Love crime

— Кроха, тут полка забита, они не влезают, — голос Тэхёна послышался из спальни, где он раскладывал из чемодана вещи. Совместное проживание, по его словам, не должно затянуться больше чем на неделю, поэтому взял только самое необходимое. Юнги вечером пятницы так обессилел, что не убрался в квартире, и сейчас протирал пыль с подоконника на кухне. — Подвинь мои вещи или переложи их на другую полку, — подпер бок тряпкой и вышел из кухни, дабы помочь Тэхёну. У Юнги в комнате было состояние, граничащее с творческим беспорядком и королевским убранством, потому что на вешалках одежда висела в идеальной последовательности, но вот на полках кофты, летние шорты и куртки смешались друг с другом, сложенные неаккуратно, торчали и не давали запереть дверцу до конца — приходилось их придавливать рукой. Тэхён раскорячился забавно: между его ног находился широкий чемодан, набитый доверху свитерами и косметичками с таблетками, косметикой, кремами и прочим, он вытянулся и стоял на носочках, мягкие гостиничные тапки, которые Юнги когда-то забрал из отеля, тянулись за поднятыми пятками. Тэхён перекладывал одежду в симметричные кучки, чтобы влезла его. Юнги стыдно стало за разбросанное недоразумение, он, краснея, забрал из рук хёна стопку футболок и спортивных штанов. Обилием одежды ему не похвастаться, тем не менее шкаф был явно переполнен ненужными вещами, которые Юнги, возможно, никогда и не наденет. — Почему ты не носишь эти милые кофты? — словно прочитал мысли. Тэхён вынул из другой стопки бежевую блузку с рукавами и воротником на резинках. Ткань была имитацией на шёлк, смотрелась дешево, да и Юнги стеснялся её носить, потому что она уж очень сильно просвечивала. — Смотри, — приложил к себе и вытащил из шкафа давно забытые белые брюки с большой доисторической стрелкой. Юнги думал, что выкинул их больше года назад. — Симпатично, да? Надень как-нибудь. — Нет, она полупрозрачная, все в офисе будут пялиться, я не хочу, — привык уже ловить на себе взгляды альф, которые, по-хорошему, неплохие сотрудники, не отличающиеся поведением, как у Намджуна, а всё равно поглядывали неприятно. Чимин едва ли мог таких отсеять на приеме на работу, ведь иначе у него не было бы сотрудников в принципе, либо сидели бы одни омеги. Коллектив обязан быть разнообразным, если планка высокая. — Ты извини меня за прямолинейность, но на тебя всегда будут пялиться, что бы ты не надел. Во-первых, ты молодой и красивый, а, во-вторых, ходит слух, что свободный. Выбирай: ходить, как тебе нравится, и забить на взгляды или носить паранджу, будучи беременным и старым. — Тэхён! — Юнги выдернул из его рук кофту и брюки и прижал к себе. Его мудрый друг как всегда говорил правду. При всём желании ему не отделаться от гадких столкновений с противными людишками, не скрыться от общества или отвратительных стереотипов, он лишь может жить, как ему нравится, и окружать себя понимающими и добрыми людьми, ведь куда лучше быть попугаем на тротуаре, чем в клетке. Они разбирали чемодан Тэхёна до пяти вечера, поскольку в шкафу лежало много неизведанного. Юнги и не догадывался, что эти вещи были там, потому что не помнил ни одну из них, либо считал, что оставил у родителей полтора года назад. Тэхён вывалил груду одежды, устроил ему показ мод и заставил бегать в ванную и переодеваться из одного безумного наряда в другой. Скорее всего, вещи принадлежали папе, и тот тайно их перевёз вместе с другими в квартиру, чтобы их донашивали. За пределами комнаты играла музыка, не доходившая до ванной, потому что динамики телефона не позволяли. Тэхён включил её около часа назад и всё гремел дверями и посмеивался, словно вынашивал злобный план. Он, как Юнги показалось, имел комплекс младшего брата, хотя неизвестно были ли у его родителей другие сыновья, но Тэхён со своим ласковым «кроха» и советами, будто причислил Юнги к семье и возвышался над ним, как старший и мудрый. Он невольно предостерегал от ошибок и серьезным тоном давал наказания, не забывая проявить часть себя, где он навсегда остался ребёнком и не прочь подурачиться и натворить глупостей. Юнги завязал на шее ленту, которая шла в комплекте с розовой блузкой, напоминавшей свадебный наряд, и встряхнул собравшиеся складки в локтях рукава. Выглядело мило, правда. Тэхён знал толк в одежде, раз решил, что это будет красиво смотреться. Однако смириться с тем, что соски, как пуговицы, ярко выделялись на груди, он не готов. Дресс-код компании не позволяет носить полупрозрачные вещи. Не то что бы Юнги его читал, и знал правила, просто ему казалось, что подобное наверняка запрещают. По этическим причинам никто не ходит в трусах. Были бы под низ бежевая майка или топик, то смотрелось бы правильнее. И безопаснее? Юнги вновь вспомнил Намджуна. Плечи покрылись крупными мурашками, и его передёрнуло. Зеркало открывало перед ним портал в чертоги сознания, куда он усердно заталкивал все жуткие воспоминания; сражался он с ними с переходящим успехом: бывает, что вдохновится светлой и обволакивающей любовью Чимина и без оглядки бежит в атаку на прорывающееся в жизнь прошлое, а бывает, что свернётся в душе в комок и, покачиваясь, отгоняет подползающую к ногам темноту. Из-за двери в ванную пролезла рука с гофрированной тканью, переливающейся от чисто белого в красный, сияющие полосы напоминали разноцветный водопад. — И это надень, — показалось лицо Тэхёна, на голову он завязал платок, примяв торчащую челку, видимо, тоже примерял всякое. Юнги, не вглядываясь, взял вещь, а когда развернул, удивленно раскрыл рот. — Не волнуйся, это уже моя, — как бы оправдываясь, сказал он. В руках за края Юнги держал юбку по колено с идущими вдоль стрелками, как у брюк, но с десяток штук. Раритет. В современных магазинах их почти не встретишь, только в специализированных, и то искать надо, маленький выбор не даст купить подходящую. Юнги видел витрину с юбками год-два назад, когда с Чонгуком из любопытства заглянул в секс-шоп, в нём целый отдел посвятили различным костюмам с юбками. Платья вообще только в фильмах носили, которые снимались про древние века. На внутренней стороне юбки торчала вручную пришитая белыми нитями этикетка с логотипом Гуччи, ткань переливалась при взаимодействии с ней, сбоку был крошечный замочек. Юнги неловко представил себе, как отреагировал бы Чимин, увидь он его в таком необычном, открытом наряде. — Откуда у тебя юбка? Их вообще кто-то носит? — никак не решался надеть, лишь примерял визуально, прикладывая к бёдрам у зеркала и поворачиваясь туда-сюда. — Покупал, чтобы Чонгука подразнить. Он весь день за мной ходил хвостиком, — зашёл к Юнги в ванную, в которой было тесновато находиться вдвоём. С Тэхёном комфортно и спокойно, он не давил, только направлял, чем-то смахивал в своей нежности на Чимина. Юнги стянул заношенные до крупных катышек спортивные серые штаны и, начиная с правой ноги, залез в юбку. Она легко села на бедрах, не болталась, не давила, веером плыла за Юнги и чуть ли не мерцала радугой. Павлины с роскошными хвостами померкли на фоне милой юбки. Тэхён положил на плечи подбородок и обе ладони, и смотрел на Юнги в зеркало. С непроницаемым взглядом он отстранился и поправил примятые полосы внизу. — Забирай её себе, тебе идёт больше. Ты в ней настоящий завоеватель сердец. Очаруешь Чимина во второй раз, — голос, которым это говорил Тэхён, не сочетался с его мимикой. Полуулыбка не умоляла слегка строгого, задумчивого взгляда, опущенные ниже обычного веки. Он выискивал изъяны в наряде? — А как же… ты же… с Чонгуком, хён. Это твоя юбка, я так не могу, — разве у Тэхёна не было счастливых событий, связанных с ней? Юнги, наверное, был недостаточно благородным и щедрым, поскольку дорогую сердцу вещь не отдал бы даже лучшему другу. Может быть, только при крайних обстоятельствах. — Мне не жалко, воспоминание вообще-то не вещи хранят, а мы, поэтому, пока у меня есть Чонгук, мне ничего не жалко, — Тэхён провёл пальцами под резинкой юбки, заправляя блузку под неё. — Ну прелесть же. — Согласен, она милая. — Не юбка, кроха, а ты. Пошли посмотримся в большое зеркало, уверяю, тебе ещё больше понравится, как ты выглядишь, — выпроводил за талию из ванной, и Юнги в который раз почувствовал себя не просто другом Тэхёна, а его любимым младшим братом. После окончания школы у него не было друзей настолько заботливых и добрых. Все, с кем он общался в институте, разошлись по работам и завели семьи, многие из буянов и прогульщиков превратились в примерных пап и отцов, повзрослели за полгода-год, а Юнги нравилось оставаться полувзрослым ребёнком. Он не давил в груди глупого и нелепого счастья, не считал, что детству есть конец. Почему в сорок он не может дурачиться и устраивать с Тэхёном показы мод друг другу? За дверью стоял Чимин в белой футболке, обтягивающей грудь, и шерстяном кардигане. Округлившиеся щеки его подрумянились за день, ресницы приподнялись, и короткие волосы у ушей были прилежно уложены. Он выглядел особенно высоким сегодня, Юнги смотрел на него расширившимися глазами сверху-вниз, как застрявший в норке мышонок. Соски все ещё проглядывали сквозь блузку, и юбка не испарилась. Черт возьми, Тэхён! Как ему ума хватило? Юнги сматерился про себя, делая небольшой и самый неловкий в жизни шаг вперёд. Тэхён сзади усмехнулся и пролез в коридор за ним. Чертёныш, все спланировал, все рассчитал: позвал хёна, пока Юнги увлечённо примерял одежду. Чимин, как главный участник коварного сговора, без зазрения совести сразу подхватил за талию, так и не дав подойти к зеркалу и чуть ли не отрывая от земли, потянул к себе. Губами он метко прислонился к переносице, затем к носу и губам. — Вы сговорились, — ворчливо произнёс, отводя лицо, как от мокрого щенячьего языка. Чимин, не получив ответа на поцелуй, полез целовать щёки, и Юнги сдался. Он расслабился, опустил напряженные щеки, а потом и вовсе словил пухлые губы своими. — Скажи спасибо Тэхёну. Он позвал меня, сказал, ты без меня скучаешь. Но как я вижу, вам было весело, — с улыбкой поднял уголок юбки вверх и отпустил в свободное плавание по воздуху. Чимин искренне радовался, это слышалось. — Тебе идёт, очень идёт. — Юнги, кроха, — Тэхён положил руку на плечо, говоря тоном торжественным, будто выполнил отцовский долг или совершил подвиг, но как-то неохотно смотрел в сторону хёна, — я позвал Чимина, а ты уж дальше сам. У меня вечером встреча, поэтому никак не смогу с вами тут посидеть. У вас есть часа три. — Тэхён, ты… — звуки бились о губы, слова звучали четко, до того сильно кипело в нем возмущение. — Я помогаю. Хочу, как лучше. Поговорите, — уже обратился к им обоим. — Вам нужно больше говорить.