Hyacintho Lotus

      Находиться возле камер я привык, в силу своей профессии. Широко улыбаться, говорить чётко и ясно — не мямлить, показывать хорошее настроение и на камеру относиться к другим людям с должным уважением — все негласные правила, которые мы соблюдаем каждый день. Но как не волноваться перед интервью? Придётся местами лгать, а когда я что-то не договариваю, то начинаю смотреть по сторонам, теряться. Самое главное, нужно немного успокоиться и привести себя в порядок.       Мы все всемером через двадцать минут выйдем к сотруднику социальных исследований и будем выслушивать наиглупейшие вопросы в нашей жизни. Однозначно, от нас потребуют конкретики и честности. Каверзные вопросы и витиеватые ответы — вот вся блажь похожих опросников.       Помимо всего этого, оно будет длиться около сорока минут, что и не так много, но и не мало. Кажется, что моя нелюбовь к интервью соизмерима несколькими гектарами полей в Сувоне, как бы это не звучало. Хотелось сказать всем и каждому на съёмочной площадке, что я хочу в Сеул. Я хочу в Пусан. Домой.       Переодеваясь в хлопчатую чёрную рубашку, я недовольно поморщил носом — вид одежды мне категорически не понравился. Что это за цвет? Я уже не скрывал своей досады. Сделав замечание моему стилисту о том, что мне не подходит такой фасон, я поправил манжеты. Лицо выслушивающего, конечно, покосилось на меня не с одобрением, но и открытой неприязни я не заметил. Единственное что спасало ситуацию, так это воротничок миндального цвета, который кое-как, но всё же «заходил» мне. Конечно, уверенности это придавало отнюдь мало. — К чёрту. — подумал я, выходя из гримёрной к остальным ребятам.       Свет в павильоне был приглушённый и тёплый, за что я мысленно благодарил всех, кто здесь находился, а вот каменный пол был настолько холодным, отчего даже будучи в туфлях и белых носках мои пальцы ног безбожно замёрзли. Хотелось пожаловаться, но на фоне молчащих ребят не хотелось показаться изнеженным. К нам тут и так «прилепилось» полно ярлыков из-за того, что мы из Азии. Хотя, разглядывая наших парней, я отчётливо видел, как Хосок перебирал свои ладони, чтобы немного согреть их. Наверное, это всё из-за каких-то непонятных каменных колонн, которые стояли поблизости. Должно быть, они ледяные. Не знаю почему, но сейчас мне вдруг захотелось выпить колы. — Нет, говорить будет Намджун, я не хочу позориться со своим английским. — жалобно пропел Хосок, массажируя плечи макнэ. Он говорил так каждый раз, когда речь заходила о представлении всех участников группы. И так делал далеко не он один. — С чего бы… — я не слушал их, подходя ближе. Потерев нос, я не обратил внимание, как голоса стали громче. Задумавшись о чём-то своём, я будто выпал из реальности, когда обнаружил, что парни встали напротив меня, что-то гогоча. В данный момент друзья были похожи на объевшихся гиен.       Я приподнял бровь в немом вопросе. Настроения почти не было из-за идиотской рубашки. Но вот через пару секунд до меня дошло, что оно может стать хуже, когда, казалось бы, что хуже быть не может. Я неловко улыбнулся от того, что парни хихикали, словно девчонки. — Ну всё, Чимин, теперь вы с Юнги две сестры-близняшки. — поддел меня Джин, поправляя плечики пиджака. Хосок его шутку оценил сполна, из-за чего согнувшись пополам стал хлопать рукой по колену, пытаясь успокоиться. Другие же стали что-то обсуждать между собой.       Судя по виду отстранённого парня, Юнги было всё равно, что на нём была такая же рубашка, как и у меня, пусть и другого цвета. Вспомнив ситуацию, которая произошла около десяти дней назад, я отвёл взгляд куда-то в другую сторону, пока он наблюдал за моим поведением. Перед глазами мелькали моменты: вот я разлил йогурт, вот он курит сигарету, вот он бьёт меня по лицу. Взгляд пристальный и недовольный. Мне стало не по себе.       Когда мы наконец расселись перед камерами, у меня зуб на зуб не попадал, что не скажешь о других. А вот интервьюер нам попался весёлый — чернокожий высокий мужчина с идеально белоснежными зубами. Его звали Дэвид, и это имя очень ему шло. Смотря на него, хотелось улыбаться тоже, что и было мне на руку. — Вы встречаетесь? — какой это был по счёту вопрос? Я уже не знаю. Время всё шло и шло, но вопросы не заканчивались. Намджун, тот самый Намджун, который ночами переписывается с девушкой и болтает с ней по видеосвязи, сделал уверенное лицо и с чувством собственного достоинства произнёс: — Мы хотим сфокусироваться на нашей карьере, — в этот момент я не выдержал и прыснул от смеха, легонько хлопнув его по плечу, из-за чего получил неодобрительный взгляд стаффа за кадром. — Сфокусироваться на карьере, так что это сложно на данный момент.       Вместе с моим смехом, к их диалогу подключился Хосок, который задавал неуместные, но очень провоцирующие и забавные вопросы. Было весело. Но мы прекрасно понимали, что нас ждёт выговор за такое вульгарное поведение, когда приедем в отель.       Журналисты поочерёдно сменяли друг друга, заставляя нас немного понервничать. Нет, мы не обсуждали это между собой, но по атмосфере вполне можно было догадаться. Хосок переминал пальцы рук, Чонгук неловко улыбался, а Джин молчал. Когда нам наконец-то устроили небольшой перерыв, я опустился на диван и потёр шею по ухом — сильно жгло. Мне показалось это странным, потому что я решил, что эта проблема не должна меня больше волновать. Шея прошла через пару дней сразу же, как поболела, а теперь всё вернулось на круги своя. Плохо, что дома осталась мазь, которой я успел воспользоваться, из-за чего раздражение и прошло. А вот находясь в Лос-Анджелесе, мне придётся попросить менеджера устранить эту проблему. Сколько мороки.       Прохаживаясь мимо всевозможной аппаратуры и проводов, торчащих под ногами, я пытался найти Хосока или Тэхёна, которые мелькали поблизости. Я понадеялся на то, что у них окажется под рукой пластырь, который смог бы скрыть с глаз зуд, распространяющийся по моей шее. Когда я понял, что парни улизнули, скорее всего, в уборную, я хотел было попросить у находящихся поблизости людей зеркало, но не успел, когда ко мне подошёл человек, с которым сил на разговор просто не было. — Ты выглядишь потерянным. Что-то случилось? — молодой человек подошёл ближе, выглядел серьёзным и сосредоточенным, он не отрывал взгляда от Чимина, словно тот — единственный здесь. — Ничего такого. — Пак нервно выдохнул и, потирая кожу, хотел его обойти. Но не смог. — Стой, — Кольцо крепких пальцев тут же вжалось в тонкое запястье. — Я кажется, знаю, в чём дело. — статная фигура подошла вплотную, опаляя гладкую кожу дыханием. Жёсткие руки притянули парня к себе, своевольно, но осторожно.       Тонкие пальцы заботливо обхватили шею, большим пальцем поглаживая место раздражения. Лицо Юнги, находящееся в паре сантиметров от Чимина, выражало полную невозмутимость и спокойствие. Его не волновало, что происходило вокруг: снующие люди, разбросанные листки сценария и женщина, ругающаяся с кем-то громко по телефону. Ему только нужно было убедиться в том, что с его родственной душой всё в порядке. Крепко держа парня, который почти сразу же стал толкать его в грудь, Мин с завороженностью рассматривал покраснение, едва сдерживаясь от удовольствия. Заворожённо разглядывая, он ликовал. Юнги понимал, что это значит, отчего его взгляд смягчился, когда Чимин в очередной раз с непониманием оттолкнул его наряду сильнее, чем пару раз до этого. — Может, ты уже прекратишь?! Ты… — воскликнул Чимин, и в его голосе не было привычного волнения. В глазах горел вопрос, а брови были сильно нахмурены. — Нет, не прекращу. Но ты прав, я выбрал неправильное место. — Мин оглянулся и заметил, что уже около двух людей в лоб рассматривают их. Его нисколько не смутило это, но красно-белое лицо Чимина было слишком выделяющимся на фоне пустых и серых эмоций тех, кто находился поблизости. — Чокнутый. — выплюнул Пак и прошёл мимо него, нарочно задевая того плечом, чтобы показать ему, что не только Юнги может делать то, что захочет.       Когда с работой было покончено, у парней осталось время пообедать вместе со всеми, кто участвовал в съёмках. К счастью, на павильоне оказалось аж три стола, отчего все с удобством смогли рассесться так, как им захотелось. Слюнки потекли у членов группы сразу же, как те сели за стол, потому что на нем располагалось всё, что душе угодно: фруктовое смузи клубничного цвета, жареные аппетитные тосты, такие тёплые и свежие, разломить которые не составляло труда, сэндвичи с рубленым мясом и листьями салата, а так же рунза с квашеной капустой и многое другое, заставляющее желудки трепетать и урчать.       Чимин есть много не стал, так как практически весь аппетит пропал после встречи лицом к лицу с Юнги — желудок сморщился и отказывался принимать всё извне, да и для лица очень вредно есть так много жирной пищи. Он лишь с удовольствием прожевал кусок хлеба, хорошо поджаренного в тостере, а затем запил это прохладным густым напитком, внутри которого плавали маленькие кусочки льда. Вытерев салфеткой рот, Чимин напомнил голодному Намджуну о том, что им нельзя надолго задерживаться, после чего по привычке разгладил брюки и пошёл в сторону винтовой лестницы.       На его радость, чёрный минивэн стоял уже возле входа, а водитель ожидал возле автомобиля и курил сигарету, выплёвывая клубы дыма. Уважительно поклонившись, мужчина улыбнулся уголками губ и поправил на носу очки, едва ли не спадавшие с его лица. В этот момент дверь от автомобиля открылась перед Паком, но молодой человек отказался войти внутрь, потому что ему хотелось подождать остальных. Топчась на месте, Чимин накрыл глаза ладонью, чтобы хоть немного спрятаться от светлого неба. Пролетевшая над головой птица, держащая в клюве проволоку, едва не коснулась его макушки чёрными грязными перьями. Когда карие глаза, а на свету — светло-медовые, увидели выходящего из здания Джина, уголки губ мягко приподнялись. — Чего стоишь? — Джин вздохнул, сдерживая гримасу отчаяния. — Жаль, что у нас в Сеуле нет возможности насладиться такой едой! — Я решил подождать всех. — Пак пожал плечами, не акцентируя на этом внимание. — Кстати, я забыл про мобильный. Чимин приоткрыл переднюю дверь автомобиля и спросил у водителя, оставляла ли их личные вещи менеджер внутри. Водитель покачал головой, соглашаясь. Затем кивнул и сказал, что все телефоны лежат в купе. Мысли о возможных сообщениях вскружили парню голову, отчего его глаза, до того затуманенные, засветились. Он предчувствовал, что кто-то должен ему написать, и был безудержно рад тёплому ощущению, разливающемуся в груди.       Порыв ветра заставил его волосы взлохматиться, а толчок в плечо — укоризненно повернуться в сторону человека, так желавшего поскорее умереть. — Мой телефо-ончик! — руки Тэхёна уже шарили где-то внутри по сидениям, ища заветную коробочку, в которой обычно парни оставляли свои личные вещи перед какими-либо мероприятиями.       Да, порой, их было очень сложно уговорить сделать это, так как упрямство некоторых давало о себе знать. Но, в первую очередь, это нужно им самим, так как шанс пропажи на съёмочной площадке выше, чем в оставленном под присмотром минивэне. А вот если телефон пропадёт — это будет проблема не только того, кто утерял вещь, а менеджера и остальных парней тоже. Во избежание проблем, личное имущество спокойно лежало и ожидало своих хозяев. — Пожалуйста, рассаживайтесь. — полная девушка наклонилась и попросила молодых людей занять места внутри автомобиля, после чего села в машину, припаркованную рядом вместе с двумя здоровыми мужчинами — охраной.

***

      Получив свой холодный телефончик, я присел рядом с окном в самом конце салона. Я помахал рукой вперёд, перед лицом Чонгука, который проигнорировал меня, сделав глупое выражение лица, в итоге садясь с Тэхёном. Изображая сильную обиду, я отвернулся к окну и включил мобильный. Сеть плохо ловила. Удаляя весь ненужный мне мусор, то есть, кэш, я, с падающим в живот сердцем, зашёл в свой профиль. У меня даже немного вспотели ладони, так как я ожидал увидеть важное мне сообщение, только вот в чате оставались мои непрочитанные уведомления и одинокий значок «оффлайн». — Нет, я же не настолько раним? — сказал я про себя, пытаясь не расстраиваться сильнее. Я не понимаю, почему Сыльги внезапно отстранилась от меня. Я не понимаю и того, почему она не отвечает мне! Сколько я её уже не видел в Сеуле?       Пытаясь взять себя в руки, я потёр ладонью костяшки руки и закусил губу. Я определённо сейчас же напишу ей ещё одно сообщение, ведь от этого ничего не случится. Парни же должны делать первые шаги, да? Пальцы ловко пробежались по сенсорному экрану телефона, подбирая уместные слова. Пытаясь понять в чём дело, очень сложно выбрать нужные слова, потому что не знаешь, по какой причине такое поведение возникает у человека. Сначала считаешь кого-то другом, а потом получаешь такой «звоночек».       Когда перед глазами пропал светлый экран с уже заготовленной надписью, сразу же и ощутил пустоту в ладонях, а затем разгорающееся чувство внутри. — Что ты делаешь? — любопытный, но тёмный взгляд. Такими глазами смотрят на человека, которого вот-вот съедят, ну или изобьют. — Это ТЫ что делаешь? — сразу же повышая голос, я наполовину корпусом развернулся в сторону Юнги. — Хватит вторгаться в моё личное пространство! — Чимин, я, конечно, поначалу терпел, но сейчас не буду, — слова говорит чётко, отдавая себе полный отчёт в собственных действиях. — Заблокируй её, а лучше, вообще забудь о существовании этой малолетки. — он полностью проигнорировал то, что я ему сказал.       Я тупо посмотрел ему в лицо. На самом деле, я даже не знал, что мне сейчас стоит сделать — сразу полезть с кулаками или же без слов отнять свой телефон назад. Его неадекватное поведение пугало меня с каждым разом всё больше и больше, с каждым днём Юнги становилось всё больше и больше в моей жизни. Он вторгался туда, куда не должен был, он лез в мои дела и возомнил, будто мы с ним друзья, но это не так, это далеко не так. — Если ты сейчас же не отдашь мне мой телефон, то я… — То что? — было видно, что он наслаждался моей реакцией. Он придвинулся ближе, подставив ухо, словно я не говорю своим голосом, а пищу, как мышь. Ему ни капли не стыдно, Юнги не стыдно за то, что он делает. Я не ожидал того, что нашу перепалку попробует унять Джин, до этого занимавший ярый нейтралитет в большинстве ситуаций. Он наклонился к плечу Юнги и твёрдо положил свою ладонь на него, а затем произнёс тихо: — Шуга, тебе не стоит. — тот же, в силу своего характера, грубо спихнул его руку, добавив то, что мы разберёмся сами. Мало того, он повернулся ко мне, всё ещё пребывающему в шоке. — Я не верну его тебе, если ты не пообещаешь мне, что больше не будешь пытаться с ней связаться. Это не то, что тебе нужно, Пак Чимин. — с нажимом произнёс он. Он также выделил моё имя, нарочно понижая голос, пока произносил его. Выражение лица у него очень доброжелательное, а вот интонация, с которой он это всё говорит, заставляет напрячься. Трудно поверить в то, что он это всерьёз. — Ты мне кто, чтобы указывать? А ну быстро верни мне мою вещь! — я потянулся к нему уже во второй раз, но так и не смог схватить телефон. Каждый раз во время поездки, пока я пытался отнять у него собственный мобильный, он резко отдёргивал руку, когда я уже был у цели. Это просто и-д-и-о-т-и-з-м! С каждой секундой, проведённой рядом, он раздражал меня ещё сильнее, чем прежде. Он сидел на соседнем сидении и размеренно дышал, прикрыв веки. Его ладони были крепко сомкнуты, так как кое-что держали. В своих мыслях я уже накрывал его тонкую вену на шее своими руками и душил, до тех пор, пока он не начнёт просить прощения за своё детское поведение.       Поджидая момент, когда он окончательно расслабится во время поездки, я, рассерженный из-за того, что должен идти на такие меры, ударил его по рукам и выхватил заветную вещь. Не успевши нарадоваться и положить в карман, холодная белая рука схватила меня за пальцы, переплетая наши ладони. Крепкой хваткой он сцепил собственные длинные пальцы на моих, не давая возможности вырваться, сколько бы я не пытался. Ругаясь почти на весь минивэн, я продолжал дёргать рукой, чтобы он поскорее отвалил от меня. Я готов был вдарить ему локтём по лицу, чтобы до него быстрее дошло.       Всё так же, не открывая глаз, он схватил мою правую руку своей второй, свободной, окутывая её с двух сторон ладонями. Он с какой-то странной осторожностью положил мою ладонь на свою ногу, которая соприкасалась с моим коленом, продолжая крепко держать её. Вся эта клоунская спесь происходила на глазах Джина, который изредка кидал на нас короткие взгляды, полные смущения. Я с мольбой посмотрел на него, надеясь на поддержку, но, как оказалось, слова Юнги для него имели бо́льший вес, ежели моё лицо, полное негодования. — Сильно замёрз там? Вот п*доры, до сих пор холодные ладони. — озабоченный взгляд смотрит прямо на меня, а рука располагается на его щеке, которая оказалась тёплой. — Отпусти. — мои зубы скрипели от безысходности. — Приедем в отель — отпущу. — я вновь дёрнул рукой в свою сторону, второй пытаясь вытащить её из его широких ладоней. Кажется, мне наконец-то удалось его расшевелить, заставив громко выдохнуть. Кивая, его взгляд вновь устремился в мою сторону, когда он заговорил: — Угомонись, Чимин, — строго произнёс он. — Скоро ты привыкнешь. Я подавился воздухом.