Hyacintho Lotus

— Не уверен, что стоит. — я отпил прохладной воды и взбодрился. Да, это то, чего мне не хватало. Ещё немного поговорив об этом, мы отправились на общую кухню. Наплевав на готовку, Тэхён предложил заказать нам доставку, на что мы все дружно согласились.

***

      Три недели пролетели по щелчку. Я метался, как белка в колесе, спал на съёмочной площадке перед сценами и «на руках» у визажистов. Чонгук, как назло, сфотографировал меня спящего и выложил в сеть, после чего пост получил немереное количество комментариев от возбуждённых фанатов. Мне, конечно, льстило внимание, но хороший выговор от меня он получил.       За это проведённое время я смог хорошо подружиться с молодой девушкой, которая работала в компании в качестве персонала: разносила воду при необходимости, подготавливала уже купленные или привезённые реквизиты для съёмок. Если говорить конкретнее, то выполняла грязную, но не пыльную работу. Естественно, наше с ней общение сразу не понравилось менеджеру и всем тем, кто находился за рабочим процессом, ведь из года в год нам вдалбливали в головы мысль, что межличностные отношения между айдолами и подчинёнными сильно влияют на качество работы. На самом деле, я с этим согласен, потому что теперь на перерывах я мог так с ней заговориться, вследствие чего был рассеян и невнимателен перед камерой, что не нравилось даже парням. Пожалуй, это стоило того, потому что она была очень милым и интересным собеседником. А более того, она имела отличное чувство юмора. Более того, девушка была обладательницей приятной внешности, что мне очень нравилось. Она была невысокой, но с какими лисьими глазами! Прямой носик и тонкая талия, ухоженные белоснежные ручки и широкие скулы, которые ей очень, очень шли.       Меня удивляло то, как же её взяли к нам работать, ведь в основном стафф состоял либо из замужних женщин, либо из тех, на кого мы в жизни не взглянем. Когда я поинтересовался у неё, она лишь тонко намекнула, что у неё есть родственница, работающая в компании, которая слёзно попросила её взять к себе под крыло. Но это был большой - большой секрет. Вообще, Сыльги было девятнадцать лет — считай, она только покинула стены родной школы, выбросила учебники и начала забывать о том, насколько тяжёл стресс перед тестами и вступительными. Только вот дело в том, что она никуда не поступила после этого, завалив экзамены. Её последняя надежда заключалась в том, чтобы работать здесь, а на крайний случай, удачно выйти замуж. Она частенько твердила об этом, а я не понимал, почему она не мотивирует себя на пересдачу. Всяко лучше, чем жить вот так. — Чимин, тебе принести чего-нибудь? — подошла Сыльги, когда я едва успел прилечь на кожаный диван. По краям мягкого сидения пролагалась тонкая резьба из красного дерева, где я, собственно, и расположил свои руки. Только сейчас я заметил, насколько удачно сочеталась древесина с белыми стенами, на которых поглядывали фотографии нашей группы. За закрытым окном пробивался щебет птиц, а если прислушаться, то можно было бы обнаружить и гул пролетающего вертолёта. — Спасибо, Сыльги, ничего не нужно. — улыбнулся я, лёжа с закрытыми глазами. — Кстати, у тебя сегодня отличная кофточка. В ответ я ничего не получил, но чувствую, что её щёки покрылись румянцем. В следующий раз нужно поймать момент и увидеть это лично.

***

      Уже полтора часа сидим в комнате Хосока и играем в настольные игры, пихаем друг друга, когда кто-то из нас проигрывает. Кажется, что сегодня удача на моей стороне — я не проиграл ни разу, что не скажешь о Намджуне, который сейчас эмоционально распевает песню «Oh, My Darling Clementine»:

Oh my darling, oh my darling Oh my da-а-а-rling, Clementine You were lost and go fore-e-ver Dreadful so-o-rrow, Clementine

      Мы сидим в кругу, пока Намджун поражает нас своим вокалом, в плохом смысле этого слова. Я нарочно закрыл ладонями уши, пока он надрывал свои бедные связки. Когда он закончил, Джин на ухо сказал мне о том, что ему бы не помешало отрезать уши, на что я неприлично громко рассмеялся, прикрывая рот ладонью. Пока я размахивал руками, активно жестикулируя и общаясь, не почувствовал, как мой телефон выпал из кармана. Продолжая смеяться вместе с Джином, я случайно пихнул локтями куда-то вправо, зарядив сидящему рядом по ребру. — Извини, Юнги. — сказал я и тут же отвернулся, продолжая ребячиться со Старшим в группе. Не знаю что конкретно, но что-то заставило меня повернуться назад и посмотреть на руки Мина, уж больно его отстранённость показалась мне странной. И я оказался прав — причина его отрешённости находилась прямо у него в руках. Заметив моё ошеломлённое выражение лица, он приподнял брови и со спокойным тоном произнёс, глядя мне прямо в глаза: — Знаешь, Чимин, у тебя очень специфические вкусы. — продолжая удерживать мой телефон у себя в ладони подметил он. — Не исключено, что ты ещё и отвечать начнёшь сасэн-фанату. А может, это какие-то ролевые игры?       На открытое хамство я отвечать ничего не стал, потому что было явно видно, что у него хорошее настроение и желание подначить меня, а также заметные проблемы с головой. Пока парни обсуждали между собой во что мы будем играть дальше, я наклонился к этому придурку и стал пытаться выхватить свою личную вещь у него из цепких рук. Он слишком быстро уворачивался, отчего мне пришлось попотеть прежде, чем я получил телефон назад. — Не.Смей.Трогать.Больше.Мои.Вещи. — выдавил я недовольным голосом. — Я правильно понимаю, что тебе можно, а другим нельзя? — О чём ты? — Чимин, ты всегда лезешь в чужое пространство. Сам вспомни, как отнимал мои наушники, а теперь прячешь голову в песок? — повеселел он. — Это… Я просто… Не со зла я. А ты делаешь это специально, выводишь меня на эмоции. Он сидел возле меня, облокачиваясь на собственные ладони. Да, они у него были действительно широкие, а пальцы длинные. На нём свободно сидела чёрная толстовка и брюки цвета корицы, а на голове располагалась чёрно-белая бандана с пейсли узором. Он смотрел на меня игриво, но в то же время спокойно. Грудь медленно приподнималась, а поза была расслабленной. — Я и не думал выводить тебя на эмоции. Ты просто слишком нежный. — он ладонью плавно пробежался по моему плечу, а затем сильно похлопал по спине, отчего у меня на пару секунд сбилось дыхание.       Я отвернулся от него, а затем вновь посмотрел ему в глаза. Выражение моего лица было настороженное, испытующее. Я ждал чего-то, знал, что это ещё не всё. Он обязательно добавит что-нибудь ядовитого в наш диалог или, например, щёлкнет мне по носу, образно выражаясь. Но этого не произошло. Отвлёкшись на рукава моей рубашки, я принялся их засучивать, пока остальные общались между собой. На пару секунд я выпал из реальности и всё никак не мог успокоиться от того, что он продолжает сидеть рядом со мной. Сердце билось быстро, но далеко не от счастья. Для меня было странно находиться вблизи к человеку, от которого веет холодом, очень странно. Как бы не заболеть. — Чимин, всё в порядке? У тебя лицо вытянулось, как у лошади. — успел пошутить Джин. Я отстранённо кивнул, улыбнувшись. Видимо, моё неудобство замечают все вокруг, кроме него.       Вскоре всем наскучило ребячиться, и мы стали заниматься кто чем: Тэхён с Чонгуком и Джином обсуждали какую-то модель из соцсетей, Хосок отошёл в туалет, как он сказал, освежиться, а Намджун переписывался со своей подружкой, глупо улыбаясь прямо в экран. Я сидел поблизости к Юнги и думал о том, как далеко он зашёл, читая переписку со сталкером. Признаться, не все сообщения, которые ко мне поступали на телефон от неизвестного мне человека были так просты, как те, которые я получал в самом начале. С каждым разом слова набирали веса, становились более изощрённые и вульгарные. Были и те, которые касались сексуального подтекста, слишком откровенного и неприятного для меня. Спусковым крючком стало то, когда этот больной на голову человек сфотографировал меня сзади, добавляя к фотографии различные комментарии о том, насколько приятно я пахну и какие у меня красивые ноги. В тот вечер я был разбит и напуган, а на следующий оповестил руководство о том, что я стал мишенью для какого-то полоумного. Шли разборки, в это дело не стали посвящать правоохранительные органы, потому что шумихи быть не должно. Ведь где появляется шумиха, там уже оказывается и пресса. Хотя, конечно, мне стало обидно, что на это не отреагировали по-настоящему серьёзно. Проверяли камеры съёмочных площадок, студий, даже кабинеты продюсеров и режиссёров — не нашли ничего. А вот штатских проверить было невозможно — это было бы оскорблением, если бы они поняли, что их подозревают. Тем более, их было немало. Доверие компания терять не хотела — не прибыльно. Естественно, все были начеку из-за сложившейся ситуации, но что делать пока что — никто не знал. Сошлись на том, что пока сасэн-фанат не собирается вредить физически, пусть пишет, пока не отсохнут руки. А то, что это подвергает меня стрессу, никого почему-то, не заботило. Ну, мне, конечно, говорили, что-то вроде: «Чимин, не волнуйся, скоро поймём, кто это». А успокаивали меня эти слова? Конечно, нет.       Я сидел и поглядывал на Юнги. Он не замечал моего взгляда или делал вид, что не замечает . — Лучше бы продолжал так пялиться на свою новую подружку, — голос тихий, но требовательный. — Как её там, Сыльги? — Она не моя подружка. Он игнорировал, а потом добавил: — Она ещё не успела испортить на тебе платье, случайно? Смотри, не успеешь опомниться, как её выкинут отсюда. Секунда молчания. — Испортить что́…? Когда до меня дошёл смысл сказанного, мои уши зарделись алым цветом. Вот урод, умеет ведь подбирать слова, только явно не в том русле, в котором нужно. Он отвернулся, наливая себе в кружку какой-то напиток, а затем приподнял его, глядя на меня, словно собирается произнести тост в мою честь.

***

      Что такое такое страх? Какой силой обладает это чувство? Кажется, что за последние три дня я испытал его сполна. Не важно, где я был, я практически всегда чувствовал себя на прицеле, словно кто-то находится рядом, не раскрывая свою личность. Когда кто-то стоял позади меня, я теперь оборачивался, вспоминая весь тот мусор, что я видел в строке уведомлений телефона. По коже чаще стали пробегать мурашки.       Я понял, что моя безопасность под угрозой, когда мы всемером получали подарки от фанатов. Да, ясное дело, что прежде, чем получить что-то, их тщательно проверяли: щупали, осматривали, иногда раскрывали. И не важно, что это было — еда или брендовая дорогая вещица. Иногда мы получали очень милые игрушки, внутри которых были хорошо запечатаны послания от нашей любимой аудитории. Порой, нам встречались очень забавные «письма». — Только посмотрите на это, — произнёс Тэхён, сдерживая смех. — Просто посмотрите… У него в руках находилась рубашка, на которой была вышита красивыми пластмассовыми кристалликами фраза:

Я самый горячий!

      Мой сюрприз мне понравился тоже — дорогой парфюм от Giorgio Armani. Да, сюрпризов мы получали много, но что-то всё-таки выделялось, бросалось в глаза. Тут же раскрыв красивую упаковку, я вытащил небольшой флакон. Он был продолговатый, с красивым красным переливом, со сверхъяркой крышкой на свету. Рот приоткрылся в улыбке. Как же приятно понимать, что кто-то готов бескорыстно дарить тебе такие подарки. Это, вне сомнений, очень мило. Покрутив флакончик возле себя, я похвастался парням, стоящим рядом. Поднеся крышку к кончику носа, я вдохнул запах, забываясь. Он настолько приятен и сладок — именно то, что мне нравится. И даже странность от такого удачного выбора не заставила меня насторожиться. Мало, кто знал, что мне нравится именно такой аромат. Чувственный, фруктовый и яркий запах попал на мою молочную кожу. Поначалу всё было в порядке, только вот жидкость почему то быстро впиталась в запястье, не оставляя даже мокрого следа. А вот спустя пять минут, как успел нанести парфюм, я побежал в сторону стаффа, чтобы мне приложили лёд к запястью. Я не знаю, что произошло, возможно, это аллергия, но прежде такого не случалось. Кожа на месте нанесения парфюма стала ярко-красная и раздражённая, будто я только что обжёг её кипятком. Парни сразу заметили, что что-то не так, заметно напрягшись. Когда меня усадили на кресло, не переставая мельтешить перед глазами, я, скрипя зубами, держал водяной компресс на руке. Голова кружилась. — Кто-то долил туда кислотный раствор, — произнёс я, смотря на Хосока и Намджуна, сидящих возле меня. — Чёрт, вот дерьмо!       Вечером того же дня флакончик с опасной жидкостью отправили на экспертизу. Спал я плохо, в расстроенных чувствах.       От деятельности группы меня отстранили на неделю. Пусть в этом и не было моей вины, я чувствовал себя так, словно провинился в чём-то, уж очень мне не хотелось никого подводить. Не меньше, чем пять дней я не вылезал из собственной студии, иногда перекидываясь на общей кухне парами фраз с парнями. Было скучно, но я быстро нашёл, чем себя занять. В первые два дня я пробовал читать книги, но это явно мне не по душе, поэтому быстро откинул эту идею. В остальные деньки я нежился в кровати до обеда и смотрел фильмы, не вылезая из неё. Время шло непривычно медленно, и мне казалось, словно время остановилось. Но мне это понравилось, как бы не вошло в привычку. Плюсов было много, но самый главный заключался в том, что я наконец-то мог выспаться! Наверное, я не так уж и ненавижу своего сталкера.       Валяясь в абрикосовой футболке с принтом вишни на широкой кровати, свесив одну ногу вниз, я путешествовал по просторам форумов и соцсетей. Было весело с кем-то переписываться, общаться, в то время, пока другой человек понятия не имел, кто на другой стороне экрана. Я находил это захватывающим и забавным. Пока я кликал мышкой по различным сайтам, ко мне в комнату кто-то резко постучался, а затем ещё несколько раз. Встав и поправив футболку, которая успела слегка помяться в районе груди, я подошёл и открыл дверь, наблюдая за ней Намджуна. — Ты, случайно, не видел Юнги?

***

      Возле стула стоял Мин и о чём-то думал. Волосы аккуратно уложены, на пальцах два серебряных кольца — на указательном и на среднем. Красивое твидовое пальто небрежно валялось на диване, стоящем сбоку от зашторенного окна. Свободная сапфировая рубашка с твёрдым раскрытым воротником была создана для его телосложения, а на ногах сидели чёрные зауженные брюки в стиле casual с открытой пряжкой на строгом кожаном ремне. Из-под закатанных рукавов рубашки виднелись длинные руки, которых обхватывали полосы глубоких голубых вен. За окном уже был вечер, и у него максимум было два часа. Он понимал, что девушка, сидящая на стуле, тратит его терпение, поэтому решил намекнуть ей об этом: — Сыльги, тебе лучше рассказать всё, иначе той кислотой, которую ты подкинула Чимину вместо парфюма, я сотру твоё жалкое выражения лица. И не думай, что я шучу.