Никогда во мне не сомневайся

      Утром Лев проснулся рано и принялся неслышно собираться в школу, чтобы не разбудить Женю. Мать рано уехала на работу, Эдик спал — его смена в поликлинике начиналась в обед, — поэтому Лев завтракал в одиночестве, слушая местные новости по телевизору.       «... невыносимый запах. Соседка, шестидесятитрёхлетняя Клавдия М. также пожаловалась, что из квартиры соседей давно не доносятся звуки, сопровождавшие ежевечерние шумные посиделки с алкоголем. На требование полиции открыть дверь никто не ответил, и полицейские вскрыли дверь. Внутри запертой изнутри квартиры были обнаружены тела погибших супругов — 44-летнего Александра и 36-летней Марии. Версия следствия — отравление некачественным алкоголем. В связи с участившимися случаями отравления метиловым спиртом городское управление полиции проводит рейды по выявлению точек, торгующих контрафактными алкогольными напитками. Мы напоминаем, что...»       Лев улыбнулся, выключил телевизор и направился в свою спальню. Пора приготовиться к представлению.       — Жень... проснулся?..       Женя открыл глаза и сел на кровати.       — М?.. — Женька ещё немного посидел, чтобы окончательно проснуться. Всё же сегодня понедельник, и поваляться несколько лишних минут не удастся.       Он нетвердо встал с дивана и, подойдя ко Льву, слегка обнял.       — Доброе утро.       Лев прижал Женю к себе и взял за руку, целуя его тонкие пальцы.       — Я схожу в школу, — заговорил он, наконец. — Послушаю, что там да как. Побудешь тут. Никому не звони, в интернет не выходи, но на мои звонки и сообщения отвечай немедленно, ясно?       Женя смотрел на Льва снизу вверх, заглядывая в его медовые глаза.       — Хорошо, — согласился со всем Женька. — А когда я в школу выйду?       — Когда я скажу, — просто ответил Лев. — Кофе на кухне — для тебя, позавтракай. И, пока меня нет, позанимайся математикой немного. Не оставь мне шанса снова тебя защекотать.       Лев поцеловал Женьку сначала в лоб, потом в скулу, а затем в уголок губ, дразня. Лев напрашивался на настоящий, глубокий поцелуй, но хотел, чтобы инициатором был Женька, и тот не разочаровал. От этого поцелуя немедленно захотелось забыть о школе, свалить Женьку в ещё тёплую после сна постель, раздеть, как вчера, и ласкать долго-долго. Но максимум, что Лев позволил себе — это сжать руки на талии парня, плотнее притягивая его к себе, позволяя ощутить, до какого состояния Женя его доводит.       Женя отстранился, когда от нехватки воздуха стало жечь лёгкие и когда возбуждение стало накапливаться внизу. Лев находился в таком же положении, это Женька чувствовал чётко. В голове туман, а гормоны зашкаливают — Ветров, кажется, впервые ощутил себя подростком в переходном возрасте.       — Тебе пора, — тихо сказал Женя, хотя звучало не очень смело и убедительно.       Лев и сам это знал, но выпускать Женьку из рук отчаянно не хотелось, поэтому он склонился и укусил парня в беззащитно оголённую из-за слишком широкого ворота футболки шею.       — Не скучай, — мурлыкнул Лев на прощание и, подхватив сумку, ушёл.       Женя потёр место укуса, про себя подмечая, что у Льва, похоже, появилась странная привычка, на которую Женя не знал, как реагировать.       Как только щёлкнул замок, Женя взял телефон и учебник по математике и пошёл на кухню. Там его ждал обещанный кофе, и Ветров решил совместить приятное с полезным: он завтракал и пытался выучить правило.       Лев явился в школу довольно поздно — почти весь класс уже был в сборе. Его встретили с шумом и гомоном: оказалось, что староста, Катька, всем растрепала, что Лев лежал в больнице. Суворов даже слегка растерялся, когда одноклассники, с большинством из которых он едва ли перекинулся хотя бы парой слов, искренне интересовались его самочувствием.       Люди — странные существа.       То, чего Лев так ждал, произошло на первом же уроке. Раздался короткий стук в дверь, и в класс заглянула директриса. За её спиной маячили двое в штатском, но у Льва был обострен нюх на такую маскировку — оба незнакомца точно были полицейскими.       Классная сбивчиво попросила детей не слишком шуметь, и вышла в коридор для разговора, а Лев быстро перебрался к Катьке за первую парту - якобы, что-то спросить, а на деле — подслушать, что творится в коридоре.       Полицейские спрашивали, как давно Ветров не ходит в школу и, получив ответ, потребовали его номер телефона.       Лев взял сотовый и быстро набрал сообщение Женьке: «Если тебе сейчас позвонят с незнакомого номера или с номера классной — возьми трубку. Скажи, что ты в Москве, вернёшься так скоро, как сможешь».       — Добрый день, старший следователь Куракин! — через минуту бодро гаркнул на весь коридор один из полицаев. Классная судорожно попросила его говорить тише, но было не похоже, что мужчина внял её словам. — Вам требуется срочно явиться в отделение полиции по месту прописки. Ваши родители, Ветров А.Р. и Ветрова М.И… Они мертвы. Отравились некачественным алкоголем. Вам что-нибудь известно о происшествии?       Голос у следователя дрогнул. Всё-таки не каждый день говоришь несовершеннолетнему о том, что его семья скончалась почти в полном составе. Лев даже проникся этим сочувствием в его голове, но над полицейской привычкой озвучивать не имена, а инициалы, внутренне посмеялся.       — …Вас будут ждать в участковом отделении полиции по Советскому району до завтрашнего дня. Вы несовершеннолетний, если не явитесь, объявим в розыск, — с нажимом погрозил следователь, но под конец всё же слегка смягчился: — Всего доброго. Мои соболезнования.       Прежде, чем классная вернется, Лев метнулся обратно на своё место и стал судорожно строчить смс-ки Дэну: «Мне нужна машина до Мск, срочно. Сейчас же. Можешь организовать?».       Когда вернулась классная, Лев отпросился в медпункт и там красочно, в духе Станиславского, разыграл мигрень — прямое следствие недавно «пережитого» сотрясения. Лев был обаятелен, вежлив и страдал так искренне, что медсестра позволила ему отправиться домой, что Лев немедленно и сделал.       Еще пятнадцать минут спустя он уже, задыхаясь, влетел в квартиру.       — Женя, собирайся, мы уезжаем. Твои брюки в сушке, а рубашку и свитер возьми мои... Жень? Ты плачешь что ли?..       ***       Сообщение от Льва пришло неожиданно и заставило насторожиться. Женя даже не успел ответить, как раздался звонок с неизвестного номера.       — Да? — Женя старался говорить спокойно. — … Что?.. — Жене потребовалась минута, чтобы просто понять то, что говорит следователь. — Я... Я сейчас в Москве... Вернусь как только смогу.       После того, как звонок закончился, Женя забрался на стул с ногами и обнял колени. Принять тот факт, что его родители мертвы он не мог, даже если и не любил их. Женька весь мелко дрожал. Он пытался унял дрожь и сдержать накатывающую истерику, но получалось плохо, и в конце концов Женька расплакался. Он плакал тихо, редко роняя крупные слезы, а всхлип было не отличить от выдоха.       Женька даже не услышал, как Лев влетел в квартиру.       — Я... Я сейчас соберусь, — сказал он, поднимаясь из-за стола. Глаза покраснели, ноги были ватными и едва держали его тело, да и в целом он выглядел потрёпано.       Лев порывисто приблизился, не утруждая себя такой мелочью, как снять пальто, немного неловко притянул к себе Женю и стал целовать влажные дорожки на его щеках, стирая следы горя. Для Льва видеть слёзы на глазах Женьки оказалось неожиданно горько, и грудь стеснило от страха.       — Между нами... всё по-прежнему? — неуверенно уточнил Лев.       Женя хватался за Льва, будто боялся, что тот может уйти. Лев, кажется, оставался его единственным спасением — больше у Жени никого не было.       — Только не бросай меня, — очень тихо говорил Женя всё ещё дрожащим. — Не оставляй меня одного... Пожалуйста.       — Женя... — Лев с тихим вздохом и прижал дрожащего парня к себе. — Жень, я же говорил, что ты мой! Я тебя никуда не отпущу и никому не отдам! Я знаю, взрослеть больно. Сегодня ты стал самостоятельным окончательно, но я тебя не брошу, мы пройдём через это вместе. Ты доверяешь мне, Женя?       Женя уткнулся лбом в плечо Льва, изредка тихо всхлипывая, и покачал головой. Нет, он не был готов к такому, никто не готов. И становиться самостоятельным вот так он точно не хотел. Женя просто боялся, боялся почти всего.       Лев не понимал Женькиной реакции.       — Ты расстроен, что у тебя больше не осталось родственников? Или боишься, что никто не позаботится о тебе? Брось, малыш. Я буду заботиться о тебе, обещаю.       Лев пригладил растрепавшиеся женькины волосы, встал и потянул парня за собой.       — У нас правда нет времени. Поговорим об этом в машине, хорошо?       Лев притащил несопротивляющегося Женьку в спальню и стал помогать ему одеваться.       Женя послушно пошёл вслед за Львом. Прямо сейчас к разговору не был готов. Нужно было взять себя и хотя бы попытаться успокоиться.       — Куда мы едем? — неуверенно поинтересовался Женя, когда уже был полностью одет.       — В Москву. Туда поедем на машине, а назад ты вернёшься ночным поездом без меня. У тебя на руках будет два билета — туда и обратно. Они будут твоим подтверждением, что на момент, когда твои родители скончались, тебя в городе не было. Я приеду назад на машине с адвокатом. В полицию пойдёшь с ним, он тебе скажет, как вести себя, что можно рассказывать копам, чего нет. Если вдруг полицейские встретят тебя на вокзале — они это могут, — то не говори им вообще ничего, а лучше упади в обморок.       Говоря всё это, Лев стаскивал с Женьки шорты и футболку и помогал надевать уличную одежду. В толстом свитере Льва Женя выглядел миниатюрно и трогательно. Припухшие от слёз глаза и красный нос только добавляли ему умильности, и Лев очень хотел бы прямо сейчас помочь ему забыть обо всём в своей излюбленной манере, но на приличные утешения времени, к несчастью, не было.       Женя внимательно слушал Льва, иногда кивая, чтобы показать, что он всё понял. Что-то не укладывалось у него в голове, что-то было не так, но Лев был так стремителен, что Женя не успевал как следует это обдумать.       — Как ты всё продумал, — сказал Женя, потирая болевшие от слёз глаза и поправляя свитер.       — Это похвала или упрёк? — уточнил Лев, вытряхивая из своей сумки совершенно ненужные теперь учебники и заталкивая в неё женькины документы и свой обычный походный набор, состав которого Женьке знать не следовало, если он хотел спать спокойно.       На самом деле, сам Лев считал, что можно было продумать и лучше. Можно было бы сработать аккуратнее, чтобы сам Женька даже не заподозрил причастности Льва к произошедшему.       — Похвала… наверно, — неуверенно ответил Женя.       Разве бывает так, что человек может так быстро сориентироваться, будто знал всё заранее? Женька предпочитал об этом не думать.       ***       Они покинули машину у ближайшей станции метро. На прощание Лев протянул водителю несколько тысячных купюр — сколько именно, неясно, но больше одной — точно. Женя, слегка пришедший в себя за часы в дороге, вяло подумал, что у Льва почему-то никогда нет недостатка в деньгах.       У входа в метро Лев несколько минут крутил головой, словно пытался сообразить, в каком он городе и на каком свете вообще, а потом за рукав потянул Женьку вниз — в шумные, гулкие московские кишки.       — Не отставай.       Женька неохотно прекратил вертеть головой. Столица разительно отличалась от его города, здесь было слишком много людей, звуков, запахов — Женьку словно оглушило, и он позволил Льву взять себя на буксир: Лев шёл довольно быстро, а отстать и потеряться не очень хотелось. Лев прекрасно знал, как легко затупить, впервые оказавшись в людных подземных лабиринтах, а потому цапнул Женьку за локоть и повёл за собой.       Лев втянул Женьку в полупустой ещё поезд, подвёл к висящей на стене схеме и, склонившись к самому уху парня, стал рассказывать маршрут: сначала на встречу с адвокатом, потом две пересадки - и в центр, гулять, а потом Женя сядет на поезд вот здесь. Женька не слушал, завороженный: он заметил вдруг, что глаза у Льва стали совсем другими. Лёд в них, конечно, никуда не делся, но Лев казался как никогда живым.       ***       Женька хватался за локоть Льва каждый раз, когда поезд подъезжал к станции, чтобы удержать равновесие. Лев с нежностью взглянул на сцепленные на плотной ткани его пальто тонкие женькины пальцы, и ему вновь захотелось зацеловать парня.       Ну, или хотя бы просто поцеловать. Большой незнакомый город, в котором всем на всех плевать — почему бы и нет? Но Лев представил, как отреагирует на подобное Ветров, и не решился. Потому что смущённый Женя — это слишком милое зрелище. Слишком.       Адрес, который дала Льву адвокат, оказался офисом в бизнес-центре, возведенном на месте старого завода. Адвокат — высокая, худощавая, похожая на мальчика девушка с короткой стрижкой и острыми чертами лица — приняла их радушно, представилась Сашей и предложила кофе.       Её молодостью и относительной неопытностью Лев объяснил себе ту лёгкость, с которой она согласилась на работу, ради которой придется ехать в другой город, да ещё за относительно небольшие деньги.       Минут через двадцать непринуждённой беседы Лев выспросил, где тут курилка, и сбежал туда, бросив Женьку на милость Саши. Жене стало не по себе.       Как только Лев скрылся за дверью, девушка уставилась на Женю внимательным взглядом светлых голубых глаз, которые из-за тонких, причудливо выгнутых стрелок подводки казались совсем лисьими, хитрыми, и подсела поближе.       — Какой он у тебя суровый, с ума сойти. Давно встречаетесь?       — Мы не…! —Женя в ту же секунду вспыхнул. Говорить об отношениях, считай запретных, было крайне неловко.       — Эй, я же адвокат, я на твоей стороне! – Саша легонько толкнула Женю в плечо.       — Нет, — помотал головой Женя. — Совсем недолго.       Саша расхихикалась в кулак.       — Понятно. Не стесняйся меня, я такое не осуждаю. Вы красивая пара, и я понимаю, что вы друг в друге нашли. Но вот от суда ваши отношения придётся по максимуму скрывать до вынесения положительного решения. Ты же понимаешь, как государство к этому относится: только на словах толерантно.       Она на полминуты замолчала, наслаждаясь своим кофе.       — Сочувствую тебе, Женя. Лев рассказал мне немного о том, как ты раньше жил. Теперь мороки у тебя будет ещё больше: возня с документами, иск, выступление в права наследования... За наследство придется заплатить госпошлину и услуги нотариуса. И работу найти с оформлением по трудовой — это обязательное условие эмансипации. Ну, или можно бизнес открыть, но учитывая, что ты в выпускном классе — проще найти работу на полставки в каком-нибудь кафе или колл-центре. Справишься?       Женька слегка поджал губы.       — Я не хочу в детдом, особенно сейчас. Наверно, это наилучший выход из ситуации, и я сделаю всё, что от меня потребуется.       — Да кому ты там нужен, в шестнадцать лет? Или тебе уже семнадцать?       — Семнадцать. Восемнадцать весной будет.       Женька пару раз невзначай оборачивался на дверь, ожидая Льва.       Саша истолковала Женькино ёрзанье по-своему.       — Да не переживай ты, он тебя не бросит здесь. Вон как смотрит на тебя, будто боится, что если отведёт взгляд — ты испаришься куда-нибудь, — рассмеялась она. — И не волнуйся – это будет легко.       Слова Саши придали Жене немного уверенности.       Через пару минут вернулся Лев, на ходу ворча про «грёбаные одинаковые коридоры», в которых «чуть не заблудился к чертям собачьим».       Он договорился, что Саша подберёт его на машине в районе полуночи, и, попрощавшись, повёл Женьку на выход.       На улице занимались стылые сумерки — то самое время, когда ещё не то чтобы темно, но уже горят фонари и в окнах домов включен свет. В сочетании с праздничной иллюминацией смотрелось уютно — самое оно для неторопливых прогулок.       На улице Женя предусмотрительно схватился за рукав пальто Льва, чтобы не потерять его во время прогулки. На улице было красиво: праздничная иллюминация смотрелась потрясающе, буквально завораживала. Женька то и дело смотрел по сторонам. Лев с едва заметной улыбкой на тонких губах наблюдал за тем, как Женька с тихим восторгом оглядывается по сторонам, а блеск разноцветных огней отражается в его огромных серых глазах.       Хотелось остановиться, прижать Женьку к себе и поцеловать, прямо под этой нелепо замотанной в гирлянду липой. И целовать, пока воздух не кончится, чтобы потом, задыхаясь, он хватанул ртом холодный декабрьский воздух, и тогда поцеловать снова, еще глубже.       В этих сладких мечтах Лев завёл Женьку в метро. Ехать недалеко, всего три станции, до этой... как её там, Охотный ряд, что ли... Лев редко бывал в центре, пару раз всего, чаще мотался по весьма сомнительным окраинам, и плохо ориентировался внутри кольца.       В последнем вагоне было практически пусто. Лев усадил Женьку на жесткое сиденье, а сам упал рядом, склонил голову Ветрову на плечо и впервые пожалел, что о том, что уродился таким долговязым: было не слишком удобно, зато уютно.       — Как тебе метро? Когда в первый раз, страшно немного, да? — проговорил Лев в самое женькино ухо. В вагоне шумно, и можно касаться губами женькиного уха, и это не будет выглядеть подозрительно.       — Немного. Тут легко потеряться, — ответил он, наслаждаясь такой близостью. На людях даже находиться так близко к друг другу могло быть подозрительным, но Женю это сейчас не смущало.       — Так я тебе и позволил потеряться, — фыркнул Лев, обдавая ухо Жени тёплым дыханием. — Ты не сбежишь от меня, даже если захочешь.       — А я и не хочу, — ответил Женька с лёгкой улыбкой, слегка прикрывая глаза от тёплого дыхания.       Мужской голос объявлял очередную станцию. Женя решил поинтересоваться:       — А когда мы выходим?       — Ещё б ты хотел, — с лёгкой угрозой выдохнул Лев. — Через одну, на Охотном. Правда, я не знаю, куда дальше. Надеюсь, сориентируемся по указателям. Посмотришь на Красную площадь, а потом просто пойдём гулять, куда глаза глядят, идёт?       От мерной тряски вагона, с равномерным гулом летящего сквозь чёрную трубу метополитена, и тёплого плеча Женьки под щекой Лев вдруг почувствовал себя жутко уставшим и зевнул в кулак.       — Толкни, если я вдруг отключусь, — попросил он, прикрыв глаза.       — Хорошо, — Женя легко кивнул. Сам он склонил голову на бок, слегка опираясь о Льва так, что мог чувствовать щекой его волосы.       Лев не спал — просто наслаждался поездкой и близостью любимого парня, но глаза открыл только после того, как получил толчок в бок. В первый момент Женька, с его светлой полупрозрачной кожей и большими глазами, показался существом неземным. Слишком прекрасным, чтобы существовать на этом свете. И как Лев раньше его не замечал? Ведь тысячу раз смотрел на него в школе: спотыкался о худого и мелкого одноклассника в коридорах, то и дело косился на встрепанную светлую макушку на уроках. А как-то, кажется, они даже у доски мялись вместе: не то параграф пересказывали, не то пример решали.       А ещё Льву вспомнилось, как все тряслись перед тестами в конце прошлого года. Тогда все так или иначе волновались, а Женька и вовсе был едва ли не зелёным от волнения.       И это было всего полгода назад?.. А теперь Ветров весь принадлежит ему, Льву. С ума сойти.       Лев закинул в рот какую-то ягодную жвачку, валявшуюся на дне сумки чёрт знает сколько времени, и повёл Женьку наверх: туда, где уже совсем стемнело, сновали люди, ярко сияли праздничные огни и шёл крупный, неправдоподобно красивый снег.       Восторг от украшенной, новогодней Москвы ненадолго затмил женькино глубокое горе. Непонятно, что радовало его больше: яркие огни, причудливо светящиеся в этом свете хлопья снега или рядом идущий Лев. Хотелось взять Льва за руку, чтобы не потеряться и не отставать, но позволить себе они этого не могли, поэтому Женя оставил это маленькое желание при себе.       — У тебя глаза сияют, — шепнул Лев на ухо Женьке, положив руку ему на плечо. — Сфоткаемся на фоне храма? — он кивнул на краснокаменный собор с причудливыми карамельными башенками.       — Давай.       Лев встал чуть позади Женьки, вплотную к нему, и склонился, почти положив подбородок ему на плечо, и вытянул вперёд руку с телефоном. Сделать так, чтобы в кадр попали не только их счастливые лица, но и сахарные башенки, получилось не сразу.       Прежде, чем убрать телефон, Лев попросил:       — Эй, посмотри на меня.       Женя повернул голову на бок, чтобы посмотреть на Льва. Зачем это нужно, он так и не понял.       Лев быстро прижался губами к губам Женьки, одновременно зажимая кнопку съемки, и так же стремительно отстранился.       — Шалость удалась, — с хитрющим лицом произнёс он, разглядывая получившееся фото. — Красиво, правда?       Женька же запоздало раскраснелся, смущаясь. Ну не в центре же Москвы, где куча людей!       — Красиво, — ответил Женя, когда всё же посмотрел на получившуюся фотографию, и смутился ещё сильнее.       — Ты так очаровательно краснеешь, — заулыбался Лев, убирая телефон. — Да не беспокойся ты. Знаешь, в чём самая большая прелесть большого города? Здесь никому нет дела до кого-то, кроме себя.       Лев взял Женьку за локоть и потянул дальше, на неспешную прогулку по площади, казавшейся необъятной.       — Жень, а расскажи о себе, — попросил Лев. — А то ведь я о тебе даже ничего и не знаю. Какой ты?       Вопрос Льва поставил Женю в тупик. Женька всегда не знал, как отвечать на вопросы из категории "о себе". Но со Львом хотелось поделиться чем-то личным, частью себя. Нужна только наводка.       — Ну... Э-эм… А что ты хочешь узнать? Конкретно.       — Ну, — Лев поднял глаза к небу, словно надеясь, что там будет написано что-то подходящее, но к его разочарованию, там были только непроглядные чёрные тучи, отсекавшие людей от звезд. — Какие книги читаешь, какую музыку слушаешь, или любимое блюдо?       Женя непроизвольно повторил движение Льва, поднимая взгляд к небу.       — У меня дома не так много книг было, да и телевизор я редко включал, но... — Женька немного запнулся. — Я часто брал в школьной библиотеке какие-нибудь приключенческие романы. И фильмы я такие люблю, где много действий. Это же интересно.       Лев помолчал немного, вспоминая что-то.       — Мне в детстве нравился мультфильм "Остров сокровищ". Там был такой одноногий пират — капитан Джон Сильвер. Он с самого начала творит всякий беспредел, и на острове подговаривает команду к восстанию, а потом предаёт всех тех, кто пошёл за ним. Капитан Смоллет предлагает отдать его справедливому суду, чтобы Сильвера вздёрнули на виселице. Но Сильвер делает вид, что ужасно раскаялся. И знаешь что? Ему верят, и, даже не заковав в кандалы, позволяют сесть на корабль. Одноногий предсказуемо сбегает на шлюпке с сообщником, малодушно прихватив чуть-чуть сокровищ с собой. Я никогда не понимал, как можно быть такими доверчивыми, вот серьёзно. — Лев помолчал немного, искоса глядя на Женьку и улыбаясь каким-то своим мыслям. — Но вообще-то, мне там всегда больше нравился юнга по имени Джим. Хороший мальчик. Вот и ты приведи пример, что тебе нравится и почему.       Женя ненадолго задумался.       — Мне в детстве нравился Том Сойер, — поделился Женька. — Он такой остроумный и изворотливый, а главное — свободный. Сбегает из дома и успевает пожить на необитаемом острове, успевает заблудиться в пещере и выбраться оттуда, находит клад. Я даже хотел быть похожим на него, но у меня смелости не хватало.       Лев задумчиво потёр замерзающий нос.       — А я и из дома сбегал, и в пещерах блудил... блуждал! Мы жили недалеко от какого-то старого советского пансионата, уже заброшенного, а рядом были река и лес, я любил гулять там. Мне постоянно попадалась на глаза всякая неживая живность, и я тащил это домой. Эдик поначалу пищал, как девочка, а потом научился с этим работать — вываривать на электроплитке в гараже, отбеливать в перекиси, которую притаскивал в канистрах из поликлиники... Так появилась коллекция мелких черепков. А крупные — это уже потом.       "Сахарный" собор остался далеко позади, как и мост, начались улицы — обычные, городские, только непривычно широкие. Лев, как и обещал, вёл Женю на прогулку, куда глаза глядят.       — А у тебя есть хобби? Или, может, было в детстве?       — Интересное у него... занятие, — осторожно прокомментировал Женька. — Сейчас у меня хобби нет, а в детстве... — Женя задумался, вспоминая что-то. — Да и в детстве не было. Я просто любил гулять с соседскими мальчишками. У одного какой-то родственник в Питере жил и привозил всякие штуки: к нему всегда можно было завалиться в гости и поиграть в компьютер, или что-то такое. Они научили меня играть в карты. А потом... — Женька запнулся. — Родители стали запрещать мне гулять после школы, и общение как-то пропало.       Лев вздохнул и на секунду притянул к себе Женьку за плечи. И отпустил так же быстро.       —Жизнь длинная, ты тоже наверняка подберёшь что-то себе по душе. Со временем. Зато ты классно готовишь! Чем тебе не хобби? - Лев мурлыкнул, вспоминая тот обед, что готовил для него Женька.       Женька немного улыбнулся в ответ.       — И правда. Я не думал о готовке в таком ключе.       Женя неловко посмотрел по сторонам и, поняв, что никому до них дела нет, протянул свою ладонь ко Льву, скрещивая пока только их мизинцы.       Лев с тёплой улыбкой погладил Женю большим пальцем по тыльной стороне ладони, а потом переплёл их пальцы вместе.       — Слушай, а у тебя есть любимое блюдо?       Женька на фразу Льва лишь забавно фыркнул, сжимая руку покрепче.       — Ну, готовить мне нравится что попроще,— поделился Женя. — А так, люблю пирожные с заварным кремом. Правда купить их у меня редко получается. А ты что любишь? — спросил у Льва Женька. — Я постараюсь приготовить.       — Непривередливый, — фыркнул Лев. От того, как сжимали его руку Женькины пальцы, у него внутри всё восторженно замирало. — Буду любить то же, что и ты. Так значит, ты у меня сладкоежка? Чую, нам срочно нужно в ближайшее кафе. Буду кормить тебя пирожными.       — Не стóит, — Женька неловко пытался отговорить Льва, но тот уже всё решил. Женя же говорил без какого-либо намёка, а Лев уже повёл его в кофейню. Оставалось смириться с напором парня и поднять ворот куртки повыше, чтобы закрыться от холодного воздуха и спрятать румянец.       Несмотря на понедельник, вечер и промозглую погоду на улицах всё равно было до черта народа. Оно и понятно — украшенный к Новому году центр завораживал.       Люди толпились и в кафе, но Льву с Женей удалось урвать себе маленький столик в углу, подальше от чужих глаз. Лев в самом деле взял себе то же самое, что и Женька, разве что не стал сыпать в кофе сахар, переложив бумажные пакетики с ним поближе к Женьке. Потягивая горячий кофе, он не сводил с Женьки глаз.       По пути Женька успел до костей продрогнуть, и поэтому с удовольствием грел руки о чашку с кофе, поудобнее устраиваясь в тихом уголке.       — Вкусно, — сразу же поделился Женя, как только попробовал обещанное пирожное, от удовольствия даже прикрывая глаза.       — Женя... — выдохнул Лев, словно собравшись с мыслями. — У нас с тобой, конечно, и без лишних слов всё сложилось, но иногда я... Мне требуется больше ясности. Я хочу спросить. Ты будешь со мной встречаться?       Обычные слова, ничего особенного. Лев это уже говорил, и ему говорили. Но впервые от этих слов, и от страха, что ответ вдруг может оказаться совсем не положительным, сердце ухнуло куда-то вниз, решив, что в желудке ему биться тоже вполне комфортно.       Женя посмотрел на Льва, задержав взгляд на медовых глазах, смотревших на него прямо, без всякого однозначного выражения.       — Конечно буду, — Женька немного смутился и сразу же опустил взгляд. — Я думал, что мы уже встречаемся, и не придавал значение... ну, официальности.       В глазах Льва на секунду вспыхнул радостный огонь и — не погас, нет — просто поутих, превратившись в равномерный тёплый костерок счастья.       — Я тоже так думал, но мне важно знать, что мы думаем одинаково. Ох... я бы поцеловал тебя сейчас, но ты тогда от смущения точно в обморок упадёшь, — широко улыбнулся Лев, с нежностью оглядывая розовые скулы Жени, и облегчённо откинулся на мягкую спинку сиденья. — Как здорово всё получилось. Сам-то веришь? Чуть больше недели назад у тебя не было ничего, кроме ежедневных тумаков от всяких личностей с сомнительными намерениями... А теперь — свобода, парень и планы на будущее. М, ты рад? — промурлыкал он.       Женя счастливо улыбнулся в ответ.       — Честно, не верится. Кажется, будто это всё сон: слишком прекрасный, чтобы быть правдой, но... — Женька протянул руку через стол, но до Льва дотянуться не смог. — Ты сидишь передо мной, настоящий, живой. И я, кажется... действительно счастлив.       Лев рассмеялся и придвинул к Женьке тарелку со своим едва начатым пирожным: для непривыкшего к сладкому Льва такой кусок грозил обернуться сахарной комой.       — Когда вся эта возня поуляжется, я обещаю сделать тебя ещё счастливее.       — Обещаешь? — переспросил Женя, без стеснения придвигая тарелку к себе и отправляя в рот очередную ложку сладости. — Тогда я буду ждать.       — И от этой дурацкой привычки мы тебя тоже отучим, — благодушно кивнул Лев. — Я же тебе вроде показал, что надо не ждать, а действовать? А не то прождать можно и до второго пришествия.       — Ну я не могу быть таким же напористым, как ты, — в голосе засквозили нотки оправдания собственной слабости, из-за которой он просто боялся что-либо менять.       С мечтательной улыбкой Лев наблюдал, как невыразимо довольный Женя уплетает пирожное, и вполне привычно уже поймал себя на мысли, как было бы здорово сейчас прильнуть к нему и провести языком по сладким губам. Они обязательно это попробуют. Потом, дома. Хотя где теперь он, этот дом? В холодной серой комнате, где лежат в шкафу вещи Льва и рваная, так и не отстиравшаяся от крови рубашка Женьки? Или в "хрущевке", откуда только утром вывезли два подтекающих трупа в полипропиленовых мешках, и которую теперь придётся ободрать до голых стен и отремонтировать заново, чтобы можно было жить? Или пофиг где - главное, чтобы рядом был Женька?       Лев перевёл взгляд за окно и усмехнулся чему-то своему:       — Смотри, как интересно: теперь, что бы ни случилось и куда бы тебя ни занесло, у тебя всегда останется это кафе, в самом центре Москвы (в самом центре страны!), где навечно останутся жить твои воспоминания о том, как твой парень впервые сказал тебе: «Я тебя люблю, Женя».       От этих преувеличенно романтичных слов Женя зарозовел еще сильнее.       — Ты меня снова смущаешь.       — Эй, я не на такой ответ рассчитывал! — притворно возмутился Лев и, прикрыв глаза, добавил: — А ещё мне нравится тебя смущать.       — Это тоже дурная привычка.       Казалось, дальше уже некуда: ещё одно слово, и от Женьки можно будет прикуривать, такой он был алый. Но Лев, видимо, решил добить:       — То есть, ты не скажешь, что любишь меня, в ответ? — с лёгкой обидой уточнил он.       Женя выронил чайную ложку и спрятал лицо в ладонях: видны остались только уши, которые также стремительно краснели, вот-вот дым повалит. Лев откровенно дразнил его, а наивный Женька не мог не вестись на это.       — Я тоже тебя люблю, — тихо, на грани слышимости признался он.       От этого тихого, но такого искреннего признания у Льва внутри вдруг стало тепло и очень легко, и он рассмеялся: искренне и открыто, как не бывало даже в детстве. Он подался вперёд, почти лёг грудью на стол, и протянул руки, чтобы осторожно взять Женьку за запястья:       — Не прячь лицо, — тихо попросил он. — Оно у тебя слишком милое.       Женя пару минут лишь смотрел на Льва сквозь пальцы. И разве этот тот суровый, холодный одноклассник, которого он знал прежде? Но такой Лев нравится Жене даже больше. Немного погодя, Женя всё же послушно опустил руки на стол, даже не пытаясь убрать руки Льва со своих запястий, и смущённо отвёл взгляд.       Запястья у Жени тонкие, и длинные пальцы Льва без труда смыкались на них — держать было удобно. Подушечками больших пальцев Лев погладил тонкую кожу на внутренних сторонах запястий, там, где вены пролегают так близко к поверхности, и убрал руки.       Лев коротко взглянул на часы и вздохнул разочарованно.       — Нам пора. Нужно приехать на вокзал пораньше, чтобы успеть распечатать твой билет.       — Тогда пойдём, раз пора, — в голосе Женьки послышалась толика разочарования. На холодную, промозглую улицу желания выходить не было, а возвращаться назад — тем более. Хотелось подольше посидеть так, рядом со Львом. А лучше без лишних глаз, наедине. И ради такого Женька готов был перетерпеть любое смущение.       Лев уловил что-то такое во взгляде серых Женькиных глаз и,не прекращая болтать, поднялся и принялся натягивать пальто. Оно почему-то приятно пахло мокрой шерстью.       — И можешь особенно не укутываться, метро в двух шагах за углом.       Парни вывалились из тёплого, уютного кафе прямо в студёный московский вечер, из-за огней почти совсем-совсем светлый. Лев притянул к себе Женьку за плечо.       — Оглядись хорошенько, запомни, — посоветовал он. — Воспоминания — единственное, что имеет тащить с собой.       Лев постоял с минуту, задрав голову к небу, а потом повёл Женю к метро. Женя прошёлся по улице взглядом, задерживая его на особо примечательных деталях и особо ярких огнях. Замер ненадолго, будто прощаясь этим местом, а потом пошёл следом за Львом, в шумную московскую подземку.       А потом была поездка в почти пустом вагоне, когда можно якобы незаметно протолкнуть руку между спиной Женьки и спинкой сиденья, приобнимая, и бесконечно длинный эскалатор, поднимающий людей вверх, на котором можно стоять совсем вплотную, вдыхая запах любимого тела, и шептать на ухо разные пошлые вещи, с умилением наблюдая, как Женя снова и снова вспыхивает от смущения. И Лев уверен, что смотреть на это ему никогда не надоест.       Быстро распечатать билеты в терминале, и на платформу, где уже стоит, сверкая в электрических лучах гладким боком, электропоезд.       Лев вытряхнул из сумки наполовину разряженный пауэрбанк и сунул Женьке вместе с паспортом и билетами:       — Это на случай, если телефон сядет... держи меня в курсе всего, ладно?       Лев был уверен, что сам окажется в городе раньше Женьки, но перестраховывается.       — И смотри не проспи свою остановку! Когда приедешь, первым делом звони мне. Если полицейские отловят тебя на вокзале, ничего им не говори: плачь и падай в обморок. Все допросы в присутствии Саши, — с нежностью наставлял Лев. Ему жутко хотелось обнять Женю, прижать к себе и поцеловать, но он не хотел ненароком навлечь проблем на Женьку, которого (о ужас!) не увидит теперь до утра.       — Не волнуйся, — Женька сжимал в руках пауэрбанк, паспорт и билеты и, казалось, слегка негодовал. — Я же не совсем беспомощный! Но если что-то случится — обещаю, ты узнаешь об этом первым.       Женька немного нервно посмотрел по сторонам и быстро подошёл ко Льву, обнимая коротко и слабо. Вышло не совсем по-дружески, но Жене это объятие было просто необходимо именно сейчас.       — Вот теперь всё.       Лев порывисто обнял Женю, не беспокоясь о подозрительной проводнице, торчащей у входа в вагон. Губы быстро скользнули по замёрзшей женькиной щеке прежде, чем парень отстранился.       — Иди уже, поезд отходит через семь минут. Я тут ещё постою пока. Чтобы у тебя не было шансов сбежать с поезда, — улыбнулся холодными губами Лев. Мороз к ночи заметно крепчал.       Женя улыбнулся в ответ.       — Какой ты подозрительный, — совершенно без упрёка, даже шутливо сказал он. — Замёрзнешь же совсем.       — Отогреешь, — выдохнул Лев. От такой заботы ему, несмотря на мороз, стало очень тепло.       Когда Ветров махнул ему в окно на прощание, Лев кивнул только. Руки он держал в карманах пальто, пряча там сами собой сжавшиеся кулаки.       Как только поезд скрылся из виду, Лев взглянул на часы и ломанулся в метро - оно же скоро закроется, а ему тащиться ещё чуть ли не через полгорода!