Hyacintho Lotus

      Молодой человек, который только-только проснулся, лениво потянулся, выворачиваясь из-под одеяла. Неприбранные песочные волосы лежали на белоснежной наволочке, из которой торчало тонкое перо, щекочущее розовую щёку. Прижавшись лицом в постельное бельё, Чимин непроизвольно нахмурился, так как что-то подсказывало ему, что ещё раннее утро, и он проснулся напрасно. Почувствовав неприятную ломоту в спине и руках, он понял, что всё его тело затекло от сладкого сна. Продолжая лежать, он головой понимал, что заснуть вновь уже не сможет, но заставить подняться самого себя он не мог. — Уже одиннадцать утра. Вставай. — беспристрастно заметил чей-то голос, после чего глаза молодого человека раскрылись.       Затишье. Тело само повернулось на другой бок, а руки подтянули одеяло выше, скорее, по привычке, так как на Чимине всё равно была надета вискозная пижама тёмно-синего цвета. — Ты чего тут делаешь? — всё ещё сонные глаза пытались сконцентрироваться на чужом лице, которое тут же обрело приветливый вид.       Юнги сидел напротив его кровати: серая и невзрачная футболка, рукава которой доставали едва ли не до локтей, причёсанные густые волосы прикрывали аккуратный лоб, на ногах — привычно-чёрные брюки свободного кроя. Чуть присмотревшись, на талии Чимин заметил длинный пояс, навязчиво выглядывающий из-под футболки. — Разве не очевидно? — насмешливо спросил Юнги. — Ждал, когда ты проснёшься. Чимин тупо уставился на парня, который спокойно располагался на его стуле и ожидающе смотрел на него в ответ. — Слушай, я даже не собираюсь ругаться с тобой о том, почему ты пришёл ко мне в комнату, пока я спал. Но я хочу, чтобы ты ушёл отсюда, как можно скорее. — протерев глаза ладонями, молодой человек пригладил локоны волос, которые неприятно лезли в глаза. Спихнув одеяло куда-то в сторону, он встал на ноги, сразу же обуваясь в тапочки, так как холодный пол неприятно мазнул по оголённой, тёплой коже. — Тебе не пришло сообщение вчера? Нужно заехать в главный офис сегодня, чтобы согласовать расписание на следующие два месяца. — Юнги упорно игнорировал его, отчего Чимин уже начинал чувствовать раздражение где-то под лопаткой. — Пришло, но это не значит, что я поеду с тобой. — Чимин прошёл мимо Юнги, уже готовый к тому, что тот снова схватит его, по инерции обходя его на шаг дальше, чем следовало бы. Но этого не произошло.       Пока молодой человек умывался в ванной комнате, послышалось два глухих стука, которые заставили его подавиться зубной пастой, превратившейся уже в какую-то густую пену. Парень за дверью предупредил его о том, что он будет ждать Чимина на парковке. «Разбежался. Я лучше попрошу менеджера вызвать водителя.» — Если ты не спустишься через десять минут, то я всем расскажу, что опоздал ты, потому что мы занимались сексом. — голос Юнги показался ему насмешливым, но смутила его не интонация, а именно контекст. Распахнув дверь, Чимин, всё ещё держа щётку во рту хотел было уже накричать на него, но не успел — тот не оставил ему такой роскоши и ушёл.       Конечно, Чимин понимал, что это не правда, и что никто в это не поверит, даже если тот кому-нибудь об этом скажет. Но что, если об этом услышит стафф? Ведь Юнги, как казалось Чимину, совсем не заботился о том, что о нём подумают. А вот для него это было очень важно. Он не мог допустить, чтобы какой-нибудь придурок разрушил его репутацию из-за какой-нибудь глупой ерунды. Именно поэтому он сейчас с дрожащими от спешки руками пытался одеться, старался не запутаться в рукавах и штанинах. Пока он одевался, в его голову навязчиво лезли смущающие мысли о том, как долго Юнги наблюдал за ним спящим. Конечно, разум подсказывал то, что, скорее всего, не более получаса, но от этого не становилось спокойнее, а румянец становился отчётливее, перед выходом заставляя Чимина разволноваться ещё сильнее.       На улицах города в этот день было довольно прохладно: люди, если те попадались на глаза, съёживались при порывах ветра, втягивая голову в плечи, чтобы сохранить естественное тепло. Солнце светило, но горячие лучи были обманчивы — они словно касались человеческого тела, ласкали и скользили по нему, но не грели. Когда Чимин осознал, что его тело слегка покрылось мурашками, он уже неспешно, неуверенно — все его действия сквозили нетвёрдостью, раскрыл дверь автомобиля и сел бесшумно, стараясь не дышать. Он ещё помнил о том, как сидел рядом с Юнги в минивэне и просил не трогать его. Сейчас же, Чимину сложно было поверить в то, что он добровольно садиться к тому в машину, пусть и благодаря некоторым издержкам. Стоило ему приземлиться на переднее сидение, едва послышался звук, говорящий о том, что двери заблокированы, а следом — опущенная вниз педаль, выезжающий автомобиль на главную дорогу. Казалось, что Юнги сейчас совершенно потерял интерес к молодому человеку — внимательный взгляд был направлен исключительно на дорогу, но в действительности он подмечал каждый вздох и косой взгляд в его сторону. Ловкими пальцами, нажав на панель, Мин Юнги ладонью нежно провёл по нижней челюсти Чимина, всё ещё не поворачивая головы в его сторону, заставляя Пака удивлённо распахнуть глаза. Через пару секунд Чимин почувствовал, что тот включил печку, отчего по всему его телу пробежалась волна тепла, а затем ощутил то, насколько всё-таки сильно колотиться его сердце, каждый раз заставляя нервничать в присутствии Юнги. «Он заметил, что мне холодно?» «Но он даже не смотрел в мою сторону… Или смотрел?» Глазами впиваясь в водителя, Чимин тут же отдёрнул себя — ему не стоит так себя вести. Отвернувшись к окну и натянув панамку, он, стараясь не издать ни звука, так как в машине была абсолютная тишина, наблюдал за проплывающими мимо домами.       Когда молодые люди подъехали, Чимин не сразу среагировал, продолжая сидеть пристёгнутым в кресле. Его сейчас удивляло то, что он и в правду пережил эту поездку. Более того, Юнги оставался хладнокровным, не нарушая глухую тишину, из-за чего парню было ещё более неловко. Поглядывая на то, как ремень безопасности сползает с острого плеча Юнги, он так задумался, что пропустил момент, когда пара глаз в ответ пристально смотрела на него — без строгости, но с интересом. — Мой хороший, ты ещё долго будешь разглядывать меня? — произнёс он это таким вкрадчивым тоном, словно разговаривал с кем-то чужим, и лишь сами слова говорили об обратном. От такой интонации Чимин поёжился, чувствуя какую-то обиду, ведь Юнги не так с ним разговаривает обычно. Да, тот позволяет себе язвительности, колкости, но совершенно другим тоном.       Кажется, глаза Пака были сейчас настолько обиженными, а выражение лица пасмурное, что на губах Юнги возникла полуулыбка, которая могла означать всё, что угодно. — Не знал, что перед тобой нужно открывать дверь автомобиля, как перед девочкой, но так и быть. — нет, Юнги не пытался обидеть молодого человека, но тому слишком сильно польстило то, что Пак впервые почувствовал досаду на него не из-за его возмутительного поведения, а из-за привычного особого отношения.

***

— Почему мы должны этим заниматься в свой выходной? — Хосок скорчил плаксивую гримасу, пальцами оттягивая кожу у себя на лице, превращая самого себя в какое-то угрюмое приведение. — Так мы, по сути, ничего и не делаем. — пожал плечами Намджун, заламывая руки. — Просто подписали пару бумаг и теперь можем вернуться назад домой. — Я смотрел сериал всю ночь и не выспался. Посмотрите на мои страшные мешки под глазами! — парни продолжали жаловаться один другому, уповая на то, что, может быть, Господь услышит их и облегчит им жизнь, но оставалось только надеяться.       Стоя возле них, Чимин не переставал ловить себя на том, что постоянно поглядывает на Юнги — то стрельнет в него взглядом, то откровенно начнёт пялиться на него, не оставляя тому его прерогативу, а затем стал отшатываться назад, когда понял, что его внимание не осталось проигнорированным. Юнги встал позади него слишком близко, будто крича о том, что он — единственный, кто может так делать. В последнее время, его участие было слишком откровенным в жизни Чимина. — Прекрати, ты раздражаешь. — едва слышимой голос провалился в мужском гоготе, исходящем повсюду. — Я ещё не успел ничего сделать, чтобы прекратить. — низкий голос пропел в ухо Чимину, после чего Пак обернулся, увидев невозмутимое, спокойное лицо, которое находилось слишком близко, обжигая дыханием скулу. К сожалению, Чимин не мог похвастаться своей сдержанностью, постоянно проклиная себя за то, что на его лице всегда написаны все эмоции, которые он испытывает.       Молодой человек стоял, стыдясь того, что Юнги может услышать его ускоренный пульс. Дышать становилось сложнее каждый раз в его присутствии, но стоит ли говорить, как Чимину было трудно контролировать себя, пока тот стоял слишком вплотную, совершенно игнорируя всё остальное. Он мысленно и физически смог расслабиться только тогда, когда уже находился дома — в окружении ноутбука, всяких закусок и тёплых носков.       Сегодняшний вечер обещал быть весёлым: Тэхён пригласил своих друзей-актёров, которых мало, кто с ними из сидящих был знаком лично, Чонгук сидел возле Ви, опираясь на того локтём и играя на гитаре, Хосок улыбался и хлопал в ладоши, забывая закрывать хоть иногда рот, а Намджун с Джином пили пиво и поддерживали общую беседу. Чимин же, отстранённо, сидел задумавшись, пока Юнги отлично ладил с новоиспечёнными товарищами. Мин, оказывается, умел приторно улыбаться и поддерживать разговоры ни о чём, которые привычно презирал, а Пак сидел в стороне, в недоумении — он находился рядом со всеми, но словно один. Ни с кем не разговаривая и продолжая слушать сплетни, он потянулся к винограду, прожёвывая его, но тут же поморщился, потому что ничего не хотело лезть в горло. Удивляясь причине такого настроения, Чимин попытался завязать диалог с Чонгуком, который не переставал чесать языком с актёрами, приглашёнными Ви. Не на шутку разволновавшись, Чимин спросил у Хосока, почему с ним никто не разговаривает, на что получил взгляд, полный изумления, а затем тот заверил его, что ничего подобного не происходит, просто все расслабляются в уютной обстановке.       Когда Юнги начал рассматривать жетоновый браслет на руке девушки, которая пришла вместе с другими, отдалённо знакомыми мужчинами, Чимин вспыхнул, продолжая ёрзать на ровном месте, дабы не сказать лишнего. Из-под опущенных ресниц он следил за тем, как Юнги нежно трогает её за руку, касаясь цепкими пальцами тонкой девичьей руки, напоминающую Чимину свою, как смотрит ей в глаза и дежурно улыбается.       Сжав до побеления губы, молодой человек ненамеренно слегка вытянул вперёд подбородок, молча высказывая своё негодование. Он понимал, что не имеет на это право, но его жутко злило то, что Юнги — мерзавец, недавно влажно целовал его, несмотря на все протесты, а сейчас был готов зажать за углом первую попавшуюся актрису. Он осознавал то скоблящее чувство где-то под печенками, потому что она, сейчас приветливо улыбаясь Юнги, ненамеренно подставляет к его лицу обнажённую шею, при этом не делая ничего вульгарного.       Трогая холодными пальцами повязку у себя на шее, благо отпуск позволял так ходить, он невидящим взглядом продолжал сверлить девушку, которая сейчас поправляла тёмные волосы Мина и улыбалась, не забывая запрокинуть в себя пару глотков алкоголя следом.       Сейчас внешний вид Чимина: лицо, поведение, взгляд и ломаные жесты прямо-таки кричали: «Заметь меня уже!», но Юнги упорно продолжал одаривать вниманием особу, которая положила свой локоть ему на плечо. Казалось, никого это не волнует, кроме одного единственного человека. Пак сейчас чувствовал себя идиотом. Он сам постоянно отталкивал его, а сейчас разозлился из-за того, что Мин не сидит возле него и ничего не говорит ему. Прикрыв сонные глаза, он встал и направился в сторону человека, который даже не повернул в его сторону головы, когда Чимин поднялся. Кончики пальцев покалывало, а в животе всё скрутилось в тугой узел, грудь рвано поднималась и опускалась, говоря о взволнованности и неровном дыхании. — Пойдём, поговорим. — подошёл близко, но всё ещё соблюдая дистанцию. Надменное лицо поднялось в сторону говорящего. Глаза загорелись чем-то неправильным, и Чимин уже сто раз пожалел, что подошёл. — Мы разговариваем. — Юнги кивнул в сторону поддакивающей особы, напоминающей о том, что перебивать неприлично. Кажется, все вокруг продолжали заниматься своими делами, но для молодого человека сейчас всё остановилось. Он не мог заставить Юнги пойти с ним, чтобы высказать ему всё, о чём он думает, но и при всех говорить об этом не было смысла. Подливала масло в огонь ещё девушка, которая нагло смотрела на Чимина, на что он вздёрнул подбородок и уверенно, а за уверенностью скрывались дрожащие руки, посмотрел на Юнги. Тот же, делая вид, что безучастен, оставался сидеть на месте и словно ждать того, когда уже Чимин перестанет мозолить глаза. — Если не пойдёшь со мной, то я расскажу всем. — под этим Чимин подразумевал то, что было видно на его шее — имя человека, что нарочно сейчас рассматривал свои ладони, демонстрируя полное равнодушие. — Давай. — понимая, что ничего не может сделать, ощущая бессилие над чужим скверным языком, Пак плотнее сжал зубы, чуть не до скрипа, пытался проглотить вязкую слюну, которая комом встала в горле. Голова мгновенно потяжелела, а боль в затылке была обусловлена тем, что парень сейчас пытался сдержаться. Но не от гнева, а от нахлынувшего унижения и горечи. — Принцесса, мы все ждём представления. — Чимин сначала не поверил, что Юнги позволил себе такое прозвище по отношению к нему за столом друзей. Но Мин, вообще-то, позволял себе многое, и этот раз не стал исключением.       Продолжая стоять, молодой человек уже не мог смотреть в наглое лицо. Он опустил голову вниз, по привычке смотря себе под ноги, не желая больше выглядеть дураком. Наверное, Чимину стоило сказать что-то едкое в ответ или схватить и попробовать потащить вместе с собой Юнги, но голос пропал, а силы у парней были не равны. Чимин, как никто иной, понимал это.       Когда молодой человек, чувствуя комок в горле, развернулся, ещё сильнее вжимая голову в плечи, он почувствовал стыд за то, что был готов публично расплакаться, как идиот, из-за поведения какого-то парня, который разговаривал с ним так грубо и жестко, словно Чимин — насекомое под ногами всех тех, кто здесь находится. Но правда была в том, что это, на самом деле, не какой-то там парень, а всё-таки его родственная душа. Чувствуя, как влага приливает к глазам, щипая уголки своей солью, он прикусил щёку и вырвал локоть из твёрдых пальцев, что схватили его — не крепко, но ощутимо. Ему даже стоило усилий, чтобы вырвать руку из конечностей Мина, не то, чтобы припечатать того при всех, а потом быть лузером на глазах у компании, когда его повалят на пол, разминая зажившие костяшки бледных рук.       Почему-то, остальные не стали вмешиваться, но теперь обеспокоенно смотрели на двоих молодых людей, сдерживая порыв вклиниться в начинающуюся перепалку.       Выскакивая в коридор, едва ли минуя пару других комнат, Чимин уже хотел залететь к себе в студию, когда был остановлен сильными руками. Чужие ладони прижали его к стене, не давая права даже дышать — слишком неожиданно и непреклонно. Под влиянием накативших эмоций, Пак поднял взгляд наверх, чтобы начать всхлипывать прямо напротив человека, который вывел его на эти эмоции. Раскрасневшийся нос, рваные выдохи и избегающий взгляд — вот он, Чимин, стоящий напротив Юнги прямо сейчас. — Я хочу зайти в комнату к себе. — Перехочешь. — тёмный взгляд поглощал и пугал. Он не понимал, чем так разозлил Юнги, раз сам едва ли сдерживался от слёз. — Ты постоянно твердил то, чтобы я от тебя отвалил, но как только я слегка увлёкся общением с другим человеком, ты повёл себя как избалованный ребёнок. — Я не… — молодой человек стал заикаться, приоткрывая красноватые губы, чтобы вдохнуть хоть немного кислорода. Первые капли опустились на щёки, заставляя лицо покрыться небольшими красными пятнами. — Ты думал, что раз мы, мой хороший, родственные души, то я буду бегать за тобой, как собака?       Пак не ожидал, что Юнги скажет это. В глубине души Чимин думал о том, что молодой человек будет и дальше так себя вести — ходить за ним, что-то говорить, но он и подумать не мог, что Юнги вот так просто может справиться со своими чувствами. Он мог закрыться и не обращать на него никакого внимания, в то время пока Чимин нервничал и кожей ощущал стресс.       Пак помотал головой, без слов отвечая на вопрос Юнги, который продолжал прижимать его к стене. Внезапно, он дрожащими пальцами схватил Юнги за футболку, сжимая её, приходя в чувство от приятного парфюма, исходящего от парня напротив. Он всё ещё не поднимал лица, ощущая на себе внимательный взгляд. Не зная, что Юнги уже не злился на него, он зашмыгал носом, пробуя сказать хоть что-то, но из губ доносились только какие-то несвязные фразы и шёпот. — Я всё время, пока мы находились в столовой, знал, что ты смотришь на меня. Я даже заметил то, как ты чуть не подавился виноградом, сдерживаясь, чтобы не начать задыхаться прямо там. — тонкие пальцы вырисовывали круги на шее Чимина, чтобы тот успокоился, но это произвело другой эффект — глаза метнулись к серьёзному лицу. — Хочешь узнать, что я чувствую? Пока я сидел и разговаривал с ней, я представлял то, как буду оставлять следы на твоей шее и слушать твои сладкие стоны. Наслаждаться твоим смущением и ловить твой очаровательный взгляд, затем пробуя на вкус твоё тело, пока руками ты будешь держаться за белоснежные простыни на моей кровати. Но самое интересно знаешь что? — Юнги кивнул в сторону двери Пака. — То, что сейчас это обязательно произойдёт.       Чувствуя, как сильные руки схватили его за шею, Чимин получил влажный след на ней с той стороны, где она была оголена. Сухие губы прошлись по его кожи, а затем расцепляясь где-то в области нижней губы, чтобы подтолкнуть того за порог уже приоткрытой двери. С самого начала Пак пытался воспротивиться этому, отвергнуть или взметнуть оплеуху, но не смог. Всё это время Чимин сохранял непоколебимое молчание, только изредка из его рта доносились какие-то вздохи. Парень до конца не понимал, что происходит, но сознание резко вернулось к нему, когда он увидел, как Мин снимает футболку, а затем плавно надавливает ему на грудь, чтобы Пак лёг спиной на узкую кровать. Рухнув на белоснежную поверхность собственной кровати, он и подумать не мог, что подобное может произойти здесь и сейчас. Тихий стон сорвался с губ молодого человека, когда он ощутил, как холодные руки проникли под его верхнюю одежду, пробегаясь фалангами пальцев по выступающим рёбрам. Дрожь прокатилась по уже обнажённому животу, ему оставалось только прикрыть глаза, лишь бы не видеть пристальный взгляд, которым Мин Юнги прожигал его.       Чимин почувствовал чужое возбуждение — в его бедро упиралось что-то твёрдое, заставляющее зардеться и навсегда захотеть испариться из этого мира. Чувствуя напористость и инициативу парня, что сейчас вдавливал его в матрац, всей грудной клеткой он ощутил, как трудно ему становилось дышать — от волнения, от собственных вздохов и головокружения. — Расслабься. — когда шёпот Юнги прозвучал где-то в области губ, следом Чимин почувствовал лёгкое прикосновение губ за ухом, из-за чего пробормотал что-то невнятное в ответ, довольно откликаясь.       Конечно, Чимину были приятны плавные прикосновения, игривые и нежные, которые время от времени пропадали, чтобы немного раззадорить его. Парень ластился и тянулся в ответ, но с опаской — он не знал, что ему следует ожидать в следующий момент. Казалось, комната накалилась до предела, когда грубые руки, которые прежде были терпеливыми и осторожными, сняли с него брюки, тут же пропавшие с поля зрения. — Что ты делаешь? — конечно, молодой человек понимал логическую цепочку происходящего, он чувствовал собственное возбуждение тоже, но стыд, который охватил его, тут же ногтями расцарапал ему горло, задевая сонную артерию. Юнги на пару секунд остановился от бледного худого тела, приближая собственное лицо к лицу Чимина так, что их носы едва соприкасались. Он позволил Паку слегка разволноваться своей неожиданной отстранённостью, когда с иронической улыбкой произнёс, будто делая тому одолжение: — Не думаю, что заниматься сексом удобно в одежде.       Чимин не успел ничего сказать, потому что все его мысли были заняты удовольствием — Юнги явно старался сделать так, чтобы парень чувствовал себя комфортнее. Тот не прекращал оставлять следы на тонкой шее, покрывая её багровыми отметинами. С повязкой, к слову, которая перекрывала весь вид на белоснежную кожу, Юнги сразу же разобрался, когда в комнате стало горячее, нет, даже раскалённее. Язык парня то и дело вторгался в личное пространство Чимина, касаясь время от времени губ, а руки, холодные руки, то и дело проходились по ключицам. Пак становился чёртовым астматиком.       Два пальца, которые Юнги обмочил в собственной вязкой слюне, проникли в «мужское лоно» внезапно, отчего парень, сминающий в небольших ладонях простыни, тут же вздрогнул и попытался отстраниться. Естественно, что ему было неприятно, Чимин ощущал что-то лишнее внутри себя. Когда молодой человек, что отчаянно старался не смотреть в глаза тому, что был сверху, подумал о том, что он почувствует, если это будут не только пальцы, он со страхом в глазах громко вздохнул.       Чимин не хотел думать ни о чём. Он не знал, сколько прошло времени, когда он почувствовал небольшое облегчение. Длинные, тонкие пальцы пропали. Но ненадолго. Ощутив резкий дискомфорт и толчок, он сжался и перестал двигаться вообще, его взгляд поднялся выше шеи с продолговатым кадыком, приоткрывая влажные от слюны губы.       Постепенно ритм ускорялся, но не сразу — Юнги давал Чимину привыкнуть к отталкивающему в первое время удовольствию. — Посмотри на меня. — Пак тут же поднял на него взгляд, не осмеливаясь проигнорировать. В глазах Юнги отчётливо было видно болезненное желание всегда находиться рядом. Чимин был не против. Через некоторое время Пак, неожиданно для себя, нашёл все движения Юнги, без исключений, приятными и возбуждающими. Мин, находящийся сверху, выглядел сейчас по-особенному красиво: тёмные волосы щекотали лицо и шею Чимина, одна рука плавно держала молодого человека за тонкую талию, а другая упиралась в кровать, помогая оставаться на весу, чтобы не придавить его. На точёном лице проскальзывали эмоции — их всё ещё было трудно уловить даже Чимину, который смотрел на него в упор, а на губах заиграла липкая ухмылка, за которой виднелся белоснежный ряд зубов. Когда Юнги ускорил свои движения, которые вследствие стали резкими толчками, Чимин понял, насколько чувствительным он был всё это время.       Когда холодная рука коснулась Пака, обхватив его за нежную кожу, до которой дотрагивался только он сам, и то, в приступах особенного возбуждения, она смело задвигалась, даря непривычные, сводящие с ума эмоции. Не заметив, как дошёл до этого, молодой человек, губы которого находились на чужих, протяжно застонал, вероятно, так звонко и нежно, что тут же прикусил себе язык — было бы стыдно, если бы это кто-то услышал в коридоре, прогуливаясь в поиске ребят.       Когда вспотевший парень, своей стройной, но крепкой фигурой, возвышающейся над Чимином, медленно двинул бёдрами, они почувствовали, как нестерпимо излились прямо на простынь. Уставшее молодое тело, с едва слышимым вздохом откинулось на кровать поблизости другого, когда у двери прозвучали отчётливые стуки.        Это по-настоящему испугало Чимина, который до ужаса боялся того, что его кто-то услышал. Парень был в оцепенении. Когда его сердце провалилось куда-то в желудок, в скрутившемся спазме перемалывая все органы, Юнги, слегка коснувшийся его ладонью, произнёс: — Я сейчас приду. — Пак тут же схватил его за предплечье и легонько потянул на себя. — Юнги! Ты только посмотри на себя. — он многозначительно провёл взглядом по всему его телу. — Они сразу поймут… Нет, давай сделаем вид, что нас тут нет. — Давай, но тогда они подумают, что мы пошли с тобой на разборки. Но не на такие. — на последней фразе Юнги коснулся красноватой кожи шеи парня, что сейчас смущённо смотрел на него. У Пака определённо будут видны засосы, что заставило Мина стать молчаливо-довольным.       Тут же слезая с кровати и накидывая на себя одежду, Юнги развернулся в сторону Чимина, посылая тому воздушный поцелуй, сразу же выметаясь из комнаты. — Клоун! — подушка была нацелена прямо в чужую спину, когда Пак уже стоял возле комода, с пола поднимая одежду. Он надеялся, что не совершил большой ошибки.