Никогда во мне не сомневайся

      — Ну, привет, Лев, — насмешливо сказал Эдик, присаживаясь на стул рядом с кроватью. — Не скучно?       Женька повернулся к вошедшему Эдику. После звонка Льва Жене немного полегчало, силы на то, чтобы сидеть, уже появились, а боль в плече уже была не такой сильной.       — Здравствуйте, — Женя старался не сильно стесняться его присутствия, ведь нужно же поддерживать легенду, но не особенно получалось. — Не скучно, но пока вставать нельзя. Хотелось бы пройтись.       Эдик протянул мальчишке пакет с гостинцами. Лицо у него было сосредоточенное и даже строгое.       — Там зарядник для твоего телефона, Лев велел передать. И кое-какие фрукты от меня. Я думаю, пройтись можно, если будешь опираться на меня. Прогуляемся по коридору? Долго лежать тоже вредно, это я тебе как врач говорю.       Эдик, в белом врачебном халате с бейджиком «Самойлов Эдуард Андреевич, педиатр» смотрелся очень солидно, несмотря на хвост и «гвоздики» в обоих ушах.       Женька с небольшим смущением принял гостиницы и спрятал их в тумбочку.       — Давайте, — парень медленно сел на кровати и спустил ноги на пол. Ноги слегка дрожали и подкашивались от долгого лежания, так что без поддержки тут никак.       Женька протянул Эдику здоровую руку.       Эдик, придерживая парня за локоть, помог ему подняться с постели и поправить одежду, а потом неспешно вывел в коридор. Там было шумно, сновали дети, и Эдик повёл Женю в самый дальний конец коридора: там было потише и никто не норовил сбить с ног и без того едва стоящего на них Женю.       — Сядешь? — Эд показал на кушетку, стоявшую в коридоре вместо кресел для посетителей.       Женька аккуратно сел на кушетку. Прогулка длиной в пятнадцать метров сегодня вымотала его почти как кросс на уроке физкультуры.       — Ты запал Льву в душу, — вдруг сказал Эдик. — Вчера я впервые за всё время, что знаю его, видел, чтобы он так о ком-то заботился, как о тебе. Чтобы он вообще о ком-то заботился, честно говоря. Это не то чтобы плохо, просто подозрительно. Что ты о нём думаешь?       Этот внезапный вопрос застал Женьку врасплох. Он и сам не мог до конца разобраться со своим отношением ко Льву.       — Ну... Он первый человек, который мне помог. Я… испытываю благодарность, даже очень сильную.       В глубине души Женьке казалось, что это нечто большее, чем благодарность, но признаться самому себе в этом было страшно, не то что Эдуарду Андреевичу! Женьке всегда было тяжело открываться перед другими людьми.       — Лев тебе помог? — Эдик усмехнулся понимающе. – Сам предложил помочь? А потом наверняка сделал что-то пугающее, верно?       — Да, но... — Женька запнулся. — Не по отношению ко мне, но это пугало.       — О, это его любимая игра! — тихо рассмеялся Эдик. — Называется «Смотри, как я могу». Он любит превосходить ожидания. А потом он наверняка поимел с этого двойную выгоду, стребовав что-то и с тебя, и с того парня, я прав?       Женька задумался. Некстати вспомнились слова Лёшки. Он же говорил тоже самое!       — С меня он ничего не требовал...       Эдик откинулся спиной на крашеную стену и усмехнулся почти также, как Лев, но если в исполнении Льва усмешка была страшной, то Эдику она явно не шла.       — Не расслаблялся бы ты, Женя. Ладно, я явно лезу не в своё дело. Просто, видя, как он меняется рядом с тобой, я испытываю смешанные чувства. С одной стороны я рад за него, а с другой...       Эдуард замялся и долго молчал, подбирая слова.       — Мне за тебя тревожно. Ты замечал странности за ним? Дальше будет только хуже.       — В каком смысле? — осторожно полюбопытствовал Женя.       Эдик скользнул по нему нечитаемым взглядом.       — Не могу сказать. Никто не знает что он сделает в следующий момент. Если вдруг случится что-то из ряда вон — ты можешь обратиться ко мне. Я не имею над Львом власти, её над ним вообще никто не имеет, но я хотя бы умею с ним говорить на его языке.       Женя отвернулся и нахмурился.       — Спасибо, но если что я попробую лучше сначала выяснить это непосредственно со Львом.       — Хочешь, расскажу тебе что-нибудь о нём? — предложил мужчина, чтобы не молчать. — Лев такой, что пока ты его о чём-то прямо не спросишь - не расскажет. Ну, а чтобы его спросить - это надо набраться смелости!       Вопросов было много, но Женя никак не мог их внятно сформулировать.       — Вы сказали, что он мог что-то стребовать с меня. Такое уже бывало, да? И что он мог взять с меня?       — Я не знаю. Но Лев вообще-то не альтруист от слова совсем. Ты сказал, что он тебе помог и ничего не попросил взамен. Это не похоже на него. Обычно он требует денег. У тебя богатые родители? Нет? Может, он попросит что-то потом. Или хочет, чтобы ты ему сам что-то предложил.       Эдик вздохнул и глянул на Женьку искоса.       — Кажется, ты ему нравишься... По секрету: мне кажется, он и сам не понимает, как ему себя с тобой вести.       Женька мельком посмотрел на Эдика. Даже, казалось бы, близкий человек не знает Льва? Лев куда более скрытный, чем кажется.       — Неужели ему никто не нравился до этого? Даже не верится. Он такой популярный. В смысле, в классе.       — Да не в том дело, был ли у него кто-то раньше. Были и много. Но я никогда раньше не видел, чтобы он о ком-то заботился или даже просто беспокоился, а вчера он не отходил от тебя ни на шаг, пока ты не пришёл в себя. Я думал, что он тут заночует в отделении — ему не составило бы труда убедить сестёр его не выгонять. Это говорит о чём-то, не думаешь?       — Говорит.       Женька молчал. Он не видел в себе ничего, что могло привлечь кого-то вроде Льва. Женя слишком худой, слишком слабый, недостаточно красивый, недостаточно упорный. Слишком много «слишком» и «недостаточно». Всё это закрепилось в Жене очень давно, и он не мог перешагнуть это. Казалось, что Лев играет с ним в какую-то игру, правил которой Женя совершенно не понимал.       ***       На перроне Лев попрощался с «Земфирой», нежно поцеловав её в пухлые губы, и окунулся в суетную московскую жизнь. Льву нравился этот город, нравилось, как легко можно было раствориться в нём, быть никем не узнанным, никому неизвестным.       Когда он вышел из метро, было уже совсем темно, а на поверхности его ждала машина — и молодой мужчина внутри.       Лев потянул на себя ручку и сел в салон. Внутри пахло чем-то приятным, играла музыка, атмосфера была расслабляющей, словно в клубе.       — Привет, Дэн.       — Лёвка… — мужчина вздохнул тяжело, убирая фуражку подальше на заднее сиденье. — Какими судьбами?       — Дело есть, — Лев наклонился к мужчине и почти нежно потерся носом о его гладкую щеку. — Я скучал по тебе, Денис. А ты по мне, товарищ майор?       — Ни капли, — бордо отрапортовал Дэн, но Льва не отстранял. Напротив, повернулся к нему, заглядывая в медовые глаза. — Не дослужился я еще до майора, и с твоими «просьбами» так и не дослужусь. А ты вырос...       — В смысле? — широко улыбнулся Лев.       — Лицо стало шире, и нос длинней.       — Хочешь проверить, где ещё стало длинней? — тише спросил Лев.       — Лёва...       — Поехали, я покажу...       ***       — Это твоя? — спросил Лев, без спроса закуривая прямо в постели.       — Что?       — Халупа.       — Ну, ничего себе, ты в курсе сколько стоит снять квартиру посуточно внутри МКАДа? — гоготнул Дэн.       — Понятия не имею. Дорого?       — Достаточно, чтобы не называть это халупой, — Дэн закурил тоже и, выпустив вверх струйку дыма, заметил: — Курить здесь, кстати, нельзя.       Лев дернул плечом, намекая, насколько ему на это наплевать.       — Ты привёз то, что я просил?       — Да. А тебе зачем?       — Спину растирать, а то старый стал.       Дэн рассмеялся, глядя на подростка почти с нежностью.       — Смотрю на тебя и сам себя посадить хочу… Лев, ты же не пить это собрался? Улетают с этого, конечно, на раз, но через раз – на небо! Реально убийственная дрянь.       — Я похож на самоубийцу?       — Нет, но…       — Тебе не сложно, а мне нужно. Не бойся, Дэн. Обещаю — ничего противозаконного. Но ты же понимаешь, — Лев удавил окурок в стакане, на дне которого плескалось ещё что-то. — Никто не должен знать, да, Денис?       — А то что? Расскажешь моей жене?       — Или тому, кто уже дослужился до майора.       Дэн поперхнулся дымом. Лев успокаивающе привалился к его голому плечу.       — Да ладно тебе, я пошутил. Я же тебя люблю. Отвезешь меня домой?       ***       Лев оказался в городе только в пятом часу утра. Он чертовски устал, это был адски длинный день, немного ныла задница (от долгого сидения, конечно), а ещё предстояло через весь город добраться до дома: ведь не станет же он палить перед мудаком Дэном свой настоящий адрес! Лев хотел было остаться в машине хотя бы до шести, чтобы потом сесть на автобус, но Дэн, вредная рожа, вытолкал парня в холодную зимнюю ночь и усвистал обратно в свою Москву.       — Мне на службу с утра, а я и так уже не успеваю. Оставался бы в Москве, чего тебя понесло в такую глушь? — бухтел он всю дорогу.       Лев, уставший и замёрзший, остался стоять посреди чужого двора, освещенного тусклым фонарем над подъездом. В четыре утра ещё ничего не ходит, и даже таксистов, если верить приложению, поблизости не было.       — Эд? Приезжай, забери меня, — Лев подслеповато щурился на едва различимую в темноте табличку с названием улицы и номером дома. — Нет, не оборзел. Мне холодно и телефон садится, давай скорее, ладно?       Оказавшись наконец дома, Лев устало упал на диван и заснул в ту же секунду, предвкушая, как проснётся и пойдёт к Женьке в больницу. А потом всё будет хорошо.       ~~~       Вечер прошёл как-то мимо Жени. Он под присмотром медсестры принял таблетки, под её же присмотром дошёл до столовой. Хотя ужин был слишком пресным, как и любая больничная еда.       Вечером, как и обещал, ненадолго заскочил Эдик. В этот раз они из палаты не выходили и говорили о чём-то общем и повседневном. Тема Льва старательно была обойдена стороной, словно нечто не особенно законное.       Почти перед отбоем в палату влетел Ваня, так же нахально усевшись на кровать. Почему именно к нему — Женя так и не понял. У Савельева имелась удивительная способность говорить много, притом без нужды в ответах собеседников — он и сам мог их додумать, но время в его присутствии ползло немножко быстрее, и уже за одно это Женя не мог на него сердиться. На самом деле, с Ваней было даже весело.       Ночь в этот раз была какой-то поверхностной. Боль в плече не была слишком сильной, чтобы ставить обезболивающее, но и не давала уснуть глубоко.       Женька проснулся рано, как только на улице стало светать, словно боялся пропустить что-то важное, стерпел утренний обход и таблетки на завтрак, а потом впал снова в анабиоз ожидания. Соседи ушли, и Женя наслаждался тишиной.       ***       Лев с видимым трудом приоткрыл глаза — в них, казалось, песка насыпали. Часы показывали десятый час, а значит, в больницу к началу времени посещений он вполне успевал.       Лев доплёлся до ванной, взглянул на себя в зеркало и мрачно усмехнулся. Две бессонные ночи, маленькое путешествие и вчерашний загул не оставили ни единого следа былого лоска: лицо выглядело мятым, под покрасневшими глазами залегли глубокие тени, на подбородке поступили светлые и редкые, но оттого не менее раздражающие волоски.       Но вряд ли это могло лишить Льва решимости увидеть Женьку, так что парень только решительно выкрутил кран с холодной водой и попытался придать себе вид, в котором он не будет пугать детей.       От кругов под глазами, впрочем, ни холодный душ, ни наспех сделанный кофе не помогли.       В одиннадцать с четвертью Лев явился в палату к Женьке с пакетом. В пакете лежала кое-какая смена одежды: бельё, носки, футболка и спортивные штаны. Лев не знал женькиных размеров, но надеялся, что угадал.       — Ой, привет, — поздоровался Женя, садясь на кровати. Лев выглядел не как обычно. — Не выспался? У тебя тут, под глазами…       Лев только кивнул, садясь на кровать к Женьке. Пользуясь отсутствием людей в палате, Лев наклонился и прижался губами к виску Женьки. Прикосновение странным образом отзывалось внутри сладким, тянущим чувством.       — Да, две ночи почти не спал. Тут вещи. Примерь, — потребовал он, протягивая парню пакет с вещами.       Женька снова смутился. После вчерашнего разговора с Эдиком он не знал, как ему реагировать: прикосновения были приятными, но всё приятное от Льва казалось подозрительным. Женя решил начать с футболки. Снять рубашку одной рукой было не так просто, он не хотел сильно напрягать больную руку.       — Поможешь?       Лев послушно придвинулся и аккуратно принялся расстёгивать пуговицы женькиной безнадежно испорченной рубашки. Распахнув её, он мимолётно поразился, насколько же Женька худой: на его рёбрах можно было играть, как на ксилофоне. Кончиками пальцев Лев провёл по большому багровому синяку на боку Женьки.       В его глазах было нечитаемое выражение.       — Идеально. Наконец-то ты перестанешь выглядеть как оборванец.       Женька слегка пригладил футболку.       — Спасибо. Даже с размером угадал.       В палату кто-то без стука зашёл. В этот момент Лев как раз собирался помочь Женьке снять брюки и уже положил руки на его пояс, а потом обжёг вошедшего более чем злым взглядом.       Это был Ваня. Он замер на пороге на пару секунд. Оценивая происходящее, а потом всё же шагнул внутрь и сел на соседнюю кровать, хотя Женя пытался едва заметным движением головы показать, что лучше бы ему всё же уйти.       — О, так к тебе и друзей пускают. А я хотел тебя позвать, мы там в шестой палате в карты играем…       Лев недоуменно вскинул бровь.       — Как мило, что ты уже завёл друзей, — обратился Лев к Ветрову. — Может, ты нас представишь друг другу?       — Я Ваня, — вклинился в разговор парень.       — А это... Женя, — немного неуверенно ответил Женька.       — Очень приятно, Ваня, — отозвался Лев, но остановиться даже и не подумал.       Слабое, молчаливое сопротивление со стороны Жени Лев с присущей ему невозмутимостью проигнорировал. Сняв с Женьки брюки, он ненадолго залип на тонких ногах Женьки, покрытых синяками и ссадинами, на острых коленках; ощутил нестерпимое желание провести по этим ссадинами и узнать вкус Женькиной крови... Ему потребовалась целая секунда, чтобы прикрыть глаза и перевести дух. Это всё потом. Всё ещё будет.       Он невозмутимо помог Женьке натянуть новые штаны.       — Отлично выглядишь, — улыбнулся он. — Да у меня глаз-алмаз!       Ваня следил за действиями Льва внимательно, почти не моргая, а Льву было очень трудно держать себя в руках и не сорваться на незнакомца, так откровенно пялящегося на Женьку. На его, Льва, Женьку.       Последнему же хотелось немедленно сбежать от взгляда обоих парней, исчезнуть, стать невидимым, только не сидеть на пересечении взглядов.       В коридоре послышалось отчётливое «Савельев Иван! В процедурную!».       — Ой, кажется меня зовут, — Ваня нехотя встал. — Жаль, не удалось пообщаться, — обращаясь уже ко Льву.       Перед тем, как выйти, у двери, он добавил:       — Я ещё зайду.       Лев стрельнул взглядом в закрывшуюся за Ваней дверь.       — Зайдёт он... — процедил парень сквозь зубы и тут же переключил внимание на Женьку: — Как ты здесь? Тебе все исследования сделали? Энцефалограмму, МРТ, рентген? Какие прогнозы? Нужно что-нибудь? Ты только скажи, я всё, что нужно принесу.       Говоря это, Лев практически вплотную подобрался к Женьке, между ними сейчас и двадцати сантиметров не было. Женька не замечал — они так часто нарушали личное пространство друг друга, что это почти перестало смущать.       — Всё хорошо. Врач сказал, что швы с плеча можно будет снимать уже через дня три — дольше держать нельзя. Сотрясения вроде нет, но энцефалограмму сделают сегодня после обеда — в другое отделение нужно идти. Эту неделю я точно тут, на постельном режиме. А после могут и на амбулаторное лечение перевести. Никаких осложнений пока нет. Про диагноз ничего не говорят.       — Ну, здорово, — выдохнул он. — Я отведу тебя на ЭЭГ. Я каждый день приходить буду. В школе беспокоиться никто не станет: по документам я в больнице, а ты вчера поссорился с родителями и укатил в Москву в поисках лучшей жизни. Запомни это на всякий случай.       Лев придвинулся вплотную к Женьке, зарывшись носом в его волосы. Вспомнился тяжёлый и затхлый запах в квартире Ветровых, наполненный алкоголем и безысходностью, но от Женьки и в помине не пахло ничем таким: немного шампунем и сильно — лекарствами.       — Что этот Ваня? Часто заходит? Он буквально пожирал тебя взглядом, — тихо произнёс Лев, так и не отрываясь от Женькиных волос. Он прикрыл глаза и наслаждался близостью: большой и дикий, но такой ручной кот.       Женя обнял Льва в ответ, немного слабо и неловко. Лев казался ему тёплым, даже не физическом плане. Женька ни разу не получал такой поддержки и заботы даже от родителей, что уж говорить о чужих людях. Хотелось насладиться коротким моментом идиллии, не думая о чём-то плохом. Льву ощущение тонких и слабых Женькиных рук на себе было приятно. Он осторожно, чтобы не спугнуть, положил руки на талию Жени, прижал его к себе теснее и провел кончиком носа по коже за женькиным ухом. Это было необычно — Лев никогда не держал в руках кого-то столь маленького и доверчивого.       — Местный болтун, как я понял. Назойливый слишком, — так же тихо ответил Женя. — Забегает утром и вечером, иногда чаще.       — Хочешь, я сломаю ему ноги, чтобы он поменьше бегал? — так же тихо и спокойно спросил Лев. Провернуть такое было бы легко и даже приятно — лестницы в больницах очень и очень неудобные.       В голосе Льва не было ни агрессии, ни усмешки — голос оставался спокойным. Женю это очень насторожило: Лев так шутит или..? Это было похоже на ревность. Спрашивать об этом у самого Льва это он не решился, и сделал себе мысленную пометку разговорить Эдика при первой возможности. Тем не менее, Женька не отодвинулся, просто замер, выжидая.       — Нет, что ты, не надо.       — Ладно. Раз ты просишь — не стану, — Лев на мгновение прижался губами к шее Женьки и отодвинулся. — Но его малейшее поползновение в твою сторону — и он труп.       Лев подумал, что если бы дверь в палату закрывалась — он бы непременно позволил бы себе больше. Завалил бы Женьку на постель, придавил бы собой, чтобы у того даже мысли не возникло сопротивляться, и долго целовал бы его всего и загладил бы до оргазма, непременно. Но сейчас он не мог, и это злило его.       — Ты до вечера останешься, — спросил Женя, поднимая на Льва глаза. — Или есть дела?       — Нет, до вечера никаких дел. Только охранять тебя от всяких Вань.       Женя улыбнулся слегка нервно.       До конца дня Лев от него почти не отходил. Пока Женя, которому всё ещё было больно ходить, ковылял до кабинета с энцефалографом, цепляясь за локоть Льва, тот тихо млел от близости, хотя по его отмороженному лицу понять этого было, конечно, нельзя. Потом торчал под дверью кабинета, пока голову Женьки обвешивали датчиками, терпеливо выслушал все наставления врача, проследил, чтобы Женька не забыл пообедать, и до самого вечера волком смотрел на любого человека, пытавшегося приблизиться к его Женьке: особенно на высоких блондинов по имени Ваня, которых в отделении было всего один.       В семь, когда закончились приёмные часы, Лев ушёл, но до отбоя Ваня так и не пришёл больше: либо Лев его всё же отпугнул, либо он нашёл дела поинтересней и завтра с утра снова заявится.