Hyacintho Lotus

      Пока я кликал мышкой по различным сайтам, ко мне в комнату кто-то резко постучался, а затем ещё несколько раз. Встав и поправив футболку, которая успела слегка помяться в районе груди, я подошёл и открыл дверь, наблюдая за ней Намджуна. — Ты, случайно, не видел Юнги? Я покачивался с ноги на ногу, уставившись на него. — Намджун, я знаю каждое его движение, мы ведь два близких кента, — я закатил глаза и приоткрыл дверь пошире. — Спросил бы, что попроще. — Да ладно тебе, не паясничай. Просто завтра у нас отработка хореографии в репетиционном зале рано утром, ну, ты знаешь, а его ещё нет в студии. — свинцовые мешки под глазами Намджуна выглянули, когда свет из коридора пробежался по его лощеному лицу. Он казался не менее уставшим, чем остальные, но взгляд по-прежнему оставался добрым и заботливым. Молодой человек всегда волновался за всех. И, более того, он самый ответственный из всех нас.       Через пару минут пустого разговора Намджун ушёл к себе в комнату. Наверное, он бы поговорил со мной ещё какое-то время, если бы не постоянно приходящие уведомления ему на телефон. Да-да, он постоянно отвлекался на гаджет и смущённо улыбался, словно ученик средней школы. Списав это всё на родителей, помято извинившись ещё раз за внезапный приход, он едва ли не «полетел» к себе на этаж ниже. Недоверчиво поглядывая ему на широкую спину, я понимающе улыбнулся, закрывая дверь. Надевая носки на ноги, проскользил в них в ванную комнату. Смотря на себя в зеркало, я невольно повернул голову в разные стороны, разглядывая себя со всех сторон. Пена от зубной пасты уже стекла мне на подбородок, но я не стал обращал внимания, задумавшись о том, что сегодня Сыльги впервые не написала мне в Wechat. Нет, не то, чтобы это сильно волновало, но стало интересно, чем же таким интересным занята молодая особа. Привлекательная молодая особа.       В оранжевых хлопчатых носках я простоял над раковиной десять минут — пять из них я чистил зубы, а остальные просто смотрел в зеркало. На щеке вылез мерзавец — прыщ, над которым обязательно кто-то из наших подшутит. Ей-богу, почему у меня организм, как у подростка? Потупив взгляд, я скинул с себя домашнюю одежду, встал под горячие порывы воды и нежился под ними до тех пор, пока комната не стала вырисовывать круги в моём сознании — закружилась голова. Когда я выходил из комнаты, босиком, зеркало сильно запотело, отчего указательным пальцем я не мог не нарисовать пару завитков. А вот на полу образовалась испарина, на которой вполне можно было бы и поскользнуться, разбивая голову. Тут я невольно вспомнил предостережения мамы: «Даже не думай принимать ванную или мыться под душем в таком кипятке, ты не рак». Она всегда говорила мне, чтобы я убрал такую дурную привычку из своей жизни — мытьё в сильно разгорячённой воде, ведь я могу упасть в обморок, когда поблизости никого не будет. В такие моменты я всегда смеялся, ведь, по-моему, я бы лучше умер, чем предстал перед кем-либо нагим без сознания. Вот поэтому все её слова пролетали мимо меня. Ничего нет плохого в том, чтобы после трудового дня расслабиться в тёплой воде.       Повалявшись на кровати, сминая телефон в руке, в моём желудке страшно заурчало. Припоминая, что ел я в последний раз рано утром, я вскочил с постели, одеяло с которой упало на пол, и, накинув на себя широкую футболку с шортами, вышел на общую кухню прямо в тапочках. Я даже прошёлся по упавшему одеялу на пол — настолько мне было всё равно где и что валяется. 00:24. Свет здесь горел всегда — вне зависимости, спали мы или же нет. Кухня просторная и приятная глазу — небесный цвет кухонного гарнитура плавно переходил в лазурный ближе к полу. Массивный деревянный стол стоял посередине столовой, ничуть не уродуя её, несмотря на простоту и отсутствие орнамента, а сверху — три настенно-потолочных бра в виде полусферы.       Колдуя над бутербродами, я приоткрыл холодильник в поисках огурцов — никак не мог их найти. Плюнув на это гиблое дело, я забрал из верхнего ящика ананасовый йогурт, который с самого дня мозолил мне глаза. Затем, облизывая его крышку изнутри, а потом и испачканные губы, я присел на рядом расположенный стул. Наслаждаясь прохладным напитком, я пинал, шаркал тапочками туда-сюда, чтобы хоть как-то нарушить неприятную мне тишину. Был бы сейчас день, определённо включил музыку. Куда без неё?       Задумавшись о чем-то своём, я посмотрел на панорамное окно, в котором практически ничего не было видно из-за горящих здесь ламп. Всё в нём отражалось, не давая полюбоваться на ночные огни города. Пробежавшись глазами по отблеску на окне, я заметил, что кто-то стоит позади, смотря мне прямо в глаза через отражение. Вздрогнув и сильно подпрыгнув от неожиданности, я сильно разозлился, несмотря на страх, отразившийся на моём лице вначале. — Ты совсем охренел?! Я едва не умер. — йогурт выпал из мягких ладоней, расплескавшись на холодном кафельном полу, задевая новые носки Чимина. Ощущение неприятной влаги быстро пробежалось по пальцам ног. — Я думал, ты уже спишь. — вкрадчиво сказал он, стараясь говорить спокойно. — Тебе вообще обо мне думать не надо. — сказав это, Чимин почувствовал стыд, понимая, что будь на его месте Хосок или кто-то ещё, он бы спустил это на тормозах. Конечно, отступать он не собирался и извиняться тем более. Это не в его характере. Хотя, признаться, ничего такого Мин Юнги не сделал, за что на него можно было бы так наезжать. Не смотря на это, Чимин так не считал. Пока парень пил холодную минералку, Пак не переставал ругаться и язвить о том, что из-за Юнги он лишился возможности допить такой вкусный йогурт. Он не говорил ему напрямую, как бы косвенно обвиняя. Чимину и в правду понравился йогурт, вкус был сладкий, но не приторный, специфический. На какое-то время молодой человек и успокоился, осознавая, что обычно так вредно и капризно себя не ведёт. Но сегодня, почему-то, ему захотелось побыть немного токсичным.       Желудок остался практически пустой, но жаловаться перестал. Протерев лужицу, в которой жалобно плавали кусочки ананаса, Чимин посмотрел на свои испорченные носки, возлагая вину по этому поводу молчащему на все выпады парню. Тот же, оголив зубы в улыбке, пусть какой-то слишком удовлетворённой и снисходительной, сказал Чимину, чтобы он не злоупотреблял его хорошим настроением. Паку осталось лишь поджать губы. — Знаешь, почему я улыбаюсь, Чимин? — первым в этот раз нарушил тишину Мин. — Потому что ты странный? — не уловил связи тот. — Не угадал. Потому что твоя привычка брать чужое иногда втягивает тебя в забавные ситуации. Сейчас всё внимание Пака было направлено на Юнги. Молодой парень был сконфужен направлением, в которое переходит диалог. — Перестань, пожалуйста, так себя вести. Я тебя не понимаю. Мало того, что ты лишил меня моего ночного ужина, если можно так выразиться, так ещё и говоришь непонятные вещи. — Так я же об этом говорю, Чимин. Ты пролил мой йогурт. Все наши знают, что я пью только такой, — в этот момент Пак, сидящий напротив него, нервно дернулся со стула, встав напротив молодого человека. — Тебя даже не смутило то, что он был приоткрыт. Знаешь, должно быть, там была моя слюна, потому что я не допил его, оставив на вечер.       Вне сомнений, лицо Чимина выдавало его недоумение и взволнованность, потому что в следующий момент Юнги в голос рассмеялся, запрокидывая голову на спинку стула. И нет, Чимин не был чересчур брезгливым, но в меру. Он порой делился чем-то съедобным с друзьями, не находя в этом ничего особенного. Но попить из собственной бутылки никогда не давал, находя это слишком личным и неприличным, поэтому сейчас на его лице можно было прочитать не столько неприязненности, сколько неловкости. Он бы извинился, если бы не веселящиеся сверкающие глаза, которые смотрели на него напротив. Ему вдруг захотелось проехаться тому по самоуверенному лицу, хотя виноват был сам. Опустив взгляд, он прошёл мимо Юнги, пнув его стул, но сделал хуже себе — боль в ноге отразилась волной по всей длине. Выругавшись, Пак ушёл к себе в тёплую, ждущую его постель, избегая встречи глазами с самодовольным парнем.       На следующий день группа парней умудрилась разбить большое зеркало в самой середине зала. Нет слов — одни эмоции. И нет, это произошло не случайно, так как Намджун отчаянно спорил со всеми, кто попадался под руку, что зеркало максимально прочное. Откуда такие доводы взялись у него — не было известно. Один из них, а точнее Чонгук, желая засунуть упрямство лидера куда подальше, решил ему наглядно продемонстрировать, что оно не выдержит даже одного удара ботинком. К слову, последний оказался прав, хоть и был младше, в результате чего испытание зеркало не прошло, сразу же расходясь трещинами. Это сулило не плохим штрафом всем, кто находился в помещении. — Ну как у тебя с рукой? Нормально всё? — Хосок подошёл к Паку, с которым они не виделись уже три дня. — Да, шрама остаться не должно.

***

      23:30. — Сыльги, тебе лучше рассказать всё, иначе той кислотой, которую ты подкинула Чимину вместо парфюма, я сотру твоё жалкое выражения лица. И не думай, что я шучу. — девушка помрачнела ещё сильнее, так как лицо не переставало хмуриться, а в глазах был виден страх — белый отблеск в тёмно-карих глазах. Её ноздри сильно раздувались, что заметно искажало её естественную привлекательность. Она сидела совершенно неподвижно на стуле — боялась рассердить источника её проблем ещё сильнее. Сжимая тонкими пальчиками основание стула, она чуть не сломала ноготь под корень, что мало в такой ситуации могло её волновать. А вот стоящий рядом Юнги — очень даже. — Ты не поступишь так со мной. Если ты изувечишь меня, я позабочусь о том, чтобы об этом узнали все журналисты. — девушка старалась говорить чётко и уверенно, но голос её предавал, срываясь. Она блефовала. Понимала, что сейчас может произойти всё, что угодно, потому что их положения в обществе сильно различались — далеко не в её пользу. Мурашки волной накрыли её спину, ладони вспотели, а сердце истерило в нервном припадке. — Ты так уверена в этом? — голос Юнги не выдавал никакого волнения. — А что, если я прилюдно обвиню тебя в угрозе общественной опасности, рассказывая о том, что ты натворила? — молодой человек обошёл её со спины. Сыльги находилась в ужасном положении. С одной стороны, стоящий перед ней человек, который угрожает ей расправой, с другой — тот, который должен был ей заплатить за то, что она сделала. В первом случае, её могли посадить за решётку и чего ещё хуже, изуродовать, даже если не сам Юнги, то фанаты, узнавшие об этом. Во втором случае, организатор, который бы мог повесить всё на неё, если она расскажет подробности. Сейчас девушка понимает, насколько опрометчиво поступила. Ей срочно нужно было принимать решение. Теперь Сыльги понимала, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. — У тебя нет доказательств. — глаза девушки застилала белая пелена, которая тут же превращалась во влагу, стекающую по сахарным щекам. — Скажи мне, ты настолько глупа? Если бы у меня не было доказательств, тебя бы здесь не было. Я знаю, что ты не одна это провернула, — жестокие глаза смотрели прямо в её душу. — Кто ещё? — терпения не оставалось, в затылке сильно пульсировало от раздражения. Юнги взаправду сейчас считал, что убьёт её, если она не прекратит отрицать свою вину.             Молчание. Был слышен только скрип стула, на котором сидела Сыльги, и крошка цемента под ногами. Молодой человек потирал ладонью переносицу, осознавая, что времени мало. Он решил, что повторять нет смысла, после чего холодной подошвой ударил по боковой стороне сидения стула, нарочно задевая бедро бывшей школьницы. Когда ножка от мебели отлетела в сторону, Сыльги завалилась на пол, падая на локти. Неудачно прокатившись на полу, она расцарапала себе нежную кожу рук, шипя и содрогаясь. Выплёвывая ругательства, пытаясь подняться с пола, она посмотрела на лицо Юнги и вздрогнула — там ясно было видно презрение и отвращение. Там не было жалости. — Я только писала ему на телефон всякую муть и сказала Джунсо, какой парфюм бы понравился Чимину! Я НЕ ЗНАЛА, что так выйдет! — хрупкие плечи надрывно подрагивали, а ладонь накрыла сухие губы, в надежде успокоиться. — он обещал заплатить мне… Истерика ей сейчас была ни к чему. Она чувствовала раскаяние и обиду, ненависть и вину. Сыльги понимала, что Юнги ей не поверит, если та скажет, что не подозревала о таких последствиях. Жаль, что уже поздно.       Молодой человек с холодным расчётом переспросил об имени, которое упомянула молодая девушка. Ей оставалось лишь нервно кивать и повторять о том, что он работает с ними на съёмочной площадке в качестве оператора. Она даже пообещала показать ему его, если тот пообещает, что она не окажется в тюрьме. — Юнги, пожалуйста, не говори никому, я всё сделаю. Я, правда, сделаю всё. — девушка, чья кожа была глянцевой и чистой, чьи глаза, разрез которых мог очаровать, всё ещё лежа на холодном полу потянулась к его щиколотке. Она могла идти, но не вставала, а смотрела на него снизу вверх и надеялась, что он проявит к ней хоть каплю сочувствия! Сыльги вовсе не собиралась злить его этим прикосновением, а показать то, что она на его стороне. Маленькая ладонь потянула его за край штанины. Легко и невесомо, почти нежно. Девушка понимала, что у неё больше нет выбора, так как денег она, очевидно, уже не получит, но вполне может извлечь из этого урок. Под глазами болезненно опухла кожа — от соли, которую она растирала мокрыми ладонями. Ей было так жаль, как не было никогда в своей жизни.       А вот Юнги, кажется, это не понравилось. Его вообще не прельщала мысль о том, что эта дрянь касается его. Сейчас он абсолютно не понимал Чимина, который, как кажется, готов был с ней лобызаться прямо при всех. Проходя мимо, он прекрасно понимал, что Пак не просто так проводит с ней время, и если он не влюблён в неё сейчас, то обязательно почувствует к ней что-то в будущем. Что, в принципе, уже невозможно. Мысли Юнги отвлекла девчонка, которая не отставала от него, цепляясь за его ноги, как за последнюю надежду. Знала ли она о том, что он не собирался выслушивать её просьбы после всего? Стоило Сыльги придвинуться ещё ближе к нему, заискивая и ища покровительства, как послышался тошнотворный хруст фаланг. Пальцы вывернулись в обратную сторону, заставляя молодую девушку раскрыть рот в немом ужасе. В следующую секунду по помещению пронёсся надрывной, жалостливый вопль.

***

— Нет, не надо, Хосок! — Чимин убегал от друга, который не слушая его, намеревался пощекотать. На самом деле, Джину и Тэхёну было забавно наблюдать за ними — взрослые парни бегали по помещению, как чокнутые, едва ли не снося всё на своём пути. Верно, репетиция закончилась ещё около часу назад, но двое из них решили остаться подольше, чтобы закрепить некоторые тонкости. Правда, кое-кто им мешал, а если быть точнее, то розоволосый парень, который сейчас прятался за Тэхёном, прося у того помощи, и Хосок, который не мог угомониться. — Хватит прятаться, Пак Чимин! — Хосок поднял руки в верх, чтобы достать его из-за спины Ви, но тот в шутливой манере оттолкнул его в грудь. Оба парня были уже все мокрые от такой яростной гонки. Хосок наклонился, упираясь ладонями в колени. — Давайте валите уже, вы нам с Тэхёном мешаете. — начал канючить Джин. Только через десять минут его просьбы были услышаны.