Как в песне поётся

свою тайну от меня не пытайся скрыть

      Хозяин вечера был приветлив и вежлив, но всякий раз его провожали недоумённые взгляды: как граф мог ходить с так небрежно надетой рубашкой? Правда, никто не мог ему возразить, так как это могли счесть дурным тоном, а, вот, обаяние Арсения Сергеевича было не перебить даже такой незначительной деталью. Антон пока старался оставаться неподалёку, чтобы сначала оценить самого графа со стороны, но толпа почему-то услужливо двигала его ближе к виновнику торжества, явно подмечая схожесть во внешнем виде. На неуклюжие передвижения журналиста лицо графа откликалось неглубокими ямочками на щеках от приятной мягкой улыбки.       Ближе к ночи гости стали перемещаться внутрь дома. Первые места были отданы парам, одиноким же приходилось ждать своей очереди. Именно по этой причине Дмитрий и Антон оказались в конце. — Вы же первый раз, Антон Андреевич, на таком мероприятии, что скажете? — улыбнулся мужчина, разглядывая восхищённого парня, который силился выглядеть не так глупо. — Это очень… торжественно, — достаточно скупо отозвался Шастун, чтобы не вываливать лишний восторг на своего собеседника.       Изнутри этот дом выглядел куда более величественно. Серый мрамор потолка служил будто бы зеркалом для хрустальной люстры, что освещала убранство залы. Но в глаза бросалось даже не это, а великолепная лестница, по обе стороны от которой возвышались две колонны из лазурита, словно символизируя собой зоркие глаза графа.       Антон опустил глаза и оглянулся. По сторонам стояли банкетные столики с шампанским, дижестивом и закусками. Попов явно любил лёгкость и утончённость во всём. Молодой человек снова обвёл глазами залу и вздрогнул: звонил его телефон. Он широко открыл глаза, хлопая себя по карманам в поисках злосчастного телефона, что отказывался понимать мысленные проклятия Шастуна, мол, не время. Словив все возможные варианты неодобрения, парень извлёк гаджет из внутреннего кармана пиджака и, звякнув браслетами, прислонил телефон к уху. — Я сейчас не могу, занят, перезвоните позднее. — выпалил журналист, сразу сбрасывая, что человек на том конце сети не успел даже слова вставить в этот речетатив.       Антон тут же спрятал телефон, пытаясь оценить, не направлено ли всё внимание всё ещё на него. Оказалось, что за ним наблюдал граф с угла лестницы. Стоило оценить его умение скрываться и быть видимым только тогда, когда ему самому это нужно. Парень сглотнул и сдавленно улыбнулся, почти физически ощущая, как теряет заработанные в этом коллективе очки. На этот жест Попов откликнулся мягкой улыбкой, и было не ясно, обычная это учтивость или правда некоторое умиление неуклюжестью журналиста. Шастун моргнул, и граф снова исчез, по видимому, решил обойти гостей. А посему молодой человек проскользнул к белым столам и взял себе бокал, жидкость в котором не продержалась дольше 10 секунд: тот, кто держал бокал, слишком нервничал, чтобы соблюдать формальности к напиткам. Тем более, никто не смотрел.       Шастун нахмурился и задумался. Граф, судя по всему, человек, который на вопросы никогда не отвечает прямо, а уж тем более не подходит ни под какие стандарты. Значит, откровенничать тоже не станет. Здраво было бы найти слуг, но их парень тоже почему-то не наблюдал. Ну не мог же одинокий мужчина закатить такой пир в одиночку! — Шампанское — не лучший вдохновитель. — мягко прошелестел знакомый голос довольно близко, что парень дёрнулся. Арсений Сергеевич оказался рядом. Граф тоже был высоким человеком, но всё равно в росте уступал 7 сантиметров. Так или иначе 190 см в толпе были чересчур заметны, как ни крути. — Да, наверное, не понял пока. — улыбнулся Антон, не отводя глаз от мужчины напротив (а то опять исчезнет). — И что на светском вечере ищет залихватский журналист?       Шастун оторопел. Ему вообще не могло прийти в голову, что Попов может о нём знать хоть что-то. Парень даже сделал шаг назад, будто ждал следующего удара. На это действие Арсений Сергеевич рассмеялся. — Вы же сами приходили сюда с фотоаппаратом. Я, конечно, привечаю фотографов, но Вы на него не похожи. Поискал по камерам Ваше лицо, потом уже в браузере…       «Чёртов сыщик» — прошипел про себя Антон, на деле же он выглядел шокированным. Но это так и было. Его молчание снова вызвало смех у графа. — Ладно, шучу. Я владелец типографии, в которой Вы давеча печатались. А, как владелец, я читаю то, что там предлагается. — А, ох… Вы меня удивили… — выдавил Антон, уперевшись глазами в пол.       Он почему-то чувствовал себя проигравшим. Парень был смущён и даже подавлен, ему не верилось, что он упустил такую важную и крупную деталь для своего хрупкого конструктора, фундаментом которому служили лишь наитие и гипотезы. Шастун пока не представлял, как ему собраться с мыслями и что отвечать, ведь его слишком быстро раскусили. Идиотский старт. Он даже сейчас надеялся, что граф исчезнет из поля зрения, как обычно делал, но тот по-прежнему стоял на против, не выражая ни одной новой эмоции на лице.       «Почему ты сейчас, блять, не исчезнешь, видишь же, что я не могу диалог поддерживать» — терялся внутри Антон, пока поднимал глаза на мужчину. Он абсолютно не понимал его тактики, отчего только больше беспокоился. — Ну… Так что Вы ищите? Мне интересно. — повторил свой вопрос граф и, слегка повернувшись влево, склонил голову набок. Изящно. — Увидел в редакции яркое приглашение. Стал изучать тему, решил, что это может быть интересным, — «чтобы понять, что ты такое».       Диссонанс мыслей и чувств, видимо, отразился в зелёных глазах, так как Арсений Сергеевич поправил рубашку и слегка сощурился.       «Не поверил» — понял Антон и сердце дало неверный удар, как школьник, который не рассчитал, когда тормозить, и врезался на полном ходу в стену. Шастун сглотнул и сделал шаг назад, чтобы поднять бокал шампанского, снова надеясь, что эти пронзительные голубые глаза исчезнут, когда он поднимет свои. Вдох. Снова они. — Тогда мы можем пройтись вглубь дома. Вдруг Вас зацепит история одной из комнат.       Сказать, что эти слова повергли журналиста в шок, не сказать ничего. Он откровенно не понимал интереса к своей персоне со стороны графа с начала их знакомства, но и упускать такую возможность парень не мог. Шастун активно закивал и улыбнулся, на что Попов мягко кивнул и развернулся лицом к лестнице. Однако граф, видимо, пока не собирался использовать парадную лестницу, так как его уход можно счесть чистейшим неуважением и несоблюдением норм этикета. Посему Арсений Сергеевич, обойдя несколько групп людей с приветливой улыбкой и иногда поднимая бокал, пропал где-то под массивным сооружением. На секунду Антон даже замер, ведь спина высокого мужчины только-только маячила перед ним, а теперь её и след простыл. Молодой человек попытался так же изящно проскользить между людьми, но ему это отчаянно не удавалось, будто все беды уместились в те 7 сантиметров, на которые он и был выше графа. Вскоре ему удалось сократить расстояние между ними и, мечась взглядом от одного силуэту к другому, он, наконец, увидел нужный. Журналист с облегчением выдохнул и, приосанившись, подошёл к графу. Тот снова кивнул прошёл к двери, что находилась под парадной лестницей. Здесь был совсем иной в мир. За дверью цвета резко менялись, если бы они шли из этого помещения в парадное, то глаза бы начало нещадно слепить. Антон стал оглядываться, будто здесь должен быть перевёрнутый крест, орудия пыток и плесень на влажном камне, но тщетно. Дом принял своей обыкновенностью, степенно улыбаясь небольшими абажурами. Здесь всё было из дерева, предположительно, из дуба, так как материал был достаточно тёмным. Пол ласково поскрипывал стариной, свет ламп обнимал каждый объект в комнате. Шастун почувствовал себя здесь спокойнее, вдали от напыщенности и строгости. Он выдохнул и поправил свою рубашку. Граф из виду пока не пропал, это действовало успокаивающе. — Могу предложить осмотреть библиотеку. Хотя в целом можем обойти. — заговорил первый Попов. Собственно, как и всегда.       Мужчина пригласительным жестом обвёл помещение, указывая на множество вариантов передвижения. Снова улыбка, снова взгляд, проникающий под кожу. Он буквально пробирался в каждую жилу, поэтому Антон лишь кивнул и попытался отвести взгляд, лишь бы отвязаться от навязчивой идеи. Теперь задача стояла в выборе нужного направления. Похоже, Арсений Сергеевич не скрывал ничего, ибо он давал выбор Шастуну. Журналист волновался: какой вариант от него ожидают? Какой выбрать, чтобы нельзя было предугадать? Или остановиться всё-таки на библиотеке? Капельки пота выступили на лице журналиста, пока он медленно двигался вдоль тёмных стен. Дыхание становилось тяжелее, будто парень проходит сложное испытание, от которого зависит его дальнейшая жизнь. По наитию молодой человек повернул налево, как и любой другой в стрессовой ситуации при наличии множественного выбора. Попов лишь молча поддержал этот выбор. Мужчина двигался почти беззвучно, но на повороте настиг парня и стал идти сбоку, словно выточенная из камня статуя. Жутко хотелось проверить, дышит ли он вообще, но позволить такую шалость Антон, естественно, не мог. Пока парень думал, как забавно было бы задать глупый вопрос, он подвернул ногу и полетел влево прямо на дверь. Дабы не упасть совсем, Шастун схватился за ручку двери, та услужливо поддалась и журналист с грохотом упал внутрь комнаты. Парень неуклюже закряхтел и вскочил, пока граф весело смеялся, являя миру белые ровные зубы. — Простите… — пробормотал журналист смущённо, когда уже встал, и попытался выйти из комнаты, но вместо этого столкнулся с Поповым в дверях.       Тот закрывал проход, а когда в него врезался парень, не сдвинулся с места. Оторопев, Шастун сделал пару шагов назад и наткнулся на спинку кровати. Он чувствовал себя загнанным в угол. Сердце зашлось в бешеном ритме, что даже стучало в ушах. Его поймали, как глупого котёнка, который возомнил себя на несколько секунд хитрым лисом. Парню даже бежать было некуда, он попытался оглядеться, но ничего в этой комнате не могло ему помочь. — Ты так боишься спален? — граф по-прежнему стоял в дверях, на вопросе он склонил голову набок.       Шастун громко сглотнул, а затем тяжело выдохнул, чем вызвал снисходительную улыбку. Парень первый раз заметил кольца на пальцах графа, когда его руки потянулись к нему. Большие перстни из белого золота на указательном пальце левой руки и мизинце — правой. Слева с сапфирами, справа с рубинами. Лёд и огонь… — Ну-ну. Тише.       Антон даже пропустил, как мужчина перешёл с ним на «ты». Парень попытался дёрнуться ещё раз, когда ловкие пальцы легли ему на плечи и аккуратно поправили пиджак. Журналист задержал дыхание, взглядом уперевшись в бездонные озёра проницательности. — Ты же хотел осмотреть всё. Это моя спальня. — успокаивающим тоном проворковал мужчина.       А после его пальцы, сверкая перстнями, спустились к белой рубашке молодого человека, вызвав новую порцию крупной дрожи. Однако Попов лишь, сжав ткань между указательным и большим пальцем, провёл ими от воротника до последней расстёгнутой пуговицы, выпрямляя рубашку. Антон резко вобрал в лёгкие воздух, желваки нервозно загуляли под кожей. Он откровенно не понимал мотивов поступков человека напротив и его это очень пугало, однако тот, казалось, чувствовал себя в полном комфорте.       Граф убрал руки и улыбнулся, довольный своей работой. Ему принесло это видимое удовольствие, после чего он вытянул руку и указал куда-то за спину Антона, приглашая его осмотреться. Парень кивнул и всё-таки решил посмотреть вокруг. Простое убранство: двухспальная постель, аккуратно заправленная; массивный шкаф; зеркало и журнальный столик, примостившийся рядом со стеллажом книг. Достаточно просто, не это ожидал увидеть молодой человек.       Пока Антон разглядывал комнату, он чётко ощущал чужой взгляд на своей спине. А ещё ему почему-то не хватало этих рук. Когда они на плечах, так успокаивает, тревога уходит куда-то в пол, как будто гроза заземляется в громоотводе. Но повернуться обратно было боязно, слишком много тайн хранили в себе голубые глаза. — Ты ожидал золота и алмазов? — вдруг задал ироничный вопрос Попов, от чего Антон вздрогнул, чем вызвал ласковый смех снова. — Д-да… Наверное ждал чего-то похожего на парадную залу… — проговорил журналист и шмыгнул, подумав, насколько дёшево смотрятся его титановые, стальные и серебряные кольца.       Эта мысль застала его врасплох, поэтому парень спрятал руки за спиной, будто бы граф никогда не видел его пальцев. Арсений Сергеевич увидел это движение и саркастически ухмыльнулся, изогнув бровь. Антон выдавил слабую улыбку, испытывая необходимость повторять за мужчиной, словно находился под чарами.