меня сломало прошлое

— Просыпайся, Тох, — будил уже утром воскресенья Арсений парня. Время близилось к одиннадцати утра. Было слышно, как капли дождя бьются о стекло. В комнате единственным источником света была настольная лампа, которая стояла в углу гостиной. Антон не хотел просыпаться, ему было комфортно валяться в теплой постели, но Арсений Сергеевич был другого мнения на этот счëт. — Подъем, парень, иди завтракать. С этими словами Попов стянул одеяло с парня и оголил его до ног. Антон гневно посмотрел на преподавателя, но встал с кровати и пошел в ванную. Арсений направился на кухню. Он сделал несколько бутербродов, заварил чай и разложил всë на столе. Он давно не чувствовал себя с утра выспавшимся и весëлым; это очень радовало Попова. Будто бы жизнь начала играть новыми красками. Антон зашел на кухню и сел за стол. Шаст был очень сонным, в прострации. Он старался не смотреть на Арсения, но что-то подталкивало его, хотя бы мельком пробежаться по преподавателю. Арсений же думал о чëм-то своëм, размешивая чай, а затем, посмотрев в зеленые глаза Антона, стал рассказывать. — Ты наверное уже слышал, что я собираю баскетбольную команду? Антон кивнул, дав понять, что наслышан про это. — Я прочитал немного твоей биографии, что мне принес заведующий; ты занимался почти восемь лет баскетболом. Но почему ты решил остановиться? Антон слушал его внимательно, следя за его губами, но после вопроса его взгляд пал на пол. — Там отдельная история, — отвечает Шаст, вовсе не желая продолжать эту тему. — Расскажешь? — спросил Арсений Сергеевич с лёгкой улыбкой, предчувствуя, что разговор будет тяжелым для Антона. Парень потупил взгляд: вспомнил, как шëл вчера под дождëм и думал обо всей этой ситуации, так и не найдя ответ. — Ты не молчи. Расскажи как есть, я же всë таки «бывший тренер», могу понять. На Антона накатила волна волнения. Что рассказать? Что просто стал задыхаться на важном матче и подвëл команду, или что это был его последний игровой день? — Я бросил профессиональный спорт не по своей воле, — начал Антон. Если бы не одышка, я бы тут сейчас не сидел. — Одышка? — спросил удивлëнно преподаватель. Когда ты играл против преподавателей, ты выглядел вполне здоровым. — Это потому что я пил и сейчас иногда продолжаю принимать лекарства и витамины. Да и нагрузка совсем не та. Антон был прав. Лекарства ему помогали, но кто давал гарантии на полное выздоровление? Никто не мог сказать точно. — Ты хочешь попробавать снова играть, — спросил аккуратно Арсений, дабы не давить на парня, — быть в игре и ездить по городам? Шаст мог играть, несомненно. Даже подобная одышка не была большой проблемой, тк еë можно было подавлять, да и зная как с ней справляться — у него не было бы сильного страха. Антон, на удивление, чувстовал себя немного спокойнее. Начал бы он этот разговор с Серегой, те бы разошлись на «добром слове» и не возвращались больше к этой теме. А тут Шаст хотел же сам излить душу Арсению, чтобы стало легче, чтобы расставить все точки и понять, что ему делать дальше. — Наверное., — бормочет Антон невнятно, но настолько тихо, чтобы Попов смог услышать его. — Наверное или да? Арс не хотел заставлять парня: он ждал, пока тот сам обдумает и решит. — Ты очень здорово играешь, даже если знать то, что ты не занимался профессионально уже более пяти лет. Да и с таким-то ростом, Тох, грех не играть. «Тох, что это за сокращение такое. Тох», подумал про себя Антон и невольно рассмеялся, чем очень удивил Попова. — Что смешного? — Арсений, бедный, не понимает, что вызвало у парня такие эмоции, но увидев на его лице улыбку он сам улыбнулся, не осознавая своих движений. — Мне нужно ещë время, чтобы подумать на счëт игр. Думаю, я уже скоро приду к итоговому решению. — Следующая тренировка через две недели, в универе, в пол-шестого. Можешь заваливаться. Антон ухмыльнулся, отодвинулся немного от стола и улëгся на стул, вытянув свои длинные ноги. Он нечаянно задел ими ноги Арсения, но не посчитал нужным отодвинуть и только протянул свои конечности дальше, ещё больше уперевшись в ноги преподавателя. Тот, к удивлению иль нет, сидел всë также, понемногу допивая свежезаваренный кофе. Арсению нравились такие лëгкие, не несующие важного смысла, касания. Для Антона они, быть может, и ничего не значили сейчас, но для Попова это постепенно стало перерастать в лёгкое наслаждение. Но когда-то же всë хорошее прекращается, не так ли? — Пей чай, он уже остыл, и я тебя довезу до дома. — Не надо. Мне идти минут пятнадцать от силы, зачем меня везти? — Я всë равно буду выходить через десять минут, поеду в ту сторону. Поэтому, подкину. Антон немного смутился, но внешне этого не показал. Малознакомый, но уже понемногу становившийся ему близким человек, оставил его у себя в квартире на ночь и сумел раскрыть душу своего собеседника. Для Антона это много значило: даже родная мать не беседовала с ним по душам, даже в те моменты, когда ему это было необходимо. Но сейчас для Антона всë обернулось хорошо. Арсений Сергеевич встал из-за стола и пошел в свою комнату, чтобы переодеться. Шаст допил уже холодный чай, доел последний бутерброд с маслом и вышел на балкон, нацепив тапочки, стоявшие рядом с дверью. Он достал из карманов джинс «KENT», в которой осталось всего четыре сигареты. Парень быстро зажег сижку и глубоко вдохнул в себя дым. Он чувствовал себя умиротворëнно и немного даже дремотно. Вместе с выдохом смога из Антона постепенно выходила вся накопившаяся усталость: моральное опустошение пропадало, как и какое-либо волнение. Сигареты помогали ему расслабиться. — Блять, зачем ты куришь? — услышал Антон из-за спины голос Арсения, в котором очень хорошо можно было услышать неприязнь. — Аналогичный вопрос, Арсений Сергеевич, — ответил парень с небольшой, что-ли, претензией. — Такой молодой, а уже пихаешь в себя всякую дрянь, — пробормотал Попов, — иди одевайся, выезжаем. И не кури при мне больше. — Ни в коем разе, — продолжал немного огрызаться Антон, находя в этом что-то забавное. Примяв сигарету, он кинул еë в пепельницу и пошëл в прихожую, сопровождаемый осуждающим взглядом Арсения. Парень взял свою кофту под руку, быстро сменил обувь и он с преподавателем вышли на лестничную площадку. Через пять минут они уже сидели в машине. — Поедешь спереди, — говорит Арсений на полу-низких тонах. Антон кивнул головой. Машина будто ехала по волнам: в разные стороны от колëс летели огромные брызги от луж, которые оставил вчерашний ливень. Попов знал, где живëт студент, поэтому ему не составило никакого труда довести его чуть-ли не до самого подъезда. Выходя из машины, Шаст не торопился отстегивать ремень: он медленно приоткрыл дверцу и вылез. — Спасибо Вам. — Антон произнëс это искренне, что аж у него самого, что у Арсения сжалось сердце, только у одного от неловкости, а у другого от заигравшихся чувств. Арс был рад и утренней беседе с Антоном, и что тот остался на ночь у него, а не продолжал стоять под проливным дождëм. Ему очень хотелось увидеть парня на тренировке, а он был уже на пол пути к завершению своего желания. Антон уже поднимался по ступенькам к своей квартире. Открывая входную дверь ключами, он понял, что будет один в это воскресенье: мама снова куда-то уехала. Переступив через порог своего дома, парень замер и схватился рукой за футболку. Ещё поднимаясь наверх, Шаст чувствовал какой-то груз: парню становилось тяжело дышать. «Неужели именно сейчас», прошептал Антон, и стал спускаться вниз по двери, пытаясь захватить ртом воздух. Но чем больше он пытался, тем сильнее задыхался. Глаза парня стали закрываться.