Love crime

Кипы бумаг окружали Чимина, а ему всё мало. Он готов был переделать работы на год вперёд, дабы не подставить целую команду людей. Чимин перечитал внимательно отчёт, который ему принесли в начале недели, будто искал тайный смысл, заложенный между строчек. Нигде не было и малейшей подсказки. Конечно, Намджун не настолько банален и глуп, чтобы просто внедрить в их сервер вирус и стащить все данные, либо подпортить итоги упорного труда нескольких главных отделов. Однако эта идея может быть воплощена в будущем, так что отметать её не стоило, — надо обезопасить систему, прежде чем в неё вторгнется клешнями этот мерзавец. Возможно, бессонная ночь и пустой живот не лучший фундамент продуктивного дня, тем более субботы. Чимин слышал сердцебиение в запястьях, что далеко не походило на тот мелодичный ритм, сопутствующий встречам с одуванчиком. С ним на одну головную боль становилось меньше. Во всех смыслах. Знал бы Юнги, наверное, очень расстроился. Он же слезно просил о здоровье беспокоиться, но Чимину так не до этого сейчас было. Он как пришел в офис после прогула, пусть и по уважительной причине, потому что компанию ради Юнги оставить готов, так и ужаснулся: недавний квартальный отчёт, состоящий в том числе и из секретных статей расходов, исчез. Просто, чёрт возьми, исчез. Он же не из воды состоит, куда он мог запропаститься? В офисе не горел свет, серые от темноты помещения не чернели лишь из-за солнца, просачивающегося сквозь окна. Безлюдно, что непривычно. По будням здесь всегда кипела жизнь: по коридорам ходили с папками или портфелями, на охране с улыбкой встречали знакомые лица. Чимин периодически выходил и невольно радовался, что был частью большой сложной машины, частью дружного коллектива. Поэтому он боялся посмотреть в глаза Чонгука, который с безнадежным, уставшим взглядом сказал ему про дурацкий отчёт и сроки его сдачи. Оставалось меньше четырёх дней, из которых рабочих только два. Никто в бухгалтерии пока об этом не знал. Они не решились сообщить. Колоссальный труд лёг на плечи Чонгука. Он пожалел остальных, потому что в таком случае работа свалилась бы на всех разом, а у многих семьи, личная жизнь, проблем хватало и без просчётов начальства. К тому же, над квартальным отчётом некогда работал Юнги. Чимин отблагодарит Чонгука обязательно, поскольку он добродушно прикрывал всем задницы. На пустующем этаже, кроме поддерживающего трезвость с помощью кофе Чимина, находились охранники. Они тут жили посменно, хотя он уже сам в кабинете своём прописался, осталось притащить кровать — и домой можно не возвращаться. Чимин опустил голову на стопку бумаги, в листы которой не вчитывался. Их приносили для подписи, если никому не доверять и всё читать, то о сне и вовсе придётся позабыть, как и об отношениях. Одна мысль об этом страшила, даже не по тому, что он бы страдал безмерно, а потому что Юнги бы не простил второго отрешения. Одну и ту же ошибку нельзя совершать дважды, иначе жизнь тебя ничему не учит. В коридоре застучали чьи-то ботинки. Шаги приближались к двери кабинета. Чимин отпрянул от прилипшего к щеке листа, отодрал его и взглянул на отражение в телефоне, среди темноты экрана замечая красный след на щеке и примятые волосы. Он растрепал их, чтобы убрать нехарактерные заломы, и смирился с нелепым и непрезентабельным для директора видом. Наверное, кто-то из охранников уходил домой и собирался отдать ему ключи. Странно. Чимин думал, что они менялись рано утром, часов в шесть-восемь, а на часах уже полдень был. С этим тоже надо будет разобраться потом, любая упущенная мелочь сыграет Намджуну на руку. Или это просто паранойя? — Войдите, — хриплым голосом. Логично: он с утра произнёс не больше двух слов, голосовые связки вместе с ним не проснулись. Чимин хотел бы удивиться, но не вышло. Это было предсказуемо и неожиданно одновременно. Из двери просунулась кнопочка Юнги. Он всегда появлялся и вызывал трепет в груди, что всех ласковых слов недостаточно, чтобы описать ту эмоцию, под которую сердце играет польку. — Это я, хён, — сказал с доброй усмешкой и непринуждённо проскользнул внутрь, тихо прикрывая за собой дверь. У него уже традиция такая заходить и завораживать. Юнги в водолазке бежевой и зелёном пушистом кардигане выглядел чарующе. Он так оделся, будто собрался на свидание века захватывать сердце не меньше, чем короля, и от этого Чимин сильнее сжимал пальцами край стола и зубы. Он виноват, что Юнги приходил в выходные на работу, а не в кино или ресторан, что Юнги волновался и отдавал немногочисленный день отдыха на него, конченного трудоголика с уймой проблем и болячек. Юнги был так прекрасен, что Чимин в ничто рассыпался. — Ты работай, не обращай внимания, — сел на диване и сложил руки на колени, замирая, словно позировал для плеяды великих художников, — я тут посижу тихонько, ты не заметишь. А вечером я провожу тебя домой. По рукам? Чимин вообще-то был против категорически, поскольку испортить день Юнги с таким графиком легко. Он собирался просидеть в офисе до самого вечера, не вылезая из-за стола, переделать свалившуюся на него работу и ответственно подготовиться к приближающемуся форуму, ради которого однажды он уже работал в субботу. Целый рабочий день на вес золота, к сожалению, в неделе часов не прибавлялось из ниоткуда, поэтому выходные и отгулы ухудшали ситуацию значительно. Чимин ни в коем случае не жалел, что провёл течку с Юнги. Он себя более счастливым чувствовал только тогда, когда впервые поцеловал его, хотя со временем эмоции притупились. Эта новая яркая вспышка среди серых будней будет поддерживать в нём силы ещё долгое время. — Юнги, — одернулся, зубами прикусил язык. Почему строго так? — Малыш, — смягчился и раздвинул папки и органайзеры, захламившие стол и закрывавшие от него приютившегося на диване одуванчика, — не жди меня. Выходные не для того даны, чтобы отсиживаться в пустом мрачном офисе. Встреться с друзьями, посмотри фильм дома. Разве нет занятия поинтереснее? — несколько папок оказалось на краю стола и Чимин едва не подпрыгнул на месте, дабы их выловить и спасти от падения. — Ты прав, — как бы Чимин ни хотел отдыха для Юнги, эти слова кольнули в сердце, — сидеть в офисе и ничего не делать скучно, но цель оправдывает средства, — и вот облегчение и причина вздохнуть с упрёком. — Что же ты собираешься делать тут до вечера? В стенах и так полно дырок для картин, дополнительных взглядом сверлить не надо, — сложил руки на груди и откинулся на кресле. Обычно в такой позе он выслушивал мямлящих новичков, которые пытались не упасть в обморок прямо в его кабинете. Откуда столько страха? У него рога вроде не растут, да и лицо не желает смерти одним видом. Сейчас эта поза говорила Юнги лишь о том, что есть время передумать. — Я помогу тебе, всё же ты забываешь постоянно, что я твой секретарь. Главный помощник! Форма на мне, — растянул песочного цвета брюки, на два-три тона темнее водолазки, словно юбку, — не рабочая, но меня это не остановит, как и твой грозный вид. Это раньше у меня коленки подгибались, а теперь поздно. В твоих глазах я вижу только любовь, которую ты пытаешься запрятать и испугать меня. Я проблем не боюсь, Чимин. Я сам сплошная проблема, — Юнги поднялся с дивана, почти прыжком встав на ноги. Речь прозвучала пафосно, ничего не скажешь. Возможно, он был прав. Чимин так сильно беспокоится за Юнги, что забота перерастает в эгоизм. Не ему решать, что хочет сделать одуванчик. Он ведь не глупый, наверняка, не сляжет с горячкой от одного пропавшего выходного. Из-за заполонивших голову мыслей, Чимин не сразу заметил, как Юнги подкрался к столу и сел теперь на него, сдвинув несколько папок бедром. Да… Свежо в памяти и тепло, исходящее от этих бедер, и сладкий цитрусовый запах смазки, в которой было испачкано мягкое, розовое и нежное тело Юнги. — Чёрт, ты… с чем мне вообще помогать пришёл? — замешательство перешло в негодование, но руки уже потянулись к улыбающемуся одуванчику. Лучи солнца легли на его щёки и нос, позолотили кончики чёлки. Он одуванчик, наверное, потому что только расцветал и покрывался пухом, лепестки давно пропали, оставив после себя прелестную жёлтую сердцевину. — С работой, конечно же, — лжец. Была какая-то другая цель. Чимин вовсе не думал, что это секс, поскольку привлекательным и желанным Юнги выглядел всегда, и его мысли — это его мысли. Он подтянул за талию и его прокатил по краю стола, Юнги любезно перелез к нему на колени. Всё же… Чимин заметил одну особенность: одуванчик стал выглядеть куда спокойнее, когда он успокоился и не отправил его домой. Возможно, это связано с недавней просьбой Юнги заботиться о себе, и вся нарядность, вредность и улыбчивость на самом деле попытка присмотреть за ним, замаскированная под скуку и настырность. — Хорошо, — подъехал к столу на кресле, прижимая одной рукой к себе довольного, едва не мурлыкающего от счастья Юнги, — ты поможешь мне с этими стопками. Часть документов вполне может подписать и секретарь. Заодно выполнишь часть работы на понедельник, — притёрся носом к пропахшему апельсинами вороту водолазки. Юнги родным сделался, даже запахи теперь смешались, и только Чимин различал отлично свой. Ему не нужно было, чтобы все в округе знали, с кем встречается Юнги, а уж тем более — с кем спит. Он не собаку себе завёл, чтобы стягивать ему шею поводком и кричать на каждом шагу: «Моё! Моё!» Не нужно мишуры, мотивированной нездоровой ревностью, и банеров, где прописывается, кто чья собственность. — Ладно, надеюсь, так работа пойдёт быстрее, и ты вовремя ляжешь спать, — а вот и причина, почему Юнги здесь. Кажется, он упоминал это в самом начале косвенно. Чимин так задумался, что частично прослушал. — Малыш, — засмотрелся на румяную щёку, светлый пушок на ней, крошечную родинку на носу, прислонился и мазнул губами по коже, затем переключился на возвышающиеся бумаги и жуткие серые папки. Пора бы давно купить цветные — жизнь скрасить. Чимин потянулся к ближайшей стопке и подвинул её к себе. — Итак, работаем оперативно: ты разбираешь — я подписываю, потом меняемся. Бумажки с такой вот пометкой, — указал на определенного вида печать, — откладываем сюда. Это то, что я бы дал тебе подписать потом, потому что там твоя подпись тоже нужна. — Есть, сэр, — и работа с Юнги, правда, пошла быстрее. Он, как сначала казалось Чимину, должен был его отвлекать, привлекать внимание незаметными жестами-привычками или ёрзанием, но Юнги успокаивал. Кардиган пушистый и мягкий заменял подушку, и Чимин время от времени клал подбородок на него. Каждый час Юнги вытягивал его из-за стола и заставлял разминаться, потому что боялся отдавить бёдра и добавить к общему набору болей в шее парочку. К тому же, выяснилось, что он принёс печенье и чай в термосе. Чай настоялся и горчил, зато печенье немного спасло пустеющий желудок. Благодаря Юнги, у него сегодня появился шанс выспаться нормально и даже лишний раз не думать о проблемах. Намджун подождёт, пока рядом самый родной на свете человек.