По мановению волшебной палочки

      Утро того же дня для России началось весьма сумбурно. Для начала его разбудил звонок мобильника. И Брагинский почему-то полностью убеждённый в том, что это будильник, с полным отсутствием каких-либо угрызений совести и задних мыслей с уверенностью отключил звонок, решив ещё минуток пять перед подъёмом поваляться в кровати и позволить мозгам собраться в кучку после прошедшей ночи. Но как только телефон зазвонил повторно, Россия начал догадываться, что это всё-таки был не будильник, а входящий вызов. Вспомнив о вчерашних договорённостях, Иван, прищурившись попытался всмотреться в экран телефона, увидев там ожидаемое имя. Пришлось ответить на звонок, о чём почти сразу пожалел. Англия крыл его благим матом первые двадцать секунд разговора, даже не дав слово вставить, после чего начал возмущаться о том, что уже как полчаса сидит в аэропорту, а на присутствие здесь же России даже намёков не видит. Мысленно Брагинский посмеялся и поглумился, считая, что так Кёркленду и надо, ибо нефиг было использовать его в своих личных целях.       В итоге Россия сообщил, что никуда ехать и не намерен, предложив обсудить встречу с самим Америкой, из-за которого и нарисовался весь этот сыр-бор. А Джонс, ещё более сонный, проворчал что-то невразумительное и разговаривать отказался. В итоге Англия облил уже обоих тонной ругательств, послал всех в известном направлении, да ещё и пригрозил расквитаться в будущем. Никто, естественно, его угрозы не стал воспринимать всерьёз, и в итоге Иван просто бросил трубку, чтобы больше не слушать нескончаемые оскорбления в истерической форме произношения.       Понимая, что пытаться поспать ещё хоть немного нет ни малейшего шанса и какого-то смысла, Россия захотел настоять на разговоре, инициативу проведения которого проявил сам Америка, но разговаривать с ним сейчас не представлялось возможным. Никоим образом не желая возвращаться в бренную реальность, Альфред отнекивался как мог, оправдываясь тем, что сильно не выспался. Брагинский всё равно попытался привести его в чувства, напомнив о том, что ему скоро уходить на службу, но, к удивлению России, Америка заявил, что с места не сдвинется, обосновывая это тем, что у него вдобавок к сонному состоянию ещё и всё болит. Осознав, что упорствовать нет смысла, Иван просто стал собираться на службу, оставив Джонсу запасные ключи от квартиры, объяснив это тем, что если Америка всё-таки соберётся уезжать домой, чтобы он закрыл квартиру, а ключи потом вернул. С мычанием в подушку Альфред согласился на поставленные условия, оставшись валяться в кровати, а Россия с каким-то неприятным осадком на душе отправился на работу.       Откровенно говоря, Брагинский рассчитывал на разговор хотя бы вечером, но когда вернулся домой, то обнаружил, что Америки здесь нет. Значит, всё-таки он решил уехать, не дождавшись его. То, что он уехал, подтверждало то, что Россия не обнаружил его вещей, кровать была просто заправлена одеялом, плюшевого мишки тоже нигде не оказалось, а на холодильнике магнитом была прилеплена записка с надписью: «Спасибо за всё, но в другой раз». Сделав из этого собственные выводы, Иван просто попытался обо всём забыть, хотя и было почему-то тоскливо и обидно. Чувствовал он себя так, будто его попросту кинули. Раз так, то и смысла в каких-либо дальнейших разговорах попросту нет. Ладно уж… он как-нибудь с этим справится.              

***

      На следующей неделе в понедельник было организовано очередное собрание. В этот раз оно проходило у Англии. Несмотря на рекомендации правительств, требующих того, чтобы все собрания всегда базировались в какой-нибудь одной стране, сами страны каждый раз это место меняли по очереди, чтоб не обидеть и не ущемить никого, а то тот же Джонс постоянно жаловался, почему это он каждый раз должен куда-то ездить на другой континент, хоть бы раз к нему приехали. Поэтому решили устроить такую демократию и равноправие, чтобы никто не остался обделённым.       Россия на собрание был настроен скептически и, говоря уж совсем честно, никого видеть не хотел. Настроение у него было до того подпорченное, что даже стабильные и привычные шутки Китая казались надоедливыми и навязчивыми, да ещё и совсем несмешными, особенно когда он начинал вспоминать анекдоты, основанные на политической почве. И вообще Брагинский не понимал, для чего они встречаются каждую неделю. Максимум минут двадцать собрания уделялись важным внешнеполитическим моментам, в основном благодаря выступлениям Германии и Японии, а потом начинался самый настоящий базар с элементами цирка, где каждый так и норовил упрекнуть другого, чем-то уколоть и оскорбить. Артуру так и вовсе для того, чтобы начать ругань, достаточно было, чтобы Франциск как-то не так на него посмотрел, а если уж он что-то скажет, так скандал и вовсе гарантирован.       Именно из-за всей абсурдности происходящего на собрании, того сумасбродства, которое на нём занимало большую часть проведённого времени, Россия прямо-таки ждал, когда у Людвига сдадут нервы, и он объявит долгожданный перерыв или, как это принято называть на Западе, кофе-брейк. И в этот раз Германии что-то надолго не хватило, потому что по какой-то причине именно сегодня конфликт между Францией и Англией перешёл на новый уровень, выбесив всех настолько, что даже у Хонды начал глаз дёргаться, а вечно беззаботный Варгас нахмурился.       Вырвавшись из конференц-зала, Иван с облегчением выдохнул, будто он вышел из допросной комнаты или зала суда, до того там накалилась атмосфера. Яо попытался навязать свою компанию и предложил сходить в буфет, но Россия вежливо отказался, сказав, что хочет просто пройтись в одиночестве, размять ноги и подумать. Не став напрашиваться, Китай оставил такую реакцию без особого внимания, просто пожал плечами и решил сходить в буфет самостоятельно. И Брагинский был благодарен ему за проявленную тактичность, ведь он и вправду не особо хотел сейчас быть в чьей-то компании. Вот только, очевидно, с его личным мнением были не все согласны. Потому что в тот момент, когда Россия шёл по коридору, из небольшого ответвлённого коридора вынырнула чья-то рука, схватив за плечо и затащив в тот самый закуток. Иван даже опомниться не успел, как его за плечи прижали спиной к стене.       — Мы можем поговорить? – вкрадчиво поинтересовался Америка, глядя серьёзным взглядом прямо в глаза.       — Обязательно надо было так делать? – праведно возмутился Россия, дёрнув плечом в попытке его освободить. – Можно было просто подойти и спросить.       — Нельзя. Потому что иначе ты бы отказался, – уверенно возразил Альфред, победно ухмыльнувшись.       — Зачем тогда спрашивать, если ты не оставляешь мне выбора? – устало закатил глаза Брагинский.       — По поводу того, что было те три дня, – искоса посмотрев на основной коридор, издалека заговорил Америка. – Ты обещаешь, что никому не расскажешь? А я в ответ пообещаю, что никому не скажу о Гилберте.       — Сразу шантажируешь меня? – нахмурился Россия, в ответ получив лишь довольную улыбку. – Это всё, о чём ты хотел поговорить? Если да, то не было смысла угрожать. Обещаю, что никому ничего не скажу. А теперь отпусти меня.       — Ну… – тут Джонс замялся, нервно прикусив губу, даже не думая следовать просьбе. – Я ещё хотел поговорить о том, что между нами было. Как ты смотришь на то, чтобы наши отношения стали… немного ближе?       — То, что мы один раз переспали, ещё не является поводом для сближения отношений, – с равнодушным взглядом хмыкнул Иван. – К тому же… у тебя наверняка есть вариант получше.       — Что? Ты о чём? – удивлённо с обиженным взглядом спросил Америка.       — Кто там у тебя хороший наставник? – язвительно улыбнулся Россия. – Зачем тебе я в таком случае?       — Да нет у меня никого! – вспылив, довольно резко высказался Альфред, теперь уже удивив Брагинского, особенно тем, что он отвёл стыдливый взгляд. – Я… просто читал и смотрел всякое… В основном, конечно, меня всем Франция снабжал, но я никогда не позволял перейти к закреплению материала на практике.       — Ты думаешь, я в это поверю? – скептично отозвался Россия, нахмурившись и предупреждающе прищурив глаза.       — Но это правда, – подняв взгляд и посмотрев в глаза, даже с каким-то отчаянием сказал Америка.       Под таким взглядом Иван почувствовал себя прямо-таки каким-то тираном и злодеем. Но было непохоже, что Джонс врёт. Да и зачем ему врать? Он сам предложил перейти к более близким отношениям, а выгоды в этом ему особой нет, только если бы у него был кто-то другой в качестве партнёра, которому он решил найти замену. Но это вряд ли. Поэтому, спустя какое-то время, Россия устало выдохнул и слабо улыбнулся.       — Ладно… Верю, – снисходительно отозвался Брагинский.       — Так что ты ответишь на мой изначальный вопрос? – настойчиво уточнил Америка, прижавшись к груди России и руками обхватив его за пояс. – Насчёт отношений.       Иван вздрогнул, когда почувствовал, что Альфред спустил ладони со спины ему на ягодицы.       — Руки убери, – потребовал Россия, с опаской оглянувшись в сторону коридора.       — Не-а, – улыбнулся Америка, выжидающе приподняв брови.       — Отпусти меня, и тогда поговорим, – не сдавался Брагинский, уже предприняв попытку убрать чужие руки самостоятельно.       — Нет, – последовал очередной отказ от Джонса, а объятия стали только крепче и настойчивее.       — Ладно-ладно! Только отпусти меня, – недовольно фыркнув, сдался Россия, не оставляя попыток освободиться.       — Так не пойдёт, – строго возразил Америка, сделавшись удивительно серьёзным. – Я хочу, чтобы ты ответил честно, как бы ты действительно хотел, а не ответил ради того, чтобы поскорее избавиться от меня. Поговорим откровенно, – из-за того, что в этот момент Альфред слишком сильно сократил расстояние между их лицами, Иван опасливо вжался в стенку спиной. – Ты бы хотел встретиться ещё раз? В неформальной обстановке. Провести время вместе. Что-то сделать вместе, сходить куда-нибудь. И так не один раз, а постоянно.       Глядя в глаза Америки, Россия ощутил собственный участившийся пульс. Зачем это Джонсу? Какой смысл? Сам Брагинский уже признался себе и смирился, что его влечёт к нему из-за того, что он невольно узнал его иную сторону, диаметрально противоположную сторону его характера, отличающуюся от привычного, что видно каждый день. А сам-то Америка чего добивается? Может быть стоит довериться ему хотя бы раз и поверить в искренность его поступка?       — Ваня? – неожиданно окликнул его Альфред, чему Россия неподдельно удивился. – Скажи что-нибудь, пожалуйста…       — На первое время… – постаравшись скрыть своё потрясённое состояние, решился заговорить Иван, – я согласен.       — Даёшь мне испытательный срок? – с улыбкой уточнил Америка.       — Что-то вроде того, – усмехнулся в ответ Россия.       Улыбнувшись по-настоящему счастливой улыбкой, Джонс засмеялся, после чего не сдержался и, приблизившись к Брагинскому вплотную, прильнул к его губам в поцелуе. Такая реакция немного удивила Россию, но он только улыбнулся сквозь поцелуй и, подняв руку, погладил ладонью по шее Америки, ответив на прикосновение к губам. Не став затягивать момент, Альфред осторожно отстранился, посмотрев в глаза Ивана, и, чтобы больше не смущать его, просто обнял за талию.       — Давай после собрания сходим куда-нибудь? – предложил Америка. – Просто поболтаем.       — В принципе можно, – согласно кивнув, поддержал идею Россия. – А то много о чём хотелось бы поговорить. Например, о том, что ты всё-таки понимаешь, когда я разговариваю с тобой на родном языке.       — Чёрт… так глупо спалился, – недовольно скривившись, Джонс отвёл стыдливый взгляд. – Да, я знаю русский и понимаю его, но у меня до того отвратительное произношение, что я не рискую разговаривать на нём.       — Могу помочь это исправить, – неожиданную мысль озвучил Брагинский.       — Тогда встретимся в холле после собрания, ладно? – с полным энтузиазмом и предвкушением грядущего уточнил Америка.       Не успел Россия толком согласиться, как заметил боковым зрением, что рядом с тем закутком, в котором они до сих пор находятся, кто-то появился. Обернувшись, Иван напряжённо замер, увидев в коридоре застывшего с ошарашенным выражением лица Кёркленда, который, похоже, с трудом удержал в руке стаканчик с чаем от увиденного. Альфред тоже заметил чужое появление, но оно его не так взволновало, как Ивана, поэтому в ответ на реакцию Англии он только ещё крепче обнял Россию и самодовольно ухмыльнулся.       — Проблемы? – с предупреждающим взглядом уточнил Америка, едва не схлопотав подзатыльник от Брагинского за такую наглость.       — Ты чего тут?.. – присоединился к застывшему Артуру Бонфуа, но увидев то же, что и он, только как-то довольно захихикал. – Ой-ой, кажется, тут занято. Пойдём-ка отсюда, mon cher.       И только Англия развис, открыв было рот и собравшись высказать всё, что он думает, как Франция сцапал его за плечо и потащил за собой, попутно что-то воркуя сладостным тоном. Проводив обоих нарушителей взглядом, Джонс только хмыкнул и перевёл взгляд на Россию, заметив, что он прикрыл глаза ладонью и покачал головой.       — Что? – непонимающе спросил Америка.       — Я вообще-то рассчитывал на секретность, – устало проведя ладонью по лицу, недовольно буркнул Иван.       — Эти двое погоды не изменят, – весело отмахнулся Альфред. – К тому же, у меня есть, чем шантажировать обоих, если они вздумают проболтаться.       — Ты даже не скрываешь, что у тебя есть компромат на каждого, – выпутываясь из объятий, осуждающе заметил Россия.       — Но я не собираюсь его использовать, – остановил собравшегося уйти Брагинского Америка, обняв его за пояс со спины. – По крайней мере, не на всех.       — Очень лестно, если я попадаю под эту категорию, – надолго не задержавшись в объятиях, Россия повторно освободился от чужих рук и с улыбкой обернулся. – После собрания встретимся.       Не дожидаясь ответа, Иван развернулся и направился в коридор, чтобы вернуться в конференц-зал, а Джонс только проводил его взглядом, выйдя следом спустя небольшой временной интервал, чтобы пока что дать ему хоть какое-то ощущение свободы и независимости. Ведь после согласия России Америка не был намерен его отпускать и уж тем более отдавать кому-то.              Вторая половина собрания прошла относительно спокойно, никто не пытался его саботировать, ведь Германия пригрозил реальными санкциями, если хоть кто-то вякнет не по теме, после чего особо буйная половина присутствующих решила не испытывать судьбу, а заодно терпение Байльшмидта.       Брагинский же в течение всего оставшегося времени чувствовал на себе колкий взгляд со стороны Кёркленда, но играть с ним в гляделки Россия не собирался, поэтому со стойкостью сонного крокодила игнорировал все потуги Англии мысленно четвертовать его. Прерывал свой зрительный террор Артур только тогда, когда слышал рядом хихиканье Франциска, а тот словно проверял его выдержку, прямо-таки желая, чтобы именно Англия стал причиной озверевшего на нервной почве Германии. Надо отдать должное, Кёркленд держался со всех сил и терпел всё, мысленно уже составив план мести и изощрённой экзекуции, которая грозит Франции.       Завершившись на совершенно спокойной ноте, собрание было благополучно распущено, а Бонфуа получил первую шишку на макушке, но явно не последнюю. А Иван, с облегчением осознав, что в этот раз на него даже не выделили персональную порцию упрёков и обвинений, был готов уйти по первому зову. Ведь всё-таки пообщаться с Альфредом в неформальной обстановке очень хотелось. Кто знает, может быть со временем они перейдут к чему-то большему, чем просто времяпровождение по симпатии. И только Россия собрался покинуть конференц-зал, как неожиданный оклик заставил его остановиться.       — Россия, задержись-ка на минуту, – остановил его Англия.       — В чём дело? – предчувствуя нехороший исход, настороженно уточнил Брагинский, недовольно обернувшись.       — Нам вроде бы нужно обсудить некоторые моменты прошлой недели, – как-то странно улыбнувшись, Артур беглым взглядом проследил за тем, чтобы в помещении никого не было. – Ты, кажется, хотел получить компенсацию.       — Я, пожалуй, воздержусь, – отрицательно помахав перед собой ладонями, с нервной улыбкой отказался Россия.       — А я всё-таки настаиваю, – ещё более злорадно улыбнулся Англия, поигрывая бровями.       Иван опасливо сглотнул ком, вставший в горле, окончательно убеждаясь, что он попал, потому что слишком уж подозрительно себя вёл Кёркленд. А его фирменная улыбка маньяка стала завершающим штрихом для подтверждения опасений.              Стоя в холле здания в ожидании, Америка раздражённо топал одной ногой и то и дело менял позу: то упрёт руки в пояс, то скрестит их на груди, то пройдётся туда-сюда. Глянув на наручные часы, Джонс заметил, что прошло уже двадцать минут с тех пор, как собрание закончилось, а России так и не было. Неужели он его обманул и решил сбежать через какой-нибудь служебный выход? Да нет… в это верилось с трудом. Встретившийся здесь же Китай, который уходил одним из самых последних, сообщил, что видел, как Брагинский остался о чём-то поговорить с Англией. Испытав от этой новости только подозрение, Америка решил всё же ещё немного подождать.       И вот, спустя ещё минут пять, в холле показался Артур. Подойти к нему и что-то спросить Альфреда остановило то, что как-то уж подозрительно довольно улыбался Англия. Таким довольным он был только тогда, когда сделает какую-нибудь пакость мирового масштаба. Ну, или Францию побьёт, но тот ушёл почти сразу после собрания, никого не дожидаясь, так что этот вариант отпадает. Не собираясь больше оставаться в режиме ожидания, Америка решил сам во всём разобраться. Именно поэтому он отправился обратно в конференц-зал. Может быть там он получит ответы на свои вопросы, в частности на вопрос о том, куда запропастился Россия.       Войдя в помещение конференц-зала, Джонс с подозрением осмотрелся по сторонам, ведь всё-таки Иван не настолько маленький, чтобы его можно было не заметить при беглом осмотре в пустом помещении. Как оказалось, всё-таки можно. Обойдя вокруг стола, за которым проходило собрание, Америка чуть не споткнулся о валяющуюся на полу одежду, к счастью, вовремя её заметив. И сейчас Альфред понимал, каково было России во время прошлого собрания. Но у самого Америки ситуация сейчас вызывала только смех.       — Да ладно! – в голос расхохотался Джонс, чуть ли пополам не согнувшись.       А причина смеха заключалась в том, что одежда, о которую чуть не споткнулся Америка, принадлежала Брагинскому. И среди этой одежды находился он сам, только ни её размеру, ни возрастному элементу не соответствовал, ибо на вид России было года три, и смотрел на Альфреда он снизу-вверх, увязнув в собственной рубашке. А Америка, отсмеявшись и сняв очки, стёр с глаз выступившие от смеха слёзы, после чего наклонился поднял Ивана на руки, взяв под мышки, держа на вытянутых руках.       — Так вот, почему Англия был таким довольным, – хихикнул Джонс, рассматривая дюже хмурое маленькое лицо России. – И что же мне с тобой сделать?       — Отвести к Англии, чтобы я его прибил, – неожиданно ответил на риторический вопрос детским голосом Брагинский.       Америка завис с вытянутым лицом, уставившись на Россию шокированным взглядом. Но в таком состоянии он пробыл недолго, и вскоре на его губах растянулась довольная улыбка.       — Так он сделал тебя ребёнком, но сознание у тебя осталось прежним? – усмехнувшись, уточнил Альфред и для удобства прижал Ивана к себе, так и держа на руках.       — Ты уже должен был запомнить, что магия на меня действует как-то неправильно, – раздражённо ответил Россия, демонстративно отвернувшись, а Америка от его поведения испытал только очередной приступ мимишности. – Так ты отведёшь меня к Англии?       — Хм, – Джонс принял наигранно задумчивый вид, возведя умный взгляд к потолку. – Не сейчас.       — В каком смысле «не сейчас»?! – натурально разозлился Брагинский, возмущённо заколотив кулаками по груди Америки.       — Мы вроде как собирались сходить куда-нибудь, – напомнил Альфред, наклонившись и принявшись собирать с пола вещи России. – Как насчёт детского кафе?       — Я тебя прикончу, – раздражённо зашипел Иван, попытавшись выбраться из чужих рук.       — Я три дня был в таком нелепом виде, – будто рассуждая с самим с собой, с улыбкой продолжил Америка. – Мне кажется, будет неплохой компенсацией, если и ты побудешь со мной таким тоже три дня.       — Издеваешься?! Это какой-то произвол и заговор! – не веря услышанному, возмутился Россия. – Верни меня тогда домой! Сам со всем разберусь!       — В таком виде? – с сомнением приподняв одну бровь, Джонс окинул Брагинского оценивающим взглядом.       Подогреваемый любопытством, Америка чуть вытянул шею, пытаясь заглянуть под рубашку России, в которой тот попросту утонул, вот только за свою инициативу получил ладошкой прямиком в нос.       — Ай, – демонстративно потерев нос пальцами, с усмешкой отреагировал Альфред, ведь удар был не болезненным, просто немного неприятным. – В таком виде быть в своей одежде не вариант. Надо бы тебе что-нибудь детское купить. О! Придумал! Поедем ко мне домой и купим костюм юнги, как у Силенда.       — Только попробуй и подпишешь себе смертный приговор, – прищурив глаза, предупреждающе заявил Иван.       — Но раз уж ты так всему противишься… – разочарованно вздохнул Америка, что сразу же насторожило Россию, – то мне не остаётся другого выбора. Не могу же я оставить тебя одного в таком беззащитном и нелепом состоянии, поэтому отдам тебя на попечение твоей сестре, – а под конец Джонс с глумливой улыбкой добавил. – Младшей сестре.       — Я согласен на костюм юнги, – с кислой физиономией возразил Брагинский.       — Вот видишь, можешь же быть лапочкой, – вполне искренне улыбнулся Америка, обеими руками обняв Россию и прижав его к себе, после чего легонько чмокнул его в щёку. – Жаль только, что тебя даже толком поцеловать нельзя будет.       Иван в ответ на это отвёл неловкий взгляд и поджал губы, но сопротивляться объятиям не стал, даже как-то попытался ответить, руками обхватив шею Альфреда. А тот только ещё довольней улыбнулся.       — Это будет наш маленький секрет, – шепнул на ухо Америка, уверенно направившись к выходу из конференц-зала, не забыв захватить с собой все вещи России. – Я никому не расскажу, каким милым ты можешь быть.       Брагинский только хмыкнул в ответ на эти слова, но сам не заметил, как стал улыбаться. Да, интересное им предстоит времяпровождение.