Расстройство (Disorder)

      Питер уже прошел половину пути в конце тренировки на дорожке, когда услышал смех. Он прислушался, пытаясь не обращать внимание на звук беговой дорожки и музыку в спортзале. Смеющиеся или шепчущиеся люди обычно вызывали у него тревожность, но он постепенно избавлялся от паранойи и мыслей, что над ним и правда смеялись другие.       Он продолжил идти, но ему резко стало очень не по себе. Он не мог объяснить этого, но он просто знал, что парни сзади него смеются именно над ним. Его желудок булькнул и сжалось горло. Питер хотел сойти с беговой дорожки, но у него оставалась ещё всего пара минут. Он не знал, что ему делать.       Планируя сойти, он нажал на кнопку, которая снизила наклон в гору. Он пытался избежать неприятной ситуации, пока Тони ходил наполнять его бутылку с водой. Да, было бы хреново, если бы его оскорбили, но если бы ещё и Тони услышал это, он был бы унижен вдвойне.       Одна из песен закончилась, и тишина перед началом следующей позволила ему более четко услышать, что говорят эти парни. — Хорошо, что я так не выгляжу, — сказал один из них, — У него выставлен минимальный наклон в гору, еле-еле идёт со скоростью мили в час, и он потеет, как свинья.       Питер смотрел в стену и изо всех сил старался не обращать на это внимание, пока заканчивал последнюю минуту. Он хотел возразить им, что это была его самая тяжёлая тренировка и что он только что снизил уровень наклона, потому что это был конец тренировки и ему надо было немного успокоиться. Он уже потерял около десяти фунтов и собирался терять еще. Они знали о нём далеко не всё. — Да. Мне было бы стыдно. — Если я когда-нибудь стану таким ничтожеством, убей меня, чувак.       Лицо Питера вспыхнуло. Он захотел сбежать из спортзала, а может, даже из города. Ему хотелось плакать. Ещё хуже было то, что он понял, что ошибался: он ведь всегда думал, что оскорбления дадут мотивацию, которой ему не хватало, чтобы сбросить вес и стать худым. На самом деле, услышав жестокие слова, ему просто стало очень грустно.       Питер остановил беговую дорожку и сошел с неё. Он подождал мгновение и обернулся, боясь, что они могут оскорбить его прямо в лицо. Его живот скрутило, когда он увидел Тони. Питер молился, чтобы мужчина только-только подошёл, чтобы отдать ему его бутылку с водой, и он не понял ситуации, но по его лицу было ясно, что он всё слышал. — Пит, что происходит? — Тони перевел взгляд с Питера на парней, сидящих на тренажерах сзади беговых дорожек. — О, ничего, — пробормотал Питер, — Все в порядке.       Тони положил руку ему на плечо, — Нет, это не так. — Извиняю вас, — Тони отвернулся от Питера и подошел к парням.       Когда Тони обратился к ним, парни из спортзала выглядели смущенными. Их глаза метнулись к Питеру, и ему, в свою очередь, стало плохо. Блять. Он ненавидел, когда на него смотрели. — Что случилось? — спросил тот, кто назвал Питера ничтожеством. — Вам нужно уйти, — Тони скрестил руки.       Питер замер в паре шагов позади Тони. Он понятия не имел, что ему делать. Он ненавидел конфликты. — Почему? Мы не сделали ничего плохого. — Неуважение к другим посетителям спортзала это несоблюдение контракта в соответствии с политикой одного единственного нарушения, — объяснил Тони, — Это правило также известно, как правило для мудаков. — Чувак, — более крупный из пары слез с тренажёра, чтобы противостоять Тони на одном уровне. — Кто ты вообще такой? — мужчина попытался выглядеть устрашающе, но Тони даже бровью не повёл. — Тони Старк. — Ага, ну и почему это должно меня волновать?       Питер подумал, что ребятам придется просто извиниться или что-то в этом роде. Тони серьезно хотел заставить их уйти? Может, именно Питеру стоит уйти. Он знал, что если бы ему сказал уйти один из сотрудников — он бы сделал это меньше, чем за минуту, а эти парни сейчас испытывали удачу, спорив с Тони. Питер чувствовал, что ситуация только ухудшится. Он просто хотел сказать, что ничего страшного, и оставить всё в покое, но он знал, что Тони не позволит.       Тони впился в парня взглядом, — Я бы перечислил все причины, но не знаю, сможет ли твоя последняя клетка мозга сосредоточиться на такое долгое время.       Второй парень вмешался, — Ты не можешь так с нами разговаривать и точно не сможешь заставить нас уйти. У нас больше прав находиться здесь, чем у него, — он показал пальцем на Питера. — Покажешь на него пальцем хоть ещё один единственный раз, и я его сломаю — сказал Тони. — Я хочу поговорить с менеджером прямо сейчас. — С менеджером? — Тони невозмутимо улыбнулся, — Как насчёт того, чтобы поговорить с владельцем?       Это заняло всего секунду, чтобы парни поняли, что Тони имел ввиду под этим, заняло всего секунду, чтобы Питер осознал.       Питер воспользовался этой возможностью, чтобы сбежать. Хозяин? С каких это пор Тони стал хозяином спортзала? Что, черт возьми, происходит? Он был на полпути в раздевалку, когда увидел, что Баки подошёл, чтобы поддержать Тони. Тот жестом сказал Наташе встать со своего рабочего места, и они оба подошли к беговым дорожкам. Питер был благодарен за то, что его друзья защищали его, но это было очень унизительно. Если бы он не был таким противным, то никому бы не пришлось рисковать собой, чтобы защитить его. Что, если Тони как-то пострадает? Что, если хоть кто-то пострадает из-за него? Это было так неправильно.       Питер воспользовался моментом пустой раздевалки и сорвал с себя одежду, закинув ее в шкафчик. Он побежал в душ в полотенце, прежде чем слезы разрушили бы самообладание, которое он сохранял до сих пор.       Он не хотел ничего, кроме как драматично соскользнуть на пол душа, но если бы он сделал это в общественном душе — он бы подхватил что-то. Что, если эти парни войдут сюда? Живот Питера перевернулся. Он оперся о стену для поддержки, желая, чтобы Мэй была здесь.       Питер не мог вспомнить, когда в последний раз так расстраивался. Он хотел причинить себе вред, физическая боль отвлекала от эмоциональной. Изрезать себя или переесть — не имело значения. Оба варианта сработали бы.       Питер затаил дыхание, когда услышал, что кто-то шумит в раздевалке. — Им повезло, что мы даже вернули им их шмотки.       Это был Баки. — Им повезло, что они всё ещё живы.       Тони.       Питер догадался, что Тони хотел забрать вещи этих парней, чтобы они не зашли и не потревожили его.       Он услышал комментарий Баки, — Я бы сказал, что не могу поверить в то, что ты сломал ему палец, но я могу поверить, — а затем голоса затихли.       Тони в порядке? Боже мой, это все моя вина.       Эмоции захлестнули его, и вода смешалась со слезами. Он старался свести рыдания к минимуму, чтобы его никто не услышал, но это было слишком трудно. Если я когда-нибудь стану таким ничтожеством, убей меня. Питер не мог поверить, что незнакомые ему люди могут быть такими злыми, и не мог поверить, что позволил этим словам причинить ему такую сильную боль. Он думал о себе также каждый день, но это отличалось от того, когда кто-то другой говорил это.       Он дёрнулся, когда услышал приближающиеся шаги из-за шума воды. — Эй, Пит. Ты в порядке? — спросил Тони за занавеской. — М, — пискнул Питер, — Да, всё нормально, — его голос был ниже на десять октав, не меньше, и был будто ненастоящим. — Они ушли, — объяснил Тони, — И в черном списке до конца своей жизни. — О, хорошо, — выдавил Питер, — Спасибо. — С удовольствием. — Но ты уверен, что тебе нужно было это делать? Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы и всё такое. — Юристы для этого и существуют, — ответил Тони. — Ага, — дрожал голос Питера.       Тони замолк на секунду, — Не трать ни секунды своего времени на то, чтобы думать о них. Они придурки. Хорошо, Пит?       От слов Тони Питеру снова стало больно. Он хотел проявить грубость и сказать Тони, чтобы он ушел, но он даже не мог промолвить и слова. В итоге он просто молчал. — Не торопись, встретимся потом в кабинете, — сказал Тони.       Питер услышал, как шаги мужчины постепенно отдаляются, и он остался один. После того, как он несколько минут тихо поплакал, Питер стал мыслить более рационально. Он начал обдумывать то, что Тони на самом деле был владельцем спортзала. Неужели мужчина специально держал это в секрете? Питер подумал, а не повёл ли он себя глупо, потому что не осознал это самостоятельно? Это имело смысл, потому что Тони никогда не бывал здесь, кроме их встреч и всегда носил брендовую одежду. Питер на самом деле не знал, что ему чувствовать по этому поводу, потому что всё это испытание полностью лишило его сил трезво мыслить.

***

      Как и ожидалось, Тони ждал его в кабинете. — Привет, — лицо Тони прояснилось. — Привет, — Питер ответил на приветствие настолько весело, насколько он сейчас мог. Он сомневался в том, что Тони в это поверил.       Он понятия не имел, собирается ли Тони обсуждать случившееся, или двигаться дальше. Питер надеялся, что Тони сменит тему буквально на что угодно: он не хотел слышать извинения и заверения от Тони. Если бы тот начал говорить об этом, Питер бы никогда больше не успокоился. — Ты хочешь об этом поговорить? — Тони сложил руки на столе.       Питер закусил губу, прежде чем смогли бы выступить слезы, — Не очень. — Хорошо, — легко сказал Тони.       Питер отвел глаза. Он не знал, как можно чувствовать себя таким крохотным, когда на самом деле он был большим. Он только начал видеть свет в конце туннеля, а теперь ему казалось, что на него несётся поезд. Неужели все его достижения были напрасны, если он всё ещё был ничтожеством? Свиньёй? Какой смысл тогда вообще худеть?       Он был благодарен Тони за то, что он не развивал дальше эту тему.       Питер сам решил сменить её, поскольку Тони больше ничего не сказал, — Итак, ты владелец спортзала. — Всё верно, — Тони практически ухватился за комментарий Питера, — Об этом. Я не мошенник или что-то в этом роде, — Тони сделал паузу, — Я действительно квалифицирован, чтобы работать с тобой.       Питер удивился и засмеялся. Он не был в настроении смеяться, но Тони повел себя забавно, — Я знаю. Ты помог сбросить мне десять фунтов, это не совсем походит на мошенничество.       Тони фыркнул.       Питер провел рукой по волосам, — Ты теперь как мой босс, мистер Дельмар? Ты работаешь в месте, которое тебе принадлежит. Это круто, — он не был уверен, почему Тони не рассказал об этом раньше, но в этом не было ничего страшного. Тони, казалось, воспринимает всю ситуацию серьезно, как будто у Питера была причина злиться на это. — Не совсем, — возразил Тони.       Питер нахмурил брови. Он не был уверен, почему он мог ошибиться. Он чувствовал, что есть что-то ещё, потому что Тони продолжал ёрзать на своем стуле. Почему он выглядел таким виноватым? — Я не просто владею именно этим тренажерным залом. Вся сеть принадлежит мне. — Тебе принадлежат все спортзалы Железного Фитнеса, — пояснил сам себе Питер. Он всё правильно расслышал? — Ага. — Их около двадцати. — Двадцать четыре, — поправил Тони, — но да.       Питер моргнул, — Я не понимаю. Что- — Раньше я был тренером, — сказал Тони, — Мне сразу же надоело быть просто сотрудником, поэтому я открыл свой собственный спортзал, — объяснил он, — Всё прошло успешно, поэтому я открыл больше. — И у меня есть другая собственность, — добавил Тони, — Квартиры, санаторий, несколько боулингов. Мне в принципе нравится владеть чем-то. Я вроде как бизнесмен. — Хорошо… — сказал Питер, — Это можно понять.       Тони скептически посмотрел на Питера. — Почему ты просто не сказал этого раньше? — спросил Питер, — Это такой большой секрет? Ты же, я не знаю, не торгуешь оружием или не отмываешь деньги.       Тони ухмыльнулся. — Подожди, — сказал Питер, — Ты же не делаешь этого, да? — Не в последний раз, когда я проверял. Просто обычная, заурядная компания. Кстати, она называется Старк КОО. — Ты миллионер? — выпалил Питер.       Тони наклонился вперед и положил руки на стол, — Если за последние пять минут с нашей инфраструктурой не случилось ничего серьезного, то да. Я миллионер. — Черт, — выдохнул Питер, — Ты серьезно?       Тони кивнул. — Почему ты не сказал? — снова спросил Питер. Он начал понимать, почему Тони выглядел так, будто ему некомфортно. Ведь казалось бы, что быть миллионером — это то, чем можно хвастаться, а владение бизнесом — это то, о чем стоит упомянуть хотя бы единожды.       Тони хотел заговорить, но Питер его опередил, — Я даже сказал тогда, что не думал, что ты тренер, потому что Баки не сказал о тебе, когда кратко знакомил с персоналом, и мы всегда говорили о вашем боссе, будто это другой человек… Но это также не так, — Питер нахмурился, когда он вспомнил ещё несколько моментов, которые намекали, что Тони босс.       Тони заскрежетал зубами, — Я- — Я не злюсь, — заверил Питер, — Я просто запутался. Я правда не понимаю, почему ты так старался избегать этой темы. — Я не так сильно старался, — возразил Тони, — и, честно говоря, мой главный исполнительный директор Пеппер действительно, как мой босс, но ты прав. Ты совершенно прав. Я должен был сказать это в самом начале. Это определенно не должно было раскрыться именно так.       Питер согласно кивнул. Это был довольно неудачный способ узнать. — Все знали, что я не знал? — спросил Питер. Он вспомнил все странные взгляды, которыми сотрудники обменивались с Тони. Было ли это потому, что они знали, что он не в курсе? Все тайно смеялись над его достатком? — Нет, — ответил Тони, — Я ожидал, что кто-нибудь уже должен был упомянуть об этом к этому моменту, пусть даже вскользь.       Глаза Питера расширились, когда он вспомнил, — Пятница назвала тебя мистером Старком.       Тони рассмеялся, — Она единственная, кто меня уважает.       Питер заерзал на стуле, — Думаю, было много чего, что не совпадало. Я чувствовал, что что-то не чисто, но просто не сложил пазл. — Это моя вина, — ответил Тони, — Чем дольше я молчал, тем страннее всё становилось. Я не знал, как поговорть об этом.       Питер кивнул, — Но зачем ты тогда это делаешь, если ты босс? В этом нет никакого смысла.       Тони почесал бородку, прежде чем ответить — В тот вечер, когда ты пришел, у нас не хватало сотрудников, поэтому я вмешался, чтобы помочь. Я увидел тебя в футболке AC/DC и подумал, что ты классный ребенок и я могу либо помочь тебе начать, либо помочь тому жуткому клиенту купить членство по завышенной цене, — уточнил Тони.       Питер приподнял брови. — Так как я оказывал Баки услугу, помогая, я решил перейти на лучшую сторону сделки. Я подумал, что у тебя меньше шансов убить меня. — Это объясняет вводное занятие, но я не понимаю, почему ты просто не позволил Баки взять на себя ответственность после этого, — он знал, что задаёт слишком много вопросов, и, наверное, раздражает этим Тони, но он хотел понять всё лучше. — Я собирался, — ответил Тони, — Но я думал, что мы хорошая команда, поэтому я оставил выбор за тобой. Ты хотел этого, так что я был готов, — он пожал плечами, как будто ничего и не произошло.       И Питер вспомнил: он хотел выбрать Баки, чтобы выглядеть меньше рядом с ним, и потому что он боялся облажаться перед Тони, но он был согласен — они с самого начала составили хорошую команду. — Тебе не нужно было делать это ради меня. — Именно поэтому мне и нужно было, — заявил Тони, — Тебе не нравится, что кто-то делает для тебя что-то хорошее, потому что ты думаешь, что не достоин этого.       Питер открыл было рот, чтобы возразить, но закрыл его, так как Тони еще не закончил. — Даже когда я предложил просто оформить документы, ты подумал, что я выгляжу слишком занятым, потому что у меня в руках были папки. Представь себе, ты платишь нам, но все ещё считаешь, что причиняешь неудобства, — Тони покачал головой, рассказав о воспоминании. — Я подумал, что будет лучше, если ты не узнал бы, что ты «мешаешь мне», — Тони указал на Питера, — что не так, но ты бы воспринял это именно в таком ключе. С моей стороны было глупо не рассказывать тебе правду, — пробормотал Тони, — Я должен был это сделать, Питер. Помнишь, я просил тебя быть со мной честным? А в итоге я сам же оказался лицемером. Я не был честным с тобой и подорвал твоё доверие. Это моя вина.       Питер смотрел на свои колени, обдумывая слова Тони. Он звучал так, будто у него были только добрые намерения, но это объяснение заставило его выглядеть так, будто он занимается благотворительностью, нянчась и балуя его, потому что он был настолько неудачником, что не мог даже правильно быть клиентом. — Все в порядке, — в итоге сказал Питер.       Тони кивнул, — Да? — Я все равно собирался выбрать Баки, потому что на его фоне я выглядел меньше, — поделился своими воспоминаниями Питер с Тони, — Плюс ещё тот факт, что ты важная шишка — это просто… Безумие, — признался Питер, — Ненавижу признавать это, но ты прав. То есть, если бы я знал обо всём, не думаю, что согласился бы на твою помощь.       Руководители-миллионеры не решали работать в потных спортзалах просто ради развлечения. Или, может быть, так и было: единственный миллионер, которого Питер знал лично, был Тони, поэтому он не мог говорить за всех. Может быть, богатым просто становилось слишком скучно, и им нечем было заняться. — Ты всё ещё считаешь, что сделал правильный выбор, хотя я обманщик? — Тони нахмурился. — Да, — решил Питер, — Вот почему я плачу тебе большие деньги, да? Ты помогаешь мне понять, что хорошо для меня? Не говорить мне, наверное, было взвешенным решением. — Я же сказал тебе что математика — по моей части. — Да, — согласился Питер, — Есть хоть что-то, о чем ты не врал. — Мне очень жаль, малыш, — сказал Тони. — Но, как ты думаешь, ты сделал правильный выбор? — Питер покраснел, — Ты жалеешь, что оказываешь мне такую большую услугу? — Точно нет. С тобой весело проводить время, — Тони махнул рукой, — когда ты не грубишь мне. Заниматься с тобой — это как отдых от моей настоящей работы.       Питер знал, что иногда может показаться грубым, но он не специально. Эмоции всегда, казалось, брали над ним верх, и когда он чувствовал себя неловко или ему было некомфортно, он использовал сарказм, как защитный механизм. Он пытался избегать подобного, но, видимо, у него не очень получалось. — Прости, — сказал Питер, — Я не хотел показаться грубым¹. Питер ненавидел то, что Тони считал, что он груб с ним. Тони совершенно не заслуживал такого отношения к себе. Почему он всегда говорил не то? И делал всё не так? — О, прошу тебя, я просто прикалываюсь, — сказал Тони, — Я ведь знаю Небулу, помнишь? Она с тобой не сравнится. Я прекрасно справляюсь с твоим подростковым поведением, благодарю.       Питер усмехнулся. У него ещё было много вопросов в голове, но он устал думать, поэтому решил пошутить, — Это правда… Тебе действительно нравится AC/DC?       Тони выдохнул и посмотрел на Питера, как на чокнутого, — А у меня всё ещё есть сердце? — Я не знаю, — Питер сморщил лицо, — Есть? — Я так думаю, — сказал Тони, — Иногда оно бьётся и тому подобное. Очень отвлекает, — Питер вздохнул. Он был рад, что всё это с Тони наладилось, но ему просто хотелось пойти домой и побыть одному, чтобы всё обдумать.       Тони склонил голову, — Что? — Не знаю, — соврал Питер, — Мэй сказала, что она заберёт меня сегодня, так что, наверное, она уже меня ждёт, — он посмотрел на часы, висящие на стене. Было около семи, так что да, она уже ждала его. Ему надо идти. В конце концов, у Тони, наверное, были дела поважнее, чем тусоваться с толстым подростком-ничтожеством. Питер всегда думал так и раньше, а сейчас, когда он узнал правду о настоящей должности Тони, всё именно так и было. — О, — сказал Тони, — Мы не поговорили о домашнем задании.       Питеру показалось, что Тони выглядит разочарованным, или, по крайней мере, удивлённым, но списал это на принятие желаемого за действительное. — Я запишу больше о прогрессе в папку, — предложил Питер, — Всё нормально, — он встал со стула и направился к двери. — Да, конечно, — сказал Тони, — В конце концов, завтра выходные. Не хочу тебя переутомлять.       Питер приподнял брови. Как будто ему есть чем заниматься, кроме как записывать свои фитнес-цели. Оскорбившие его ребята это доказали.       Как только Питер и Тони вошли в вестибюль, Наташа набросилась на них. — С тобой все впорядке? — она убрала волосы Питера назад и нежно положила ладонь на его щеку. — Все нормально, — сказал Питер, — Ничего такого не произошло.       Питер не хотел оскорблять ее чувства и отстраняться, но прикосновения в целом беспокоили его, не говоря уже о его лице. Это не так уж и важно после того, что недавно произошло. — Спокойнее, — прокомментировал Тони.       Наташа скептически посмотрела на Тони, но убрала руку.       Баки вмешался в разговор и положил руку на плечо Питера. Он сказал ещё что-то на языке, который Питер не понимал. — Он сказал, что они придурки, — перевела Наташа.       Питер пожал плечами, — Спасибо, ребят… Все в порядке, — почему все вдруг стали такими ласковыми и тактильными? Он почти справился с этим, после того, как они с Тони поговорили, и теперь, когда тема снова была поднята, он чувствовал себя так, как в душе.       Тони был единственным, кто не прикасался к нему и не поднимал эту тему. Он был одним из тех немногих, кто его понимал. — Ребят, а вы работаете во вторник? — неловко спросил Питер, пытаясь переключить внимание с него на них. На следующей неделе будет его последний урок с Тони, и теперь, когда он знал, что тот технически здесь не работает, был всего маленький шанс, что он снова когда-нибудь его увидит. Если Баки и Наташе действительно было не плевать, всё ли с ним в порядке, то, возможно, стоило бы подружиться с ними, потому что они стали бы его единственной компанией для всех последующих тренировок.       Наташа покачала головой. — Я всегда здесь, — прокомментировал Баки. — Здесь, но никогда ничего не делаешь, — поддразнил Тони.       Питер засмеялся, — Может, тебе стоит подать на него рапорт.       Возле глаз Баки образовались мимические морщинки, когда он засмеялся, — Это будет не в первый раз. — Барнс и Ноубл², — Тони указал на Баки и Наташу, — не совсем образцовые сотрудники.       Питер улыбнулся. Баки и Наташа не выглядели удивленными, что он упомянул статус Тони, поэтому они не должны были знать, что он всё это время не знал. Он почувствовал себя лучше, когда подтвердилось, что не было какого-то заговора всего зала против него. — Мне лучше уже идти, — неловко сказал Питер. Он продолжал изредка поглядывать на припаркованную машину Мэй за стеклом. Он уже хотел поскорее уехать, — Увидимся, ребят.       Баки кивнул, — Спокойной ночи, приятель.       Наташа ему улыбнулась.       Питер взглянул на Тони и его взгляд упал на руки мужчины, которые почти всегда были в его карманах. Он вспомнил, что Тони сломал одному из мудаков палец. Тот сказал однажды, что если кто-нибудь назовет его толстым, то он выбьет этому человеку зубы, и, должно быть, он действительно имел это в виду.       Питер не подумал, прежде чем сделать это.       Он сжал Тони в объятиях так сильно, как только мог, но при этом старался сильно не прижиматься к телу мужчины. Объятие вышло немного натянутым и неловким, потому что руки Тони были в карманах, но это было достаточно хорошо. Это была его невысказанная благодарность за всё, что сделал для него Тони. — Вау, — выдохнул Тони, когда Питер отстранился, — Неожиданно, но я оценил.       Питер выбежал за дверь прежде, чем успел бы увидеть чье-либо выражение лица. Он не хотел знать, кто что думает.       Он слышал, как Тони кричит ему «пока!» вслед, но он был слишком смущён, чтобы обернуться.

***

      Тони увидел, что Мэй ждёт во внедорожнике, когда они с Питером вошли в вестибюль. Он подумал, стоит ли ему рассказать ей о том, что случилось? Тони беспокоился не только о том, что Питер будет держать это в себе и вариться с кастрюле полной страданий на выходных, но также и о том, что если он не скажет Мэй, и она узнает это от Питера, она может разозлиться, что Тони скрыл инцидент от неё. Ситуация была сложной, потому что Питер ещё не достиг совершеннолетия.       Глаза Питера только-только перестали быть на мокром месте, а потом Баки и Наташа начали приставать к нему, чтобы узнать, всё ли с ним в порядке. Тони знал, что так они заботятся о Питере, но он не хотел, чтобы мальчик тогда заплакал.       Когда Наташа дотронулась до лица Питера, его дискомфорт стал ещё более заметным, и Тони знал, что это от того, что тот ощущал себя тогда нежеланным и отвратительным, а не потому, что он думал о них плохо. Но теперь, посмотрев на это всё со стороны, он думал, а надо ли ему было прорываться сквозь барьеры Питера и прикасаться к нему время от времени? Теперь, когда Тони видит, как это отпугивало Питера, он перестанет быть настойчивым. Тони подумал, а выглядел ли Питер таким неспокойным, когда он прикасался к нему, или это была реакция на других людей? Тони не мог вспомнить, когда в последний раз Питер кривился от него.       Он долгое время был не в своей тарелке: утешал семнадцатилетнего подростка, который «не хотел об этом говорить», думал о том, что делать с его опекуном, желая относиться к Питеру как к взрослому, и одновременно боясь, что Питер загнётся от того, что произошло, и в то же время веря, что тот был достаточно сильным, чтобы пройти через это, по меньшей мере противоречило ему самому.       Ему запоздало пришла мысль в голову, что ему нужно заботиться обо всех клиентах с точки зрения владельца бизнеса, но всё, что для него было важно, так что это, что с Питером всё в порядке.       Питер заговорил, вырывая Тони из мыслей. Вот дерьмо. Он уходит.       Тони хотел пожелать Питеру спокойной ночи и сказать, что пусть он напишет ему, если захочет, но шанса не выдалось. Питер, обнявший его, застал его врасплох: и это стёрло все его опасения, что он, скорее всего, слишком сильно раздвигал его границы, и остальные мысли в его голове.       Он бы обнял Питера в ответ, если бы у него не были руки в карманах, но, возможно, Питер так сделал специально. Тот крепко сжал его, и сила, которую он развил за последние недели, показалась на свет. Тони заметил, что Питер не прислонился к нему вплотную, но после того, как мальчик отреагировал на прикосновения Наташи и Баки, Тони не собирался вдаваться в такие тонкости. Питер всё ещё доверял ему после того что произошло, и даже в худшие моменты его жизни. Его глаза, вероятно, слезились так же сильно при этой мысли, как и тогда у Питера.       И после того, как Питер ушел, в помещении будто стало пусто.

***

      Как только Питер ушел, Тони повернулся лицом к Баки и Наташе, ожидая, когда они начнут всё комментировать. Боже, они же ещё хуже, когда вместе. И те оправдали его ожидания. — Питер по уши влюблен в тебя, — Наташа хлопнула Тони по предплечью.       Баки ухмыльнулся, — Определенно.       Тони нахмурился. Он не был уверен, правда ли это. Да, он мог видеть, как Питер смотрел на него, но из-за низкой самооценки Питера могло быть и так, что он хотел быть как он, а не быть с ним. У ребенка было задумчивое выражение лица, когда он смотрел на кого-нибудь с красивой фигурой. Питер тогда сказал ему, что ему нужно поближе узнать человека, прежде чем он почувствует что-то, и поскольку Тони скрывал настоящую часть своей жизни, дело было точно не в любви. Он сам же выпустил себе пулю в лоб. Кроме этого, тот не понимал, как Баки и Наташа смогли понять, что Питер влюблен в него из-за одного импульсивного объятия. Все же обнимались. С другой стороны, казалось, что Питер ни с кем не обнимался. — Может, это вы двое влюблены в меня? — сказал Тони, — Я не буду разговаривать о нём за его спиной. Особенно после сегодняшнего.       Питера оскорбили прямо в лицо, а потом снова после того, как он ушел, и Тони был благодарен, что он не слышал худшего из этого всего. Красная пелена все ещё застилала его глаза, и, по его мнению, тот парень ещё легко отделался со сломанным пальцем.       Наташино лицо напряглось, — Он настолько плохо это воспринял? — Конечно, он плохо это воспринял, — вздохнул Тони, — И вдобавок ко всему, он узнал, что я здесь, технически, не работаю. — Что? — Наташа наклонила голову, — Он не знал? — Неа, — Тони был удивлен, что это прошло мимо Наташи, ведь она знала всё обо всех.       Баки поморщился, — Черт, я думал, ты ему сказал. — Почему ты не сказал? — поинтересовалась Наташа. — Если бы он узнал, что эти тренировки не обеспечивают мне зарплату, он бы не позволил мне это сделать. — Сомневаюсь, — Наташа нахмурилась. — Нет, — Баки поднял руку, — Он прав. Ты не видела его, когда он только начал. Грустный ребенок.       Тони поджал губы. То, что Баки с ним согласился, было отчасти облегчением. — Тони хотел помочь ему, будто сделал мне одолжение, и, похоже, так и есть. То есть, очевидно, что я бы тоже хорошо выполнил свою работу, но эти двое просто влюбились друг в друга.       Наташа кивнула, — Вы, ребята, действительно такие милые.       Тони закатил глаза, — Да, хорошо. Мне повезло, что он понял, когда я ему всё объяснил. — Думаю, необычно внезапно говорить людям свою должность и налоговую категорию, — добавила Наташа.       Баки бросил ему спасательный круг, — Ты ведь не говорил, что нельзя спрашивать об этом, верно? И ты не соврал… Ты просто ничего не сказал.       Тони пожал плечами. В основном это была правда. — Я имею в виду, что ты приходил сюда в 5:30 и уходил вместе с ним. Что это за график работы такой? — Наташа скривила губы, — И ты единственный известный мне «тренер», который носит Gucci.       Баки кивнул и ничего не сказал, поэтому Тони продолжил, — Я хотел бы что-нибудь сказать, вместо того, чтобы оставить его в неведении, или, по крайней мере, я не хотел, чтобы это раскрылось вот так. — Да, — Баки поморщился, — Это единственная хреновая часть. Иначе я понимаю, почему ты не сказал. — Согласна, — сказала Наташа. — Значит, я не мудак? — спросил Тони. Задавать этот вопрос Баки и Наташе было рискованно. — Мудаками были те, кого ты вышвырнул отсюда, — ответила Наташа. — Битлджус³ и его друг Безумные Глазки⁴? — пошутил Тони.       Баки застонал, — Ты сегодня в ударе с этими своими прозвищами, да?       Тони пожал плечами. Ага.       Трио некоторое время тихо стояло, кроме музыки и звуков от тренажеров ничего не было слышно. — Не волнуйся, — сказала Наташа через мгновение, — Судя по этому объятию, он полностью тебя простил. — Ты также сломал палец за оскорбление. Это что-то да значит, — добавил Баки. — Как ты думаешь, во сколько тебе обойдется, если они подадут на тебя в суд? — прокомментировала Наташа. — Какая разница? — Тони ответил. Деньги были несущественными по сравнению с тем, сколько это будет стоить Питеру эмоционально. Тони знал, что Питер не относится к этому легкомысленно, как бы спокойно он себя ни вел. Он был ранен из-за того, что о нем сказали. — В любом случае, — сказал Тони, стукнув воображаемым молотком, — Заседание суда перенесено. Вернитесь к работе, — в его действиях не было агрессии, но он был серьезен.       Наташа игриво закатила глаза, но вернулась на место. — На самом деле, моя смена закончилась больше двадцати минут назад, — сказал Баки, — Я ждал Питера, чтобы убедиться, что он в порядке.       Тони открыл рот, чтобы сказать что-то остроумное, но в итоге решил не говорить. Баки только что напомнил ему, почему он оставил всех этих тренеров работать здесь, несмотря на их сучье поведение и сомнительную трудовую этику. У них были добрые сердца.       Тони пожалел, что у него было недостаточно времени, чтобы утешить Питера и убедиться, что тот знает, что сказанное этими засранцами было неправдой, но он не мог так долго держать Питера рядом с собой в спортзале.       Он знал, что было ошибкой не сказать Питеру о своем статусе в спортзале. Было легко увидеть конфликт и замешательство на его лице, но у него были самые лучшие намерения, чего бы это ни стоило. К сожалению, это упущение должно было дать ему возможность общаться с Питером, чтобы он мог помочь укрепить его уверенность в себе, но сломанное доверие всё бы разрушило. Тони надеялся, что этим он принес больше пользы, чем вреда.       Его объяснение, почему он тренировал Питера, было настолько плохо завуалированно, что было смешно, но он не думал, что Питер принял бы более эмоциональный ответ, чем «Я оказывал Баки услугу, а ты выглядел круто». Это был скользкий момент для Тони, но иногда он сопротивлялся подбирать слова, чтобы не отпугнуть Питера. Он очень хотел сказать, что хотел узнать Питера получше и хоть немного улучшить ему жизнь.       Он хотел сказать Питеру, что он ему нравится и хочет заботиться о нем, что он сильный и достоин добра, но трудно было выразить это словами, когда он знал, что Питер это отвергнет. Он не мог всегда понять точку зрения Питера, он всё ещё узнавал его. Любую симпатию, которую Питер давал или получал, он превращал в шутку или сарказм. Тони хорошо умел говорить так же, но иногда ему хотелось быть собой.       Подарок, который он приготовил для Питера для их последнего урока, метаморфически прожигал дыру в его кармане. Он хотел подарить подростку что-то, что подбодрит его, но не был уверен, что это не сделает всё наоборот — несомненно, Питер счёл бы это каким-то подарком из жалости или не принял бы его, потому что это «слишком».       По крайней мере, теперь, когда то, что он был богатым, не было секретом, ему не надо было беспокоиться о том, что Питер подумает о подарке, значительно превышающем зарплату личного тренера — по крайней мере, когда речь заходит о обычных подарках клиентам.

***

      Питер подумал, что, как только он сядет в машину Мэй, он разрыдается, но этого не произошло. — Как всё прошло? — спросила она. — Всё было действительно хорошо, — солгал Питер. — Отлично, — с энтузиазмом прокомментировала Мэй.       Питер был рад, что она больше не задавала вопросов, хотя она рассматривала его слишком уж долго. Он не знал, что она такого заметила в его выражении лица. Он не чувствовал себя счастливым, но пытался выдавить улыбку — не слишком большую, потому что тогда бы это было ещё более подозрительно. — У меня сегодня йога, поэтому я уйду после ужина. Хорошо?       Питеру не пришлось слишком много думать, чтобы перейти от того, что он останется один, к тому, что это означает для его аппетита. Если он сорвётся, свидетелей не будет.       Как бы Питер ни старался забыть о том, что его назвали ничтожеством, это никак его не отпускало. Он представлял, как обращается к Мэй за помощью и выплескивает всё это наружу, но он сдерживал эмоции. Он не будет обременять ее. К тому же, если она узнает, что случилось, она захочет остаться с ним дома и составить ему компанию. Это не пойдет на пользу его планам. — Меня всё устраивает, — сказал Питер, — Мне все равно надо делать домашнее задание. — Ты такой хороший мальчик, — вздохнула Мэй, — Я больше никого не знаю, кто делает домашнее задание в пятницу.       Питер слабо улыбнулся Мэй. Да, он хороший мальчик. Если бы у него была фигура получше или интересная личность, он представлял, что был бы таким же, как и любой другой ученик старших классов, у которого были планы, которые мешали им делать домашку до вечера воскресенья или утра понедельника, или они могли вообще её не делать. Он чувствовал, что быть таким одаренным учеником было не его выбором. Он просто играл роль. Умный, толстый парень с хорошим чувством юмора.       Питер хотел рассказать, что произошло во время его занятия с Тони, но знал, что Мэй не воспримет это легко. Если бы он сказал, что это пустяк, то не было смысла вообще снимать это с его плеч, но, если он бы наоборот признал, насколько это больно, было бы трудно говорить, не рыдая. Затем, после этого, ему придется успокоить и Мэй.       Если он не упомянет ту часть вечера, то, возможно, он мог бы рассказать, что Тони миллионер. Это было неожиданно, но классно. Было бы интересно послушать, что она думает о Тони-владельце спортзала, а не о Тони-тренере.       Питер подумывал сказать ей, что ценит то, какая она добрая и как сильно он любит ее за то, что она заботится о нем. Теперь он понял, что все оскорбления, которые он надумывал себе после ее слов за эти годы, были не настоящими. Она никогда не заставляла его чувствовать себя разбитым или не оскорбляла его специально. Он завидовал тому, насколько естественно было для нее вести здоровый образ жизни, и не раз расстраивался из-за нее, но ему так повезло с ней. Он не мог вспомнить, чтобы он действительно поблагодарил её за абонемент в спортзал. Чувство вины никак не улучшало его настроение.       Они вернулись в квартиру и она приготовила ужин. Питер всё ещё не подобрал нужных слов, поэтому ничего не сказал. Он ждал, пока она уйдет, чтобы сделать то, что он всегда знал, он в конечном итоге снова сделает.

***

      Питер хотел пойти в «У Дельмара», но он был слишком далеко, а его терпение быстро истощалось вместе с самоконтролем, который у него оставался. Он дошел за несколько минут до 7-Eleven⁵, но это казалось вечностью.       Он стоял в отделе с шоколадками, потрясенный. Мэй приготовила тако с тофу на ужин, и оно было съедобным, но ничего, чем хотелось бы объесться, хотя качество еды во время компульсивного переедания не было таким важным, как количество. Однажды он съел целую пачку соленых крекеров за один присест, типа, сто пятьдесят сухих крекеров, от которых у него разболелась челюсть, так что он не придирался.       Было полезным, что он не сильно любил тако и пытался сохранить беззаботный вид⁶, прежде чем покинул квартиру. Он все ещё был в пределах дневной нормы калорий. Он ничего ещё не испортил, но был уже на грани.       Питер, наверное, выглядел сумасшедшим для людей, смотревших в его сторону, но ему было всё равно. В руке у него была шоколадка Milka и он смотрел на состав, будто он хранит в себе секреты вселенной. Он сжал ее покрепче в руке и потянулся за большим пакетом печенья с арахисовым маслом. Он не мог выбрать между оригинальным печеньем и таким же, но только в виде конфет.       У него потекла слюна. Если я когда-нибудь стану таким ничтожеством, убей меня.       Питер нахмурился. Может, ему стоит купить просто одну шоколадку. Ещё он мог взять Скиттлс и Корн Натс⁷. По одной вещи из каждой категории. Он смотрел на ценники на полках с пометкой «2 по цене 1» и скидки на некоторые шоколадки, если искал в приложении. Тьфу. Он положил шоколадки на место, откуда их взял, и обошел магазин. Питер видел, как кассир внимательно смотрит на него, наверное, думая, что он вор, но не обратил на это внимания.       Он стоял перед отделом с замороженными продуктами, глядя на ряды коробок «Бена и Джерри»⁸ за стеклом холодильника. Он даже не сильно любил мороженое, но что-то привлекало и искушали его в коробках и в том, как все бредили этой маркой. Он смотрел через очки переедания. Всё выглядело вкусно, когда хотелось причинить себе вред.       Питер протер лицо рукой. Какой в этом смысл? Какая разница, набивал ли он брюхо кучей нездоровой еды или нет? Ничто не может стереть воспоминания о том, что сказали эти парни. Что было ничтожного в попытках тренироваться в спортзале? Питер поймал себя на том, что смотрит на холодильник, будто тот лично оскорбил его. В чем, черт возьми, была их проблема? Что за мудаки высмеивали людей в спортзале? Это они были ничтожными.       Он закрыл глаза и использовал трюк, который начал проделывать, когда ему хотелось есть. Он спросил себя, почему. Только честно. Я хочу есть, потому что мне грустно, а не потому что я голодный. Я хочу есть, потому что было бы легче отступить, чем бороться с этим.       Питер решил, что на самом деле не хочет делать этого. Он гордился собой за то, что сбросил десять фунтов и так усердно пытался бороться с привычками, которые сформировывались годами. Зачем сбиваться с пути только потому, что над ним смеялись незнакомцы? Питер по-прежнему хотел дать себе шанс прийти к успеху и доказать, что он может это сделать не только самому себе, но и Тони.       Он улыбнулся внимательному кассиру и кивнул, уходя с пустыми руками. Примечания автора: О, чуваки, я редактировала эту главу снова и снова, и теперь смотреть на нее не могу. Я хотела раскрыть роль Тони в Железном Фитнесе, так что не похоже, что я с ним неправильно поступила. Я надеюсь, что сцена с издевательствами не была слишком трудной для чтения. К сожалению, такова реальность для многих (с избыточным весом или без него)… Если бы у нас всех был кто-то типа Тони, который заступился бы. Это также своего рода урок - «будь осторожен со своими желаниями» для Питера, потому что он думал, что оскорбления помогут ему… Я тоже думала так раньше. Например, если бы кто-то просто назвал бы меня толстой в лицо, это бы меня замотивировало, но это не так. Ты не попровляешься от того что тебя обзывают — ни когда ты это делаешь, ни когда другие. Это просто заставит вас почувствовать, что вы не достойны спасения или не заслуживаете пройти через трудности на пути к восстановлению, и ваш дьявольский мозг говорит вам это. То, что действительно нужно, чтобы поправиться — это относиться к себе по-доброму и напоминать себе, что вы стоите того, чтобы выздороветь (набрать вес/потерять вес/не волноваться об этом/и так далее). Нахуй грубых людей и бодибилдеров, которые говорят плохо про других из-за «заботы о их здоровье»… Ну, а если вы так беспокоитесь о чужом здоровье, перестаньте быть злыми, потому что это вредит психическому здоровью, а плохое психическое здоровье часто ведёт к плохому физическому >:( Догадаетесь по кличкам Тони, кто из вселенной Марвел был задирами? «Битлджус» и «Безумные Глазки». Примечания переводчика: ¹«Я не хотел показаться грубым» или «I don't mean to be mean» — просто забавное выражение. «Mean» в английском языке имеет два разных варианта — «иметь ввиду» или «быть грубым/злым». Мне показалось, что надо сказать об этом :) ²«Барнс и Ноубл» или «Barnes and Noble» — американская компания, крупнейшая в США по продажам книг (как наш Читай-Город). Так как имя Наташи начинается на «Н», а фамилия Баки и так уже присутствует в названии, то получается такое забавное сравнение :) ³«Битлджус» — фэнтэзи-комедия режиссёра Тима Бёртона. ⁴«Безумные Глазки» или «Crazy Eyes» — персонаж из сериала «Оранжевый — хит сезона». Она изображается как умный, но не обладающий социальными навыками и склонный к всплескам эмоций при возбуждении персонаж, а также с галлюцинациями и заблуждениями из-за психических расстройств. ⁵7-Eleven — сеть небольших магазинов. В интернете нет особой информации, но знаю по фильмам, что там можно купить на разлив газировки-коктейли. Похоже на наш Фикс-Прайс, там тоже продаются минимум скоропортящихся продуктов, канцелярия, и т.д. ⁶«Сохранить беззаботный вид» или «to keep his façade up» — дело в том, что автор пишет facade (с англ. — фасад) не обычно, а façade — с изменённой буквой. Погуглив, я узнала что так называется игра в жанрах квест и симулятор. В Façade игрок берёт на себя роль старого друга семьи Трипа и Грейс. Главной особенностью игры является очень продвинутый искусственный интеллект персонажей. ⁷«Корн Натс» или «Corn Nuts» — обжаренные на сковороде или во фритюре ядрышки кукурузы. Это не попкорн.