Никогда во мне не сомневайся

      Книгу Женя предусмотрительно спрятал в своём рюкзаке и всё оставшееся время просто лежал, осмысливая всё, что узнал. Эдик напоил его какими-то лекарствами и принудил прополоскать горло чем-то одновременно кислым и горьким. Неожиданно это помогло, и через пару часов Женя даже смог говорить.       Лев вернулся домой довольно скоро. Водрузил на стол ноут, потянулся хорошенько, разминая затёкшие мышцы, переоделся в мягкую домашнюю одежду. Взглянул на Женю мягко и немедленно полез обниматься, ластился, как кот.       — Я ходил на ту крышу, которую ты мне показывал, — едва слышным шёпотом поделился он. — Между прутьев не пролез, но у меня отмычки были. Взломал чей-то вай-фай. Там так красиво, Жень. Только очень холодно. Я сидел там и думал о тебе. А ты такой горячий, с ума сойти... Грелся бы об тебя и грелся, — промурлыкал Лев и ткнулся макушкой в ладонь Жени, требуя погладить и почесать.       Лев вернулся в хорошем настроении — значит дела, с которыми он уже третий день возится, идут хорошо. Интересоваться подробностями Женя не стал — откровенно побаивался. Пусть лучше это будет ещё одной тайной Льва.       — Ты холодный весь, — мягко прошептал Женя, послушно поглаживая рыжие волосы. — Не переохладился? А то будем вдвоём с температурой лежать.       — У меня прекрасное здоровье и отличный иммунитет, — возразил Лев, откровенно наслаждаясь прикосновениями. Он запустил холодные руки под одежду Жени и улыбнулся. — А даже если и заболеем, лежать вместе целые дни — разве это не прекрасно? Познакомишься ещё с одной версией меня: когда я болею, у меня ужасно портится характер. Думаю, тебе не мешает это узнать на случай, если ты снова вздумаешь забить на своё здоровье и ещё разок что-нибудь подцепить. Давай я помогу тебе сбросить жар...       Лев придвинулся ближе к лицу Жени и нежно поцеловал уголок его губ.       — Ты даже с температурой такой красивый, — поделился он. — И румянец у тебя на щеках такой сексуальный!..       Прикосновение холодных рук к горячей коже было почти обжигающим. Женька хрипло ойкнул и попытался чуть-чуть отодвинуться.       — Тише, Лев, — тихо прошептал Женя в ответ. — Даже если у тебя здоровье крепкое, то прямой контакт с больным всё равно не самое лучшее, что можно сделать.       — Только у тебя фраза «прямой контакт» может звучать так... заводяще, — выдохнул Лев.       В дверном проёме возникла прямая фигура Эдика.       — Лев! Бессовестный! У Жени температура тридцать девять, а ты к нему пристаёшь. На кухню, оба. Ужин остывает.       Лев только фыркнул, но руки от Жени убрал.       ***       Лев проснулся от запаха чая и лекарств. Притянул к себе Женьку, крепко обнимая, зарылся носом в его волосы, прижался губами ко лбу.       — Тебе уже лучше, — сказал он. Это не был вопрос — это была сухая констатация факта. А может, Лев просто так хотел, чтобы Жене в самом деле было лучше, что забыл провести грань между желаемым и действительным — с ним такое случалось.       — Не хочу уходить в школу, — поморщился Лев при мысли, что придётся вставать. — Меня там все спрашивают, что с тобой случилось. Я не понимаю, с чего их это так волнует.       — Их не волнует. Это просто повод заговорить с тобой, — тихо предположил Женя.       Лев перевернулся на спину, укладывая Женьку на себя.       — А может, — задумчиво проговорил Лев. — они хотят по моему ответу определить, какие нас связывают отношения?       Женя задумчиво посмотрел на Льва.       — Может быть, — тихо согласился он. — Но как они смогут это понять по твоему ответу? Но в любом случае, не обращай на это внимания.       — Ты серьёзно? По микровыражениям лица, — Лев улыбнулся. — Пусть обломаются. Я прекрасно владею своим лицом.       Потискав Женю ещё немного, Лев всё же скатился с дивана и стал неторопливо собираться в школу. Перед выходом он поцеловал Женьку глубоко и страстно, напрочь игнорируя опасность заразиться, и ушёл.       Попытка Жени выйти из комнаты обломалась об Эдика, работавшего сегодня во вторую смену.       — Постель, чай, книжки, — велел он. — Чем быстрее тебе наскучит болеть, тем быстрее поправишься.       Женя нырнул обратно. Чтобы стало хоть немного веселее, он решил раздвинуть шторы. Зимний пейзаж городского двора не слишком радовал, но стало хоть немного светлее. Женя достал из рюкзака книгу и решил подробнее углубиться в вопрос психопатии.       Оповещение о входящем сообщении был довольно неожиданным. Женька подумал, что сообщение могло быть от Льва и, отложив книгу, немедленно потянулся за телефоном на тумбочке.       Ваня проснулся с мыслью, что вчера, замотавшись, даже ни разу не написал Женьке, хотя и думал о нём почти всё время. По дороге в школу он решил исправить этот досадный пробел и скинул Жене сообщение:       «Привет! Как ты? Выздоравливаешь?» — и, подумав, добавил ещё смайлик с котиком. Женька безнадёжно ассоциировался у Вани с потерянным котёнком.       «Привет. Заболел серьёзно, но уже иду на поправку.»       Ваня против воли улыбнулся — не тому, что Женя болен, конечно же, а тому, как быстро он ответил.       «Выздоравливай скорее, а то все утки в реке от голода сдохнут, тебя дожидаясь. Чем себя занимаешь?»       «Читаю. С тобой переписываюсь.»       Уголки женькиных губ дрогнули в улыбке — вот так болтать с Ваней было неожиданно спокойно приятно. Поймав себя на этой мысли, Женька пугливо смахнул улыбку. Льву узнать о Ване точно нельзя.       «Хочешь, я сломаю ему ноги, чтобы поменьше бегал?» — спросил Лев, когда впервые увидел Ваню, и сейчас Женя был почти уверен в том, что Лев так и поступит. Едва ли он поймёт, что Женьке просто хочется дружить с кем-нибудь. Ветров не любил секреты. Будет сложно хранить это в тайне.       «Ты никогда не пишешь мне первым», — мягко упрекнул Ваня.       «Я просто не хочу тебя отвлекать», — честно признался Женя.       «А что читаешь?»       «Книжку»       «А ты мастер уходить от ответа», — Ваня прыснул в кулак и добавил смеющийся смайлик. — «Хотя бы в какой области? Мне интересно, что тебя интересует. Я вот обычно читаю фантастику всякую. Правда, в последнее время почти не читаю ничего, кроме того, что нужно по учёбе»       «В области психиатрии», — коротко ответил Женя. А потом его заволновал один вопрос. — «Кстати об учёбе. Я точно тебя не отвлекаю?»       Лев же в школу уже ушёл — значит и Ваня тоже должен там быть. Или прогуливает?       «Это любопытно. Знаешь, архитектура подходит тебе куда больше, чем психиатрия. Не отвлекаешь. Полкласса под партами с кем-нибудь чатится — чем я хуже? Так время на скучных предметах летит быстрее.»       Ваня в самом деле уже пришёл в школу и, пряча телефон под партой, отбивался от облепивших его друзей. Ему всегда было легко общаться с другими, но с Женькой сейчас было интереснее, чем с ними всеми.       «Не стоит забивать на учёбу», — мягко поругал парня Женя.       «Все предметы, кроме математики и физики, для меня скучные. Но не переживай, в моим аттестатом все будет в порядке», — написал Ваня, но умолчал про то, что идёт на медаль – не хотелось, чтобы Женя думал, что он хвастается. — «А какие предметы ты любишь?»        «Я только историю не люблю, а ко всему остальному спокойно отношусь. Всё пригодится когда-нибудь. Наверно."       «О, да. История это сложно) Хотя у нас ведёт забавный мужик, он часто шутит и рассказывает про всяких царей так, как будто был лично с ними знаком. Его приятно слушать. А в какой школе ты учишься?»       Ваня задавал этот вопрос с лёгким трепетом — как будто сейчас он пытается украдкой пробраться в чужую жизнь, но ему отчаянно хотелось знать о Жене больше.       Женя с улыбкой читал рассказ о ванином историке, и поэтому совершенно спокойно отправил Ваня номер своей школы. Хотя Ваня навряд ли о ней когда-нибудь слышал, особенно если живёт в центре. Она у них какая-то совсем старая и невыдающаяся, даже говорить не о чем.       «Прикольно) Я там у вас был однажды, на олимпиаде по физике, года два назад. А я в XX-ой. Это типа лицей с физмат уклоном, но от лицея одно название. Знаешь, такое старое здание в центре. У нас на восточной стене мозаика: космонавт в скафандре и кусочек планеты Земля — ещё с совковых времён осталось», — Ваня поделился откровенностью на откровенность.       Женя гулял больше по сомнительным окраинам, а в центр заходил разве что для того, чтобы забраться на крышу, но это здание припомнил. Не был там, правда, ни разу — в олимпиадах он никогда не участвовал.       В этот момент резко прозвенел звонок, и Ваня непроизвольно дёрнулся, хотя, казалось бы, за одиннадцать лет пора было привыкнуть к этому дребезжащему звуку.       «Извини, сейчас математика начнется. Но я тебе буду ещё писать, если ты не против, ладно?»       «Не против. Пиши, я буду даже рад»       — Не улыбайся ты так! — Саша больно толкнул Ваню острым локтем в ребро и зашипел: — Земля вызывает Хьюстон. Сидишь такой весь в себе. Ты влюбился что ли?..       Ваня перевёл на Сашку прозрачный взгляд серо-голубых глаз и усилием воли согнал с лица непрошеную улыбку, хотя через несколько секунд она расцвела снова. Саша только вздохнул и смирился с тем, что у Вани, кажется, досрочно началась весна.       На переменах, а иногда и на уроках, если выдавалась минутка, Ваня то и дело писал Женьке, и учебный день пролетел незаметно.       ***       После уроков Лев возвращался домой в весьма приподнятом настроении. Костяшки пальцев на левой руке были сбиты в кровь. Хорошая получилось разминка.       Возле подъезда, на низкой металлической ограде, которая должна была защищать от вандалов небольшой палисадник, сидел уткнувшийся в телефон человек.       «Приезжий», — решил Лев. У мужчины на одном плече болтался рюкзак, а одет он был не по погоде легко — в тонкую кожаную куртку, тёмные джинсы и модные тимберленды. Волосы незнакомца были тщательно убраны под тоненькую серую шапку. Он курил сигареты с незнакомым, чуть тошнотворным запахом. Всё это Лев успел отметить за те несколько секунд, что проходил мимо. Что-то во всём этом показалось ему неуловимо неправильным, но Лев решил, что у него развивается паранойя, и забил.       — Жень? Я дома! — мурлыкнул он, входя в квартиру.       Женя высунулся из комнаты и подошёл ко Льву, чтобы обнять в качестве приветствия. Тот был ещё холодным после улицы.       День у Женьки прошёл хорошо, Ване с его сообщениями удалось его скрасить.       — Как в школе? — поинтересовался Женя. Голос уже был чуть громче, чем с утра. Завтра, должно быть, вернётся совсем.       — Всё прекрасно, — улыбнулся Лев, обнимая Женьку в ответ. Тот был таким тёплым. — После уроков Лёшка хотел было набить морду Владу, но я его переубедил.       — И с чего он решил к Владу полезть? — рассеянно спросил Женя.       — Не, — Лев отмахнулся. — Ну, как с чего... Когда Лёше был нужен серьёзный повод? А я просто мимо проходил, — Лев кривовато улыбнулся.       Лев стряхнул с себя пальто и прошёл на кухню в надежде, что Эд приготовил что-нибудь вкусное, но в холодильнике был только вчерашний суп, и Лев слегка приуныл.       Женя решил побыть со Львом на кухне, всё равно лежать надоело. Женя наблюдал на ним, и взгляд зацепился за разбитые костяшки пальцев.       — Ты Лёшку приложил? Рука не болит?       — Не его, не переживай. Золотой мальчик по-прежнему цел и сияет, пусть и тусклее, чем раньше.       — А кого тогда? — осторожно поинтересовался Женя. Облегчения слова Льва не принесли никакого, а волнение только усилилось.       — Пашку, его прилипалу номер один. А ты чем занимался? — рассеянно спросил Лев, водружая кастрюльку на плиту.       — Я читал.       Пока суп грелся, Лев подсел к Женьке поближе и притянул его к себе.       — Ты такой... домашний. Прикольно, когда тебя кто-то ждёт дома. Ты ел?       — Нет, ещё не успел, — честно ответил Женька, прижался поближе ко Льву и в каком-то необъяснимом порыве прошептал: — Я всегда буду ждать. Ты только возвращайся, хорошо?       — Ну, а куда же я денусь? — улыбнулся Лев, поглаживая худые женькины плечи. — К тебе даже с того света вернусь. Сделаешь чай? У тебя самый вкусный получается.       После обеда Лев усадил Женю на диван и придирчиво смотрел его шею. Женя послушно наклонял шею, давая Льву полностью осмотреть его.       — Уже заживают, — вздохнул он, имея в виду оставленные позавчера в пылу сумасшедшей страсти следы. — Перед тем, как ты выйдешь на работу, мне придётся понаставить ещё.       — Сегодня мне разрешили не приходить. На работу только послезавтра, тогда и поставишь, — покорно выдохнул Женя.       Засосы, как и любые синяки, были малоприятными, а укусы даже болели, но Женя этого почти не замечал. Он помнил, почему Лев это делает, и не был против. На работе можно застегнуть рубашку поплотнее.       Руки Льва нежно поглаживали Женьку, разминали его ноющие мышцы, оглаживали острые выступы суставов, а губы нежно, едва заметно прихватывали кожу на шее. Прикосновения Льва сегодня были особенно нежными, и Жене даже не верилось, что такой Лев на самом деле может быть очень жестоким. Женя протянул руку и мягко погладил волосы Льва, как бы благодаря за короткую заботу.       Лев забрался на диван с ногами и притянул Женю в свои объятия: то поглаживал его сам, то безмолвно просил погладить его. Эти прикосновения и поцелуи были безумно эротичными, но ни капли не пошлыми. Казалось, Лев просто хочет держать Женю в руках и смотреть на него, и чтобы сам Женька смотрел только на Льва. Долгий и прямой взгляд в глаза Женя не выдерживал — это было слишком лично для него. Всякий раз, когда Женя пытался отвести взгляд, Лев брал его за подбородок и возвращал к себе. Женя потихоньку привыкал, не боясь выдать всё свои эмоции через глаза.       — Ты соскучился? — очень тихо, чтобы не разрушить эту необычную атмосферу, спросил Женя.       — Соскучился?.. Да, наверное, — шепнул Лев. — Без тебя уроки длились просто целую вечность. Иногда я думал о том, что ты делаешь здесь, без меня. Мне хотелось тебя скорее обнять. Это и значит «соскучиться»?       — Да, это оно и есть, — с мягкой улыбкой ответил Женя, положив голову на плечо Льва и обнимая покрепче. Ему нравились такие спокойные моменты, ими хотелось наслаждаться как можно дольше. Было приятно осознавать, что Лев может скучать по нему, Жене. — Я тоже скучал. Мне нравится, когда ты рядом со мной.       Лев шумно выдохнул и, сжав Женьку в объятиях покрепче, припал к его губам с жадным поцелуем. Юркий и сильный язык раздвинул женькины зубы, проник глубже, игнорируя любую гипотетическую опасность. Когда Лев отстранился, его глаза горели огнём. Одна рука пробралась под резинку Женькиных штанов.       — Давай я тебя приласкаю, совёнок? — предложил Лев.       От такой смены нежности на настойчивость Женя даже опешил, позволяя в этом замешательстве Льву углубить поцелуй. Женька пальцами сжал запястье руки, которая уже пробралась ему в штаны.       — Подожди, не нужно, — тихо попытался остановить Льва Женя. — Неужели тебе так хочется?       Лев хмыкнул и немного пошевелил пальцами удерживаемой руки, подушечками поглаживая женькину кожу.       — Хочу сделать тебе приятно. А тебе не хочется разве? Я думал, ты привык к ежедневной разрядке за столько времени, — нежно мурлыкнул он.       — Я болею, Лев, — мягко напомнил Женька. — Мой организм борется с болезнью, сейчас не до этого как-то.       — Да ладно. Однажды, когда у меня был адский жар, я проснулся среди ночи с настоятельной потребностью вздрочнуть. Впрочем, если в самом деле не хочешь... — Лев медленно убрал руку, но лицо у него в момент стало таким грустным, как будто отняли самое радостное, что у него было в жизни.       Женя с удивлением на внезапно погрустневшего Льва. Где-то мелькнула и сразу забылась мысль, что это похоже на провокацию.       — Ну, ты чего? — совершенно недоумённо спросил Женя. — Это же я, а не ты разрядки не получил. Я же не виноват, что у меня организм менее активный и устойчивый, чем твой.       Лев только покачал головой.       — Ничего, Жень. Раз твоё «нет» окончательное и бесповоротное — я пошёл.       Лев вывернулся из объятий Жень и стал собираться, мысленно прикидывая, куда бы пойти сегодня — он старался не вести сеансы дважды из одного и того же места.       — Я тебя не обидел? — всё же решил на всякий случай осведомиться Женя.       — Я похож на человека, которого легко обидеть? — немного резко спросил Лев, методично упаковывая в сумку ноутбук и комплектующие.       — Нет, — покачал головой Женя. Видно, он всё же задел Льва. — Извини...       — Да брось, — Лев улыбнулся одним уголком рта и, закинув сумку на плечо, направился к выходу. — Проводи меня.       Женя послушно встал с дивана и пошёл в коридор за Львом. Там он притянул своего парня к себе, обнимая очень крепко.       — Возвращайся поскорее, — попросил Женя, заглядывая Льву в глаза. — Я буду ждать.       Лев погладил парня по плечам, запустил пальцы в его волосы и на секунду коротко, почти болезненно сжал их. И тут же отпустил.       — Хорошо. Я приду сразу, как закончу.       Лев вышел в подъезд и машинально огляделся. Мужчины на заборчике, само собой, уже не было, но Лев зачем-то подошёл к тому месту, где видел его, и осмотрелся. За оградкой, в подтаявшем сугробе, лежал окурок от сигареты марки «Seven Stars».       Разве в городе N продаётся где-нибудь эта марка? Лев не был уверен. Ему редко приходилось самому покупать сигареты, он предпочитал целыми пачками «стрелять» их у Эдика, но иногда пробегал глазами по спискам над кассами. Если бы там было что-то столь легендарное, как «Seven Stars» Лев бы запомнил.       Лев на минутку присел на ограду и первым делом отметил, что это чертовски неудобно. Но тот мужчина сидел невозмутимо, будто на банкетке. Это всё странно, это неправильно. Ничто не указывало на то, что это как-то касается Льва, однако что-то неуловимо настораживало его. Лев тряхнул головой, мысленно обругав себя параноиком, решительно встал и направился своей дорогой.       ***       Приём грозил слегка затянуться. Эдик робко выглянул в коридор, чтобы оценить масштаб работы, и поспешно скрылся в кабинете снова. Как устрица в раковине.       — Уже без десяти восемь, — сказал он Стасу. — Ты вообще-то можешь идти, а я закончу приём. Ты и так много делаешь. В том году практиканты у меня вообще работали часа по четыре, не больше.       Прошлой весной на практику приходили только две девочки, которые были более озабочены своим внешним видом, чем получением знаний, и на их фоне Станислав, который реально помогал, казался просто чудом, подарком небес. Стал взглянул на дверь и прислушался к многочисленным голосам.       — Не оставлять же вас на растерзание, — спокойно и немного твёрдо ответил он. — Да и вдвоём мы быстрее управимся. Так что я останусь.       Эдик взглянул благодарно и отказываться от помощи не стал.       Всё закончилось ближе к девяти часам, и Эд всё же ровным голосом предложил:       — Твоя помощь неоценима. Давай подвезу тебя?.. В качестве благодарности.       — Было бы неплохо, — согласился Стас и начал собираться. Хотя наверняка то, что врач подвозит своего практиканта после работы — немного странно, у Стаса не было никакого желания отказываться.       Эдик тоже считал это странным. Но и Стас не вёл себя как практикант — скорее, как полноценный помощник.       — Ты так серьёзно относишься к практике потому, что в самом деле хочешь стать детским врачом, или просто ответственный студент? — полюбопытствовал Эдик по дороге на парковку.       — Я ко всему отношусь серьёзно, — ровно ответил Станислав. Обычно этот ответ он считал достаточным для утоления чужого любопытства по любому поводу, но сегодня решил добавить: — Да и с таким руководителем работа в радость, не находите?       — Ты меня смущаешь.       Сев в машину, Эдик отвернулся на секундочку, чтобы скрыть, как мучительно покраснел у него кончик носа.       — Тебе туда же, куда и в прошлый раз?       — Ну а куда же ещё? — хмыкнул Станислав, усаживаясь рядом с Эдом и напомнил: — И пристегнитесь.       — Не надо указывать мне на мои ошибки, — беззлобно усмехнулся Эдик, но был вынужден признать, что и в самом деле едва не забыл про ремень безопасности.       Вообще-то он часто о нём забывал, и регулярно был вынужден оплачивать штрафы. Возможно, он делал это бессознательно, в надежде однажды всё-таки умереть.       В поздний час дороги были уже полупусты, и путь занял немного времени, и вскоре Эд уже остановился там же, где и в прошлый раз.       — В качестве компенсации за переработку завтра можешь опоздать, — на прощание проговорил Эд. — Хоть выспишься.       — Спасибо, но приду вовремя, — ответил Стас на прощание. — Всё равно не высплюсь и… мне не хочется пропускать практику у вас.       Эдику пришлось приложить максимум сил, чтобы ни одна мышца на его лице не дрогнула — так до странного сладко прозвучала оговорка «у вас».       — Что ж, тогда жду в восемь, — поборов своё тело, ровным голосом ответил он. — До завтра.       Когда Стас вышел, Эдик наконец позволил своим губам растянуться в довольной улыбке и медленно, подчиняясь какому-то подростковому ребячеству, отстегнул ремень безопасности.       ***       Лев вдруг подумал, что он начинает уставать. Сумка с ноутбуком тяжело давила на плечо, он адски замёрз и курить хотелось неимоверно. Секса хотелось тоже. Может, поэтому он стал таким невнимательным?       Лев пересекал парковку торгового центра, когда сзади послышался свист:       — Эй, парень! Ты телефон уронил?       Лев медленно обернулся и сунул руку в карман пальто. Пусто.       — Видимо, я. Спасибо.       Лев приблизился к мужчине, стоявшему рядом с высоким пикапом и забрал из его рук свой мобильный. Свет от ярких осветительных панелей хорошо освещал парковку, и что-то в мужчине показалось Льву очень знакомым, знакомым до боли, но каким-то не таким, искажённым, а потому решительно неузнаваемым.       — Ваше лицо... Мы нигде не виделись раньше? — проговорил он.       Мужчина равнодушно повёл плечом и сел в машину.       — Не, не думаю.       Он уже отъезжал, когда в приоткрытом окне Лев заметил, что волосы мужчины тщательно забраны под тонкую серую шапку. С минуту в голове опешившего Льва происходили какие-то процессы.       — А ну стой!!       Но пикап уже выруливал со стоянки. Лев так и застыл рядом со знаком на асфальте, свидетельствовавшим, что Ниссан был припаркован на месте для инвалидов. Лев задумчиво погладил кончиками замерзших пальцев края мобильника, и не нащупал ни сколов, ни царапин. Телефон не падал.       Сердце забилось быстрее от неясного предвкушения. Кто это? Что ему нужно? Его вычислили? Этот мужик от Иконникова? Но если так, зачем он второй раз намеренно попадается Льву на глаза вместо того, чтобы просто решить проблему?       Ответов на все эти вопросы не было. Поразмышляв, Лев пришёл к выводу, что тип точно не от Иконникова. Константин предпочитает грубую силу, он выбрал бы ребят помощнее, если бы вычислил Льва.