Hyacintho Lotus

— Не так страшен чёрт, как его малюют, Чимини. — последнюю букву он растянул у себя на языке, протягивая слог. Он мог бы извиниться, но очевидно считал, что ему незачем этого делать.

Чимин

      В этот вечер он так и не вышел из комнаты. Но вот что касается меня, то я был вынужден попасть под подозрительные взгляды друзей и их руки, которые то и дело норовили потрогать моё лицо, на котором красовался кровоподтёк. Да, разумеется, я мог и не высовывать свой нос из номера, но находиться там с ним было немыслимо — это очень давило на моё психическое состояние. Он в целом сильно давил на меня. Задавливал.       К сожалению, моё лицо всегда меня выдавало. Даже когда я изо всех сил старался не раскрыть ранее произошедшие события, парни не поверили мне, что я по неосторожности нанёс такой урон собственному лицу. Тем не менее, спасибо и на том, что не стали докапываться до сути, оставшись каждый при своих мыслях, иначе я бы просто не смог вынести этого. Я совершенно не умел врать, и в данный момент это не приносило мне никакого счастья.       Сидели мы вчетвером: Я, Джин, Тэхён и Намджун. По правде говоря, интересным ничем мы не занимались и уже хотели расходиться, как Намджун остановил нас и попросил остаться ещё на пару минут. Мы, конечно, не стали противиться этому, потому что не так сильно устали. Тем более, все уже свыклись со своим ненормированным графиком, где подъём был, как правило, в шесть утра, а ложились мы не раньше часа ночи. — Ой, Намджун, если ты опять хочешь сказать нам о том, что не следует есть жирную еду перед сном, да и вообще вечером, то наслушались мы тебя уже сегодня сполна. — Джин развёл руками и закатил глаза, тем не менее, останавливаясь и присаживаясь на пол. Сел по-турецки и как бы с одолжением посмотрел на друга. — Что может быть лучше жирной курочки перед сном? — Ви вклинился в разговор, лицо которого выражало искреннее удивление.        Пока парни обсуждали полезные свойства птицы, которые усваиваются только в поздние часы, Намджун подвернул рукава серой водолазки, обнажая предплечье, на котором едва виднелось тусклое пятно. Оно было небольшим, но в тоже время не таким, которое можно было бы легко спрятать, замазав тональным кремом. Мы сразу поняли в чём дело. В этот момент я лишь раскрыл рот, как рыба, а Тэхён замер на месте, расплывшись в улыбке. Из нас всех, кажется, только Джин не понимал, что, откровенно говоря, происходит: — Ты руку что-ли где-то замарал? У тебя дерьмо на предплечье размером с ладонь. — мы продолжали молчать, не зная, стоит ли нам пошутить или сразу серьёзно ответить ему.       Пока мы переглядывались с Ви, Намджун начал говорить, но был привычно перебит словарным потоком Джина: — Кстати, что ты нам хотел сказать?

***

      Меня глубоко поразило то, что у Намджуна появилась отметина, которая говорила о том, что у него есть родственная душа. Как оказалось позднее, после наших яростных расспросов, с ней он встретился на борту самолёта. Она — член экипажа, стюардесса. После этого мы пуще прежнего принялись атаковать его вопросами, которые сыпались из наших ртов прежде, чем мы успевали подумать. Мы спросили всё, что могли: рост, вес, внешний вид, группу крови. Намджун лишь неловко улыбался и просил нам остудить свой пыл. Очевидно, что он сам был в смятении и не до конца понимал, как ему следует на это реагировать. Как оказалось, наших менеджеров он об этом предупредил сразу, чтобы стафф заранее был готов скрывать сложившуюся ситуацию.        Не то, чтобы случившееся было чем-то необычайно удивительным, но среди нашей семёрки знак появился у него первого, и мы не знали, какие чувства должны были испытывать: радость, смятение, любопытство. Соглашусь, что рано или поздно у всех нас появятся определённые знаки, которые позволят нам разделить теплоту собственного сердца с другим человеком, но или почти у всех. Причём никто не знал, в каком виде это будет у нас, потому что родственные души говорили о себе по-разному. У кого-то появлялись такие метки, как у Намджуна, а у кого-то имя любимого человека. Это будоражило и пугало одновременно.       Естественно, теперь на концертах ему придётся надевать костюмы, которые будут скрывать его узор, чтобы ненароком не навлечь гнев фанатов. Дополнительную маскировку даст и тональный крем. А ведь с этим действительно всё сложно — неизвестно, где отметина может появится, но в то же время, я находил это привлекательным. Осознание того, что твоя душа и тело принадлежит другому человеку заставляло меня слегка покраснеть. — Надо же, не думал, что это будет так скоро и нескоро одновременно… — шёл я по коридору гостиницы, глубоко задумавшись над этой ситуацией.       Мысли сменялись одна другой у меня в голове, и на смену волнений о моём друге, пришёл страх за себя. Глупо, конечно, так считать, но мне ещё относительно повезло — руководства здесь не было сегодня, а это значит, что, возможно, они и не заметят ссадин на лице. Не знаю, о чём я думал, когда решил совершить такое провокационное действие, при этом ведь зная, что одним ударом это не закончится! Хотя, кто знает? Может быть, теперь он поймет свою ошибку и перестанет смотреть на меня сверху вниз, даже несмотря на то, что рост у нас с ним одинаковый. Почти       Пак Чимин отнюдь не боялся Юнги, скорее, опасался. Он понимал, что дальше, чем сегодня их возня друг с другом зайти просто-напросто не может, в противном случае их вышвырнут из BigHit. А этого вокалист допустить ну никак не мог. И тому уроду тоже не позволит.       Открывая дверь с помощью карты, он вошёл к собственную комнату и после наслаждения ванными процедурами, слишком быстро заснул.

***

      Время в отеле пролетело очень быстро. В настоящий момент все семеро парней сидели в гримёрной, готовясь к предстоящему выступлению. Не сказать, что Чимин испытывал особенное волнение, но какая-то нервозность всё-таки присутствовала. И не у него одного. С утра Джину стало немного не по себе, от чего менеджерам пришлось попотеть и поставить его на ноги. Но самое страшное началось тогда, когда на лице у Чимина, даже под слоем кушона, заметили оттенок грязно-жёлтого синяка. Давление в этот момент подскочило, а лицо побелело, ещё сильнее добавляя контраста. — Чимин, что это за кошмар?! — сипатый голос послышался над ухом. Кажется, стилист был, мягко говоря, не в себе от потрясения. Они хорошо общались друг с другом, поэтому могли позволить себе неформальное общение, хотя друзья давали ему понять, что это против правил.       От неожиданности парню не нашлось, что ответить. Он до последнего надеялся, что под слоем косметики видно ничего не будет, но на свету переливы нежной кожи говорил о том, что с ней что-то не так. Видимо, зря визажист провёл дополнительное время, пытаясь замазать несовершенство. Волновало однако не то, что фанаты могут это заметить, потому что это было невозможно. Волновали камеры, которые вот-вот будут маячить перед лицом. Что же делать?       Он чувствовал себя виноватым, потому что не предупредил персонал заранее, чтобы те знали, с чем работать. Он не хотел, чтобы вся эта ситуация получила огласку, и поэтому повёл себя крайне глупо. По-идиотски. Пока визажист оправдывался перед командой, намекая, что это не его вина вовсе, Чимин краем глаза посмотрел на безмятежного Юнги, который прикрыл глаза перед концертом. — Остаётся невозмутимым даже несмотря на то, что этот цирк из-за него. — проскрипел он, поворачивая голову в его сторону. — Пак Чимин, что ты там говоришь? Я ничего не понимаю! — перед лицом возникла поникшая физиономия. — Я смогу замазать всё это, не проблема, но что произошло?! — Я… — А разве это ваше дело? Выполняйте свою работу, у нас остался час до выхода. — выдавил Тэхён недовольным голосом, спасая меня от вранья.

***

      Горло приятно обжигал алкоголь. Сладковатый привкус крутился на языке, постепенно растворяясь внутри меня. В голову ещё не «ударило», но ещё пару стопок, и это случится в любом случае. На пятерых мы допиваем только второй кувшин, но судя по моему окосевшему взгляду, как мне сказал Хосок, сделал глотков я явно больше, чем следовало. Не могу заявить, что пьянел я обычно быстрее всех, поэтому такая реакция моего организма внезапно подвела меня.       Сегодня мне хотелось расслабиться. Слишком сложные перелёты, слишком шумная сцена. Я откинулся на стул и забросил ногу на ногу, моргая. Облизав пересохшие губы, я попросил у Чонгука гигиеническую помаду, положив ладонь на его плечо.       За столом молодых людей было довольно шумно: Тэхён пытался перекричать Чонгука, потому что тот решил рассказать присутствующим какой-то его секрет, Хосок громко смеялся, не забывая хлопать себя по колену от нахлынувших эмоций, а Чимин не давал о себе забыть, постоянно разливая всем спиртное и вклиниваясь абсолютно во все разговоры одновременно. Юнги же, сидел спокойно, смотря на парней и улыбаясь. По правде говоря, сначала он не собирался никуда идти, но потом понял, что ему тоже не помешало бы развеяться.

***

      Широкая ладонь схватила с миски кимпаб и отправила его в рот. Серебряная толстая цепь сверкнула на запястье под люминесцентными лампами. Напротив Юнги сидел Чонгук, а справа от него — Чимин, который что-то просил у него, указывая на собственные губы. Когда самый младший из них потянулся рукой в карман фиолетового бомбера, лицо Шуги непроизвольно скривилось: — Чон, ты же не собираешься делиться гигиеничкой? Это же мерзко. — на этих словах Чонгук лишь пожал плечами, но повернулся к Чимину и сказал, что это неприлично. Понятное дело, что сам Чонгук так не считал. — Понятно, у кого-то плохое настроение, и он решил испортить его всем. — апатично отозвался Пак и продолжил, если бы не Тэхён, случайно задевший рукой стакан, уже вдребезги разбившийся на холодном полу.        К нам тут же подбежала худая официантка с убранными волосами на голове, подметая осколки стекла. Очевидно, что нам включат это в счёт, но даже заострять на этом внимания не стоит, так как это сущие копейки. Тем не менее, мы продолжили разговаривать дальше, словно ничего и не было. — Кст-а-а-ати, а поч-е-е-ему Намджун сёдня не пошёл? Про Джина то-о-о я знаю, что он не особо любит такие по-попойки. — громко протянул Ви, икая, как бы призывая нас к ответу. В данный момент он был настолько заинтересован этим вопросом, насколько пьян, потому что язык у него уже явно не ворочался, как следует. — Намджун развлекается со своей подружкой по переписке. — напомнил ему Хосок, прикрывая рот рукой, чтобы не засмеяться вновь. Его ухоженная рука коснулась пальцами волос Шуги, лицом заглядывая прямо тому в глаза: — Представляешь, Мин, родственные души. — хихикая пропел Хосок. Тем не менее, Юнги представлять даже такое не хотелось. Он находил эту особенность не очаровательной, а чертовски отвратительной, потому что быть привязанным к кому-то — это быть собакой. Молодой человек щёлкнул по лбу своего друга пальцами, ладонью отворачивая его пьяную рожу от себя. Сегодня ночью Мин Юнги не пил совсем, наблюдая за своими выпившими коллегами. Возле его правой ладони располагалась бутылка с минералкой, которая почти опустела. Кадык дрогнул. Подняв руку вверх, он призвал официантку вновь и попросил её принести холодный графин с водой. Перебирая длинными пальцами по столу, он взглядом наткнулся на лицо Чимина, которое тот подпирал ребром ладони, чтобы ненароком не удариться об стол. Сама невозмутимость. Его корпус слегка покачивался из стороны в сторону, и если бы кто-то случайно задел Пака, то он бы свалился со стула. Прикрытые веки подрагивали, как и длинные чёрные ресницы. Пряди выбившихся волос спадали на глаза, немного прикрывая их, а покрасневшие щёки говорили о том, что его кровь, должно быть, состояла на семьдесят процентов из рисовой водки. Прикрытые губы привлекли внимание единственного трезвого из них. На пару секунд задержав на них взгляд, он цокнул и демонстративно отвернулся, брезгливо морщась.       Через полчаса Хосок стал толкать Чонгука и Чимина, которые с закрытыми глазами что-то мямлили о том, что они трезвы. Нет, Хосок не собирался заставлять парней ехать домой, он планировал продолжать веселье, потому что на часах было только два часа ночи. Какой дурак поедет в такое детское время домой? — Чего вы такие слабенькие? А ну, берите себя в руки, живо! — Джей-Хоуп ещё долго тряс их, пока те окончательно не оклемались, пусть и с воплями.

Чимин

      Приоткрыв глаза, я почувствовал лёгкую слабость. Разум ещё находился в тумане, но не настолько, чтобы я не смог различить голоса наших ребят или не смог идти на своих двоих. К счастью, мы ещё продолжали сидеть за столом, поэтому вставать в ближайшее время и проверять свои ноги на прочность мне не пришлось. Какой стыд, чтобы подумали фанаты, увидев они меня в таком виде? Даже сейчас это не даёт мне покоя.       Пока я поправлял рубашку, почему-то расстёгнутую до такой степени, что моё плечо оголилось, Чонгук налил мне ещё алкоголя в стакан, который я отодвинул. Возможно, чуть позже, потому что сейчас я не в том состоянии, чтобы опрокидывать пойло в себя. Щёки горели. Я пробежался взглядом по всем, но не заметил Юнги. Хотел было спросить уже, куда тот подевался, но вовремя прикусил язык. Этот гадёныш явно не заслуживает того, чтобы о нём говорили в его отсутствии. И нет, я не был злопамятным, но неприятный инцидент ещё мелькал у меня в голове.       Стоило мне закатить глаза, как он появился в моём поле зрения. Видимо, у него особенное собачье чутьё на то, что кто-то грязно думает о нём.       В помещении было тусклое освещение, а воздух спёрт. Мне стало душно, и я решил выйти на улицу. Там я проторчал не более десяти минут, потому что стоять мне всё-таки было тяжелее, чем сидеть. Хотя, признаться, снаружи капли дождя немного взбодрили меня, пусть и ненадолго. Стоило мне вернуться назад, как я заметил часы, располагавшиеся на полке поблизости. 2:37. Не желая больше здесь находиться, так как от алкоголя меня стало мутить, а всё помещение пропахло им, я тут же предупредил остальных: — Эй, парни! Я, наверное, пойду. — постарался говорить вкрадчиво, но у меня не вышло. В такие моменты, мы всегда разъезжались по отдельности. Потому что кто-то за время, проведённое в баре, успевал напиться и протрезветь, кто-то заснуть, но бывало и похуже. У Джина, например, слабый желудок, поэтому большую часть он проводил в уборной, если всё-таки соглашался ехать с нами в подобные места. Сейчас я ему завидовал, потому что тому, должно быть, снился уже десятый сон. — Не звони водителю, Юнги уже это сделал. Стоп, что? — Зачем? — недоумённо спросил я. — Хахах, Чима, не делай такое лицо. Видимо, он тоже решил поехать домой. — Хосок улыбнулся и сделал глоток ликёра, причмокивая. — Не переживай и поезжай, мы подъедем через часик.       Я на секунду замешкался, но потом решил, что это вполне здравое решение — поехать вместе, ведь мы уже взрослые и не должны зацикливаться на подобных вещах. Юнги так не считал.       Выходя из бара, я вдохнул свежий приятный воздух. Совсем недавно был дождь, и это ни с чем не сравнимое чувство. Глядя на небо, моя голова закружилась, и я качнулся вправо. Похлопывая себя по щекам, я пытался сделать лучше, но от этого почувствовал лишь тошноту. Чья-то рука тяжело опустилась на моё плечо и потянула в сторону тротуара. Я уже не понимал куда иду, поэтому, доверяя, шёл ровно туда, куда меня направляли.       Юнги мягко, но крепко держал его за локоть, направлялся в сторону машины. Когда Пак спотыкался, он изредка шипел, но не говорил ничего. Чимин старался двигаться медленнее, но трезвая походка его коллеги буквально сбивала с ног, поэтому дойти до чёрного автомобиля каких-то пятнадцать метров стало настоящей проблемой. Действительно, ему не стоило пить так много. Он уже пожалел об этом несколько раз.       Чимин не помнил момента, как попал в машину, но в памяти отчётливо зафиксировалось то, что падение на кожаное сидение было не из приятных. Юнги сначала крепко держал Пака, чтобы тот не упал, а как только дверь автомобиля открылась, приглашая, он толкнул его вперёд так, что у второго подкосились колени, влетая корпусом в салон. — Напился, как свинья. — но в этот раз Юнги не смотрел на него со злобой или презрением, только хмурился. Затем молодой человек опустился на сидение возле окна и спокойно наблюдал за дорогой. Многоэтажки быстро пролетали друг за другом, мигающие огни неприятно рябили в глазах, несмотря на затонированное стекло. Поначалу Мин Юнги не обращал ровно никакого внимания на надоедливого соседа, но до тех пор, пока тот не стал капризничать прямо внутри автомобиля. Сначала Он принялся пинать переднее сидение, пусть и вполсилы, игнорируя просьбы водителя. Тот, кстати, был крайне вежлив, ведь был не простым таксистом, а одним из персональных водителей группы. Затем Чимин обратил внимание на кнопку, которая позволяла опускать и поднимать окно машины. Он дёргал её несколько раз, а может и больше, однако на это сказать прислуге было нечего. Водитель лишь сильнее сжал руль и обиженно смотрел на дорогу. Когда Чимин понял, что его упрямо игнорируют, он посмотрел на Юнги, а затем его ладонь опустилась на его волосы, взлохмачивая. Кажется, что от теплоты внутри алкоголь ударил в голову, иначе его действия объяснить было нельзя. — Веди себя как следует. — Юнги перехватил его руки ладонью, попутно пристёгивая его ремень безопасности. — Ещё пятнадцать-двадцать минут, и мы приедем домой. — Нет. — Я старше, следовательно, закрой свой рот.       Мин Юнги придвинулся на сидение ближе к прилипающему, как он считал, идиоту, чтобы тот перестал издеваться над салоном автомобиля. Когда тот лез к карману сидения или начинал пинать его, тот просто пресекал подобное поведение, пусть и с трудом для собственных нервов, на что водитель благодарно кивал через зеркало заднего вида.       Когда они почти подъехали, Чимин заснул. Его губы были слегка приоткрыты, из-за чего место на сидении, куда упиралась его голова, было слегка влажным. На удивление, Юнги не почувствовал отвращения. Он лишь ладонью осторожно повернул лицо того так, чтобы тот не подавился в случае чего. Окинув взглядом то, как выглядел сейчас парень, тонкие пальцы потянули за переднюю часть рубашки, которая немного задралась выше, чем нужно. И пусть в этом нет ничего такого для молодого человека, когда его одежда едва задрана, Юнги всё же сделал это. Для себя. Для спокойствия.