Никогда во мне не сомневайся

      — Ты как, устал? — спросил Лев, втолкнув Женьку в квартиру.       — Немного. За неделю отвык много ходить, — ответил Женька, медленно снимая куртку.       — Разница в том, — пояснил Лев, — что если ты не устал — то помоешься сам, а вот если устал — то тебя вымою я.       Запах больницы и лекарств, казалось, въевшийся в нос за неделю, уже до смерти надоел Льву. Ему хотелось, чтобы Женька пах им, Львом — его шампунем, его духами, его жизнью, а не больничным бельём и антисептиками.       Женя поднял глаза на Льва, как бы решая про себя.       — Я устал немного, так что… поможешь? — и добавил, почти неосознанно:— Только если не трудно.       Лев запер дверь и прерывисто выдохнул.       — Помогу.       Лев помог Женьке снять куртку, бросив её неосторожно на пол в прихожей, уцепил парня за здоровую руку и отволок в ванную. Там он выкрутил краны и принялся раздевать Ветрова — осторожно, медленно, словно разворачивая долгожданный подарок. Губы Льва были изогнуты в странной, почти мучительной улыбке — Женька перед ним был так спокоен и доверчив, что Льву от этого напрочь сносило крышу и все тормоза, и приходилось прикладывать все силы, чтобы не сделать что-нибудь несдержанное, необдуманное.       Пока с шумом набиралась в ванну вода, Женя стоял расслабленно и позволял Льву делать всё, точно зная, что вреда Женьке он не причинит. Так странно: в собственном доме, где он жил с рождения, Женя никогда не чувствовал себя в безопасности, а в руках едва знакомого ему Льва было спокойно.       Лев снял с Женьки футболку и брюки, запустил кончики пальцев под резинку трусов и застыл.       — Ты позволишь? Снять их с тебя? — хриплым от возбуждения голосом спросил Лев.       Женька тоже замер: стоять перед кем-то обнажённым для него было впервые, но ничего страшнее обычного в такой ситуации смущения он не чувствовал. Женя едва заметно кивнул в ответ.       Лев потянул женькино бельё вниз и залип на том, что увидел. Взгляд медовых глаз был пристальным, колким до мурашек по обнаженной коже.       Женька ощущал его почти физически, смущался ещё больше и боялся, что тело на это среагирует. На долю секунды Женька пожалел, что не отказался от «помощи» и теперь терялся в водовороте противоречивых ощущений: от желания прижаться поближе, всем телом, до того, чтобы спрятаться от зашкаливающего смущения.       — Не стесняйся меня, — хрипло потребовал Лев.       Не стесняться не получалось, и Женя, прикрыв глаза, слегка наклонил голову, поставляя плечи и шею под поцелуи.       — Не страшно? — в плечо Женьке усмехнулся Лев.       — Страшно немного, — признался Женька. — Я же ничего не знаю.       Лев хмыкнул, вслепую нашарил на крючке полотенце и внезапно накинул его на Женьку, укрывая с головой.       — Когда закончишь, иди в мою комнату, — велел он и оставил Женю одного.       ***       Женя провел в ванной где-то с полчаса. Он купался тише, чем утёнок — из-за неплотно прикрытой двери не раздавалось ни всплеска. Лев пару раз даже порывался заглянуть и проверить, живой ли там вообще Ветров или уже утонул, но оба раза останавливался ещё в коридоре, чутким слухом улавливая отзвуки женькиного дыхания.       За эти полчаса Лев накрутил себя так, что стоило Женьке вылезти из воды и завернуться в полотенце, как Лев выставил его из ванной вон и решительно встал под холодный душ. Следовало охладиться, а иначе всё может закончиться натуральным изнасилованием. От Женьки Льва по-настоящему вело, и это было непривычно и пугающе неправильно. Раньше он никогда не терял головы, если только сам не хотел.       Женя послушно пошёл в комнату, осторожно ступая на холодный пол босыми ногами и оставляя после себя мокрые следы. Он плотнее закутался в большое влажное полотенце и робко сел на край дивана. Комната Льва ни в единой детали не изменилась: оставалась всё такой же холодной и безликой.       Женя под страхом смерти не признался бы Льву, что квартира, несмотря на новизну и некий современный шик, ему не нравилась. Тёмно-серый кафель в ванной производил совершенно замогильное впечатление, лишенные ковров полы холодили ноги, а девственно чистые, без единого изъяна стены не давали взгляду зацепиться хоть за что-нибудь. Женька ощутил, что ему хочется скорее прижаться ко Льву — единственному тёплому и живому существу в этой квартире.       Спустя несколько минут ледяные струи, омывавшие тело, остудили излишний пыл, и Лев вспомнил, каково это — думать головой, а не… Не тем самым местом. Он перекрыл воду, наскоро вытерся и, чтобы не смущать Женю прямо с порога, обвязал вокруг бёдер влажное белое полотенце.       Наконец-то.       Лев, откровенно рисуясь, замер в дверном проеме, опираясь рукой о верхний наличник.       Женя взглянул на застывшего в дверном проёме Льва, медленно провёл взглядом по его плечам, рукам, телу и ниже, и резко отвернулся, скрывая накатившее смущение. Несмотря на юный возраст, Лев уже был по-мужски красив. Женя невольно в очередной раз сравнил их двоих: чем он смог привлечь такого красавца, как Лев? Ответа на этот вопрос у него не было.       Лев приблизился к Женьке, опустился на колени перед ним и мягко отобрал полотенце, отбрасывая его в сторону. Женька сидел перед ним, такой голый, беззащитный и смущённый, что у Льва в груди щемило от нежности — чувства, которое Лев никогда раньше не испытывал.       Он притянул Женьку к себе и с удовольствием зарылся носом в его ещё влажные волосы, а потом, придерживая парня за подбородок, поцеловал.       Языком Лев раздвинул мягкие губы и, пользуясь секундным замешательством, скользнул глубже в его рот, мягко оглаживая кончиком языка внутреннюю сторону губ, острую кромку зубов и робкий женькин язык. Женя слегка вздрогнул, поддаваясь новым, странным, но безусловно приятным ощущениям. Становилось жарко, и Женька буквально плавился от действий Льва.       Ощутив, что Женя отвечает ему, Лев издал короткий нетерпеливый стон и, не разрывая поцелуй, навалился сильнее, роняя Ветрова спиной на пушистое покрывало, нависая над ним сверху. Женя глубоко и рвано дышал, цепляясь руками за плечи Льва. Сердце билось так громко и сильно, что его стук отдавался где-то в горле.       Лев заглянул в блестящие, шальные от возбуждения глаза Женьки и соскользнул губами к его шее. Наконец-то он мог целовать его так, как ему хотелось, так, как он привык: властно и сильно, не боясь оставить на нежной коже багровые следы собственной несдержанности.       Женя не смог сдержать тихого и короткого стона.       — У тебя изумительный голос, — выдохнул Лев и сам поразился, как хрипло и низко это прозвучало. — Не сдерживайся. Громче!       Льву не нужно было даже смотреть, чтобы догадаться, что член у Женьки уже стоит. У него и самого стояло, да так крепко, аж до пятен перед глазами.       У Жени от пупка спускалась в пах дорожка светлых, невесомых волосков, приятно щекотавших Льву губы, пока он дразнящими поцелуями спускался ниже. Женя вцепился тонкими пальцами в плечи Льва, но если это и была попытка остановить его — Лев её даже не заметил, принимаясь ласкать неискушенного Женю так, чтобы тот забыл, как дышать.       Вскоре Женьке показалось, будто тело прошил разряд электрического тока.       — П-прости… — приглушенно выдохнул он.       Лев отстранился, жарко дыша.       — Не извиняйся. Я...Тебе понравилось? — как-то неуверенно спросил он.       Румянец. Черт побери. На щеках Льва румянец! Никто не поверил бы, что такое возможно.       — А ты?       Лев фыркнул, снова целуя Женьку в губы.       — А что, хочешь мне помочь? Можешь погладить его, я против не буду.       Лев взял женькину руку и осторожно, убеждаясь в отсутствии сопротивления со стороны парня, опустил ее вниз. На женькиных щеках, всё ещё розовых от смущения, в очередной раз расцвел ещё более яркий румянец.       Лев выдохнул прерывисто, когда тонкие пальцы Жени сомкнулись на нём. Самое обычное движение — Лев предпочитал не вспоминать, как часто его вот так касались, — но сам факт того, что это делает именно Женя, возбуждал неимоверно.       Некоторое время Лев позволял Женьке действовать самостоятельно, изучать его, гладить, но как только он понял, что к непривычному ощущению чужой плоти в руке Ветров уже приноровился, то положил свою ладонь поверх женькиной, стал сам задавать темп движениям.       Когда несколько жемчужных капель попали на женькину кожу, Лев без стеснения слизал их и вытянулся на постели рядом с Женькой. Тот тут же повернулся на бок, примостил голову у него на плече, уткнувшись носом куда-то в район ключицы, и прикрыл глаза. Лев заключил Женьку в кольцо рук и притянул к себе ближе.       — Твои скоро придут? — тихо спросил Женя.       Лев коротко мотнул головой, но, вспомнив, что Женя не видит, разлепил пересохшие губы, чтобы ответить.       — Не придут, они уехали. То ли завтра вечером вернутся, то ли послезавтра. Я не уточнял.       Женя слегка зажмурился. Впереди у них было целых два дня, в течение которых можно ни о чём не думать и даже вообще из постели не вылезать — чертовски приятное чувство.       — Жень... — вдруг позвал Лев. — А... Допустим, если я сделаю кое-что... неприемлемое или даже наказуемое. Ты меня простишь? Не сдашь меня?       Женя посмотрел на Льва немного настороженно. Этот вопрос совершенно выбил его из колеи.       — Я от тебя не отвернусь, но... Почему ты спрашиваешь?       — Неважно, — прошептал Лев, заглядывая в Женькины глаза. — Ты обещал принять меня таким, какой я есть. Помни об этом.       Лев твёрдо вознамерился не выпускать Женьку из постели ни под каким предлогом. Как только они отдышались после первого раза, Лев перевернул Женю на живот, принялся целовать и покусывать его спину и ягодицы. Женька из-за раны на руке полноценно сопротивляться напору не мог, и Лев этим бессовестно пользовался.       Женя всё пытался как-то повернуть голову, чтобы взглянуть на Льва.       — Лежи спокойно, — со смешком фыркнул Лев, кончиком носа поглаживая ямочки на женькиной пояснице. — Ты же сейчас как сова голову в обратную сторону развернёшь. Знаешь, есть такие совы-сплюшки, милые и большеглазые, размером со среднего воробья? Ты на такую похож.       Лев приподнялся, предоставляя Женьке полную свободу действий.       — Я просто хочу тебя видеть, — ответил Женя, тут же переворачиваясь на спину, чтобы притянуть к себе Льва и прижаться к нему с поцелуем.       Этот поцелуй был первым, который Женя инициировал сам. Лев прикрыл глаза и растворился в этом поцелуе. Только когда лёгкие стало жечь от нехватки воздуха, он позволил себе отстраниться и посмотрел на Женьку томно, сквозь почти сомкнутые ресницы.       — Кажется, я тебя растлил... Ты такой отзывчивый, с ума сойти. Тебя как будто в жизни никто не обнимал, — пробормотал Лев, поглаживая Женю по ребристым бокам.       На одном из боков всё ещё желтел след от почти сошедшего синяка, но теперь, когда виноватые получили по заслугам, а Ветров оказался целиком и полностью в его власти, Льва это уже не злило.       Женя лишь слабо улыбнулся. За все эти годы страха, он впервые чувствовал себя так защищённо, расслабленно, нужно. Будто он, его тело ждали этого, а Лев дал ему эту защиту, помощь и ласку. Женя, кажется, уже не сможет от этого отказаться.       — Так, как ты... никто.       Лев только рассмеялся на это.       — А никому, кроме меня, я и не позволю.       Он взглянул на часы: теперь, когда так долго неутолимый сексуальный голод был частично удовлетворён, о себе напомнил желудок.       — Ты хочешь есть? Я могу заказать что-нибудь. Есть одна пиццерия, Эдик заказывает у них вегетарианскую пиццу с брокколи и авокадо. Или ты какую-то другую предпочитаешь?       Женя немного помолчал, прислушиваясь к своему организму. Он, конечно, мог что-нибудь приготовить, но усталость брала верх.       — Не откажусь.       Лев позвонил в доставку, и, ожидая, пока заказ привезут, с настороженным вниманием пролистывал в телефоне заголовки местных новостей. Пока всё было тихо. Интересно, сколько дней понадобится, чтобы от невыносимого смрада соседи забили тревогу? В квартире тепло, но не жарко, да и форточку Лев оставил открытой.       Тем временем Женя ощутил потребность одеться. Быть абсолютно голым перед Львом без жарких поцелуев и ласк было немного неловко, но надевать то же, в чём он был в больнице, решительно не хотелось. Женя осторожно спросил у Льва:       — У тебя не найдется для меня одежды?       Лев окинул Женьку оценивающим взглядом. Лично его ни собственная, ни Женькина нагота на смущала ни разу.       — Чуть позже я всё равно раздену тебя снова. Но раз ты так просишь, поищи вон там внизу, - он махнул рукой в сторону шкафа. — Только не думай, Добби, что если я дал тебе одежду, то ты свободен. Ты теперь мой.       Прозвучало, наверно, зловеще, но сияющий от счастья Лев так не думал.       Вещей у Льва было всего ничего и валялись они в шкафу кое-как, но Женьке удалось отыскать футболку и спортивные шорты.Одежда была заметно великовата, но Женька чувствовал себя неплохо, уже не так смущённо.       — Я теперь твой? — Женя будто пробовал эту фразу на вкус. Тем не менее, она не вызывала каких-то внутренних противоречий, и Женька кивнул своим мыслям.       — Мой, — синхронно кивнул Лев, наконец-то откидывая телефон куда-то в подушки. — Я не отдам тебя ни Лёшке, ни родителям, ни государству.       Он опустился перед сидящим на диване Женькой на колени и стал поглаживать его голые ноги, тут и там сохранившие следы былого насилия. В шортах они были ещё сексуальнее, и Лев едва удерживался от желания немедленно перевернуть парня на живот и... Лев только выдохнул прерывисто. И до этого дойдёт.       Женя слегка улыбнулся и не удержался и провёл рукой по волосам Льва. Они были слишком короткими, чтобы зарыться в них полностью, поэтому Женька лишь аккуратно перебирал пряди. От прикосновений к голове Лев только что не замурлыкал. Такие простые, почти невинные ласки ему нравились и заводили просто неимоверно. Он почти уже собрался снова опрокинуть Женьку на кровать и зацеловать, но звонок в дверь прервал идиллию.       — Иди на кухню, — бросил он, а сам направился к двери, чтобы расплатиться и забрать заказ.       — Работать курьером с таким симпатичным лицом — это преступление, — проворчал Лев, сгружая коробки с пиццей на стол. — Я чуть не позволил ему надуть меня на сто рублей. Нет, мне не жалко сотку, но я не люблю, когда меня пытаются обмануть. Надо оставить им жалобу...       Говоря это, Лев доставал тарелки, вилки и стаканы, мечась по кухне, как рыжий вихрь.       — Симпатичный?       Это вырвалось случайно, Женька даже не осознал, как сказал это. Странное чувство, будто кольнуло — Женя вообще страдал от того, что всё болезненно принимал на свой счёт.       Лев как раз стоял к Женьке спиной, когда услышал его растерянный возглас, и улыбнулся — едва заметно, но чрезвычайно самодовольно. Эта реакция Женьки сказала ему куда больше, чем всё, что происходило между ними в спальне.       — Ты куда симпатичнее, не переживай.       После еды Лев потянул Женьку обратно в спальню, принимаясь целовать его прямо на ходу. В комнате он повалил Женьку на диван и завернул в плед со словами:       — Тебе бы не мешало поспать, совёнок.       Женя лишь потёр глаза.Он, конечно, чувствовал себя немного вымотанным, но не настолько, чтобы не потерпеть до вечера.       — Неужели я выгляжу таким усталым? Если я усну сейчас, — добавил Женька. — То потом полночи ворочаться буду.       — Я тебя с удовольствием сам поворочаю до утра, — выдохнул Лев, обнимая Женьку. — Не переживай об этом, у нас куча времени. Спи, а я посижу ещё.       Комната уже погрузилась в вечерний полумрак, и в этой сонной тишине, впрочем, Женю быстро разморило. Он смотрел на Льва, что-то вычитывавшего в телефоне, полуприкрытыми глазами.       — Ты был в Москве? — спросил Лев Женьку.       — Нет, ни разу.       — Съездим скоро, — пообещал Лев и поцеловал парня в висок. — Тебе понравится. Я люблю Москву. И тебя, Женька, я тоже люблю. Засыпай.       Женька в ответ улыбнулся искренне и совершенно счастливо, впервые за долгое время.       — Я тоже... тебя люблю, — тихо сказал Женя, прежде чем полностью погрузиться в сон.       ***       Лев проснулся с каким-то новым ощущением. И дело было не в посапывающем под боком Женьке — о, Лев считал это заслуженной наградой за свои труды, — а скорее в том, что Лев впервые в жизни ясно видел своё будущее: будущее с Женькой. Короткое или длинное, но определённо счастливое.       В таком радужном настроении он выбрался из-под одеяла, принял душ, сварил кофе и явился будить Женьку посредством объятий и поцелуев.       Женя сквозь сон пытался отвернуться от Льва или натянуть покрывало повыше, но нельзя долго игнорировать стихийное бедствие. Женька лениво приоткрыл глаза и посмотрел на Льва:       — Уже утро?       — Уже день почти, — усмехнулся Лев, легко целуя нахмуренные со сна женькины брови. — Я кофе сделал. Если не встанешь, принесу его сюда и вылью тебе на голову. Очень взбодрит.       Лев шутил с таким невозмутимым лицом, что оценить, насколько серьезны его слова, не представлялось возможным.       — Да встаю я, — Женька потёр сонные глаза и зевнул. Пришлось сесть на кровати, а потом и поставить ноги на пол, чтобы соблазна лечь назад не было.       — Сил нет на тебя смотреть. Совёнок! — хмыкнул Лев и подхватил Женьку на руки.       — Отпусти!..       Женя был тяжёлым, но всё равно легче, чем Лев ожидал. Он принёс Ветрова на кухню, усадил на стул и подвинул к нему чашку с кофе, коробочку с сахаром и тарелку с куском вчерашней пиццы. Женя тут же уронил в кофе пару кубиков сахара и, подумав, ещё один. Лев, держа кружку с кофе в одной руке, расслабленно сел на соседний стул.       — Сегодня выделим время на занятия, — заявил он. — Согласен?       — Согласен, — ответил Женя, понимая, что Лев больше констатировал факт, чем спрашивал самого Женю. — С чего начнём?       Женька наконец приступил к завтраку, быстро расправляясь с куском пиццы.       — Сам решай, — после кофе Лев ненадолго становился добрым и чрезвычайно либеральным. — Хочешь, начни с чего полегче. Или, наоборот, с того, что сложнее. Я предпочитаю начинать с лёгких дел. Так есть шанс, что до сложных вообще не дойдёт. Одно скажу точно — я не стану тебя целовать, пока не позанимаешься хотя бы сорок минут.       Лев кинул на Женю быстрый взгляд, пытаясь определить, как он отреагирует на такой лёгкий шантаж.       Женькино лицо отразило невыразимую смесь удивления, обиды и крайнего расстройства. Свои эмоции парень скрывать не мог, как бы не старался.       — Тогда давай начнём с русского, — сказал Женя, вставая из-за стола. — Пойдём? Быстрее начнём, быстрее закончим.       От вида расстроенной Женькиной моськи настроение Льва, и без того благодушное, взлетело до небес, и он расхохотался.       — Кажется, совёнок стал совсем ручным, и затоскует без поцелуев? Кто же знал, что быть персональным репетитором так приятно? Не зря я всегда хотел быть учителем. Что ж, если не наделаешь глупых ошибок, я придумаю какую-нибудь дополнительную награду.       Женька заинтересовано выслушал Льва, особенно когда он упомянул о награде.       — Ну, если с наградой, — немного протянул он. — То я буду очень стараться.       По прошествии сорока минут, Женя повернулся ко Льву, как бы ожидая чего-то.       Пока он писал, Лев стоял рядом, прислонившись бедром к краю стола, и вдумчиво читал что-то. Заметив, что Женька закончил, Лев взял его тетрадь и принялся за проверку.       — Укушу, — зловеще пообещал Лев. — Ты запятую пропустил.       Отложив женькину тетрадь, Лев склонился к Жене и, как и обещал, укусил его за нижнюю губу — больно, но не до крови, и тут же, извиняясь за причиненную боль, вовлёк в глубокий и чертовски возбуждающий поцелуй.       Женька слегка вздрогнул и зажмурился от боли. Губа, конечно, не припухнет, ведь не до крови, но всё равно мало приятного. Поцелуй немного сгладил болезненные ощущения, но его пришлось разорвать, когда стало катастрофически не хватать воздуха.       — Мы о таком не договаривались, — сказал Женя, слегка поджав губы.       — Мы договаривались о поощрении, а где награда — там и наказание. Иначе было бы нечестно.       Льва его своеобразные рассуждения о природе и сущности справедливости, казалось, ничуть не смущали.       — Вперёд, тебя ждёт английский язык, — скомандовал Лев, подвигая к парню тетрадь.       Женька со вздохом снова взял ручку в руку. Английский язык давался ему сложнее, и Женя один раз просил Льва ещё раз объяснить ему грамматическую тему. В целом, прошёл где-то час, прежде чем Женька отдал Льву тетрадь на проверку.       — Снова будешь кусать, если ошибусь?       — Нет, выебу, — весело хмыкнул Лев, проверяя задания.       Женька настороженно посмотрел на Льва, слегка вскинув брови. Осталось дождаться, когда Лев закончит проверять тетрадь, и понять, шутил он или всё же нет.       — Сегодня не мой день, — долгую минуту спустя почти разочарованно протянул Лев и вернул Женьке тетрадь. Скользнув взглядом по напряжённому выражению на лице парня, Лев рассмеялся: — Испугался что ли?       — Немного, — признался Женя.       — Я же обещал не делать ничего, что тебе не понравилось бы.       — Я помню, что ты обещал, но я ничего не могу с собой поделать.       Женя убрал тетрадь подальше и откинулся на спинку стула.       — Может отдохнём? Я уже немного устал, — Женька посмотрел на Льва. — И разве мне не положена награда?       — И почему ты такой пугливый? — с нежностью мурлыкнул Лев и склонился к Женьке, чтобы впиться в его губы глубоким, проникающим поцелуем.       Женька смело отвечал, ничуть этого не смущаясь. Лев почти что трахал Женьку в рот своим языком до тех пор, пока раскалённый воздух между ними не превратился в разъедающий лёгкие яд.       Лев окинул раскрасневшегося Женьку затуманенным от желания взглядом. Женька буквально млел от удовольствия, взгляд мутнел, а щёки покрывались румянцем.       — Математика, — железным тоном напомнил Лев, скрывая довольную улыбку.       — Жестокий!..       Пока Женя пыхтел над задачами, Лев вновь погрузился в изучение местных новостей. Тишина начинала уже напрягать и Лев хмурился: по его прикидкам, от запахов смерти уже давно должен был весь дом провонять! Или даже квартал. Не могло же быть такого, что в небольшом городе смерть целой семьи могла пройти мимо газетных заголовков?       — Жень, — спокойно, как бы между делом позвал Лев. — А ты о родителях не беспокоишься? Ну, например, что оставшись без тебя, они херни натворят?       Женька задумался, а математика сразу вылетела из его головы.       — Они могут только в запой уйти, — предположил Женя. — Я в такие моменты обычно гуляю ночью на улице, чтобы лишний раз их не провоцировать.       А потом он осторожно спросил:       — А что такое?       — Да просто, — Лев равнодушно пожал плечом. — Подумал, вдруг ты скучаешь? Я запретил тебе звонить, чатиться и заходить в соцсети, заставил тебя оборвать все контакты, а ты как будто и не переживаешь об этом.       — Ну, — Женька неоднозначно повёл плечом, собираясь с мыслями. — Я и до этого ни с кем особо не общался, из-за родителей и Лёшки. А сейчас мне и твоего общества вполне хватает.       — Вот и хорошо.       Лев взъерошил волосы Жени и велел не отвлекаться, многозначительно напомнив об обещании за ошибки выебать нещадно. Женька вернулся к тетради, снова пытаясь сконцентрироваться на примере. Через полчаса он пробежался глазами по своей работе, проверяя её, и, вроде не найдя ошибок, отдал тетрадь Льву.       Лев скользнул по строчкам цепким взглядом:       — Что ж, всё верно. Только в третьем примере должно быть два ответа, а не один... — Суворов поднял на Женю очень строгие, но при том необъяснимо смеющиеся глаза. — Что же мне с тобой сделать за эту ошибку?       — Ну я же, получается, половину примера правильно сделал, — Женя попытался как-нибудь задобрить Льва, чтобы избежать любого наказания. — Может тогда ничего со мной не делать?       — Вообрази, что архитектор правильно спроектировал половину моста, а вторая половина обвалилась. Судить его будут так, как если бы обвалился весь мост, не так ли? — заметил Лев. — Что-то сделать всё-таки нужно, чтобы ты лучше запомнил.       Лев отложил тетрадь и, развернув к себе кресло, в котором Женя сидел, взялся за оба подлокотника, нависая над парнем. Между их лицами осталось сантиметра три, и по выражению лица Льва невозможно было понять, о чём он думает. Но о чём-то пошлом, однозначно, потому что рядом с Женькой, как Лев уже успел убедиться, все его мысли начинали обретать исключительно сексуальную направленность.       Женя отодвинулся вплотную к спинке кресла.       — Только чтобы не больно, — Женька перешёл шёпот, говоря слова Льву прямо в губы.       — Разве я могу? — насмешливо приподнял бровь Лев и впился в губы Жени требовательным и жёстким поцелуем. Прежде, чем Ветров успел опомниться, Лев уже подхватил Женьку, выдернул его из кресла и опрокинул на диван.       — Кажется, я придумал кое-что, — зловеще улыбнулся Лев, нависая сверху. — Боишься щекотки?       Женька снова оказался опрокинут на диван. Где-то на периферии мелькнула мысль, что он слишком часто за эти два дня оказывается в таком положении, с нависающим сверху Львом.       — Ну нет, — недовольно протянул Женя. — Ты не сделаешь этого.       Лев усмехнулся, а в его глазах промелькнуло нечто хищное.       — Значит, боишься, — довольно протянул он и поддел край женькиной футболки. — Я угадал с наказанием.       Придерживая одной рукой плечо Жени, чтобы парень не слишком активно вырывался, Лев кончиками пальцев пробежался по его боку от бедра и вверх, почти до подмышки, щекоча чувствительную кожу. Женя издал странный всхлипывающий звук.       — Перестань, — отрывисто попросил он. — Хватит.       — Я перестану, когда ты прекратить допускать глупые ошибки по невнимательности, — со смехом отвечал Лев, продолжая безжалостно щекотать Женьку. — Потому что хочу, чтобы ты хорошо сдал контрольные, и экзамены, и чтобы мы поступили в один универ и всегда были вместе. Хотя, конечно, ещё ты можешь просто попросить, и я остановлюсь.       — Пожалуйста, перестань! — снова попросил Женька. — Я всё-всё сделаю.       — Всё-всё? — насмешливо вскинул бровь Лев.       Тем временем он постепенно прекращал пытку, щекотка превращалась в мягкие, ласковые поглаживания. Лев склонился к лицу Жени и ласково водил по его гладкой щеке кончиком носа. Женька почти сразу расслаблялся от лёгких поглаживаний, стараясь восстановить дыхание.       — Всё, — ответил Женя. — Не сейчас, правда, дай хоть отдышаться.       — Тогда... — Лев отчего-то смутился и отвёл взгляд. — Поцелуй меня? Сам?.. А то иногда у меня такое чувство, будто я тебя принуждаю просто, а тебе... Может, тебе этого и не хочется?..       Женька с небольшим удивлением посмотрел на Льва, а потом с улыбкой притянул его лицо к себе. Он сначала просто легонько прикоснулся своими губами к губам Льва. Затем, набравшись смелости, неловко провёл языком по губам и втянул Льва в нежный поцелуй, не пытаясь лидировать в нём.       Лев не торопился отвечать, просто наслаждаясь тем, как Женька касается его. Каждое движение женькиных губ и языка отзывалось где-то глубоко внутри. Ветров как будто вскрыл панцирь, в котором Лев уже родился, и теперь осторожно касался обнажённого нутра, задевал оголённые нервы. Но терпеть это долго было невозможно, и Лев наконец обхватил мальчишку руками и ответил на поцелуй, крепко вжимаясь в него.       — На сегодня уроки закончены, — чуть севшим от недостатка воздуха голосом проговорил Лев, с трудом оторвавшись от возлюбленного.       Женя коротко провёл рукой по волосам Льва и мельком подумал, что ему стоит проявлять больше инициативы, раз Лев так волнуется. Жене хотелось, чтобы и Лев получал только удовольствие.       — И чем тогда будем заниматься? — без какого-либо умысла спросил он.       — М-м-м... — Лев улыбнулся и, приподняв женькин подбородок, чтобы было удобнее, стал покрывать его шею нежными поцелуями. — А чем хочешь? Можно фильм посмотреть... Или сыграть во что-нибудь... Или просто пообниматься и ни о чём не думать...       — Тогда я хочу обниматься, — ответил Женя, обнимая Льва и прижимаясь к нему.       Женька уже достаточно привык, и становился похож на ребёнка. По крайней мере, в душе он и есть ребёнок, которому просто не дали любви, но которую сейчас он получает сполна.       Лев с тихим смешком перевернулся и подмял Женьку, прижимая к себе, укрывая от всего мира собой.       — Мне хочется тебя спрятать, — вполголоса поделился Лев. — Чтобы ты был только моим. Никому тебя не показывать. Моё сокровище.       — Но я же только твой, — так же вполголоса ответил Женя, смотря Льву в глаза. Собственнические замашки Льва становились всё очевиднее, но Женька не был против. — Зачем меня прятать?       — Чтобы другие хищники не подобрались, — хмыкнул Лев, изучая красивые серые глаза, в полутьме комнаты казавшиеся тёмными. От поцелуев губы у Женьки припухли, стали чётче, а на щеках появился румянец. В паху заныло от желания прикосновений.       Только мой.       Глаза Льва вспыхнули жадным желанием, и он перетянул Женьку на себя, а сам лёг на спину — так ему было удобнее ласкать тело парня везде, где ему хотелось. Женька был маленьким и лёгким, и вес его тела ощущался слабо — будто кошка лежит на груди.       — Тебе не тяжело?       — Ничуть, — улыбнулся Лев. — Ты пушинка, Жень. И если ты сейчас позволишь мне тебя раздеть, я не выпущу тебя из постели до утра.       Женя потянулся к лицу Льва и легко, едва касаясь поцеловал его в губы.       Лев прикрыл глаза, растворяясь в осторожных прикосновениях женькиных губ, а потом принялся неторопливо раздевать Женьку. Каждый раз для него это было волнительно, как разворачивание новогоднего подарка. И каждый раз его подарок — Женька — оказывался лучше, чем Лев мог бы пожелать; больше, чем Лев был достоин.       Женя смотрел на него настороженно, с немым вопросом в глазах.       — Позволишь? — спросил Лев, мутным от возбуждения взглядом изучая настороженное выражение на лице Женьки. — Я не сделаю ничего, что бы тебе не понравилось...       Женя постепенно расслаблялся под поцелуями и движениями рук. Он доверял Льву, и верил, что тот точно не должен сделать ничего плохого. Смирившись, Ветров почти покорно прошептал:       — Хорошо.       — Правда, можно? — почти неверяще переспросил Лев, прижимая Женьку к себе ближе.       Лев начал вести половую жизнь рано и временами отвратительно неразборчиво, и он не представлял, как вообще можно реагировать на ласки столь бурно, но такая отзывчивость нравилась ему. От возбуждения перед глазами вставало сладострастное марево, в котором образ Женьки размывался и казался ещё более нереальным.       — Какой ты горячий, Женя... С ума сойти, — шептал Лев, оглаживая парня внутри. — Такой узкий...       Женька боролся с желанием закрыть от смущения и стыда лицо руками. Он лишь прикрыл глаза, полностью отдаваясь удовольствию. Женя не сдерживал более громких стонов, иногда между ними неосознанно шепча имя Льва.       Поразительная чувствительность Жени отзывалась у Льва глубоко внутри. Он почти терял голову, от Жени его по-настоящему вело, и это даже немного пугало, ведь ни с кем еще ничего подобного он не испытывал. Лев любил секс, но, если вдуматься, он не был ему нужен.       Но с Женькой секс превращался из механической разрядки во что-то другое.       В какой-то момент всех этих ощущений оказалось так много, что Лев не выдержал первым. Женька продержался немногим дольше. Собственный стон показался Ветрову слишком громким. Прийти в себя было тяжело, и он дышал глубоко и рвано.       Лев внезапно оказался рядом, обнял своего парня крепко и тепло, словно пытаясь укрыть от всего на свете, и стал покрывать его лицо и шею крепкими, собственническими поцелуями.       — Понравилось? — Лев со смешком выдохнул, лаская женькино ухо.       Женя обнял Льва, притягивая его ближе к себе. Нагота уже не так смущала, особенно после всего, что они сегодня делали.       — Понравилось, — тихо признался Женька, а потом добавил: — А тебе?..       — Ещё как, - улыбнулся Лев. — Ты делаешь со мной что-то... Делаешь меня другим. Я не знаю, как. У меня такое впервые.       Лев не любил самокопание, предпочитая, если приспичит, копаться в ком-то другом. Ему необъяснимо хотелось попытаться объяснить Женьке, как он существовал «до», и как всё стало «после», но подобрать слова было непросто.       — Это как будто жил всю жизнь в комнате с задёрнутыми шторами, и думал, что так и надо, а потом карниз с потолка упал, и ты видишь, как всё меняется в солнечном свете.       Странное чувство — менять того, кто так сильно изменил твою жизнь. Женька слушал его внимательно, пользуясь возможностью узнать Льва получше, хоть немного понять его. При всей их близости, Лев оставался для Женьки всё таким же загадочным.       — Ты тоже меня поменял, — ответил Женя, заглядывая Льву прямо в глаза. — Буквально спас мне жизнь. Я не знаю, что бы без тебя делал. Спасибо тебе.       Женя мог бы благодарить его долго и искренне.       — Без меня ты жил бы спокойно и дальше, — хмыкнул Лев. — Скорее всего, не попал бы в больницу, и не оказался в постели с парнем, который не собирается выпускать тебя на улицу ещё по меньшей мере сутки.       — Но с тобой лучше, — Женька улыбнулся в ответ.       Женя пользовался предоставленной ему возможностью — проводил ладонями по мышцам рук, груди, животу и спине, невольно сравнивая Льва с собой.       Лев накинул на них покрывало, которое в пылу страсти оказалось сброшено на пол, и теперь в тепле продолжал гладить Женьку, изучая его тело. Лев позволял трогать и себя тоже, хотя с детства чужих прикосновений не любил, и после секса обычно предпочитал отделаться от партнёра поскорее.       Затем Женька поднял руки выше и провёл по волосам Льва, начиная от затылка и заканчивая макушкой, где принялся аккуратно перебирать пряди. Ведь он запомнил, что Льву такая ласка нравится.       Лев фыркнул, как кот, ощущая пальцы Женьки на своей голове.       — Быстро учишься, — выдохнул он, в очередной раз отлавливая Женькины губы, чтобы запечатлеть на них новый поцелуй. Женька уже почти перестал бояться и зажиматься, и Лев считал это своей победой. Женя улыбался сквозь поцелуй, нежно отвечал, не переставая гладить его.       — Да, пожалуй, хорошо, что я тогда вмешался. «Золотой мальчик» такое сокровище, как ты, не заслужил.       — Не вспоминай о нём, — Женька немного поморщился. — С чего вообще я должен был ему достаться?       — С того, что он избалованный папенькин сыночек, и привык получать всё, что хочет. Он хотел тебя, и это было заметно любому, кто имел бы труд присмотреться. Но не в этот раз, пусть обломается.       Лев устроился поудобнее рядом с Женькой и потянулся, разминая затекшие мышцы спины. Женя прижался к горячему боку Льва, стараясь не думать о Лёшке, о том, что он делал и хотел сделать. Всё это в прошлом, а значит нужно выбросить из головы эти мысли, как страшный сон.       — В этом городе всё так странно, — пожаловался Лев. — Мне здесь страшно не нравится. Люди всё время выглядят недовольными и бедными, даже если это не так. Те, кто живут хоть чуточку лучше остальных, мгновенно задирают нос. Иногда утром я вижу людей, которые даже не смотрят перед собой — зомби, а не люди. Атмосфера уныния не выветривается даже в солнечные дни. Или, быть может, это мне просто так кажется? Я думаю уехать после школы. А тебя здесь что-нибудь держит? Поедешь со мной?       Женька кивнул и смотрел на парня с некой надеждой в глазах.       — Поеду. Я здесь никому не нужен, — ответил Женя. А потом чуть тише добавил: — А мне не нужен никто, кроме тебя.       Лев притянул парня к себе плотнее, целуя в висок с той же нежностью и трепетом, с какими делал это впервые.       — Отлично. Я тебя подтяну, чтоб баллы были хорошими, подадим документы в несколько городов, а там куда поступим — туда и рванём. Куда-нибудь подальше отсюда.       Лев машинально продолжал поглаживать Женьку, как котёнка, а глаза у него сами собой закрывались.       Женька кивнул, безмолвно соглашаясь со всем, что придумал Лев. Раньше Женя своего будущего в светлых тонах не видел: скорее всего, пришлось бы идти полноценно работать, чтобы иметь хоть какой-нибудь шанс сбежать от родителей. А тут... Такое будущее, со Львом, нравилось ему гораздо больше.       Суворов, как и обещал, заласкал своего парня до полного изнеможения. Когда Женька, устав от бесконечных поцелуев и объятий, заснул в его руках, Лев ещё долго лежал без сна, безучастно пялясь в серую стену, и машинально продолжал перебирать волосы парня.       Мать и Эдик вернулись в начале первого ночи. Услышав, как проворачивается в замке ключ, Лев неслышно выскользнул из постели и, натянув шорты, вышел их встретить и кое-что сообщить.       Женька даже не заметил, как встал с кровати Лев, лишь сквозь сон получше укутался в одеяло, чтобы сохранить тепло.