Увековечив себя

Этап за этапом складывалась не только её дорожка в мир иной, но и Дима, так привыкший к своей создательнице, что по-другому звать его уже не получалось. В какой-то момент её опиумом стал он: прекрасный, полуголый, с постоянными недочётами в теле. Но у кого их нет? Она лепила с душой, но в какой-то момент души на создание стало не хватать, примерно в тот момент когда она доделала ему лицо. Определиться с выражением было трудно, как ни странно гораздо труднее, чем его вылепить. И потому каждый вечер после "пластической операции" она проводила в состоянии полного отрицания происходящего. Ей не нравилось ничего. Ни окружение, ни она сама. Хотелось отринуть мысли. Вообще чтобы их не было. И поэтому она прибегнула, к казалось, своему последнему способу: она закурила. Глотку пронзал дым, что-то огненное и горячее клубившееся в лёгких прожигало её, но она не бросала, потому что эта боль отвлекала её главного - мыслей что вспоминать не хотелось. Работа наконец пошла, сэр Дима, теперь его звали так, уже не нуждался в чём-то идеальном и казалось всё стало хорошо - Дима устраивал свою создательницу и казалось она тоже начала устраивать себя, периодически просто выкидывая в мусор вместе с упаковками от глины бычки и депрессивные мысли. Но так не могло продолжаться вечно. Или могло? Каждый день задаваясь этим вопросом она словно обзавелась своим собственным психологом, ей становилось лучше, ведь каждый день она доказывала себе, что да, может быть лучше. И в какой-то из десятков раз она себе поверила. Ей захотелось жить. Но вот её организму уже жить не хотелось. Впервые выйдя на улицу ей стало плохо и увезли в больницу. Как оказалось курение её убивало быстрее, чем других и теперь на реабилитацию потребуется куча денег. Даже простой поход ко врачу оказался ужасно дорогим, особенно для человека, никогда не видевшего что-то реально дорогое. И не в деньгах была проблема, а в том, что лёгкие перестали чувствовать жар, а на больничной койке было особо нечем заняться. И она думала. Интересно, как там мои статуэтки? А сэр Дима? А стены, а потолок? А окна? А пятна на столе, который уже давно не рабочий? А плесень и тряпки на полу? А двери, мусорка, глина, пакеты, кухня, каркасы, мой дом, люди вокруг него, задвижка в двери, звуки и тени, соседи, ковры, грязь?............. А как я? И ни на один из вопросов ответы она не находила. Как же она? Никак. Она в этой белой палате чувствовала себя лишь тенью. Тенью от капельницы и одеяла. Приятностью на подушке. Впервые её окружало безумное количество людей и её это раздражало даже больше, чем чувствовать себя никем. И она сбежала домой. В белой ночнушке не заполнив мед. карту, лишь выплатив позже деньги больнице. Она кашляла, пока бежала по морозной глади асфальта и слякоти, но её это не смущало. Хотелось лишь добраться домой. И она добралась. Но с курением было покончено и было страшно, что более такой приятный серый дым не будет заполнять её чернеющую пустоту в груди.