Никогда во мне не сомневайся

      — Доброе утро, — едва слышно прошептал Женя.       На часах было часов шесть, не больше. Лев даже не столько услышал эти слова, сколько уловил движение воздуха у уха, и тут же распахнул глаза, словно и не спал вовсе. Ему как обычно ничего не снилось, и он чувствовал себя вполне отдохнувшим.       Лев, помедлив, протянул руку к лампе на столе и часть комнаты озарилась леденящим белым светом, и только потом притянул Женю к себе резким, собственническим движением.       Женя зажмурился от света и попытался было спрятать лицо на плече у Льва, но тот ему этого не позволил.       — Не похоже, что оно у тебя сильно доброе, — усмехнулся Лев, заглядывая Жене в лицо. Привычные синяки под женькиными глазами стремились стать совсем тёмными и угрожали превратиться в черные провалы. — Признавайся, полночи не спал? О чём думал? Или опять что зря снилось?       Женя снова прикрыл глаза.       — Да так, глупости всякие в голову лезут. Не важно.       — И как же мне вложить в твою голову знания по обществознанию, если там у тебя глупости?       Лев от умеренных утренних ласк переходил к более напористым: объятия становились крепче, поцелуи — глубже, руки собственнически шарили по телу Жени, сжимая и поглаживая. Нежные поцелуи с самого утра мешали нормально соображать, и если Льва сейчас не остановить — ни о каком обществознании речи уже не пойдёт.       — Стой, — попросил Женя, в перерыве между поцелуями. Рассудок терять всё же не хотелось. — Если я сейчас не повторю хоть что-нибудь, то контрольную завалю, и моё будущее будет озарять разве что поступление в местное ПТУ.       Лев со стоном откинулся подушку, проворчал что-то, а потом неохотно скатился с дивана и скрылся в направлении ванной комнаты. Ледяная вода — лучшее средство от сонливости и непрошеного возбуждения.       Женя медленно сел на постели и с тоской посмотрел на рабочий стол Льва, где ему сейчас предстояло заниматься. В комнате было холоднее, чем обычно, и он, заподозрив что-то, протянул руку к батарее. Та была обжигающе горячей, но это не спасало. Женя закинул на плечи мятый плед, чтобы не околеть.       Лев вскоре вернулся, непрестанно зевая. На его лице вновь красовалось ничего не говорящее выражение.       — Учебник в сумке, тетрадь там же. Учи, — распорядился он.       — А ты не будешь мне помогать?       — Сейчас моя лучшая помощь — это не мешать, — хмыкнул Суворов, выуживая из мятой кучи в шкафу какую-то футболку. — Если вдруг будешь готовиться к зачету по сексологии — зови, расскажу всё, что знаю.       Женя вспыхнул в ту же секунду. Несмотря на то, что из-за Льва он уже знал о сексе больше, чем ещё несколько дней назад, всё равно услышать это слово, произнесенное вслух, было для него невыносимо.       Где-то через час Лев потащил Женьку пить кофе. Напиток был куда крепче, чем обычно, чтобы на ударной дозе кофеина Женя продержался хотя бы первый урок.       — Горько, — сразу же высказался Женя, пробуя кофе. Правда, взглянув на нечитаемое выражение, застывшее на лице Льва, принялся послушно допивать.       Лев молча подвинул к Жене вазочку с каким-то диетическим печеньем на сахарозаменителе.       — Возьми. Эта дрянь забьет вкус всего, чего угодно. Даже моего превосходного кофе.       Женя промолчал. Ему такой кофе ни в каком виде не казался превосходным, но он списал своё непонимание на недостаток опыта.       Когда они явились в школу, до звонка оставались считанные минуты. Лёшка Иконников уже развалился на своём стуле как на троне и выглядел при этом по-королевски утомлённым, однако при виде Льва и Жени неуловимо подобрался.       Упав на своё место в конце класса, Лев мрачно заметил:       — «Золотой мальчик» опять на тебя пялится. Может, вырвать ему глаза?..       — Не нужно, Лев, — Женя говорил очень тихо. Он незаметно придвинулся ближе и, оглядевшись по сторонам, положил свою ладонь на колено Льва, слегка поглаживая, чтобы успокоить. Под партой, вроде, не должно быть видно. — Не опускайся до его уровня, хорошо?       — Хорошо, — Лев улыбнулся Женьке ободряюще, краем глаза подмечая, как перекосило от этого обернувшегося на них Иконникова.       Женька контрольных побаивался: за двойку родители могли и отлупить, на пятёрку он и сам никогда не надеялся, поэтому тройка или четвёрка были пределом его мечтаний. Однако Лев задрал планку выше и заявил, что даже тройка будет неприемлема. Никакими санкциями Лев не угрожал, но Женьке всё равно было чертовски не по себе.       Да ещё вчерашние лёшкины сообщения то и дело лезли в голову.       Сдав контрольную за секунду до звонка, Женя сложил руки на парте и уронил голову сверху.       — Ты чего? — Лев встал, собираясь вслед за всеми уходить из кабинета, но Женя, кажется, идти в спортзал не собирался.       — Я покойник, — глухо, в рукав рубашки, проговорил Женя.       — Почему? — Лев слегка приподнял брови. — Контрольную ты написал вполне сносно. А даже если бы и нет, я убил бы за это не тебя.       «А кого?..» — мелькнуло в голове у Жени, но он с силой затолкал эту мысль поглубже.       — Я в том смысле, что сейчас физра, а я вообще никакой, — пожаловался он и поднял на Льва большие серые глаза.       — А… Без проблем. Прогуляем? — хитро растянул губы в улыбке Лев.       — Прогуливать нехорошо.       Лев застыл на секунду, и вдруг посмотрел на Женю как-то совсем по-другому, почти удивлённо. Женька сейчас пытался им манипулировать? Львом?! Где это видано?       Однако Лев в ту же секунду прыснул от смеха в кулак и положил сумку на стол.       — Ладно, жди здесь, я сейчас приду.       Женя проводил Льва взглядом и снова пристроил голову на руках, едва не засыпая в душном классе.       У Льва действительно был талант убеждения, потому что отпроситься с физкультуры без справки — почти подвиг. По крайней мере, так думал Женя. Льву же это не составило никакого труда — перетерев о чем-то с физкультурником, Лев вернулся назад, невозможно довольный собой, и плотно прикрыл дверь.       — Физрук разрешил тебе не приходить, — отчитался он, усаживаясь рядом с Женькой.       — А тебе?       — И мне. Хочешь поспать?       Женя почти сразу сладко зевнул, что и послужило ответом на вопрос Льва.       — Хочу, — Женька устало пробежался глазами по классу, выискивая место, куда можно прилечь. А затем поднял взгляд на Льва. — Можно я положу голову на твои колени?       Лев почти утонул в этих просящих серых глазах.       — Мог бы и не спрашивать, совёнок, — мягко отозвался Лев. — Падай.       Женька улыбнулся благодарно. Секунда — и он уже лежит на сдвинутых стульях, прижимая к себе ноги, чтобы не занимать много места, и поудобнее устраивая голову на коленях Льва. Стулья были слишком твёрдыми и явно не предназначенными для того, чтобы на них спали, зато Лев был тёплым и даже немножко мягким, и Женя почти сразу погрузился в дрёму.       Лев улыбнулся, глядя на свернувшегося клубком Женю. Как будто котёнок. Помедлив, Лев опустил ладонь на женькину голову и стал гладить его очень осторожно, чтобы не разбудить. Волосы у Жени мягкие, кончики приятно щекочут ладонь — и в самом деле можно представить, будто кошка пригрелась на коленях.       Женя поначалу чувствовал нежные и осторожные прикосновения к своей голове, и от этих мягких движений погрузился из дрёмы в настоящий сон, которому не мешали даже неудобные стулья. Где-то в середине урока Женя, не просыпаясь, даже перевернулся на другой бок и теперь утыкался носом куда-то в живот Льву.       Разбудила его раздражающе громкая трель звонка. Женька нехотя поднялся, стараясь не задеть парту головой. По его виду точно можно было сказать, как он провёл урок: Женя выглядел немного помято и встрёпанно, в точности, как сова. Того и гляди скажет «Угу!» и улетит в лес.       — Причешись, — усмехнулся Лев, с нежностью глядя на Женю. — А не то сюда набегут наши одноклассники и подумают что-нибудь не то. То есть, конечно, на самом деле то, но знать об этом наверняка им вовсе не обязательно.       Женя действительно угукнул в ответ и вскинул руки, но никуда не улетел, а стал пытаться пригладить волосы пальцами. В его кудрявом случае это было не особенно эффективно.       Лев только рассмеялся, глядя на это, и шепнул тихонько:       — Люблю тебя, совёнок.       ***       — Ветров, задержись, — классная отложила журнал и посмотрела на Женю пристально.       Жене не хватило какой-то пары секунд, чтобы выскочить за дверь, и он понуро обернулся.       — Я ненадолго, — сказал Женя Льву, стоя перед дверью в кабинет классной. — Подожди меня внизу, пожалуйста.       Лев покладисто кивнул. Поначалу он хотел подождать Женю прямо у кабинета, но, прикинув, сколько полезного можно успеть сделать, всё-таки ушёл вниз.       Через несколько мучительных минут Женя сухо попрощался и вышел из кабинета, едва слышно закрывая дверь. Внутри после разговора жгло.       — Тебя неделю не было в школе! Мало того, тебя вообще не было в городе, а ты несовершеннолетний, где видано такое поведение? Я должна была бы доложить об этом, но кому? Твоих родителей… их нет. Временную опеку над тобой оформил Константин Иванович, но как я могу беспокоить его по таким поводам? Ему Алексея с его выкрутасами выше крыши хватает, ещё и ты! Ветров… Евгений, веди себя прилично, если не хочешь проблем.       «Если не хочешь проблем», — беззвучно, одними губами передразнил Женя, разворачиваясь к двери спиной, чтобы уйти, но тут же чуть не подпрыгнул на месте, неожиданно заметив сидящего на подоконнике Лешку.       — Не ори! — шикнул Лёшка, прикладывая палец к своим губам. Между бровями у него от напряжения залегла глубокая вертикальная морщинка. — Поговорим?       Женя быстро осмотрел пустующий в обе стороны коридор и стал говорить очень тихо. Если явится Лев, не избежать драки или хотя бы маленького, унизительного скандала, а Женьке уже осточертело ощущать себя между ними девой в беде.       — Что тебе нужно? — недружелюбно спросил Женя.       Лёша сцепил зубы. Сейчас Женя был одновременно очень близко и чертовски далеко. Непонятно, как до него достучаться.       — Ты говорил со Львом о твоих родителях? — с места в карьер задал вопрос «золотой мальчик».       Женя сложил руки на груди и сжал рукава рубашки. Лёшка, что, сейчас собирается повторять то, что говорил в сообщениях?       — Нет, — бросил в ответ он.       — Зря тянешь, — покачал головой Лёша. — Ты привязываешься к нему. А там не к чему привязываться, строго говоря. Я знаю, у тебя нет оснований мне верить, но я прошу тебя включить наконец мозг и немножко подумать самостоятельно. Много ли ты о нём знаешь? И сколькое из того заставляет задуматься над его «нормальностью»?       Женя молчал. Повисла напряжённая тишина. Казалось, ещё чуть-чуть — и лицо Жени скривится от боли, но он держался.       — Даже если так... — неуверенно начал Женька, когда пауза затянулась. — Тебя это не должно касаться.       — А вот меня почему-то касается! — Лёшка всплеснул руками. — Мне почему-то не всё равно, что с тобой будет, когда этот паразит тобой наиграется и выкинет, как сломанную игрушку! Жень... Я могу помочь. Если тебе станет страшно с ним... Если он начнёт делать странные вещи... Если вскроется правда, наконец.... Я смогу тебе помочь, честно. Смогу оградить от него. Потому что, если хотя бы часть моих догадок верна, просто так он тебя не отпустит. И не потому, что ты ему шибко нужен — ну объективно, что в тебе такого? Просто у него характер такой!       Лёшка ощущал себя глупо. Он искренне считал, что Жене грозит неминуемая опасность в лице одного небезызвестного рыжего субъекта, но доказать этого никак не мог. Впрочем, тень сомнения, которая нет-нет да и мелькала в глубине Женькиных глаз, внушала ему робкую надежду, что Ветров слышит его. Слышит и верит, хотя и не хочет верить.       Женька горько усмехнулся, поймав себя на подспудном желании сейчас же побежать ко Льву, чтобы тот сразу сказал, что всё это глупости и неправда. Страх постепенно пробирался в душу, а по позвоночнику пробежали противные мурашки.       — Я не приму помощь от тебя.       Шаги, послышавшиеся в глубине коридора, заставили встрепенуться и напрячься.       — Да ты мне не веришь!.. — отчаянно воскликнул Лёшка и вдруг захлопнул рот.       Он тоже услышал мерные, тяжёлые шаги по коридору. Вдоль позвоночника пробежала невольная дрожь. Парень медленно стал стекать с подоконника на пол, готовый чуть что свалить в противоположном направлении: сталкиваться в очередной раз с насмешливыми светлыми глазами не хотелось. А в том, что к ним направляется именно Лев, сомнений почему-то не было.       Женька прикрыл глаза и, постаравшись сделать вид, что только вышел из класса, и бросился ко Льву.       — Я же просил подождать внизу, — сказал он очень мягко.       Лев взял Женю за плечо и оттеснил к себе за спину, но не остановился, а продолжил идти по направлению к Лёше. Тот, отбросив позорное желание удрать, постарался нацепить на лицо невозмутимую мину. Получалось неважно.       — Я же говорил не подходить к нему. Велел не лезть. Почему ты игнорируешь мои дружеские просьбы? — душевно обратился к нему Лев.       Лёша набрал в грудь воздуха, чтобы огрызнуться, но осёкся. Да, сейчас был отличный шанс продемонстрировать Жене истинную натуру Льва, но какой ценой это обернётся самому Лёше?..       Жене становилось страшно. Лев явно был зол. Нет, даже не так, он был ОЧЕНЬ зол. Если его не остановить, то Лёшка может и в больницу попасть.       — Всё нормально, он мне ничего не сделал.       Женя обнял Льва со спины. Сейчас уже не важно, как отреагирует Лёшка и что подумает. Да, разозленного Льва хрупкий Женя при всем желании не удержит, но так хочется верить, что у него есть хоть капля влияния, которой будет достаточно, чтобы заставить Суворова просто уйти.       — Лёша сидел здесь и даже не говорил со мной. Пойдём домой, Лев.       Лев остановился, ощутив на себе тонкие руки Жени и вдруг улыбнулся: спокойно, почти победно, но как-то нехорошо.       — Я слышал, что вы разговаривали, — возразил он. — Даже могу предположить, о чём. Уймись уже, Иконников. Не тяни ручонки к тому, что не твоё. Почему же до тебя так плохо доходит, что со мной шутки плохи?       — О, до меня прекрасно доходит, — огрызнулся Лёша. — Думаешь, я не пронюхал про тот случай в частном лицее для мальчиков? Ты учился там два года, и — какое совпадение! — сразу после инцидента ты перевёлся. Что, скажешь, то в самом деле был несчастный случай?       На лице Льва не дрогнул ни один мускул.       — Я не знаю, о чём ты, — ровно парировал он.       Женька обнял Льва крепче, стараясь унять дрожь в руках. Что ещё за «инцидент»? Узнать правду Жене почему-то было страшнее, чем не знать её.       — Хватит, пойдём, — шептал он на грани слышимости.       — О том парне, — Лёша облизнул пересохшие губы. — Одноклассник, да? Чем он тебе не угодил? Не дал? Или надоел? Ты и Женю собираешься тоже?..       Лёша судорожно цеплялся рукой за батарею под подоконником, не замечая, что она, вообще-то, горячая. Его слегка трясло — от собственной смелости, наверно.       Вообще-то, ничего Лёша не знал, а то, что ему было известно, можно было назвать скорее домыслами и слухами. Лев никогда не скрывал, из какого города приехал, и он сам же как-то обмолвился, что долго учился в школе, где не было девчонок. На новость, что кадет лицея погиб при странных обстоятельствах, Лёша натыкался сам, давно, когда со Львом ещё не был знаком. А уж сложить два и два догадался совсем недавно. В общем, решительно непроверенная информация.       Сейчас, глядя на безэмоциональное лицо Льва, в его жуткие пустые глаза без проблеска какого-то чувства, Иконников совсем не был уверен, что всё правильно понял. Но отступать было уже поздно.       — Ты псих, — вдруг бросил Лев. — Обвинения выдвигаешь на ровном месте! Женя, я хоть раз давал тебе повод усомниться в моей искренности?       Женька, кажется, забывал дышать от волнения. Лёшка заговорил о чём-то страшном, но Женя ничего толком не мог понять. Он едва не пропустил вопрос Льва. Смелости и сил хватило лишь на то, чтобы помотать головой так, чтобы спиной Лев точно почувствовал ответ «нет».       — Вот видишь, — довольно оскалился Лев. — Не знаю, что ты там себе выдумал, Лёша, но я об этом ничего не знаю, а даже и знал бы — не сказал.       Лев мягко расцепил женины руки и развернулся.       — Пойдём, Жень. Нечего слушать этого психопата. Да и у нас полно дел, — почти ласково произнёс Лев и потянул парня в сторону лестницы.       Женя покорно пошел за Львом, не оборачиваясь на замершего у окна Лёшку.       В раздевалке рука долго не попадала в рукав от запоздалого волнения.       — Мы сейчас идём за моими вещами?       — Ага, — кивнул Лев, упаковываясь в пальто. Застёгиваться не стал — конец декабря вдруг порадовал оттепелью. — Как там, классная тебя не сильно отчитывала?       Кажется, он изо всех сил старался увести разговор подальше от опасной темы. По крайней мере до тех пор, пока они с Женей не окажутся наедине.       — Нет, даже отрабатывать не заставила. Лишь поворчала для виду.       Воздух был сырым и едва прохладным. Женя осторожно лавировал между лужами и кучками грязного жухлого снега, не пытаясь заговорить со Львом. Лев молчал тоже, только поглядывал на Женю пристально, не рискуя даже предположить, какие ужасные мысли могли сейчас роиться в женькиной прекрасной голове.       Замок с первого раза не поддался, но Ветров был упрямее. Он осторожно открыл дверь в квартиру, и оттуда потянуло холодом.       — Наверно, надо было всё-таки закрыть окно, — с улыбкой вздохнул Лев, закрывая за ними дверь. — Ну, зато не воняет.       Как только они оказались вдвоём, Лев первым делом привлёк к себе Женьку для поцелуя, заключая в крепкие объятия.       Поцелуи со Львом всегда были приятными и чувственными, но этот почему-то оставил горькое послевкусие. Оторвавшись ото Льва, Женька попытался вывернуться из объятий, но они были слишком крепкими.       — Я не хочу тут долго оставаться. Давай разберёмся со всем поскорее и уйдём, — тихо предложил Женя, отводя глаза.       — Ага, — серьезно кивнул Лев, не размыкая кольца рук, напротив, стискивая крепче. Эти крепкие объятия ощущались как ловушка. Как капкан, из которого теперь не выбраться.       — Вот только мне не нравится твой тон. Давай для начала разрешим все наши недоразумения и оставим их здесь, хорошо? Спрашивай.       — О чём говорил Иконников? — выдохнул Женя.       Лев некоторое время смотрел непонимающе, мысленно прокручивая в голове разговор.       — А... Ты про случай в кадетской школе что ли?.. Да, там умер парень, — буднично сообщил Лев.       — Он учился на год старше меня. День своего рождения решил отметить на заброшенной стройке с компанией таких же как он, не блещущих умом одноклассников. Там даже стен не было, только балки и перекрытия. Конечно же он напился и впотьмах сверзнулся вниз, прямо на торчащую арматуру. Ужасная трагедия, но такое случается. Не знаю, с чего Лёша решил, будто я имею к этому отношение. Мы с тем парнем даже и знакомы толком не были, так, здоровались только. И в тот вечер меня там и близко не было. Скорее всего, Лёшка сделал такой вывод потому, что аккурат через месяц после инцидента я перевёлся оттуда. На самом деле на момент смерти того курсанта вопрос с переездом был уже решён.       Лев выпустил Женю из объятий и улыбнулся:       — Видишь, как хитро Лёша сманипулировал фактами, чтобы заставить тебя сомневаться во мне? Я предупреждал тебя, что он опасный человек. Давай договоримся, что ты больше не общаешься с ним?       Лев звучал убедительно, и Женя спокойно кинул.       — Извини, что на секунду засомневался, — ответил он.       Так значит Лёшка специально всё это затеял. Но с чего он так рьяно пытается разделить Льва и Женьку? Женя списал все лёшкины странности на ущемлённое чувство собственного достоинства.       — Если мы всё выяснили, — Женя повернулся в сторону комнаты. — То пойдём собирать вещи.       — На первый раз прощаю, — Лев тоже заметно повеселел. — Пойдём. Расскажешь мне, как ты тут жил?       Женя прошёл в гостиную.       — Нечего рассказывать, — почти без эмоций говорил он, одновременно отодвигая нижний ящик шкафа. Там аккуратно лежали его вещи. — Спал на диване, — Женя указал на небольшой диванчик перед телевизором. — Иногда на полу. Пока родители на работе, делал уроки на кухне.       Лев сел на диванчик, с любопытством оглядываясь. В прошлые посещения на это времени не было. В шкафах он заметил некоторые раритетные советские штучки, и мысленно прикинул, за сколько это всё можно загнать. Вряд ли Женька станет дорожить всем этим. Деньги нужнее.       — Жёстко, — высказался он наконец, имея ввиду не то продавленный диван, не то неказистый быт. — Когда квартира станет твоей, что станешь делать? Отремонтируешь или продашь?       Женя аккуратно складывал в рюкзак несколько рубашек, футболки и брюки. Они как раз поместились. На дне ящика Женька нашёл несколько аккуратно свёрнутых тысячных купюр. Меньше, чем ожидалось — значит мама всё-таки шарилась в его вещах. Женька со вздохом убрал оставшиеся деньги во внутренний карман рюкзака и закрыл его.       — Оставлю, — немного подумав, ответил он. — Не всегда же мне у тебя жить. А ремонт... Денег пока нет, может только замок поменяю.       — Поменяем, — кивнул Лев, поднимаясь. — И от нас тебя никто не гонит. Моим ты нравишься. И мне спокойнее, когда ты рядом. Учти: если решишь сюда вернуться, я всё равно буду жить с тобой.       Женя задвинул ящик и осмотрелся. Эту квартиру он знал до мелочей, но сейчас она казалась совершенно чужой. Женька провёл рукой по пыльной тумбочке и брезгливо отряхнул руку. Чтобы хотя бы нормально здесь находится, нужно отдраить всё от пола до потолка. Сейчас на такой трудовой подвиг Женя готов не был.       — Тогда пока я останусь у тебя, — согласился Женя. — Диван у тебя мягкий.       — Ты тебя только диван привлекает? А как же я сам? Я тоже мягкий, тёплый и чертовски сексуальный ко всему прочему!       — Какой самоуверенный, — с доброй улыбкой ответил Женька. — С тобой я готов быть где угодно, но лучше на твоём большом, мягком и тёплом диване.       Затем, после небольшой паузы, добавил:       — Нам ещё завтра нужно прийти.       — Зачем? — с любопытством спросил Лев.       Женька немного помрачнел:       — В морге дали крайний срок — суббота. А завтра пятница, значит нужно всё подготовить. Вещи хотя бы для похорон найти. — Женя со вздохом ещё раз огляделся. — Да и убраться не помешало бы. Может заодно мамину карту найду. На ней может быть немного денег. Или не быть ничего.       — А, похороны... Я и забыл.       Когда они пришли домой, там уже был Эдик, который сегодня работал в первую смену. Впрочем, он и был, и его одновременно не было — он вдохновленно кропал в новую научную статью, так что не заметил бы даже танкового залпа над ухом, не то что возвращения парней. Поэтому Лев, ничуть не смущаясь, затащил Женьку в свою комнату и принялся раздевать.       Женька всё пытался остановить Льва. Выходило не очень — тот был, как обычно, слишком напорист, но нахождение в квартире ещё одного человека крайне смущало.       — Стой, — тихо говорил Женя. — Эдик же дома.       — Он, во-первых, в наушниках, а во-вторых, в науке. Он даже не заметил, что мы пришли, — со смехом ответил Лев, целуя женькино голое плечо. От сна на жёстких стульях на нём осталось темное пятно. Как же легко на Женьке остаются синяки! — Ладно, как вчера я не предлагаю, но хотя бы ртом поласкать тебя можно? Мы тихо...       Лев старался говорить негромко и очень интимно, на грани вибраций. Он прекрасно знал возможности своего голоса и нагло этим пользовался.       Женя не смог сопротивляться, и вскоре юные тела сплелись на диване так страстно, как если бы были одни во всем мире. Женька зажимал себе рот, стараясь даже не выдыхать слишком громко, а Лев из озорства старался даже сильнее, чем обычно, подводя Женю к пику наслаждения.       Позднее, когда Женя ласкал его, Лев решил пошалить и застонал почти в голос, а потом напустил на себя невинный вид и прошептал:       — Ты так сладко это делаешь, что я не сдержался.       Женя, услышав низкий стон Льва, резко вздрогнул всем телом и посмотрел на Льва испуганно, моментально краснея до кончиков ушей.       — Тише... — прошептал он.       Лев, всё ещё задыхающийся после оргазма, обнял Женьку, крепко прижимая к себе, и углубил поцелуй — нежных касаний губ Жени сейчас было мучительно недостаточно. А ещё они отвратительно напоминали о больнице, когда парни только-только обменивались первыми, робкими поцелуями. Лев скользил ладонями по тонкому телу Жени, лаская все чувствительные места, и выглядел сейчас как довольный, обожравшийся сметаны кот.       В воцарившейся тишине он услышал, как вдруг прекратили клацать клавиши на клавиатуре. Кажется, Эдик вышел из своей научно-публицистической комы. Но говорить об этом Жене Лев не стал: ему было слишком хорошо, слишком приятно ощущать на себе это расслабленное тёплое тело, и даже если бы Женя сейчас захотел слезть с него, он бы этого не позволил.       Женя ещё немного целовал шею Льва, а затем легко обнял его, утыкаясь носом куда-то в район ключицы, обдавая кожу своим горячим дыханием. Хотелось продлить эти мгновения как можно дольше. Ведь в руках Льва приятно даже просто лежать, не говоря уже о большем.       Женя, кажется, ненадолго забыл, что в квартире есть кто-то, кроме них.       Лев скосил взгляд на своего парня, доверчиво пригревшегося у него на груди. Хотелось укрыть его от всего мира, пусть даже для этого пришлось бы поместить совёнка в клетку.       Послышался звук выключения Виндоус.       — Ты очень красивый, Жень, — негромко шепнул он и нежно коснулся губами женькиного лба. — Лежал бы с тобой вечно, но пора вставать. Эдик вернулся в реальный мир. Одевайся.       В коридоре послышались медленные, как зомби, шаркающие шаги.       Женя посмотрел на Льва немного недоумённо, а потом, услышав шаги и вспомнив о присутствии в квартире Эдика, как-то резко подскочил и со смущением и немного нервно начал надевать свои вещи.       Лев тихо рассмеялся, с нежностью глядя на светящегося на фоне окна Женю. Потом взглянул на часы, прикинул что-то и стал неторопливо собираться — достал из шкафа спортивные штаны, толстовку, тонкий свитер, выудил из-под дивана кроссовки.       — Я пойду, пробегусь, — пояснил он Жене свои манипуляции. — А ты помоги Эду с ужином и позанимайся.       Женя лишь кивнул в ответ и, когда Лев уже собрался, вышел проводить его и закрыть за ним дверь. Затем, немного собравшись с духом, заглянул на кухню и после небольшой паузы всё же зашёл.       — Я пришёл помочь с ужином, — обратился он к Эдику, пытаясь справиться с внезапно нахлынувшим чувством стыда.       Эдик чуть дёрнулся, услышав Женькин голос и выдохнул. Из его уха выпал маленький белый наушник.       — О боже, — нервно рассмеялся он. — Я... Я не слышал, прости. Вы давно дома? Где Лев?       Женя подошёл к кухонному столу и встал рядом с Эдиком.       — Ну, не давно, но достаточно, — ответил Женька. — Лев ушёл на пробежку.       — Да?.. — удивился Эдик. — Странно. Обычно он зимой не бегает. Не любит холод.       ***       Лёша ввалился домой, совершенно вымотанный той сценой в коридоре. Видеть, как Женя цепляется за Льва, как едва ли не за руку уходит с ним — это было невыносимо.       «А в самом деле, какого чёрта я лезу?!» — раздражённо подумалось ему.       Может, Женя и сам всё прекрасно понимает и принимает. Хочется ему страдать, может быть! Ведь терпел же он лёшкины нападки все эти годы. Плакал, сводил синяки, но всё равно раз за разом то застревал в раздевалке позже всех, то в пустом туалете, то за школой — там, где такие как Лёша и его банда и ищут запретных развлечений. На подначки никогда не молчал, а огрызался — мило, как щеночек, который трясётся весь, но рычит. Может, он просто мазохист и это в его натуре?       Ну, а Лев... Положа руку на сердце, Лёша мог признать: Лев куда более опытный и опасный хищник, чем сам Иконников.       Навстречу Лёше, виляя хвостом, как пропеллером, вылетела, скребя когтями по полу, Линда — молодая амстаффиха, тонкокостная и невысокая для своей породы, да в придачу обладающая повадками карманного шпица. Бракованная, не похожая на бойцовую собаку, не пригодная ни для продажи, ни для разведения, но отчего-то Лёшкой нежно любимая. Прочие псы жили в вольерах, и только Линда — дома.       Лёшка легко подхватил двадцати килограммовую собаку на руки, позволяя ей от избытка чувств лизнуть себя в нос.       — Чем больше я узнаю людей, тем сильнее люблю собак, — продекламировал он. — А может, к чёрту всё, Лин? Не буду больше никому ничего доказывать. Не буду никого пытаться спасать. Пошло оно всё в... — Лёшка очень грязно выругался. Собака взглянула на него с недоумением — вопреки мнению, что собаки не воспринимают слов, Линда понимала всё очень даже хорошо.       Лёшка отнёс собаку в свою комнату, где она немедленно разлеглась на подушках, переоделся в спортивный костюм и погремел шипастым поводком — шипы внутри металлических звеньев были единственным, что могло удержать Линду от бурных проявлений любви к человечеству.       — Ай-да гулять, животное, — скомандовал он.       Выбравшись подальше от домов, туда, где начинался пустырь, Лёшка спустил с поводка Линду, и та с радостным повизгиванием немедленно зарылась в ближайший подтаявший грязный сугроб.       Намотав на руку бесполезный поводок, он припустил бегом по обычному маршруту. Жил Лёша в дорогом частном секторе, и пару раз в неделю оббегал его кругом, держась ближе к высоким заборам. Линда бежала впереди, иногда останавливаясь и дожидаясь не такого быстрого хозяина.       Иконников нервничал. Его не оставляло глупое чувство, будто вот-вот откуда-то из-за угла выскочит Лев, и Лёша скончается на месте от разрыва сердца.       Дурацкие, бесполезные мысли, так не свойственные Лёше. Откуда они взялись?..       Под конец пробежки, вернувшись к воротам своего дома, так и не встретив никого по пути, Лёша почти успокоился. Уперев руки в колени, он пытался отдышаться. Линда крутилась рядом, и вдруг тихо заскулила, привлекая внимание.       Лёша поднял голову и тихо, обречённо застонал: ну, так и знал. Ему навстречу легко бежал свеженький, улыбающийся Лев.       — О, привет, — деланно удивился Лев. — Неужели тоже бегаешь? А я думал, твоя физическая активность ограничивается избиением тех, кто меньше.       — Иди-ка своей дорогой, — скривился Алексей. — А не то спущу на тебя собак.       — Это вот эту что ли? — насмешливо оскалился Лев и присел на корточки, осторожно и медленно протягивая к Линде раскрытую ладонь — правую, которую меньше жалко.       Линда поджала хвост, заискивающе взглянула в глаза Лёшке и потянулась обнюхать ладонь Льва — она любила людей, любых, и даже ощущение опасности от Льва не могло заставить её вести себя иначе.       Лев с улыбкой потрепал собаку между ушами, и она снова нырнула за ногу Лёшки, прячась.       — Предательница! — пожал губы Иконников.       — Вот видишь, — фыркнул Лев, поднимаясь. — Твоя собака выбрала меня, твой отец выбрал меня... И Женька выбрал меня. Они делали свой выбор сами.       — Ну спляши теперь от радости! — рявкнул Лёша. — Отобрал у меня всё, что было, да? О, я переживал за Женю, я думал, это он жертва, а на самом деле твоя жертва — это я?! С самого начала был я! Я думал... Я сначала думал, что тебе захотелось справедливости; потом решил, что тебе нужны только деньги!.. но нет. Тебе нужен весь я, вся моя жизнь, да? Ты не остановишься? Грёбаный ты мудак...       Лёшку встряхнуло внезапным прозрением, а Лев только усмехнулся на эти слова.       — Не знаю, что ты там себе надумал, — ровно ответил Лев. — Но твоя жизнь мне без надобности, я не маньяк.       Сзади послышался шелест шин и парней осветило ярким неоновым светом. У дома остановился большой «Мерседес», из которого вышел старший Иконников. К нему с повизгиванием бросилась радостная Линда.       — О, это ты! — мужчина, кажется, был приятно удивлен увидеть Льва.       Лев внезапно изменился в лице, в одну секунду превращаясь из насмешливого мудака в приятного, милого парня. От резкой перемены Лёшка застыл на месте. Внутри разлилось неприятное, брезгливое чувство, похожее на то, которое испытываешь, когда видишь в фильме особенно мерзкого персонажа, но оторваться и не смотреть просто не можешь.       Лев мягкой походкой направился к Константину Ивановичу. Лёша, даже напрягаясь, не мог услышать их разговор. Вскоре отец почему-то потянулся к кошельку и передал Льву некоторую сумму — Лёша не видел, сколько.       Лев стоял к отцу несколько ближе, чем следовало бы и Лёшка мог бы поклясться, что флиртовал. Он даже потянулся к телефону, чтобы заснять это безобразие и показать потом Жене, но Лев тут же отстранился, помахал Лёше рукой и убежал дальше по дороге.       — Вот вымогатель! — зашипел он, приближаясь к отцу. — Зачем ты дал ему денег?!       — Алексей, — вздохнул Иконников-старший. — Это для Жени. Чтобы обустроить похороны его родителей. Похороны послезавтра, ты знал?       Лёша скрипнул зубами.       — Знал.       — Почему не сказал мне? Женя сейчас нуждается в любой поддержке, и финансовой тоже. Мы можем и должны ему помочь. Запомни это: быть великодушным — очень важное качество делового человека, ясно?       — Ясно...       — Ты идёшь на похороны его родителей? Вы ведь друзья. Ты должен его поддерживать. Поедем вместе, хорошо?       — Отец, я не думаю...       — Я не хочу навязываться, но ты спроси его завтра, как он к этому отнесётся, хорошо? Формально я поручился за него. Теперь чувствую ответственность.       — Хорошо, — севшим голосом пообещал Лёша. — Лин, домой!..       Отец вернулся в машину, чтобы загнать её в гараж, а Лёша вернулся домой и от души хлопнул дверью об косяк, выпуская пар.       ***       Лев вернулся домой, тяжело дыша, и с порога учуял запах еды. Он скинул кроссовки, прошёл на кухню и, не стесняясь Эдика, сграбастал Женю в объятия.       — Как у вас вкусно пахнет, — выдохнул он куда-то в шею парню.       — Ты как раз к ужину. Устал? — тихо спросил Женя, неловко приобнимая в ответ и поглаживая по спине. Присутствие Эдика его немного сковывало.       — Совсем нет, — мотнул головой Лев. — Всё прошло отлично. Я в душ. Жень, подождёшь в комнате, когда я выйду? У меня есть кое-что для тебя.       Лев коротко прижался губами к Женькиному виску и скрылся в направлении ванной.       Женя кивнул, а внутри поселились любопытство, интерес и настороженность.       Как только Лев скрылся в ванной, Женя бросил быстрый вопросительный взгляд на в некоторой степени ошеломленного Эдика и, не став дожидался комментария, скрылся в спальне Льва.       Лев вернулся быстро, и десяти минут не прошло. Он достал из кармана деньги (только половину суммы, правда, но всё равно внушительную) и передал Жене:       — Это от Иконникова-старшего. Он сказал, это на похороны твоих родителей. Но знаешь, что я думаю? Не стоит тратить много на тех, кому уже всё равно. Побереги для себя.       Женя смотрел на деньги хмуро, то и дело вертел купюры в руках, а потом резко подошёл ко Льву и, взяв его ладонь, вложил в неё банкноты. Своей же рукой он сжал пальцы Льва на них.       — Я не возьму, — поговорил Женя, отпуская руку Льва. — Откуда они у тебя? Как давно?       Лев взглянул непонимающе. Как можно отказываться от денег?       — А... Да только что. Я бежал, он проезжал мимо и узнал меня. Он очень интересовался твоим состоянием — он ведь поручился за тебя. И я думаю, он приедет на похороны, чтобы... Ну, поддержать. И он наверняка спросит про деньги, так что возьми, пусть они будут у тебя. Иначе я буду чувствовать себя неловко.       Женя лишь нахмурил брови сильнее и поджал губы. Настроение резко упало с хорошего до скверного. Женька лишь со вздохом спрятал деньги в рюкзаке.       — Иди на кухню, — попросил он, но не собираясь принимать отказа. Ему захотелось побыть в одиночестве — Я не голоден.       Лев тоже упрямо поджал губы.       — Женя, дают — бери. Из лучших побуждений же! Или тебя парит, что это именно Лёшкин отец? Вот уж ерунда. В отличие от своего избалованного сыночка, Константин — отличный мужик.       — Разве так бывает — чтобы безвозмездно помогали совершенно чужие люди? — едва слышно сказал Женя, когда собрался с мыслями. — Я не хочу быть кому-то должен.       Лев фыркнул.       — Вот теперь я тебя не понимаю. Да, люди постоянно помогают друг другу, даже совершенно чужие, даже незнакомые! Возмездно, безвозмездно. Может, они попросят что-то в будущем, но какая разница, если они дают тебе то, в чём ты нуждаешься, прямо сейчас?.. К тому же в будущем, если эти помощники начинают наглеть, их всегда можно с лёгким сердцем послать на все четыре, ведь они своё дело уже сделали и больше не нужны.       Он помолчал немного.       — Всё хорошее, что с тобой случается, следует принимать, не раздумывая. Последствия могут наступить, а могут и не наступить. Самое главное знаешь что? То, что ты рядом со мной. Я тебя спасу, я готов ради нас на что угодно. А ведь я тебе тоже совершенно чужой, заметь. И единственное, что я прошу взамен — принимать меня таким, какой я есть.       Лев вздохнул и подумал, что сказал слишком много слов подряд. Но он надеялся, что это хоть чуть-чуть успокоит Женьку.       — Просто мне даже родные не помогали… — Женя на мгновение задержал дыхание, успокаиваясь. — Прости. Из-за меня у тебя столько проблем.       Лев притянул Женю к себе, заключая в объятия.       — Какие проблемы, Жень? Сейчас ты — моё счастье! Забудь всё плохое, что с тобой было. Впереди у нас долгое и счастливое будущее, уяснил? А теперь дуй на кухню и съешь что-нибудь. Мне не нужен будущий муж-анорексик, — проворчал он и нежно поцеловал Женьку в лоб.       — Будущий муж?..       Женька посмотрел на Льва удивлённо и растерянно хлопнул глазами, совершенно не поняв, что это на самом деле значит. Жене было предостаточно того, что Лев его парень и что он всегда-всегда будет рядом. О большем в силу, возможно, воспитания никогда даже не думал.       — Конечно! — широко улыбнулся Лев. — Как только в этой чёртовой стране разрешат однополые браки, я сразу же на тебе женюсь. А даже если и не разрешат — поедем куда-нибудь, где это можно. В Лондон или в Париж. Или в Амстердам. Всегда хотел побывать в Голландии. И ты всегда будешь со мной, ясно? — горячо зашептал он, крепче стискивая Женьку.       Лев почти светился от удовольствия, и Женька мягко улыбнулся в ответ. Слова Льва отозвались внутри тёплым, мягко обволакивающим чувством.       — Ясно, — Женя от смущения не нашёл других слов. — Тогда пойду ужинать.       — Я скоро подойду.       Как только Женя скрылся из виду, Лев протянул руку к единственной книге на полке и открыл её. Невзрачная книжица в зелёной обложке стояла на самом виду, на корешке золотыми буквами вилось название «Двенадцать стульев». Внутри книги почти все страницы были вырезаны, что создавало удобное углубление. Помимо денег там лежало фото, но Лев почти никогда не разглядывал его. Оно лежало там лишь потому, что потенциальную опасность лучше знать в лицо.       Положив деньги в тайник, Лев вернул книгу на полку, в точности на то же самое место, чтобы не потревожить пыль, и лёг на диван. К тому времени, когда вернулся Женя, Лев уже практически спал.       Женя вошёл в спальню и, увидев спящего на диване Льва, едва слышно закрыл дверь. Тревожить парня не хотелось.       Женька, едва слышно, на цыпочках, подошёл к дивану и сел на пол, лишь уложив голову на постель. Он был возмущён тем, что Лев проигнорировал ужин, но это чувство растаяло, стоило лишь увидеть Суворова спящим. Сейчас Женя мог любоваться своим парнем без грустных, всепоглощающих мыслей, которые приходили к нему ночью.       Женя залез на диван и лёг рядом со Львом, но не прижимаясь к нему. Лев слегка приоткрыл глаза.       — Я не сплю, — пробормотал он, но язык плохо слушался и выдавал обратное. — Ты поел?.. Молодец...       Лев вслепую нащупал Женькину руку и переплёл их пальцы, несильно сжимая.       Женя лишь улыбнулся, гладя на сонного Льва. Он сжал руку Льва в ответ и пододвинулся ближе ко Льву, чтобы чувствовать его своим телом.       — А мне кажется, что ты и сейчас спишь. Всё же ты устал.       — Чертовски устал. Никогда так не уставал, — признался Лев. — Мои проекты никогда не были такими длинными. Два, три дня... Но никогда — недели. Нельзя останавливаться. Я не хочу без тебя...       Очевидно, какие-то отделы его мозга уже уходили в глубокую перезагрузку, но речевой почему-то ещё нет, и Лев говорил странные вещи.       Женя слушал Льва внимательно, совершенно не понимая, о чём он говорит и о каких проектах идёт речь.       — Спи, — мягко сказал Женя, слегка поглаживая парня.       — Я люблю тебя, Жень, — выдохнул Лев, прижимаясь ближе, устраивая голову на плече парня. — Как умею, так и люблю...       После этого его дыхание выровнялось, и Лев, кажется, окончательно и глубоко уснул.       — Я тоже люблю... — едва слышное ответное признание утонуло в тишине комнаты. Лев его не услышал — уже уснул.       Женя ещё где-то полчаса лежал, прислушиваясь к ровному дыханию Льва и перебирал одной рукой его волосы, слегка поглаживал, чтобы не разбудить. Он впервые видел Льва таким уставшим.       Женька погрузился в сон, и эта ночь, впервые за последнее время, прошла без кошмаров и странных мыслей.