Love crime

Выходные как обычно превращались из кареты в тыкву, а точнее в будни, где навалом проблем, заботы о деньгах, которые, к слову, Юнги всё еще отдавал из своей зарплаты, и одно баловство Намджуна стоило ему месяцы экономии на продуктах и свете. Не менее беспокоящим событием было возвращение Сокджина меньше чем через месяц, и оттого бесконечно длинные рабочие недели летели быстрее. Он вышел на работу, потаскал бумаги, утомился бесспорно, а тут уже среда. Юнги прямо или украдкой помогал Чимину, чтобы тот отдыхал больше, и переработки сократились часов на пятнадцать в месяц, что от всего числа составляло только двадцать процентов. Юнги уже размышлял о Сокджине, будущем, и постоянно расстраивался. Когда бывший секретарь Чимина вернётся, всем проведённым совместным вечерам на работе, даже если всё это время приходилось пахать и некогда было обмолвиться и словом, можно сказать пока. Сокджин не таил никакого зла, он вообще ради семьи работал, ведь недавно стал отцом, и его, наверняка, мало волновали чьи-либо отношения с его боссом, но Юнги все равно злился на невиновного человека, потому что тот был тем гадким и неудачным обстоятельством, на которое по обыкновению злятся люди, когда их планы рушатся или в жизни наступает чёрная полоса. Они встречались с Чимином месяц, а уже столько всего пережили вдвоём и по отдельности, что это любому фаталисту показалось бы роком гневной судьбы. У Юнги на счету домогательства, избиение и попытка изнасилования главным конкурентом компании. Он, как облако, впитывал в себя неприятности, и чем больше неприятностей, тем чернее грозная туча. Юнги не испытывал лимита выносливости и запаса психической устойчивости, однако уверен, что после такого нормальные люди едут башкой далеко и надолго. Его спасательным кругом здесь был Чимин, который каждый раз, когда к лёгким подбиралась вода, выдергивал на сушу. — Чонгук-и? — рядом с Юнги по коридору прошёл человек, напоминавший призрачную тень. У него на голове был караул, влажные от воды рукава торчали косо, а рубашка как из мусорного ведра вытащенная. — Чонгук? — тот погрузился в себя и не услышал криков, хотя Юнги звал так громко, что на него обернулись скучковавшиеся у входа в туалет сотрудники. Он побежал за уходящим силуэтом, который всё норовил обмякнуть по дороге и раствориться в полу. — А? — Чонгук, слово ослеп и оглох, посмотрел не в ту сторону, где стоял Юнги, и охнул больно по-старчески, будто ничего не расслышал из-за потерянного слухового аппарата. — У тебя всё нормально? Ты даже не поздоровался, — похлопал по плечу, пытаясь привести в себя явно потерянного хёна. Чонгук нахмурился, покачал головой, совершенно неясно к чему, и пробормотал тихое: «Да». Юнги только сейчас понял, что почти не пересекался с Чонгуком дней пять уже, а если контакт и был, то мельком, из-за чего не скажешь, был ли он таким раньше или только сегодня накрыло. — Ты уверен? Не обижайся, но выглядишь ты… мягко говоря, удручающе. — Да работа выматывает. Я, как и ты, Чимину помочь стараюсь. Давай потом поговорим, у меня отчёт неотправленный лежит, налоговая в этом месяце взбесилась, после того как мы чуть не задержали квартальный отчёт. — Ладно, — неуверенно протянул, потому что не нашёл предлога, чтобы задержать Чонгука на пару минут. Надо обязательно с ним поговорить вечером: какой-то он полумертвый ходит. Работа до такого состояния даже Чимина не доводила, а он (Юнги ни в коем случае не хотел принижать заслуги друга) работал больше, чем Чонгук. Гораздо больше. С другой стороны, выносливость у всех разная: кому-то сто часов переработок в кайф, а кто-то и часа лишнего просидеть не сможет. Под вечер, часов в пять, Юнги встретил Тэхёна, который утром на час раньше его выехал, и, по всей видимости, провозился в офисе допоздна, так и не выглянув. Может быть, Чонгука из колеи выбило именно это? Он теперь жил один, личная жизнь простаивала, поскольку нагрузка на работе большая, поговорить не всегда успеваешь, что уж говорить о большем, а в прошедшие выходные они так и не встретились из-за переезда. Тэхён сам понурым моментами выглядел, будто растерян или огорчён чем-то. Теперь кусочки пазла складывались воедино: они переживали кризис в отношениях, поэтому Юнги выслушивал советы от Тэхёна, который, расстроенный своей личной жизнью, наставлял его. Подробности Юнги неизвестны, но, должно быть, причины были серьезные, чтобы разъехаться. Тэхён и Чонгук — лучшие друзья, которые много раз вытаскивали его из задницы: чего стоит течка, способная обернуться катастрофой. Разве мог он бросить их с проблемами наедине? — Мы идём на свидание, — Юнги шлепнул по столу папкой, которую нес не для Чимина на самом деле, но так эффектнее (Чонгук папку подождёт). Хён, сосредоточенный на работе, вздрогнул и вопросительно посмотрел. Однако Юнги уже все продумал, план был идеален в своём совершенстве, поэтому вредные Чимины не смели разрушать его мерный ход. — Конечно, я не против, но не в будни. У меня работа, малыш. Давай я расцелую тебя вечером, ты охладишь свой пыл и отложишь до выходных нашу грандиозную встречу? — ох уж этот сладкий тембр Чимина, которому невозможно противостоять. Юнги надулся, используя всё актерское мастерство, округлил щеки и опустил брови. Не сработало. Лицо Чимина не выразило никаких эмоций, кроме умиления. Черт. — Когда все уйдут из офиса, я разрешу посидеть у себя на коленках? — добавил второе условие, и здесь Юнги признал поражение. Или почти признал. — Ладно! Но я согласился не потому что ты там что-то предложил, ясно? Это потому что я решил, что план лучше сработает в выходные. — Как скажешь, одуванчик. — Юнги. Я Юнги. — Иди ко мне сюда, моя вредина, — Чимин отъехал от стола на своём крутом кожаном кресле, которое разве что летать не умело. Хотя если бы вдруг оказалось, что умеет, Юнги бы сильно не удивился. Он догадывался, что где-то в мягких стенках запрятаны турбодвигатели. Чимин в расслабленном положении все равно выглядел статно: прямые, перпендикулярно расположенные к голове плечи, вытянутая шея, выглаженные стрелки на брюках и в целом приятный, ухоженный вид. У хёна уже не было щетины, что несказанно радовало, ведь означало одно: времени стало больше. А еще его губы мило блестели: кажется, он позаимствовал бальзам Юнги, который тот носил с собой на работу. Ветер — ужасная штука, вредил коже, сушил её. Когда лето сменялось на осень, а осень на зиму, в шкафчике над раковиной Юнги появлялось неимоверное количество средств для увлажнения и ухода, потому что ему хотелось подставлять под губы Чимина мягкие щеки, а не подобие натоптанных пяток. Юнги робко подошёл к хёну, оставив на столе ненужную папку. Чимин прислонился головой к животу: он имел странную любовь прислоняться к нему всякий раз, когда появлялась возможность. Если это успокаивало Чимина, то Юнги тоже был счастлив. — Хён, Тэхён и Чонгук должны пойти с нами. Им нужно помочь, ну, знаешь, — провёл подушечкой указательного пальца вдоль пробора по белой коже головы, — кажется, они переживают не лучшие времена. Нам нужно двойное свидание. Ты пригласишь Чонгука, он же твой лучший друг, а я — Тэхёна. И, пока мы будем гулять, они вместе поговорят — и всё наладится. — Я про двойные свидание слышал, только когда в институте учился. Но если тебе хочется, то почему нет. Тэхён помог тебе, помнишь, тогда, в течку. Думаю, мы оба должны вернуть ему должок, — Чимина не понадобилось долго уговаривать. Он понимающий, поэтому Юнги не переживал — размышлял, как выразиться правильно. Всё-таки философский аспект словами не объяснишь, но он чувствовал, что сработает. — Слушай, хён, — вдруг озарился безумной идеей, потому что Тэхён — вдохновитель на всё такого рода, достаточно упомянуть его имя. Юнги вообще-то никогда не пробовал, прямо так, в кабинете, как будто это их личная спальня, но Чимину стало гораздо легче: он не нуждался в массаже, Юнги продолжал из любопытства, чтобы заглянуть и разведать в кабинете обстановку под предлогом лечения. С форума прошла неделя, и Юнги не покидала гордость, потому что ужасным путём, но он добился желаемого: Намджун отстал, свалил в закат с всеми припасёнными ловушками и шестёрками. Пусть его позорный уход видел лишь Юнги, оно того стоило. Наверное, это не конец и Намджун не уйдёт с поля боя первым, но он ранен прилично, и курс реабилитации долгий. Всё начинало налаживаться, их отношения с Чимином улучшались, благодаря дружеским советам Тэхёна, и пусть Юнги не рассказывал многое хёну, он был уверен, что это ничего не изменит. Если тайна вскроется, их отношения уже будут крепкими: такая мелочь не вызовет даже мелкой ссоры. — Мне тоже нужно отдать должок с выходных. — Малыш, ко мне могут зайти, я вызвал Чонгука минут пять назад, — волнительно прошептал, оплетая за талию руками, чтобы не высвободился из объятий. Юнги подергал обхваченными с талией руками и вытащил их из плена. — Чонгук с Тэхёном комнату уборщика оприходовали, а нам твой кабинет нельзя? — Откуда у них ключи? — задавил резко возникший интерес в голосе и заговорил спокойнее. — Если нас заметят, я сделаю тебе выговор. — По рукам, — Юнги залез под стол Чимина, подтягивая ближе за ножку кресла к себе. И через минуту (какая удача) в кабинет вошёл Чонгук. Он начал рассказывать о записях, отсмотренных по камерам в коридоре. Юнги не тянул, сразу же полез расстёгивать ширинку, потому что не боялся внезапного гостя. Чонгук и без того был посвящен в подробности их интимной жизни, сейчас адреналин так подскочил, что было даже весело, хотя, судя по напряженным бёдрам Чимина, он веселья не разделял. Сам согласился, мог бы разменять минет на поцелуи. Юнги всё, связанное с ним, одинаково ценно, но не стал же. — О, эту папку должен был принести мне Юнги, еще минут десять назад. Что она тут… — затянувшееся загадочное молчание говорило о том, то Чонгук смышлёный, и хандра его развеялась мгновенно. — Пак Чимин, — присвистнул, — а я не думал, что ты на такое способен. Как меняет людей… — Пять секунд, чтобы покинуть мой кабинет молча, — жестко и холодно. Очаровательный хён. — Понял-понял, — дверь захлопнулась за Чонгуком, а Юнги, облизываясь выглянул из-под стола. Член Чимина касался его подбородка, смазка испачкала губы и растягивалась нитями до головки. — Ой, забыл отнести её. — Юнги, — строго пригрозил, но впервые его щеки заметно покраснели. — Выговор выплачу поцелуями.