Love crime

Врач подоспел вовремя, к тому моменту когда Юнги стало невыносимо прижиматься к Чимину и держать в себе обиду. Ох, он изо всех сил гнал её подальше, злился, ненавидел слабость сердца и глубину ранимой души. Юнги видел свои очертания в зеркале, проходя мимо него; это грубые, угловатые черты, серая кожа от хмурого дневного света в коридоре, холодное, перекосившееся в неприятных чувствах лицо. В кожу изнутри въедались эмоции, предавали ей искусственности, тяжести и толщины, он словно оброс ей, как чешуёй. Юнги не нравилось отражение, пугающее и, казалось, лживое. Его вселенная пугала, не могло это зрелище оказаться реальностью. — Здравствуйте, я проведу вас к Чимину, пожалуйста, осмотрите его, — Юнги снял с грузных плеч мужчины пальто, слыша запах тлеющего угля. У доктора руки морщинистые, в родинках, щеки свисали вниз, — он был человеком преклонного возраста, что добавляло Юнги уверенности в его компетентности. Пожилые люди зачастую более опытны, им легче поставить диагноз после десятков лет практики. Надрывая в груди Юнги и так расшатавшееся сердце, Чимин, как назло, лежал с покорным, щенячьим взглядом: глаза каялись за него. Он сжимал левой рукой плечо, смотрел с беспокойством. Юнги опять обиду заталкивал в закрома сознания, хоть бы не лезла, дура, когда не просят. Он не хотел обижаться, не хотел искать подвоха в жалостливом взгляде, и знал, что ничего, кроме непритворной искренности, в нём нет, но искал и вскипал на ровном месте. Наверное, обида всё же была направлена не на Чимина, это самообман, на самом деле Юнги винил себя в беспомощности. Он мог изменить многое, при желании остановить Намджуна и совладать с недугом хёна. Вдруг из-за него Намджун так обозлился и решил идти напролом, разрушить компанию и все труды Чимина, чтобы просто отомстить с особой жестокостью? Никто же не знал достоверно его мотивов, любой наиглупейший имел право на существование, ведь один процент — тоже осуществимый шанс. Сначала история с долгом, потом подозрительный альфа с компашкой, домогавшийся без всякой на то причины… Хотя нет и никогда не будет в природе повода для человека следовать инстинктам, поскольку этим здравомыслящее создание и отличается от диких и необузданных. Неужели Намджун замышлял что-то не только против Чимина, но и него? С чего бы он так милосердно простил долг на полпути к желаемому, отказался от ничем не защищенного тела и снял маску безразличия? Здесь явно был потаённый смысл, который никак не открывался Юнги. — Какие симптомы вас тревожат? — мужчина поставил на пол округлившуюся от содержимого сумку и сел на край кровати. Чимин перевернулся на спину и вновь закряхтел. Юнги примостился рядом, как осиротевший, с надеждой цепляющийся за единственного близкого. Он подложил ладонь под голову хёна, до сегодняшнего дня Юнги не чувствовал подобного сострадания и сочащейся из груди любви, потому что от болезненного вида Чимина глаза пронзало болью и слёзы едва не переполняли их. — Боли в мышцах, у меня стягивает все тело, такое чувство, будто тренировался, не вылезая. Голова побаливает, м, — перевёл взгляд, слегка поворачивая шею. Он просил помощи? Откуда Юнги знать, где и что у него болит? — У хёна вчера это ещё началось. Кажется, часов в десять у него заболела шея, а потом он наклонялся и… — нельзя же сказать, что таскал его? Нет. Неловко. — Тяжести таскал, в общем. — Брось, — встрял он, дернувшись в сторону резковато, зашипел, и Юнги пригрозил ему строгим взглядом, собрал челку, прилипшую ко лбу, в небольшой пучок и откинул назад, подушечкой разгладил две складки, в которых задерживались капельки пота. Чимина прижать к себе хотелось, расцеловать, чтобы боль ушла, и пухлые губы улыбались опять. — Один раз на руки взял, ничего такого тяжелого. — Половой акт вчера был? У Юнги, видимо, так покраснели щеки, что он ощущал их жар, ползущий по шее вниз и до ушей. Нет, они выглядят как парочка, и сюсюкаются не меньше положенного для людей в отношениях, но с чего такие вопросы каверзные? У Юнги на лице написано, что он недавно сексом занимался? Вчера, конечно, даже предложить подобное было бы отвратительно. Чимин устал, у него болело тело и голова. Ни одной мысли не проскользнуло… — Нет. Вчера нет. Что, значит, «вчера нет»? Юнги вновь повернулся к Чимину, чтобы передать взглядом все осуждение, что он не озвучил сейчас словами, но тот лежал с самодовольной улыбкой. Нашёл перед кем выделываться. — В целом, диагноз здесь очевиден. В последнее время частенько его ставлю, — мужчина расстегнул застревающий замок сумки и вытащил сумочку поменьше. В ней хранилось около тридцати пластинок с таблетками. Либо Юнги мало болел, либо просто лекарства редкие, и ни одно название не было знакомо ему. — Я вам дам обезболивающее, оно продаётся по рецепту, — выдавил таблетку из опустошенной на три четверти пластинки. Она выглядела безобидно, белая и круглая, как и все обезболивающие. — Пусть ваш муж принесёт воды, а я окончательно вас осмотрю, чтобы убедиться, что определил болезнь верно, — у врача тембр своеобразный, хрипучий, сказочный, будто из озвучки мультфильмов закадровый голос. Счастью Чимина не было предела. Он заулыбался, засиял почти, даже боль его не тревожила, с такой радостью приподнялся и взял из ладони врача таблетку. Однако Юнги предполагал, что давление у хёна снижено, и чувствует себя хорошо лишь для виду, дабы он не волновался. Дурак. Юнги не мог не волноваться. Он пару минут назад осознал, что сам создал проблемы Чимину и за это на него обижался. Мерзко, низко, неподобающее поведение. Юнги с нежностью к возлюбленному относиться хочет, через год или пару лет гордо носить кольцо с ним на пару, быть сияющим маяком и панацеей, но вместо этого несёт за собой, подобно тени, неприятности, потворствует стрессу и бедам, делает недостаточно. А ведь Чимин, наверняка, винит во всём себя. Юнги не понял, что именно случилось утром, но Намджун явно в этом замешан, и Чимин слёг с болью в том числе из-за этого гадёныша. Если у хёна ныли мышцы, то у Юнги душа обливалась слезами. Чимину подняла настроение такая очаровательная мелочь, как слово «муж» из уст доктора? Точно дурак. Со стаканом теплой воды Юнги вошел, когда врач собирал разложенные по кровати стетоскоп, градусник и коробочку, смутно похожую на тонометр, застегивал сумку. Чимин облокотился на локти, взял с тумбочки таблетку, но Юнги его положение казалось неустойчивым, поэтому он поднес ко рту хёна стакан и дал ему отпить два крупных глотка, стирая с нижней губы и подбородка проскользнувшие мимо капли. — Из вашего образа жизни, распорядка дня, симптомов складывается ясная картина, — мужчина замолчал, словно не замечая двух ожидающих его людей, и взгромоздил сумку на плечо. — Не буду заумствовать, просто скажу, что хроническая усталость и недосып обострились на почве стресса. Зачастую мои пациенты удивленно вопрошают: «А как же так! Я всю жизнь мало спал, а тут… такое!». На это, дорогие мои, я отвечаю односложно: никто не знает, когда хватит удар. Кто-то, вон, десятилетиями не спит и ему хорошо, а кто-то уже через неделю сляжет. Однозначно лишь то, что слягут все, просто медицина не экстрасенсорика, мы не гадаем, когда это произойдёт, и предсказывать я не берусь. — А когда хёну станет лучше? — перебил нетерпеливо. — С таким образом жизни? — врач усмехнулся, и Юнги не по себе стало. — Никогда. Я выпишу лекарства, массаж, но это как вечно разбивать колени и мазать ссадины зелёнкой. Понимаете, стресс и его последствия плохо изучены. У одного мигрень, у другого — язвы. Здесь все зависит от индивидуальных особенностей организма. По-хорошему, отдых нужен продолжительный. Неделя-две минимум, в идеале месяц в санатории или на море, — по Чимину было видно: советы проигнорирует целиком и полностью. Он отвернулся к окну и устало сложил на животе руки. У выхода доктор натягивал пальто поверх клетчатого свитера, скрывавшегося до этого под белым халатом. Он выглядел дружелюбным дядюшкой, его старческое лицо не отражало усталости или злобы, как это бывало у пожилых людей, обиженных на жизнь и младшее поколение. Юнги подправил пальто сзади, поднял тяжелейшую сумку и вручил ему. Однако врач не собирался уходить, он возле зеркала расправил воротник и продолжил: — Обычно я не говорю в отсутствии пациента о его диагнозе, — Юнги встретился с ним глазами в отражении. В глубоких морщинах разве что не скопилась пыль, ноздри были широко раздуты, и в них виднелись седые волоски. Разговор напрягал. — Но, сами видите, муж ваш трудоголик. Я не первый десяток лет с такими работаю. Он же не выполнит рекомендации, которые гораздо важнее таблеток. Я правильно понимаю? — Юнги и рта раскрыть не успел, как его прервали. — Да нет смысла спрашивать, я и так знаю, — он повернулся, и его щеки заболтались. — Ты позаботься о нём, раз он сам не понимает, и не держи на него зла. Сколько семей из-за такой глупости порушилось! Деток жалко. Поверь, вам омегам нелегко, потому что мы, альфы, такие, никаких эмоций, только холодный расчёт. — Чимин очень чувственный, он… — Это ты пока так думаешь. Вот постарше станешь и всё поймешь, — и добрый смех звучал теперь как насмешка. — Проследи, чтобы он спал регулярно, не перерабатывал. Ему нужна опора и поддержка. Юнги чудом ничего не ответил и с кротким «да-да-да» выпроводил грузного мужчину за ворота. А ведь ничего не предвещало неприятного общения. Противно настолько, что на секунду назло захотелось всё наоборот сделать. Однако Юнги знал, что помогает Чимину, потому что любит, а не потому что роль у него такая альтруистическая — спасать задницы всех альф на земле и еще подтирать их при удобной возможности. Хотя врач в чём-то и был прав: нельзя позволять чертям в голове разрушить отношения и нужно помочь, ведь Чимин поступил бы так же. К нему закрадывались пугающие отважностью мысли, которые пророчили безумные поступки. Смелость, как та, что приходила в моменты полного отчаяния, временами вредила. Юнги не всегда оценивал риски, иногда он делал и всё. Задетая гордость не позволяла смолчать. — Хён, ты уснул? — спина Чимина двигалась мерно, он лежал на боку, сдвинувшись к середине кровати, и Юнги невольно тянуло пригнездиться с краешку, обнять руками, как спасательный круг, и полежать, даже если не спалось. Хён обернулся и перекатился на спину с осторожностью, задерживая дыхание от мышечной боли. Он раскрыл левую руку, приглашая лечь рядом. Юнги решил, что не будет опорой. Нет, он будет спасательным кругом, как Чимин для него, поэтому на приближающемся форуме предпримет всё, чтобы помочь. Без разницы что именно. Он докажет, что не хуже альф. Он защитит Чимина, даже если придётся пойти на сделку с Намджуном.