Вспомни меня...

Дима давно перестал задаваться вопросом, когда начался конец. Фраза-то какая странная – начало конца… А еще она болезненная. Даже произнося вслух. Потому что хочется бесконечности… Бесконечной любви. Вначале оно именно так и было у них с Владом. Или казалось, что было? Риторический вопрос. Философия. Она опять завладевала мозгом. А это плохо. Неправильно и … по-другому он не мог. ТЕПЕРЬ не мог. Потому что каждый день Влад был рядом, но не с ним, не с Димой ... А со вторым солистом популярного дуэта. И Диме, которому казалась, что он ас в игре на публику, порой не удавалось сыграть радость и беззаботность, так необходимую в те или иные моменты. Глаза выдавали грусть, голос срывался на крик и… Он уходил. Мог запереться в гримерке и сидеть там до тех пор, пока не успокоится. А Владу было пофиг. Равнодушие… Оно методично убивало. - Уж лучше бы ты меня ненавидел!!! – закричал Дима, когда сегодня Влад, опять молча, курил в гримерке и делал вид, что он тут один, а Бикбаева и в помине нет. - От ненависти до любви, Дим, шаг всего один! А я этого не хочу… И словами «Иньяновцев» - « а мне все пофиг»… И он ушел. Как всегда. Оставив Диму одного разбираться с очередной обидой. А человек это далеко не кукла и ломать его постоянно нельзя. Да Бикбаев и так уже был сломлен. А сегодня Влад просто добил. Поставил жирную точку. - Не хочу о тебе вспоминать! Никогда! Даже ночью… - в сердцах выкрикнул Бикбаев. И Димин взгляд упал на газету, которую оставил в гримерке кто-то из исполнителей, выступавших перед ребятами. Бикбаев хотел было со всей дури швырнуть газету об стену, но передумал и вместо этого открыл страничку объявлений, раздел магия. Взгляд сам собой заострился на ярком пятне красного цвета, где большими буквами было написано – «Страдаете? Не можете забыть? Мы поможем! За пять сеансов вы раз и навсегда сотрете воспоминания о том, кто приносит вам боль. Ищите новую любовь и забудьте о старой! Тел:…» - Хуже уже все равно не будет, - подумал Дима, вырывая из газеты объявление. *** Он уже час ехал на маршрутке по указанному в газете адресу, и сердце бешено стучало, а в голову ударяла кровь. Неужели спустя пять каких-то странных сеансов он может раз и навсегда забыть Влада? Если это так, то он готов… *** Здание фирмы «Счастливая жизнь» было достаточно большим и светлым. Дима шел за девушкой в белом халате и, впервые за долгое время, на душе было спокойно. Ибо она, душа, готова была забыть всю боль. Она ждала этого не меньше, чем ее хозяин. Кабинет главврача был таким же просторным, из окон просачивался дневной свет и обволакивал все пространство. Игорю Сергеевичу Загородских, врачу клиники, на вид было не более тридцати лет. Черные волосы до плеч собраны в хвост, ясный взгляд карих глаз внимательно следил за тем, как Дима подходил все ближе и ближе. - Добрый день, Дмитрий! - Здравствуйте… - Что привело вас к нам? - Думаю, вы сами знаете ответ на этот вопрос. Хочу забыть и не вспоминать. - Кого? - Этого человека. И на стол упала фотография двухгодичной давности. Игорь Сергеевич внимательно на нее посмотрел. Двое мальчишек… Легкая грусть на лицах… Дима тоже рассматривал фото. - Сам не знаю, куда это все ушло. Все бы отдал, чтобы это вернуть, - затем достал сигарету, - или забыть. - Ну в первом вопросе я не помощник, а во втором… Думаю, через неделю вы не вспомните о нем. То есть вы буде знать, что он есть. Но чувства уйдут. - Раз и навсегда? - Да! Как будто их и не было… Дима хотел поверить, но не мог. Неужели он забудет ту знатную драку в звездном доме, или их первую ночь в Египте? А их восторг и сумасшедшие поцелуи после выхода первого клипа? Это страшно… Но вот их скандалы, измены Влада он бы с удовольствием стер из памяти. Он делает все верно. - Что от меня требуется, доктор? - Завтра у нас первый сеанс. Принесите все подарки вашего любимого, самые дорогие фотографии, например, как сегодняшняя. Пока это все. Дима кивнул, пожал руку доктору и ушел, так и не прикурив свою сигарету. Завтра у него начнется новая жизнь. Без боли. Без слез. Без обид. Без истерик. Без Влада. День первый. Вчера весь вечер Дима предавался воспоминаниям. А куда без этого, если ты целенаправленно собираешь фотографии, снимаешь с руки ЕГО кольцо, скидываешь в огромную коробку мишек, книги, подаренные им. Не думать о том, когда и кто тебе это дарил невозможно. И Дима вновь и вновь перелистывал в голове книгу памяти… *** Кабинет доктора Загородских. - Отлично! Вы все принесли. Долго вчера думали над содержимым этой коробки, пока собирали? Дима удивленно уставился на доктора. - Да… - Это нормально. Все пациенты через это проходят. А теперь разденетесь по пояс и лягте вон на ту кушетку, рядом с монитором компьютера. Сейчас к вам подключат провода, и мы начнем стирать воспоминания… Как только все необходимые операции были проделаны, к Диме подключили множество проводков, но большую часть к голове. Несколько – в районе сердца и четыре провода у ног и рук. - Дима. Теперь медсестра будет доставать из коробки фотографии или что-то иное, а вы, глядя на нее, рассказываете, когда и как вам ее подарили. В этот момент я начну стирать воспоминания. Так к концу сеанса эти вещи для вас почти ничего не будут значить… У Бикбаева на душе скребли кошки, и ощущалась нехилая тревога, но желание забыть было сильнее, и он кивнул. - А что означает для вас ЭТА фотография? - Какая именно? Девушка достала из коробки ту самую – Их фотографию. Фотографию боли, страданий и бесконечной любви. - Это… Это начало. Влад говорил, что именно тогда понял, что полюбил меня. Это было голосование на «Фабрике», наша с ним номинация. Наша с ним… боль. Одна на двоих. Врач кивал головой, пока Дима говорил и все что-то упорно стирал кнопочкой «Delete» на экране монитора… К концу дня они разобрали всю коробку. - Но память еще жива… - немного озадачено произнес Дима. - Это не волшебство и не сказка. Пять сеансов и только тогда… - мягко улыбнулся Загородских. Дима кивнул, поблагодарил врача за сеанс и поехал в продюсерский центр. Сегодня у Кости какие-то новости для них. *** Но Меладзе не было, застрял в пробках. Так что в его кабинете уже час сидели только Дима и Влад. Бикбаев хмыкнул, думая о том, что случись это года полтора назад, они бы точно зря не теряли времени. А теперь… Влад надел наушники и что-то смотрел в своем КПК. А Дима… смотрел на Влада. Стараясь запомнить ЭТО чувство. Когда ЕЩЕ любишь. Да так, что дух захватывает. - Что ты делаешь? – отвлекся Соколовский от мобильной игрушки. - Смотрю на тебя… - Зачем? Не видел что ли? - Видел. И еще увижу. Но так больше не посмотрю. Влад хмыкнул и снова погрузился в мир компьютерных технологий, а Дима наблюдал за ним. Потому что ПОКА ЕЩЁ сердце любило и болело при одном только взгляде на Соколовского. И пусть Владу нет дела до него, но для Димы он Владиус. Его любимый Владиус. День второй. С утра Дима вновь отправился к врачу, на второй сеанс «лечения». - Доброе утро, - поздоровался Игорь Сергеевич. - Доброе, - тихо произнес артист, прислушиваясь к своим чувствам. Пока живы. Все. - Всему свое время, - Загородских улыбнулся, словно читая мысли своего пациента, - присаживайтесь, где вам удобнее. - А провода подключать не будем? - Пока нет. На этих словах врач залез в свой стол и достал диск. «Двухполярный мир». Дима улыбнулся. - Подпишите для дочери? - Конечно… - Я вчера его купил и послушал. Сегодня мы с вами будем говорить об этом альбоме. Брови Бикбаева поползли вверх – мол, а причём тут альбом? - Ну как же… Не удивляйтесь так. На этом альбоме есть песни про вас и Влада. А это важно для нашей с вами работы. Дима, на ваш взгляд, какая песня отражает ваши чувства к Владу? - Именно мои? - Да, ваши… - «Я твой или ничей», - не задумываясь, ответил Бикбаев, - я всегда считал, что эта песня просто … про нас. Никаких девушек там и в помине нет. Только я и Влад. Врач кивнул. - Пройдемте к монитору, вы приляжете на кушетку, и мы продолжим разговор. После всех необходимых процедур Дима вновь погрузился в размышления. - А песня о вас двоих? - «Двухполярный мир». Не иначе! Мы с Владом еще удивились, как Костя разрешил ее выпустить, да и название альбому дал именно с этой песни. А мы пели и думали друг о друге, смотрели друг на друга. Песня - гимн наших чувств. Артист закрыл глаза, вспоминая, как Влад впервые напевал строки, а Дима сиял… от счастья. И ловил каждое слово, каждый взмах ресниц этого голубоглазого чуда все еще не веря в происходящее. Что это не игра! А взаправду! Неужели такое бывает? Так хорошо? Неужели навсегда?... Дима вздохнул. Где уж… Всему приходит конец. А врач все это время методично что-то нажимал на клавиатуре, периодически кивая и спрашивая. Дима же не спеша, продолжал говорить. - А еще я считаю, что моя песня «Засыпай» тоже о Владе. Доктор, да там почти все песни о нас!!! – Дима только сейчас осознал это - мы в каждой находили частичку себя и нашей любви. - Тогда давайте все и разберем. «Ночи без тебя»? И Дима принялся рассказывать… Анализировать… Вспоминать. *** А уже несколько часов спустя он вместе с Владом стоял на ковровой дорожке по случаю выхода альбома Анны Семенович. Вездесущее «МУЗ-ТВ» и тут оказалось рядом. Снова череда глупых и примитивных вопросов: - Влад, с некоторых пор вы снова носите кольцо. Неужели… - Да нет, просто решили с Димой вновь их надеть, - и Соколовский потянул Бикбаева за руку, показать его кольцо в камеру. А затем… затих. Кольца не было! - А у вашего товарища его нет? – тут же подметила противная ведущая. - Дома забыл, - нашелся, что ответить Влад. Дима молчал. Не выжидал, не продумывал ходов. Просто молчал. Спустя несколько часов, после завершения презентации. В холле помещения, где проходило сие действо: - Дим, ты зачем снял кольцо? – лицо, на котором читается интерес и… обида? - Мне оно больше не нужно, - лицо, на котором уже ничего не прочитать. - То есть и мне его снять, да? И тебе пофигу будет? - Снимай… - сказав это, Бикбаев ушел. Влад посмотрел ему в след, затем достал сигареты. И отправился курить. А кольцо он все же снимать не стал. День третий. Кабинет врача Загородских. Дима уже лежал на кушетке, а медсестра подключала последние провода. - Чем мы сегодня займемся? – спросил артист, глядя в глаза своего врача. - Будем мечтать… - загадочно ответил тот. - То есть как это? – удивился Дима. - А вот так! Сегодня мы поговорим о том, о чем вы мечтали. В отношении Влада разумеется. - Эти мечты… Они тоже потом все уйдут? – Дима, немного страшась своего вопроса, все же задал его. - Да. Все. Но чтобы оно ушло, и не было осечек, мы проговариваем вслух с вами даже это. Расскажите, о чём мечтали, когда были счастливы… Дима закрыл глаза. Это нелегко. Больше того – это чертовски тяжело. Взять и рассказать то, что хранится в душе. То, что есть мечты, но для Димы еще и надежды. Пусть несбыточные и все же… Его надежды. Вдох-выдох. Можно начинать… - Самой большой мечтой была вечная, ну это сколько нам отведено, любовь с Владом. Знаете, это когда вам лет по семьдесят, а вы вместе. Старенькие, но, гуляя, держитесь за руки и скучаете также сильно, если рядом нет кого-то из вас. Чувствуете, что задыхаетесь без любимых глаз. И не видите морщинок, не замечаете, что кожа уже не та, что раньше. ВСЕГО ЭТОГО НЕТ. Есть ТОТ человек и ваша с ним ЛЮБОВЬ. Об этом я грезил всегда. Даже еще ДО Влада. Просто раньше это был какой-то мифический человек, и я не знал о ком все мои мечты. Да, о каком-то человеке. Но вот о каком именно. Нет, я не знал. А потом появился он. Солнечный мой… - и Дима закрыл лицо руками, забыв про провода. Боль… Снова резанула по сердцу. - Все в порядке? – спросил доктор, отвлекаясь от монитора компьютера. - Да, конечно. Просто… Не так все просто. А знаете, какая самая главная мечта у меня? Что бы Россия приняла НАС. Нет, не группу «БиС» разумеется. А тех, кто любит. Приняла ту любовь, которая на сегодняшний день считается неправильной. Ее высмеивают, ругают, сыпят проклятиями. Но разве грех любить? Это ведь не зло… Любовь – это жизнь. Любовь – это счастье. Любовь – это Влад! Дима снова замолчал, а затем вновь продолжил. - Самая большая мечта – это свадьба. Наша с ним. Чтобы законно и не пряча глаз. Чтобы его родители не «ели» своего ненаглядного отпрыска за «неверную» любовь ко мне. Чтобы не было дур Даш, старающихся заменить Владу все, а на самом деле угодных лишь для постели и гламурых вечеринок. А ведь жизнь ВМЕСТЕ это далеко не веселые вечеринки и один голимый секс. Да, я мечтаю о НАС. Но эти мечты убивают меня. Душат. Ежедневно и ежечасно. Потому что Соколовский теперь не со мной. И боль от одиночества наслаивается ежедневно. Раньше терпел. Теперь не могу. Пусть и эти мечты уйдут. Пусть… Дима закрыл глаза и больше ничего не рассказывал. Впрочем, Загородских это было не нужно. Он методично что-то набирал на клавиатуре, не отпускал при этом кнопку «Delete». Уже в конце сеанса Дима чувствовал себя абсолютно пустым. Как будто из него вынули душу, сердце. А на самом деле он рассказал всего лишь свои мечты. Но разве этого мало? Когда ты только ими и живешь. - Завтрашний сеанс мы проведем не в кабинете, а в парке. Бикбаев кивнул. - Вы молодец! Не все остаются до третьего сеанса, сбегают! – похвалил его врач, - а вы целеустремленный. - Просто они могут ТАК жить, а я нет! – тихо сказал артист и пошел домой. Влад уже пять часов обрывал телефон своего товарища по группе. Но тщетно – «вне зоны доступа», «не абонент», «оставьте голосовое сообщение». В итоге на запланированное интервью Соколовский сходил в одиночку, сказав, что Бикбаев заболел. А сам даже во время передачи, в паузах, набирал Диму. Тщетно… Сразу же после нее Влад поехал в Диме. Он долго нажимал на звонок, прежде чем хозяин квартиры открыл дверь. На Бикбаева было жалко смотреть. Темные круги под глазами, опять начавшая проступать излишняя худоба и потерянный взгляд. - Что с тобой? – стоя в дверях, затараторил Влад. - Ничего. Просто сегодня я лишился мечты. - И это все? - Да… - Ты придурок, Бикбаев! Я ему звоню, на передаче выгораживаю, а мальчик мечты лишился! Ты с катушек слетел совсем, романтик чертов! Влад еще хотел «выплюнуть» пару злых фраз, но перед его носом захлопнули дверь. Просто раз и все. Влад еще пару раз надавил на звонок и ушел. Если Диме нравится страдать, то пусть сидит один и упивается жалостью к себе несчастному. С Соколовского хватит – он этими муками творчества сыт. Два с лишним года, это не два с лишним месяца. Он их терпел! А сейчас – хватит! Пусть все катится к черту! Только вот почему, ему кажется, что все не так просто?! Что все намного хуже. Почему? День четвертый. С утра Диме позвонил Костя, чтобы поинтересоваться его здоровьем. Ведь вчера тот не появился на шоу, да и потом его было не слышно. Меладзе спрашивал Диму о состоянии, а тот невразумительно что-то пробубнил в ответ и попросил отгул, сославшись на недомогание. Константин с минуту молчал, обдумывая услышанное, а затем дал свое согласие на отдых. Больные артисты ему тоже на сцене не нужны. И Дима вновь отправился на прием. А точнее – на прогулку в парк. Сначала было даже как-то непривычно видеть врача «в штатском». Темный плащ развивался от ветра, а волосы то и дело норовили выбраться из хвоста. Дима же шел в кроссовках, джинсах и куртке цвета лазури. - Итак, Дима. Мы с вами приближаемся к завершающей части нашей программы. Завтра – последний сеанс. А сегодня… Я специально пригласил вас в парк, чтобы вы расслабились и подумали вот над чем. Что для вас значат друзья, и есть ли у вас близкий друг? Дима отвернулся, резко моргнув пару раз. Чёрт. Больная тема. Еще одна к ряду. Артист нацепил темные очки, хотя солнца особо и не наблюдалось. - От фанатов, - пояснил он доктору. На самом же деле захотелось стать размером с молекулу. Тема друзей, вторая сложная после Влада. Так как лучшим другом... Да, был Соколовский. Ну, правильно… Он же был всем. Только лучше не начинать перечислять кем именно, а то сердце того и гляди заглохнет. Ибо рана все глубже и глубже… Бикбаев долго не отвечал на поставленный вопрос, а доктор терпеливо ждал. Точнее они всё шли и молчали. - Лешка, - наконец разрушил тишину Дима, - Светлов Леша. Это близкий мне по духу человек. Хоть мы давно и не виделись. На «фабрике» именно он понимал меня. Во всем. А еще с ним надежно. Загородских кивал в ответ. - Тогда, Дима, я прошу вас позвонить ему. Потому что, начиная с завтрашнего дня, с вами должен будет находиться кто-то. Чтобы вы адаптировались к, так скажем, новой жизни. Дима кивнул и не спеша достал мобильный из кармана джинс. Начал листать записную книжку и, немного волнуясь, набрал номер своего давнего приятеля. - Леш, это Дима. Говорить можешь? Отлично… Ты сейчас в Москве? Это хорошо. Занят? Тоже отлично. Ты… Эм…Ты… - слова никак не хотели выбираться наружу, – ты мне нужен. Где я? В парке Победы. Знаешь, где это?! Давай. Через пару часов?- Бикбаев посмотрел на доктора, тот кивнул, - тогда я жду. Приезжай. *** Вот уже около получаса Светлов слушал историю Димы о желании стереть часть воспоминаний, связанных именно с Владом. Алексей ничего не говорил, лишь кивал. Упреков типа – а я тебе говорил, что все так и будет, тоже не последовало. Лишь когда Дима закончил свой монолог и уставился на Лешу, тот коротко сказал: - Я с тобой, Дима. Этого было достаточно. Бикбаев благодарно кивнул, а Игорь Сергеевич искреннее обрадовался за своего подопечного. Пусть у него все будет хорошо. Парень этого заслуживает. И как знать, может этот друг и есть будущее Димы? Тогда было бы совсем хорошо… *** - Его и сегодня не будет? – Влад ушам своим не верил. - Нет, я дал ему отгул. Да и тебе тоже даю. Послезавтра в восемь вечера, чтобы оба были тут. Обсудим ваши гастроли. А сегодня ты свободен, хоть на все четыре стороны. И будь добр не мельтеши перед глазами. Сейчас Валера приведет новую вокалистку для «ВИАГРЫ». А это, ты сам понимаешь, дело ответственное. Не до тебя, Влад, мне сегодня. Не до тебя. Соколовский лишь хмыкнул по этому поводу. Его голова была забита другим. Димой. И Влад, не зная, куда себя деть от мыслей о вдруг резко изменившемся поведении своего бывшего парня, отправился на Арбат. Один. Гулять. И думать. Отчего-то сердце шептало Владу о грядущих изменениях. И далеко не в лучшую сторону. - Что же ты надумал, Дима? Что? Последний день лечения, пятый. Сегодня Бикбаев не спешил на прием. Он просто по-человечески боялся. Ибо завтра ПАМЯТЬ БУДЕТ СТЕРТА. - Но назад пути нет, - тихо сказал он себе, а затем набрал уже знакомые цифры на сотовом телефоне. - Леш, я поехал… Ты уже там?! Хорошо. До встречи. *** Светлов действительно сидел в кабинете у Загородских. - Спасибо, что вы тут, Алексей. Сегодня для Димы самый сложный день, и вы нужны ему. А еще я хочу попросить вас, но не знаю, смею ли… - Доктор, мне очень дорог этот человек. Говорите… - С завтрашнего дня не оставляйте его. Даже на минуту. Он будет нуждаться в близком друге, в его плече, так сказать… - Не оставлю. Больше не оставлю, - и Алесей очень серьезно посмотрел на врача. По нему было видно, что не врет. *** Бикбаев к полудню появился на прием к Загородских. Он, как и раньше, прошел к монитору, лег на кушетку и закрыл глаза. Врачи и Алексей подошли спустя пару минут. - Вы уже тут? - Да. Давайте начнем. - Давай, Дима. Но сегодня мы не в этой комнате будем. - Нет? - Нет. Идем со мной. Игорь Сергеевич протянул руку, Дима взял её, и они пошли в другой кабинет, Алексей, молча, шел сзади. - Мы сегодня здесь… - Загородских показал рукой на просторную комнату, с такой же кушеткой, аналогичным компьютером, что был и раньше и с огромным экраном посреди комнаты. - Доктор... Только не говорите, что… - Именно. Будем смотреть… «Фабрику». Вас с Владом. Это последний этап. Дима зажмурился. Больно? ЕЩЕ БЫ!!! - Это самая большая встряска для вашего мозга! - Вынос мозга, - неуклюже пошутил артист. - Что-то типа того, впрочем, вся эта операция – вынос вашего мозга. Но по мере воздействия на здоровье, сравнимая лишь с бурной пьянкой. - Понятно. Что же, давайте начнем. Подошла медсестра и принялась прикреплять провода к Бикбаеву. Все, как и раньше. В ход пошло первое видео. На нем Дима и Влад разговаривают о сигаретах. Бикбаев смотрел и улыбался. Светлов старался казаться равнодушным, но тоже не смог сдержать улыбки, глядя на двух парней с экрана. - Боже, мы с ним придурки. Оба. Смешные. Я тогда боялся, что он лишнего скажет на камеру, там же не только о сигаретах речь шла… Дима хихикал, а Загородских упорно нажимал «Delete» при появлении новых файлов на мониторе. - Дима, готовы дальше? - Да… Смотрите… Дима молчал, а из глаз потекли слезы. - Птичка… наша с ним. Мы подарили ей то, что не имеем сами. Свободу выбора. Свободу… Мы подарили ей свободу, доктор... Светлов и Загородских ждали, пока Дима успокоится. - Надеюсь, сейчас вы улыбнетесь… Смотрим третье видео. Дима снова заулыбался. Сквозь слезы. - Скотина моя любимая… Чертов Соколовский. Любимый мой кретин. Почему все так сейчас? ПОЧЕМУ? – Дима кричал во все горло и его даже не пытались успокоить, ему не мешали. Все, что накопилось за это время, вырвалось наружу. - ПОЧЕМУ ТЫ ТАКОЙ тупой? Почему я больше не скотина твоя любимая, а просто: эй, Бикбаев. Эй, Дима!!! Глаза жгло, сердце выло, а сам Дима как фанатик требовал еще… Этой дозы. Да, Влад на самом деле стал его наркотиком. Его личным сортом героина. Раньше он это в шутку говорил, а на деле оказалось… - Видео номер четыре. Дима ничего не говорил, он даже не смотрел. Он слушал!!!! Тот разговор. О дружбе… О том, кто Влад для него. Ум молил пощады, но сердце молчало. Оно любило и внимало всему. А врач стирал файл за файлом. - Итак, последнее. И все закончится. Врач включил новый ролик… Ангелы… в белых костюмах. Влад на краю пропасти, а Дима спасает его… - Такое не сыграть. Наши взгляды, - сказал Дима и снова заплакал. Тихо. Беззвучно. - Это любовь. И хватит об этом, - добавил он под конец. - Да, это она, - произнес врач, выключая компьютер. Однако с завтрашнего дня она вас отпустит. Вот держите. Лекарство… Это снотворное. Выпейте три таблетки перед сном. Завтра я с вами уже не увижусь. Так надо. Но если что ваш друг всегда меня найдет… Любите и будьте любимы, Дима. Вы хороший человек и ваше счастье еще вас встретит. Я уверен. Бикбаев кивнул. Говорить он не мог. Леша помог Диме облокотится на него, и они пошли вниз, вызывать такси. Надо домой. Все наконец-то все закончилось. Больше нет начала конца. Это и есть сам конец. *** Всю ночь Алексей провел у Димы дома. Ещё ведь надо было всё подготовить к завтрашнему утру. Бикбаев спал спокойно, благодаря снотворному, что дал врач. Наступило утро… Дима открыл глаза и схватился руками за голову. Болит. Нещадно. Он хотел было встать, но увидел, что спит не один. Рядом с ним лежал… Светлов!!! Дима на всякий случай заглянул под одеяло – голый. Светлов рядом, черт подери! Бикбаев пару раз моргнул, а затем, зевнув, отправился к умывальнику – надо бы освежиться. Когда артист вышел из ванны, Леша уже встал. Он натягивал домашние штаны Димы. - Голова жива после вчерашнего? - А что было вчера? – спросил Бикбаев. - Пили много. Точнее ты пил, отпуск отмечал. - Какой отпуск? - Как какой? Ты и это не помнишь? – «искренне» удивился Леша. - Ну, с пьянством у меня проблемы – от капли алкоголя пьянею. Поэтому я и не пью. А тут … нет, ничего, Леш не помню. Светлов заулыбался, подошел к Бикбаеву, погладил по голове и произнес: - Всё с тобой ясно. Ты вчера говорил, что хочешь в отпуск. И решил его заранее отметить. - Да? – изумился артист. - Ага. - Тогда поехали к Меладзе, обговорим мой отпуск?! - Обязательно. Но не сейчас! Он ждет тебя с Владом только к восьми вечера. - Понятно. А я и это подзабыл, Леш. Ну, значит, к восьми и поедем. А пока пошли завтракать. И Дима, держась за голову, ринулся на кухню. А Леша перевел дух - получилось… Чертов алхимик! Ведь смог! Светлов пытался… Клим бегал за Димой… И все тщетно! В голове один лишь Влад. А тут сработало! При упоминании о Соколовском ни один мускул на лице Димы не дрогнул. Разлюбил… Точнее, забыл. - Эй, Лешка! Ты там где? Завтрак стынет… - Иду, мой хороший, иду… *** Дима появился в продюсерском центре ровно в восемь вечера. - Привет, Сокол! – поздоровался он с Владом и отправился на диванчик, листать свежую прессу. Вслед за Димой в здании появился Алексей. При взгляде на него у Соколовского начали сдавать нервы. Это что за фигня такая?! - Привет, Влад, – поздоровался Леша. - Что ты тут делаешь? – вместо приветствия было сказано в ответ. - С Димой пришел. - Это я вижу, - гаркнул Соколовский, - Дима, что он тут делает? Бикбаев до этого изучавший свежий номер «Браво» с собственным интервью, наконец, удосужился поднять глаза на Влада. - Он со мной. И всё. Снова погрузился в журнал. Но та пара секунд, что он смотрел на Соколовского… Влада бросило в жар от этого взгляда. Ибо в кошачьих Диминых глазах читалось полное равнодушие. Неизвестно, что бы произошло дальше, но появился Константин. - Дима, Влад добрый вечер. Алексей, рад вас видеть. Чем обязан? - Костя, он со мной, - улыбнулся Бикбаев. Меладзе кивнул и хотел было позвать ребят обсудить гастроли, но в этот момент в разговор вмешался Светлов. - Можно вас буквально на пару минут? - Но только если пару… - пожал плечами Константин. - Этого времени хватит, - уверил его Алексей. И они зашли в кабинет, плотно закрыв за собой дверь. - Он что в группу нашу хочет что ли? – спросил первое, что пришло на ум Влад. - Ага. Будем, как «Виагра», - хмыкнул Дима, не отрываясь от журнала. - Ты как себя чувствуешь? – попытался сменить тему Соколовский. - Хреново. Вчера пили с Лехой и поэтому сегодня… - Пили значит, - перебил его Влад, вычленив главное из этой фразы для себя. - Ага, - снова односложно ответил Бикбаев и продолжил дальше листать журнал. Соколовский замолчал. А что тут еще сказать? С ним не хотят говорить. Опять обиды? Не похоже. Просто игнор? Тоже нет, Дима ведь ответил. Тогда в чем дело?! Однако времени на осмысление не было, так как в коридоре появились Меладзе и Светлов. - Дим, ну только две недели. Не больше! – улыбнулся Меладзе. Бикбаев сиял от счастья. - Не вопрос! - Чего две недели? – удивленно спросил Влад. Однако ответа не последовало. Вместо него новый вопрос от продюсера адресованный Бикбаеву и Светлову. - Куда летите, решили? - Дима хочет во Вьетнам, а я приземленный человек – в Египет! – улыбнулся Алексей. - Ясно! Тогда отличного отдыха, вам! - Спасибо! – дружно ответили парни. - Влад, пока! – эхом пронеслось по коридору и два силуэта растворились в нем. Словно и не было их тут. *** - Костя, это шутка? – не верил своим ушам Влад, когда Меладзе рассказал ему, что дал отпуск им обоим. - Нет, Влад. Гастроли перенесем. Большую часть вы и так отработали. К тому же ты у нас недавно летал к морю, пусть и Дима отдохнет. - Да, но… - Влад как мог, сопротивляться услышанному, - а его театр? - Влад, а тебе не пофиг ли на это? – открыто спросил Константин, порядком уставший от конфликтов этих двух пацанов. Соколовский растерялся от такой постановки вопроса. - Ты столько времени хотел, чтобы Бикбаев от тебя отстал. Не смотрел ТАК! По особенному, что ли… Вот и свершилось! Ты ему не нужен! Радуйся, парень! - А вы рады? – зачем-то спросил Соколовский. - Очень, - не кривя душой, ответил продюсер, - наконец-то все встало на свои места. И если этим двум нужен отпуск, чтобы навести мосты между собой – пусть берут. А ты лети в Париж с Дашей и занимайся там любовью. Вы молоды! Пользуйтесь этим. Все, ступай Влад. Встретимся через две недели. И Костя принялся что-то строчить на компьютере. А Соколовский вышел за дверь. Посмотрел на диванчик, на котором минут десять назад сидел Дима и со всей силы плюхнулся на него. Он ни черта не понимает в этой жизни!!! Но эта фраза… «И если этим двум нужен отпуск, чтобы навести мосты между собой – пусть берут». …Снова в его голове. Влад, молча, встал и отправился домой. *** Коньяк не пьянил, холодный душ не помогал, от сигарет толка не было. Одна и та же фраза в голове «И если этим двум нужен отпуск, чтобы навести мосты между собой – пусть берут». Влад сел на диван, закрыл лицо ладонями и глубоко вдохнул. Вновь Меладзе перед глазами и его голос… «Ты столько времени хотел, чтобы Бикбаев от тебя отстал. Не смотрел ТАК! По особенному, что ли… Вот и свершилось! Ты ему не нужен! Радуйся, парень!» А радости не было, вместо неё пустота: - А в душе пустота, - хмыкнул Влад, - но ее мы переживем! Адъёс, Бикбаев! Натрахайся там вволю! - и злой смех по комнате. Затем новая затяжка сигаретой, очередная рюмка коньяка и головой на подушку. Пьяное бормотание себе под нос: - А когда натрахаешься, возвращайся обратно. Потому что… Не успев закончить фразу, Влад провалился в такой нужный ему сейчас сон.