Никогда во мне не сомневайся

      Лев проснулся от осторожного прикосновения к плечу. Из-за тёмных штор тьма в комнате стояла непроглядная, и Лев не сразу сообразил, почудилось ему или нет. Повернувшись, он увидел, что Женя смотрит на него настороженно. Светящиеся цифры на будильнике показывали пять утра.       — Ты чего так рано проснулся? — шёпотом выдохнул Лев. В сонной ночной тишине даже шёпот казался громким.       — Прости... — тихо ответил Женя, поджимая губы. — Мне просто... страшно.       Лев с тихим вздохом умиления прижал Женю к себе, очень крепко, прогоняя все плохие эмоции.       — Снилось что-то плохое? — спросил он, нашаривая в темноте Женькины губы — тёплые, мягкие и чуть сухие, будто Женя долго дышал через рот, судорожно хватая воздух. Может, так оно и было.       Женя поудобнее устроился в крепких объятиях и старался успокоиться. Сердце у него билось как у маленького пойманного зверька — всё самое темное и жуткое, что только было в голове Жени, явилось ему во сне, обручем сжало внутренности и теперь не желало отпускать.       — Да, — ответил Женя прямо в губы Льву. Глаза, ещё не привыкшие к темноте, не видели вообще ничего, поэтому ориентироваться приходилось на другие ощущения. — Всё же я, видимо, переволновался вчера.       — У нас с тобой было очень длинное вчера, — улыбнулся Лев. Касания шепчущих губ ощущались едва ли не интимнее самых глубоких поцелуев и отзывались глубоко внутри сладким тянущим чувством. Его руки соскользнули на талию парня, поглаживая. — Поспишь ещё? Будильник прозвонит только в семь.       Женя устало положил голову на грудь Льва, прислушиваясь к ровному стуку его сердца.       — Я уже не усну, — всё так же прошептал в ответ Женя. — Давай просто поваляемся так?       — Просто не получится, — вздохнул Лев, запуская пальцы в Женькины волосы. — Расскажешь свой сон?       Лев привычно уже подстроился под Женькино дыхание, взял его руку в свою, стал нежно поглаживать ладонь и пальцы — такие едва ощутимые, почти щекотные касания.       Женя немного нахмурился. Сны вообще плохо запоминаются, а кошмары Женя старательно пытался выбросить из головы. Да и нежные прикосновения отвлекали от плохих мыслей.       — Я не помню почти — помню только то, что было страшно, — неуверенно начал Женя. — Точно родители были, Лёшка тоже... И ты тоже там был...       — Я и в кошмаре? — удивлённо переспросил он. — Сон с моим участием должен быть по меньшей мере эротическим, иначе — не считается.       — Главное, что ты наяву хороший.       — Так я там был плохим?       — Давай не будем об этом.       — Я убежден, что в твоём кошмаре я был супергероем, и спасал тебя от всех страхов, — самодовольно предположил Лев, прижимая к себе горячее Женькино тело. Сам Лев спал без футболки, в одних только пижамных штанах, и прикосновение кожи к коже вызвало новую волну возбуждения.       Женя не стал переубеждать Льва и позволил творить всё, что сонному и по-утреннему ласковому Льву захочется сделать.       — Это моё лучшее утро, Жень, — улыбнулся Лев. Губы скользнули ниже, на нежную шею, целуя крепко и не боясь оставить пару-другую собственнических меток.       Женя слегка наклонил голову, давая Льву полную свободу действий. Хотя когда он ощутил лёгкое покалывание, то лишь слегка вздрогнул. Теперь на его шее точно будут красоваться пара-тройка тёмных пятен. Нет, наедине ему это даже нравилось, но если придётся идти в школу...       — Видно же будет, — тихо сказал он Льву.       — Пусть все видят, что ты занят, — фыркнул Лев, даже и думая прекращать. — Но, к сожалению, воротник и волосы всё скроют.       Лев, не дожидаясь звонка будильника, легко выскользнул из постели и сбежал куда-то, а Женя остался ещё немного поваляться в постели, отходя от утренних ласк.       Когда Ветров всё же преодолел притяжение кровати и выскользнул на кухню, он впервые лично встретился с хозяйкой квартиры.       Инна уходила из дома рано и приходила поздно. Раньше Женя только слышал в полусне её далекий голос – уверенный, немного резкий. Теперь же он неловко замер, разглядывая женщину, образ которой оказался совсем не таким, как ему представлялось.       Инна Самойлова оказалась высокой, рослой женщиной с крупными, почти мужскими ладонями и пристальным взглядом темно-зелёных глаз. Даже без макияжа, женщина была очень красивой и ухоженной. Инна и Лев были очень похожи не только внешне: некая схожесть наблюдалась не только в чертах лица, но и в завораживающе изящной пластике движений, и в той уверенности, с которой держался каждый из них. Очевидно, и мать, и сын считали себя центрами своих собственных миров, а оттого атмосфера между ними царила весьма прохладная.       — Это и есть Женя? — произнесла Инна. — Сядь.       Женя, тихо кашлянув от неловкости, сел на место у стены. От колкого взгляда Инны спрятаться, впрочем, не получилось бы при всем желании.       Лев глухо угукнул, заваривая кофе себе и Жене, и объяснил:       — У него родители умерли, он боится жить один. Пусть поживёт с нами некоторое время.       — Я в курсе, — отозвалась Инна. — Я соболезную.       — С… спасибо.       — Мы встречаемся, — буднично продолжил Лев.       Женя смысл этих слов уловил не сразу, а как осознал — вздрогнул и покосился на Инну с опаской.       Инна раздражённо повела плечом, быстро взяла себя в руки. Не похоже было, что это раздражение хоть как-то относится к Жене.       — Сколько тебе лет? — благодушно поинтересовалась она у Жени.       — Семнадцать.       — О… а выглядишь сильно младше.       Женя не знал, что ответить на это, и торопливо взял протянутую Львом кружку.       — Если этот злодей будет тебя обижать, можешь обращаться ко мне, — улыбнулась Инна, кивая на Льва. Тот притворно закатил глаза.       У Жени от всей этой сцены осталось неприятное чувство, словно Инна отнеслась к нему благодушно, но несерьёзно. Как если бы её сын притащил с улицы котёнка, которого, наигравшись, сам же выгонит обратно.       Позавтракав, Инна быстро покинула дом, оставив в прихожей шлейф дорогого аромата, а за Львом и Женей дверь закрывал сонный, похожий на крота Эдик.       Оказавшись в лифте, Лев вдруг привлёк Женю к себе, как будто бы поцелуи с ним были для него жизненно необходимы. Женя робко отвечал, будто боялся, что вот-вот лифт замрёт, и кто-то увидит их, но под конец поймал себя на мысли, что этих семи этажей слишком мало. Жене хотелось ещё.       Лев видел, как поцелуи разжигают в Жене новый огонёк желания — к ласкам парень привык быстро, и Лев был уверен, что вскоре Женя станет так же ненасытен в постели, как и он сам.       — Спокойнее, совёнок, — шепнул он, когда лифт почти уже открыл двери. — После школы я сделаю для тебя всё, что пожелаешь.       — Всё? — Женька смотрел на Льва немного лукаво, а затем потащил парня за руку из лифта на улицу.       Мороз с каждым днём становился всё ощутимее, поэтому Женя шёл максимально близко ко Льву, иногда лишь касаясь своей рукой его.       — Всё-всё, — с не менее лукавой улыбкой подтвердил Лев и отдал Женьке свои перчатки. Сам он всё равно почти всё время держал руки в карманах пальто.       Странное ощущение — идти в школу после такого перерыва. Женя, конечно, до этого прогуливал школу, но максимум день-два, а на больничный ложился редко. Хотя он знал, что одноклассники наверняка уже знают о произошедшем. Город относительно маленький, и новости разносятся быстро. Осталось подготовиться к жалостливым взглядам. А если станет слишком тошно, можно трусливо спрятаться за спиной Льва. Тот это точно позволит.       По дороге в школу Лев успел прочитать Жене длинную нотацию о том, что все контрольные Женя должен написать как минимум на «хорошо», а лучше на «отлично», в ином случае Лев пообещал спустить с Жени шкуру. Причём в случае Льва это могло оказаться вполне себе не метафорой.       Когда они подходили к воротам, то заметили, как из «Мерседеса» выбирается Лёшка. Нос у него был всё ещё припухшим и слегка фиолетовым, и Лев не отказал себе в удовольствии подойти и «дружески» хлопнуть Иконникова-младшего по плечу. Тот от прикосновения заметно вздрогнул, но шарахаться в сторону не стал, зная, что отец, который ещё не успел отъехать, всё видит.       Женька застыл рядом и посмотрел на Льва недоумённо, не решаясь задавать вопросов.       — Женя, я забыл тебе рассказать, какую неоценимую услугу нам вчера оказал отец Алексея, Константин Иванович. Этот добрейший человек позвонил в опеку и попросил не отдавать тебя в детдом, — снисходительно пояснил Лев, всё ещё не выпуская Лёшку из «дружеского» захвата.       — Это многое объясняет, — выдохнул Женя. — Нужно будет его поблагодарить.       Лёша заметно раскраснелся: то ли от близости Льва, которого после сцены у гаражей откровенно побаивался; то ли от излишне панибратского отношения; то ли от понимания, что раз Лев и Женя пришли вместе — то и ночевали, возможно, тоже вместе.       Последняя мысль и вовсе делала так больно, что резало в глазах, хотя Лёша и уверял себя, что это жжение вызвано исключительно лишь ледяным ветром и ничем иным.       — Даже не представляю, чем бы мне отплатить ему за такую услугу, — елейным голосом проговорил Лев.       — Самое лучшее, что ты мог бы сделать,— это исчезнуть из нашей школы и жизни, — сквозь зубы бросил Лёша. — Жень, я... соболезную.       Женя вдруг ощутил, как сильно замерз, несмотря даже на перчатки, отданные ему Львом.       — Не стоит, Лёш, — Женя немного мучительно улыбнулся. — От тебя я этого точно слышать не хочу.       Лёшка выглядел так, будто на него вдруг вылили ушат ледяной воды.       — Это ты зря, Женечка, — ощерился он. — Кроме меня никто даже не попытается спасти тебя от монстра, с которым ты связался. И не говори потом, что тебя никто не предупреждал!       Сцепив зубы, «золотой мальчик» стряхнул с себя руку Льва и натянул на лицо привычный скучающе-пренебрежительный вид. Неподалеку как раз замаячили его прилипалы, так что он двинулся им навстречу, чтобы покурить за школой и, быть может, поискать, на кого выплеснуть свою злость.       — Учись не обращать внимания, — беззаботно отмахнулся Лев и потянул Женьку в тёплый школьный холл.       — Что у нас сейчас? — спросил Женя, вешая куртку на крючок в раздевалке и неосознанно поправляя воротник рубашки.       Лев краем глаза заметил слегка выглядывающее над воротником ярко-розовое пятно, оставленное им самим на нежной коже Жени меньше часа назад, и его мысли немедленно приняли нереально далёкое от учебы направление.       — А... Мм... Английский, — сообразив, что Женя задал вопрос, выдавил Лев. — Контрольная.       Женя ещё раз поправил воротник и привычно потянул за рукав отвлёкшегося на свои мысли Льва.       Лев с тонкой улыбкой последовал за Женей. О, он пошёл бы за этим мальчиком хоть на край света...       ***       Лёшка курил быстро и глубоко, не заботясь о том, чтобы это выглядело круто. Сигарета едва ли не выпадала из нервных пальцев. Ему хотелось убить Льва как можно более жестоко, причинить ему боль, просто стереть в порошок, вычеркнуть из бытия...       Но ещё больше хотелось забрать Женьку, а Лёшка не представлял, как это сделать.       На уроках он то и дело оборачивался и через плечо смотрел на Женю и Льва. Они сидели вместе, улыбались друг другу, Лев постоянно что-то подсказывал, что-то нашёптывал Женьке на ухо, и тот от этого краснел чертовски мило. Лёшка ощущал себя распоследним идиотом, от бессилия хотелось рычать.       Женя, конечно, замечал эти взгляды Лёшки, но старательно их игнорировал. «Золотой мальчик» за эти годы знатно потрепал ему нервы, и Женьке просто хотелось не замечать его.       — Мы с Сашей сегодня встречаться будем? — тихо спросил Женя у Льва, когда уже закончились уроки.       — Да, она мне уже писала сегодня, — кивнул Лев, заталкивая в сумку тетради. — Поедете на работу к матери, оформлять документы на пособие, потом в соцзащиту, чтобы получить пособие на похороны. Я даже не представлял раньше, что закопать человека — это такая морока, — вздохнул он. — Я с вами не поеду, это скучно. Потом Саша закинет тебя ко мне, и, скорее всего, поедет домой. Дальше до дня суда все вопросы станем решать удалённо.       В классе было уже пусто, так что Лев особенно не скрывался и голоса не понижал. К сожалению, он не знал, что всё это подслушивает у двери Лёшка, который за этот день накрутил себя настолько, что идеей уничтожения Суворова стал просто одержим.       Женя лишь устало вздохнул, быстро сложил тетради и учебники в рюкзак и подошёл к двери.       — Ты идёшь? — обратился он ко Льву.       — Конечно, — улыбнулся Лев и негромко добавил: — ... любимый.       Лев закинул на плечо сумку ипользуясь тем, что их никто не видит, быстро поцеловал Женю в губы.       Лёшка за дверью скрипнул зубами. Такое обращение к Жене, которого он много лет заочно считал своим, бесило его ужасно. Прежде, чем его кто-нибудь заметил бы, Лёша свалил в сторону раздевалок. Мысли у него в голове были исключи мрачные.       Женя от такого обращения и быстрого поцелуя весь путь до раздевалки сохранял подозрительный пунцовый цвет лица. Нужно попросить Льва так не делать, хотя бы в школе, но Женя понимал, что скорее всего парень его не послушает.       Лев посадил Женьку в машину Саши, с улыбкой пообещал ей медленную и мучительную смерть, если Женя не вернётся к пяти, и направился домой в крайне радужном настроении. Жизнь сейчас казалась ему прекраснейшим местом во Вселенной.       ***       Саша привезла Женю домой даже чуть раньше пяти и покинула город. Лев втянул в квартиру уставшего Женю и принялся целовать его прямо с порога, хмелея от ставшего уже родным запаха. Незаметно на полу оказались рюкзак и одежда, а сам Женя был бережно перемещен Львом сначала в постель, потом в ванную и снова в постель.       В комнате было уже совсем темно. Лев аккуратно сгрузил Женю на кровать, не беспокоясь о том, что влажные волосы наверняка намочат подушку, и накрыл сверху пледом.       Сильнее всего хотелось плюхнуться рядом, прижать к себе и заснуть до утра, но у Льва были ещё дела. Так что он оставил Женю сушиться, а сам сел за ноут.       Голубоватое свечение от экрана и настольной лампы осветило комнату, на стенах появились причудливые тени.       Женя немного приподнялся на кровати и стал аккуратно сушить волосы. Если не сделать этого прямо сейчас, то утром возникнут большие проблемы при их расчёсывании.       Когда волосы стали слегка влажными, а не мокрыми, Женька отложил полотенце в сторону и закутался в плед. Но ложиться обратно не стал, решив дождаться Льва.       Женя краем глаза наблюдал за Львом. В таком приглушённом свете он казался странным, даже немного пугающим. Женя мотнул головой, прогоняя лишние мысли и заодно избавляясь от оставшейся влаги на волосах, и осторожно спросил:       — Чем занят?       — Домашними заданиями, — туманно ответил Лев. — Кстати... Ты вроде как теперь полностью свободен, так что можешь выходить в интернет, если тебе нужно. Пароль от вай-фая — это дата моего рождения без точек.       Лев подключил к ноуту наушники, нацепил их на голову, включил что-то медитативное и совершенно отрешился от внешнего мира: у него в браузере было открыто добрых три десятка вкладок, и он умудрялся читать их все одновременно. Женя на такой ответ лишь вздохнул и растянулся на диване на животе, почти полностью накрывая себя пледом.       Тем временем в паре кварталов от их дома мялся на своей огромной постели Лёша. Он уже второй час пытался сочинить одно очень важное для него смс, но как-то не клеилось.       «Привет, это Алекс...»       «Я давно знаю твой номер, просто не писал раньше. Но это важно. Твой паре...»       Тьфу ты. Ну какой он Женьке парень?!       «... Твой Суворов — психопат.»       С чего бы Жене ему верить?       «... Я докажу. Есть тест...»       О боже, да Женя удалит это, не читая. Надо как-то проще, короче, чтобы запало в мозг, даже если Женя не поверит. Но как же это сформулировать-то?       Черт, почему действительно важных вещей в школе не преподают? Почему не рассказывают, как донести самую важную мысль? Как правильно строить отношения? Как распознать монстра в обличье человека? В топку такое образование!       Наконец, Лёша набрал первое смс и, задержав дыхание, отправил.       «Твой парень — психопат. Я докажу. Есть двадцать признаков, позволяющих точно сказать, так это или нет. Смотри сам. Признак первый — поверхностное обаяние и умение красиво трепаться о чём угодно»       Телефон, оставленный на тумбочке, пиликнул, оповещая о пришедшей смс. Женя даже не мог предположить, кому он мог вообще понадобится, поэтому он сразу же потянулся к телефону с неким любопытством. Но интерес быстро сменился глухим раздражением, и Женя недовольно цокнул языком, нервно напирая ответное сообщение.       «Раз в школе меня достать не можешь, так решил так доебаться? Отстань от меня уже»       Ещё раз перечитав пришедшее от Лёшки сообщение, Женя пробежался взглядом по спине Льва, который всё ещё был занят работой в ноутбуке. Женя немного нахмурился.       «Да я тебе сочувствую! Как ты сам не видишь? Да от него же мороз по коже. Признак второй — патологическая лживость. Третий — мошенничество и манипулирование (он манипулировал тобой, чтобы вымогать у меня деньги, ты знал?). Четвертый — отсутствие раскаяния. Ни капли вины. Ни. Капли.»       Лёша вспомнил, как Лев витиевато извинялся в кабинете директора на глазах у Константина Ивановича, и даже тогда в его глазах была только холодная насмешка. После таких извинений Лёша почувствовал себя так, как если бы ему ещё раз вмазали.       Женя мрачнел всё больше и больше с каждым прочитанным словом.       «С чего я вообще должен тебе верить? А сейчас стоишь из себя никому не нужного героя»       Женя раздражённо отбросил телефон обратно на тумбочку так, что он едва не слетел на пол. Женька раз посмотрел на спину Льва и со стоном отвернулся к окну. Парень накрылся пледом с головой и притянул колени к груди, ложась в позу эмбриона.       В голове шумно носились мысли, Лёшкины предупреждения смешались с его собственными робкими подозрениями, и Женька, тщетно пытаясь от них избавиться, больно сжал свои волосы пальцами. Не получалось. Женя не мог смириться с тем, что слова Лёшки поселили в нем маленький росток сомнений. Нельзя было дать ему разрастись. Разве имел право Женя не доверять Льву после всего, что он для него сделал? Разве Женя не может просто жить спокойно и быть счастлив?       «Да нравился ты мне, идиот!»       Перечитав сообщение, Лёша стёр его.       «Я перед тобой уже объяснялся»       Подумав, Иконников стёр и это.       «Я просто хотел к тебе прикасаться...»       Удалить.       «Лев не думает так же, как ты, и не чувствует того же самого. Он кажется тебе умным и смелым, но это просто отсутствие чувств. Он умеет сделать гораздо больнее, чем когда бы то ни было делал я. Ты не замечал за ним ничего подозрительного? Я могу поставить любимую собаку на то, что это он убил твою семью, отравил их. Спроси его об этом сам, и посмотри, как он отреагирует»       Лёша уже отправил сообщение, когда его догнал запоздалый страх. Лев ведь поймёт, что это Лёша подбросил Жене такую мысль. Поймёт и вытряхнет из Иконникова душу. Но поздно уже. Под сообщением появилась зелёная галочка «Доставлено».       Телефон снова противно пиликнул, и Женя почти вздрогнул. Он решил, что сейчас он сообщение читать точно не будет, а уж отвечать — тем более.       Женя не ответил ни через пять минут, ни через десять, и Лёша в раздражении отшвырнул телефон. Женя ему предсказуемо не поверил? Ну, да... После двух с лишним лет постоянных подколок и тумаков... К тому же у Лёши нет никаких доказательств...       Гадство. И теперь Женя наверняка греется под боком у убийцы своих родителей! А самое хреновое, что в глубине души Лёша понимал, что в этом есть немалая доля его собственной вины, и от этого становилось совсем противно.       ***       Лев закрыл крышку ноута, стянул с головы наушники и обернулся.       — Спишь, совёнок?       Женя лишь слегка повернул голову ко Льву и тут же отвернулся.       — Да, — Женя пытался говорить спокойно. — Пытаюсь.       В голове была каша. Очень хотелось, чтобы Лев успокоил и сказал, что всё это неправда. Но... Женька бы никогда не решился спросить подобное у Льва. Так что оставалось только терзать себя догадками. Женя с усилием закрыл глаза и попытался унять непонятно откуда взявшуюся дрожь.       Кажется, Лев не заметил дрогнувший Женин голос или не счёл это важным. Он встал, подошёл к Жене и плюхнулся на диван рядом.       — Я вспомнил кое-что. Ты в моей одежде выглядишь, конечно, безумно трогательно, меня заводит, но ходить в ней в школу, наверно, так себе удовольствие. Может, следует сходить к тебе? Хотя бы за вещами, — предложил он, обнимая парня и привычно притягивая к себе.       Женя немного прижался ко Льву, что-то про себя обдумывая.       — Тогда сходим завтра после школы, — тихо ответил Женя. — У меня их всё равно не так много.       Женя выглядел немного задумчивым, что-то про себя решая.       — Слушай, Лев... — начал было он, но сразу же запнулся.       — Да можно и сегодня. Всего-то без десяти девять, ещё не поздно. Хотя тебе позаниматься бы.., — Лев зевнул, прижимаясь теснее, но услышав заминку, встрепенулся: — М-м? Что такое? Ты что-то хочешь?       Женя лишь устало опустил голову на плечо Льву.       — Я сегодня не хочу туда идти, — тихо проговорил он, а потом неуверенно добавил, закусив губу: — Нет, ничего. Не бери в голову. Мысли просто всякие лезут.       — Мысли в голове — это хороший признак. Значит, в ней есть мозг, — усмехнулся Лев и прильнул к губам Жени с коротким нежным поцелуем. — Ты можешь делиться со мной любыми мыслями. Я никогда ни за что не стану тебя осуждать. Никогда не посмеюсь над тобой. Не сделаю тебе больно. Если, конечно, сам не спровоцируешь.       Руки Льва заскользили по всё ещё беззащитно обнажённому телу Жени.       — Пора одеваться, совёнок. Скоро приедет Эдик. Он обещал приготовить лазанью. Она, конечно, как и всё, что он готовит, вегетарианская, но вполне неплохо. Думаю, тебе понравится.       Женя быстро сел на кровати, о чём почти сразу же пожалел. Резкие движения отзывались глухой болью в пояснице и ниже. Женька аккуратно вывернулся из объятий Льва.       Лев обвёл взглядом комнату и заметил опасно балансирующий на краю тумбочки телефон.       — У тебя какое-то уведомление мигает, — отстранённо заметил он.       Женя краем глаза посмотрел на телефон и, старясь не выглядеть слишком подозрительно, отвернулся.       — Сообщение, — тихо ответил он. — Я потом посмотрю.       — В самом деле? — Лев удивлённо вскинул бровь. — От кого? Я взгляну?       Он уже потянулся было к телефону Жени, но раздалась нетерпеливая трель дверного звонка, переключая на себя внимание Льва.       — О, Эдик. Наверняка с едой, — улыбнулся он и скрылся в коридоре.       Только теперь Женя заметил, что с того мгновения, как Лев потянулся к телефону, он перестал дышать, и тут же сделал судорожный вдох, торопливо хватая телефон.       Женя быстро пробежался глазами по тексту и замер, побледнев. Нет, в такое он отказывался верить. Ну не мог же Лев... В самом деле...       Женя всё же написал смс в ответ. Точно последнее.       «Если Лев такой ужасный, то тебе не кажется, что ты меня тогда сильно подставляешь? Ставишь под угрозу? Не пиши мне.»       Женька принялся стирать сообщения, чтобы Лев о них точно не узнал. Чувствовал себя парень при этом прескверно — будто совершил преступление, а теперь избавляется от улик.       Положив телефон, Женя неловко выглянул из комнаты Льва.       — Здравствуйте, — тихо поздоровался с Эдиком Женька.       — Привет, — улыбнулся Эдик. Он был чуть бледнее обычного: он обожал свою работу, но временами она его доканывала. Причём основную проблему составляли не бедные больные дети, а их ненормальные родители.       Лев забрал пакет с продуктами и немедленно сунул туда нос, уходя на кухню.       Эдик посмотрел на Женьку, на Льва и тонко улыбнулся. В такие моменты ему нравилось думать, что они обычная, нормальная семья. Ну, почти.       ***       Заслышав писк входящего сообщения, Лёша немедленно потянулся к телефону и замер, прочитав. Ну да, тут Женя прав... Кто знает, на что способен этот псих, если узнает, что кому-то известен его секрет.       А в курсе ли он сам, что с ним что-то не так? Или Лев считает своё поведение совершенно нормальным?..       Алексей раздражённо отбросил телефон в сторону. Как бы ему заполучить доказательство? Хотя бы одно? Так хотелось, чтобы Женя ему поверил! Чтобы сбежал от Суворова без оглядки. Лёша мог бы помочь ему, спрятать, перевести в другую школу, но... Женя не станет этого делать. Сколько Иконников помнил, Женя никогда не пытался бежать, закрываться, прятаться или искать защиты. Он встречал любую опасность, прямо глядя ей в лицо. И это было то, за что Лёша когда-то обратил на него внимание.       Да ещё Лев ухитрился сманить на свою сторону отца. Вот же ж... гад ползучий.       Иконников уткнулся носом в диванную подушку с узором из щенков и тонко заскулил от безысходности.       ***       Лев не стал торчать на кухне, смущающе поцеловал Женьку в приоткрытое широким воротом плечо и ушёл в комнату. Судя по бойкому клацанью клавиатуры — писал что-то, и много. Женя остался, чтобы помочь с готовкой и кое-что спросить.       Эдик готовил вдохновенно, но почти механически, поглядывая на молчаливого Женю, которому поручил нарезку овощей.       — Ты очень задумчив сегодня, — заметил Эдик, закидывая овощи в сковородку и накрывая крышкой. — Что-то случилось?..       Женя такого вопроса не ожидал, что чуть не порезался. Палец из-под ножа получилось убрать в последний момент.       — Нет, всё хорошо. Я всегда такой, — Женя слабо улыбнулся. — Не волнуйтесь.       — Это я уже понял, что ты всегда такой, но, прости, ты в больнице выглядел бодрее, чем сейчас. Я понимаю, как тебе тяжело. Правда понимаю. Я был в твоём возрасте, когда умер мой отец.       Женя лишь выдохнул. У Эдика наверняка была нормальная, любящая семья, где смерть родителя становится настоящей трагедией. У Жени такой не было, но вместе с тем он не мог не признать, что даже так оставаться без хоть какого-то намёка на поддержку родных было трудно.       Когда овощная лазанья, усыпанная сыром и бережно прикрытая блестящей фольгой оказалась в духовке, Эдик тяжело упал на стул, вытянул длинные ноги почти через всю кухню и закурил задумчиво.       — Лев всегда был иногда... — Женя специально стал говорить тише. Слова давались с трудом. — … немного агрессивным?       — Ну... — Эдик повёл рукой, разгоняя дым. И тоже заговорил ниже. — Да. Он никогда не нападает первым, но может спровоцировать другого. Ты это о том, что он вчера сломал кому-то в школе нос? Мне звонила директриса.       — В том числе и об этом, — тихо ответил Женя.       — В том числе?.. — Эдик приподнял бровь в точности как Лев. Было непонятно, кто у кого перенял этот жест. — Так, а о чём ещё? — с любопытством уточнил он. — Что он ещё успел натворить, о чём я не знаю?       Не так давно Эдик проснулся с мыслью, что убил свою молодость на то, чтобы воспитать маленького социопата так, чтобы на него не жаловались. Он мог бы написать об этом эссе, статью, или даже диссертацию, но не стал бы, конечно. Ведь если на Льва не жаловались — это ещё не значит, что он себя хорошо ведёт, возможно, он просто хорошо заметает следы, и от этого становилось ещё страшнее.       Женя сел рядом с Эдиком и устало откинулся на спинку стула.       — Просто иногда он говорит такие... пугающие фразы, — Женька вспоминал, как Лев с полной серьёзностью в голосе предлагал сломать Ване ноги. Это слишком странно.       Эдик усмехнулся.       — Иногда он всерьёз рассуждает о таких вещах, которые другие люди сочли бы неприемлемыми... Не пугайся и не сердись на него, хорошо? Просто убеждай, что это плохая идея. Приводи логические доводы, вроде того, что последствия могут быть для него неприятными. Обычно доводы о суде и тюрьме действуют на него отрезвляюще. Хуже то, что иногда он может не рассуждать, а просто делать.       Эдик затушил сигарету в пепельнице, и долго продолжал вертеть в пальцах окурок.       — Не показывай, что пугаешься. Его это злит.       Женя слушал Эдика, а по спине проходил холод. Так некстати вспомнились сообщения Лёшки, которые Женька пытался выбросить из головы. А вдруг это правда?.. спросить у Льва напрямую не хватит смелости. Да и как потом с этим жить?       Женька вдохнул как-то чересчур резко.       — Даже не думал, что с ним так тяжело.       — Сейчас намного легче, — мотнул головой Эдик. Прекратил терзать бычок и поправил очки. — В детстве он был несносен. Часто дрался, задирался и уходил из дома. Животные эти постоянные... — Эдик поджал губы, думая, рассказывать ли дальше. — Он, конечно, говорил, что уже находил их мёртвыми в лесу, но кто знает? Я не верил... До тех пор, пока ему на голову не свалилась мёртвая чайка! В прямом смысле на голову. Мы тогда ездили в Питер, была осень, гуляли по берегу Финского залива, и она просто грохнулась замертво прямо на него. После этого случая я поверил во все его рассказы.       Эдик кинул быстрый взгляд на таймер духовки. Скоро зазвонит.       — С переездом сюда он занял какую-то странную позицию, будто нацепил маску... Маску самого себя. Полное безразличие, не только внутреннее, но и внешнее. Это меня пугает, раньше он никогда таким спокойным не был.       Эд сам не знал, зачем и почему говорит это Жене. Наверно, просто устал держать в себе своё беспокойство за Льва. Пусть тот и не был ему сыном, но Эд любил его, как никого другого в своей жизни.       Женя молчал, просто давая Эду выговориться. Парень даже и не знал, что ответить. Просто откладывал это у себя в голове, пока не пытаясь осмыслить. Этим он будет заниматься наедине, в почти полной тишине. Самая вредная привычка — думать, особенно по ночам. И Женя, не имея порой права открыть рот без разрешения, этим часто страдал. В его голове было много мыслей: своих, чужих. Он любил их долго шлифовать, пока ничего не останется, иногда мог сам что-то додумать, правильное или нет, но никогда ни с кем не делился ими. То ли от страха, что его не поймут, то ли от боязни потерять часть себя.       Таймер духовки зазвонил слишком внезапно, и Женя перевёл на него слегка испуганный взгляд.       Эдик взглянул на огромные, как у совы, глаза Жени, и тихо рассмеялся:       — Да, он тут громкий. Я сам поначалу вздрагивал.       Пока Эдик доставал из духовки форму, на кухне нарисовался очевидно голодный Лев, мурлыкнул что-то ласковое Жене на ухо, включил маленький телевизор, висящий на стене, и принялся доставать посуду.       Интимная тишина, царившая в кухне во время беседы наполнилась уютными, домашними звуками.       Едва Эдик разложил лазанью по тарелкам, раздался звонок в дверь, и Инна с порога бросилась на шею Эдика, радостно треща что-то про наконец-то заключённый договор.       Лев притянул Женю к себе, украдкой целуя.       — Чувствуешь себя дома? — спросил он.       Женька слабо улыбнулся.       — Уютно, — тихо сказал он.       Назвать домом эту квартиру он никак не мог — всё же у Льва была своя семья, а Женька им никем не приходился. Но такая атмосфера приходилась ему по душе. Чем-то напоминало детство, когда у матери было много душевных сил и она из всех сил старалась создать семью.       — Эй, ты вспомнил что-то грустное, — заметил Лев, потираясь кончиком носа о женькину щёку.       Женя мягко и коротко поцеловал Льва в уголок губ.       — Вспомнил, — прошептал Женя. — Но сейчас всё хорошо, да?       — Сейчас всё лучше, чем когда бы то ни было, — подтвердил Лев, с улыбкой отстраняясь. — Я тебя подвёл сегодня. Завтра контрольная по обществознанию, а я помешал тебе готовиться. Утром встанем пораньше, хорошо?       После ужина Инна и Эдик остались на кухне, откупорив в честь заключения договора пыльную от времени бутылку какого-то вина, а Лев быстро принял душ и нырнул в постель, где его уже ждал Женя.       Потискав немного своего обожаемого совёнка на сон грядущий, Лев вырубился со счастливой улыбкой на губах, успев только завести будильник на четыре утра.       Женя не спал, лишь наблюдал за умиротворённо спящим Львом. Он очень не похож был на себя повседневного, когда на его лице лишь безразличие. Впрочем, находясь со Львом наедине, Женька, кажется, видел это безразличие всё реже.       В какой-то момент Женя очень легко, почти неощутимо коснулся губ парня своими и придвинулся ближе, осторожно обнимая, чтобы избавится от давящих мыслей. Получалось не особо.       Уснул он только тогда, когда стрелки часов уже перевалили за полночь.