Никогда во мне не сомневайся

      Спросил бы кто-нибудь Эдика, почему он согласился, и Эд едва ли нашелся бы с ответом. С одной стороны, просьба Стаса, хотя и была высказана достаточно сухо, выглядела довольно отчаянной. С другой, Эдику действительно понравился Стас — как человек, как коллега, как мужчина, и он хотел ему помочь.       Некоторую роль в его решении сыграло также то, что Инна, кажется, в самом деле обратилась к кому-то, и сообщила, что людей, похожих на Лиса и Льва, и серый пикап видели недалеко от столицы. У Эдика отлегло от сердца. Лев был жив, по крайней мере, несколько дней назад.       Инну новости, напротив, насторожили, и она вернулась к вопросу с переездом. Она дернула бы в другой город, в любой, но не могла оставить работу. Тем не менее, Эдику начинало казаться, что очередной переезд — лишь вопрос времени.       Вечером в субботу Эд привёл свой внешний вид в состояние, которое можно будет охарактеризовать как «презентабельное». Он уложил длинные волосы в максимально классический хвост; надел модный, идеально облегающий его стройное тело костюм из темно-синей ткани с лёгкой искрой; обычные золотистые серьги-гвоздики заменил на другие, из белого золота с крошечными бриллиантами; и надел почти новые часы — слишком стильные, чтобы носить такие на работу, но хорошо подходящие сегодняшнему случаю. И парфюм, конечно, куда же без него. Спасибо супруге за шесть флаконов на выбор.       Перед выходом Эд не без удовольствия оглядел в зеркале эту версию себя, которую мысленно так и называл «мальчик из эскорта» — слишком представительный, чтобы быть правдой, и слишком отличающийся от него реального. Иногда было приятно вспомнить, что можешь быть не только заёбанным жизнью педиатром, но и таким вот, по-своему привлекательным и всё ещё молодым мужчиной.       Эдик некоторое время ещё разрывался между очками и линзами, и решил оставить очки — старшему поколению они до сих пор кажутся признаком солидности и серьёзности.       Он сел в машину и направился в сторону дома Стаса, чтобы в назначенное время забрать его.       Стас всегда при встречах с родителями старался выглядеть хорошо, но в этот раз он приложил даже больше усилий: уложил волосы гель-лаком, чтобы придать им аккуратный вид, достал из шкафа давно забытый чёрный пиджак и галстук, прогладил белую рубашку до идеального состояния. Казалось, от этого дня зависит почти вся его дальнейшая жизнь.       — Добрый вечер, Эдуард Андреевич.       Стас сел в машину и окинул мужчину одобрительным взглядом.       — Весь вечер будешь так ко мне обращаться? — усмехнулся Эдик. — Конечно, это совсем не будет выглядеть неестественно. Зови меня Эд и на «ты».       — Ты сегодня прекрасно выглядишь, Эд, — медленно проговорил Стас. Если что, это всегда можно скинуть на тренировку.       — Спасибо. Ты тоже выглядишь волшебно, — Эд слегка смутился и не удержался от ответного комплимента.       — Готов? — со смешком спросил Станислав, пристегиваясь.       — К такому нельзя быть полностью готовым. Я все ещё смутно подозреваю в этом какой-то подвох, — признался Эдик, выруливая из двора.       — Я понимаю, но никакого подвоха здесь нет. Всего лишь семейный ужин. Спасибо вам… тебе. Мне тоже не верится, что ты на такое согласился.       — Ужин? — Эдик насмешливо вскинул бровь. — Это авантюра, последствия которой будет очень сложно предугадать. И что конкретно мне нужно сделать?       — Ничего особенно. Просто нужно представиться моим парнем и выставить себя в самом лучшем свете, — объяснил Станислав.       — Так основное условие — понравиться твоим родителям? Ты уверен, что я для этого подхожу? — Эд с намёком указал на серьгу в ухе. — Они могут быть, напротив, разочарованы.       — Внешний вид тут не главное, — пояснил Стас. — Ты врач. Покажешь, что разделяешь интерес к медицине, расскажеешь о своей работе — и они будут очарованы.       — Расскажи немного о своей семье. Хочу хоть что-то знать заранее, — попросил Эд.       Стас призадумался.       — Они оба довольно консервативны, да и в принципе строгих нравов. Отец человек холодный и бывает немного зануден, с матерью общаться легче.       Эд вздохнул:       — Мне не привыкать к «холодным» людям. А кроме твоих родителей из твоей семьи кто-то будет? Братья, сёстры?       — У меня есть сестра, но на ужине ее не будет, — ответил Стас почти без эмоций. — Она уже давно живёт в другом городе, мы почти не общаемся.       — Ты продумал легенду? Они наверняка спросят, как давно мы встречаемся и где познакомились.       — Познакомились на моей практике? — не стал мудрить Стас.       — Идея отличная, только я в этой поликлинике меньше года работаю.       — Об этом никто не знает. В прошлый раз я проходил практику у медсестёр, но я могу сказать, что часто сталкивался с вами и так завязалось наше общение.       — Звучит убедительно, — кивнул Эд. — И как давно мы стали именно встречаться?       Стас хмыкнул чему-то своему.       — Скажем, что и после того, как я закончил практику, мы продолжили общаться, — предложил Стас. — А через два месяца общения поддались обоюдному обаянию и стали встречаться.       Эдик улыбнулся на это «обоюдное обаяние». Он не знал, находит ли Стас его обаятельным, но вот Волков и в самом деле успел очаровать Эдика.       — Твой отец пьёт коньяк? — спросил он, уже паркуясь у дома Стаса.       — Это хороший способ чуть-чуть задобрить его, — кивнул Стас. — Ты купил коньяк?..       — Станислав, если ты хороший врач в России — тебе не приходится покупать алкоголь.       Погасла приборная панель, и Станислав, нехотя отстегнулся. Перед выходом он ещё раз окинул Эдика взглядом.       — Эд.       — М?       — Пока на тебе кольцо, наша легенда под угрозой.       Бросив взгляд на руки, Эд вспомнил, что забыл снять обручальное кольцо. Со вздохом он скрутил его с пальца и аккуратно убрал в бардачок.       ***       Позднее Эд признавался самому себе, что всё прошло не плохо.       Это было просто ужасно.       Их встретила немолодая уже женщина с аккуратной короткой стрижкой русых волос. Эдик сходу вручил ей букет и чарующе улыбнулся. Надо будет сказать Льву спасибо за уроки обаятельных улыбок, когда этот паршивец вернётся. Если вернётся.       — Мама, познакомься, это Эд, — представил своего спутника Стас.       — Приятно познакомиться, я Валентина, — представилась женщина в ответ и, оставив мужчин в коридоре, ушла в поисках вазы. Глава семьи в коридор так и не вышел, и Эд воспользовался этими секундами, чтобы перевести дух.       — Вообще-то, я интроверт, — шёпотом пожаловался он, наклоняясь к Стасу.       Тот только понимающе улыбнулся и шепнул на ухо Эду:       — Я тоже. Просто потерпи один вечер.       Ощущение дыхания Стаса на коже было очень приятным, но сосредоточиться на нём сейчас не удавалось. Эдик морально готовился к тому, что характер у старшего Волкова несладкий. Впрочем, людей со сладким характером в окружении Эда в принципе никогда не водилось. Взять хотя бы маму, Веру Моисеевну. В сравнении с ней Волков старший, скорее всего, покажется ягнёнком.       Переглянувшись со Стасом, Эд последовал за Валентиной вглубь квартиры.       За столом, стоявшим посередине просторной светлой гостиной, сидел мужчина. Несмотря на густую пепельную седину в волосах, выглядел он строго и внушительно. Глядя на его прямые и правильные черты лица, Эдик без труда представил, насколько в юности этот человек был красив.       — Мой папа, Леонид Сергеевич, — представил Стас.       Мужчина встал из-за стола, чтобы поздороваться с пришедшими, и Эдик внутренне обомлел. Леонид был выше и Стаса, и Эда, своим ростом он просто подавлял. В его взгляде скользило что-то неуловимо презрительное, но он был слишком вежлив, чтобы это показывать. Стас, и без того обладавший прекрасной выправкой, непроизвольно расправил плечи, чтобы казаться немного выше.       — Приятно познакомиться, — отец Стаса довольно неприязненно протянул Эду руку для рукопожатия.       Эдику редко доводилось встречать людей выше себя, и в момент, когда Леонид встал, Самойлов даже испытал приступ лёгкой паники, но хорошо скрыл это.       — Эдуард, — Самойлов уважительно пожал протянутую руку, и вручил маленький подарок — коньяк.       Леонид повертел подарок в руках, а потом с нечитаемым лицом поставил его на край стола.       Стас внутренне возликовал. То, что отец не убрал его сразу в шкаф, куда подальше, говорило о многом.       Разговор на столом, на удивление, потек довольно плавно. Собравшиеся люди обладали исключительным воспитанием и тактом. Стас рассказал легенду об их знакомстве, Эдик поделился научными достижениями, родители рассказывали про работу и про бизнес.       Мать Стаса оказалась довольно легкой в общении женщиной, а вот Леонид производил впечатление домашнего тирана. Если бы Эд заранее не знал, что он врач, то решил бы, что военный. Хотя и одно другого не исключает.       — Из Станислава получился бы хороший хирург, — вдруг заметил Леонид, и Стас подобрался, ощущая, что разговор начинает катиться в привычном направлении.       Эдуард постарался не рассмеяться, уловив знакомые нотки. До чего же ему знаком этот тон! Мама так хотела, чтобы и младший ей сын стал юристом, что Эдику в своё время пришлось провернуть целую спецоперацию, чтоб забрать документы из академии госуправления и отнести их в медицинский.       — У Станислава определённо есть талант к обращению с детьми... — осторожно начал он и постепенно, чтобы не звучало предвзято, стал захваливать Стаса, хвастать его успехами, и как он нравится детям (ложь, конечно, но Эд надеялся, что во благо), и какая огромная социальная ответственность лежит на педиатрах.       — Так что, возможно, он и проявил своеволие в выборе профессии, но определённо не прогадал, — закончил Эд и взглянул на отца осторожно, пытаясь определить, не взорвётся ли Леонид от таких слов.       Валентина, кажется, порадовалась успехам сына, но Леонид её оптимизма не разделял.       — Он умный мальчик, но слишком беспечен, — цепкий взгляд тёмных глаз прошёлся сначала по Стасу, а потом и по Эду. — Разве сможет педиатр в достаточной мере заработать на жизнь себе и своей семье? Вы, как взрослый человек, должны меня понимать.       Эдик проглотил шпильку, не поперхнувшись.       — В самом деле? Я – педиатр. Я долго работал в коммерческой медицине и, уверяю вас, не на что жаловаться.       Всё это было враньем от первого до последнего слова, но Эд надеялся, что дорогой костюм, серьги с бриллиантами и швейцарские часы должны намекнуть Леониду, что он ошибается.       Стас под столом как бы незаметно приобнял Эда за талию, очевидно, в отместку отцу. Эд едва не вздрогнул, когда рука Стаса легла на его талию, но улыбнулся парню одним уголком губ. Валентина отвела взгляд, а Леонид, кажется, был немного раздражён, но вида не подал.       Самым неприятным для Эдика во всей этой ситуации было то, что он понимал и разделял чувства каждого в этой комнате. Он бывал на месте Стаса и знал, каково это, когда самые близкие люди давят на тебя и не принимают твой выбор. Он знал, как сложно быть отцом, и как хочется сделать ребёнка счастливым, пусть даже насильно. И каково находиться меж двух враждующих близких людей, которых любишь одинаково, — он знал тоже.       — Почему вы считаете, что ваш сын недостоин делать выбор самостоятельно?       Атмосфера на кухне становилась напряжённой.       — Потому что он и так сделал много ошибок, — ровно ответил Леонид.       Стас лишь закатил глаза. Отец всегда был им недоволен, каким бы ответственным, аккуратным и разумным не был Стас. Из-за этого не хотелось даже стараться.       Валентина внезапно встала.       — Давайте я заварю чай, — сказала она, доставая заварочный чайник. — Как вы относитесь к зелёному чаю, Эдуард?       — Очень положительно, — Эдуард тепло улыбнулся женщине, но разговор с Леонидом решил продолжить. Неприятные темы нужно обговаривать, даже если не хочется, чтобы они, как недолеченный бронхит, не переходили в хроническую форму. — Разве на ошибках не учатся?       Эд осторожно сжал руку Стаса под столом, намекая, что держит ситуацию под контролем.       Стас немного сжал руку в ответ. Кажется, впервые кто-то его поддерживает — даже мать, пусть и металась порой, всё же была на стороне отца.       — Я предпочитаю, чтобы их изначально не делали, — строго ответил Леонид. — Чтобы учились на чужих ошибках и следовали чужому опыту.       Стас хотел было что-то ответить, но промолчал, чтобы окончательно не усугублять ситуацию.       — В самом деле? Вы хотите сказать, что за свою долгую практику ни разу не делали ошибок? – уколол Эд.       — В большей степени я сейчас говорю не о работе, — признался Леонид.       — А, вот о чем вы, — Эдуард понимающе улыбнулся. — Пожалуй, вы правы, и учиться на чужих ошибках — это действительно важный навык. Вот только если бы люди в самом деле это умели, то мы, как вид, не эволюционировали бы. По долгу службы я много наблюдаю за детьми, и смотрю, как они познают мир. Они стремятся всё испытать сами, всё вокруг себя попробовать на зуб. Они непредвзяты, и оценивают мир только на основании своих ощущений. Если кто-то скажет им: «Пол скользкий, не бегай, а то упадёшь», думаете, это их остановит? Одного ребёнка из тысячи, может, остальные всё равно побегут по скользкому полу. Не из вредности или по глупости, а только из научного любопытства. Когда люди вырастают, в их образе мышления, на самом деле, мало что меняется. Разница лишь в том, что те, кто упал и был отчитан родителями — превратятся в посредственности, не способные принимать решения сами. А те, кому помогли подняться и сделать самостоятельные выводы — станут учёными.       — Вы сравниваете детей и взрослых? Это глупо.       — Отнюдь. В сущности, люди вообще не взрослеют, а только лишь набираются опыта, количество которого прямо пропорционально количеству самостоятельно принятых решений и сделанных выводов.       Эд прямо встретил потяжелевший взгляд мужчины, но Валентина, спасая ситуацию, поспешно перевела разговор в более приятное русло: расспросила Эда о его увлечениях, рассказала, как в прошлом году им с мужем удалось ненадолго съездить в Чехию, и долго нахваливала то, как изящно Эд держит чайную чашку.              ***       Через пару часов мучительный ужин закончился. Как только за ними с лязгом закрылись двери лифта, Эд не сдержал облегчённого выдоха. Стас выдохнул вслед за ним.       — Всё прошло ужасно!       — Всё прошло прекрасно, — возразил Стас. — Это был мой самый спокойный ужин с ними. Ты их очаровал. Я не знаю, как тебя отблагодарить.       — За это не благодарят! Твоему отцу не понравился коньяк.       — Он поставил его на стол, и даже выпил две рюмки. Если бы ему не понравилось, он убрал бы его с глаз долой.       — Я нёс полную чепуху.       — В самом деле? Он промолчал на твой выпад. Если бы был не согласен, сказал бы всё, что думает. В конце концов, он пожал тебе руку на прощание, а не выкинул нас обоих из квартиры вон. Поверь мне, ты ему понравился. Я надеюсь, теперь-то они пересмотрят своё отношение к некоторым вопросам.       — Ну, они ещё не пообещали тебе, что прекратят разговоры о свадьбе, — усмехнулся Эд.       Эд открыл перед Стасом пассажирскую дверь, дождался, пока парень сядет, и сел в машину тоже.       — Ты не возражаешь, если я закурю? — спросил он, опуская стекло. — Я не буду врать, что твои родители — милые люди... Мама — может быть, отец — определенно, нет. Он очень... противоречивая натура.       Стас привычно пристегнулся, устраиваясь на сиденье поудобнее.       — Сам знаю, что у отца характер не сахар, — хмыкнул Станислав, махнув рукой на просьбу закурить. — Я буду надеяться на лучшее.       Эдик задумчиво выдохнул в открытое окно.       — Надеюсь. Знаешь, было интересно посмотреть на тебя в кругу семьи, особенно под конец, когда ты слегка расслабился и разговорился. На работе тебя таким не увидишь, — мягко улыбнулся он, взглянув на Стаса искоса.       — Это взаимно, — Стас благосклонно кивнул. — Вне кабинета с тобой намного интереснее.       — Неправда, я и в кабинете, и вне его — ужасный зануда, — посмеялся Эд.       Какие-то глубокие внутренние принципы мешали Эду бросать бычки где попало, и он попросил Стаса достать из бардачка серебристую жестяную коробочку, которая служила ему переносной пепельницей.       — Если ты — зануда, то страшно представить, кто я.       Стас со смешком протянул Эду своеобразную пепельницу и расслабленно откинулся на спинку сиденья.       — И ты зануда, — без обиняков согласился Эд. — Возможно, то, что мы встретились, — это судьба.       Он внимательно посмотрел на парня рядом. Стас сейчас, кажется, пребывал в очень хорошем настроении, и даже улыбался как-то мягче, искреннее. Отпускать его, такого красивого, расслабленного, не хотелось. Но Эд всё же спрятал белый окурок среди десятка таких же, передал коробочку обратно и завёл машину.       — Может быть и судьба, — улыбнулся Стас.       Хорошее настроение Стаса отчасти передалось и Эду, и он даже пристегнул ремень безопасности.       — Можно нескромный вопрос? — неожиданно даже для себя спросил Эд. — Ты живёшь один?       Стас откровенно наслаждался расслабленной обстановкой. Кажется, будто в нём после завершения ужина разжалась какая-то пружина. Ничего нескромного он в вопросе он не увидел. Напротив, Стас ждал, что Эд это спросит.       — Один, — кивнул Стас, отстёгивая ремень.       — Я никогда не жил один, — признался Эд. — Просто не представляю, каково это. Не бывает тоскливо от тишины?       Эд, задумчиво погладил оплётку руля, чтобы чем-то занять руки. Иначе они непременно потянутся погладить Стаса. Эд уже почти забыл, что Стас его практикант, и вообще что их «свидание» — подставное.       — Нет, — честно ответил Стас, вспоминая свою тёмную маленькую однушку. Он её очень любил. — Мне нравится. Особенно когда устаю, очень помогает сосредоточиться.       — Что ты будешь делать дальше, как станешь поддерживать легенду? — полюбопытствовал Эд.       — Это проблемы завтрашнего меня, — отмахнулся Стас. — Что-нибудь придумаю. Мне осталось доучиться совсем немного, а потом я попробую поступить на бюджет всё-таки. Смогу работать и учиться параллельно, и всё должно стать проще.       — Звучит как отличный план, — похвалил Эдик. — А что же та девушка, на которой тебя собирались женить? Она будет расстроена. Ты ведь очень красивый.       — Красивый и только? — усмехнулся Стас. — Не думаю, что её это огорчит. Она дочь друзей, мы виделись не так часто, только на каких-то застольях.       — Ты словно бы напрашиваешься на комплименты, — рассмеялся Эд. — Красивый, умный, самостоятельный. Мечта любой девушки и доброй половины парней. Иди уже отсюда, а то я не сдержусь, чего доброго.       Стас задумчиво склонил голову на бок, будто сейчас до него постепенно доходило что-то важное.       — Эд, — губы растянулись в ухмылке. — Ты не самый порядочный семьянин, ведь так?       — Ты меня раскусил! — притворно огорчился Эдик.       — Расскажи мне. Ты уже познакомился с моей семьей, а я про твою ничего не знаю.       — Про мою семью можно написать небольшой криминально-психологический роман. Но я не думаю, что мы с тобой достаточно близки, чтобы я мог рассказать больше.       Стас придвинулся ближе, не отводя чарующего взгляда темных глаз, а его голос стал звучать тише, почти сливаясь с окружающей тишиной. Когда атмосфера успела так поменяться?       — Недостаточно близки?       — Хм... разве ближе уже некуда?       Эд тихо кашлянул в кулак и смущённо отвёл взгляд. Показалось, или он уже добрых минут пять откровенно флиртует со Стасом?.. Сейчас самое время извиниться и свалить подальше, пока не сгорел со стыда, но прекратить это он просто не мог.       Стас останавливаться на достигнутом тоже не собирался.       — Ты прав. Остался ещё один шаг.       — И кто из нас его сделает? — так же тихо, чтобы не разбивать повисшую интимную тишину, спросил Эд.       — Я, — усмехнулся Стас, прежде чем придвинуться к Эду вплотную и довольно жёстко поцеловать его в губы.       ***       Эд повернул ключ, глуша мотор, и некоторое время ещё сидел, расфокусированно глядя в пространство перед собой. Его мозг с изумлением восстанавливал последовательность событий, которые привели их со Стасом в одну постель, и становилось всё стыднее за собственное поведение. Однако произошедшее было слишком хорошо.       Нетерпение было очевидно взаимным, оно змеилось между ними, как дым, и искрило в тесноте автомобильного салона. Эд помнил, как потянул ремень безопасности, и тихий щелчок замка прозвучал так, словно кто-то выдернул чеку из гранаты.       Помнил нетерпеливые поцелуи в тесном старом лифте, где Эд тихо спросил:       — Поверишь, если я скажу, что у меня впервые в жизни это происходит так скоропалительно.       Стас лишь усмехнулся.       — Поверю. У самого так же, — признался он, но в это не верилось уже Эду.       Быстро скинув верхнюю одежду, Стас потянул Эда за собой в единственную комнату: туда, где аккуратными стопками лежали на столе учебники, где в принципе было мало вещей, а в углу стояла небольшая односпальная кровать, застеленная светлым покрывалом — то, что сейчас и было нужно. Деталей Эд во тьме не разглядел: включить свет ни одному из мужчин даже в голову не пришло.       Ещё он помнил, как легко подрагивали пальцы Стаса, когда он аккуратным движением снимал с Эда очки. Именно этот момент ощущался особенно интимно, как будто не нижнее бельё, а именно очки — последний бастион.       Стас без стеснения разглядывал Эда. Без очков тот выглядел решительно беззащитным. Резинка в пылу ласк соскользнула с хвоста, затерялась где-то в складках одеяла, и каштановые пряди разметались по плечам, а внимательный взгляд не отрывался от тела Стаса, запоминая каждое движение. Стасу казалось, что таким Эда до него не видел никто, хотя, учитывая его возраст и опыт, было бы глупо считать, будто это действительно так. Стас старался запомнить каждую деталь, потому что знал — больше такой возможности не представится. Этот вечер закончится, и они разойдутся каждый своей дорогой. Пока они были вместе, Стас хотел получить максимум наслаждения от этого мужчины.       Они несколько раз сплетались на разворошенной постели, несдержанно лаская друг друга, а после Эд притягивал к себе лежащего в сладкой истоме Стаса и, поддаваясь глупой нежности, то целовал его в шею, прямо под короткими волосками на загривке, то прикусывал разгоряченную кожу, едва касаясь ее зубами, чем запускал волны мурашек по телу.       Стас ещё долго приходил в себя. Кажется, уже было совсем поздно, но не хотелось, чтобы Эд пока уезжал. Хотелось лежать, пусть даже молча — тишина никогда не напрягала Стаса, а сейчас вовсе казалась правильной. Произошедшее между ними было лучше, чем каждый из них мог бы себе представить, но закончилось слишком быстро.       Бережно спрятав приятные воспоминания, Эд стер с лица глупую улыбку и достал из бардачка кольцо. Жесткая полоска металла привычно обняла палец, и это чувство окончательно вернуло Эда в реальность.       Женя встретил Эда взволнованным взглядом — Эд отсутствовал допоздна, Инна тоже ещё не пришла, а находясь в одиночестве хоть сколько-то долго Женя, начинал медленно сходить с ума от тревожных и давящих мыслей. На фоне длительного отсутствия Льва и разговоров Инны о переезде у Жени потихоньку начиналось развиваться что-то на подобии паранойи. А вдруг однажды никто не вернётся? Эти мысли пугали до замирания сердца.       Когда послышался поворот ключей в замке, Женька моментально возник в коридоре. Эд понадеялся, что мальчик не станет спрашивать, куда мужчина ездил при полном параде. Ему казалось, что по одному только его виду можно всё понять — где он был, с кем, и насколько это было хорошо. Женя не разочаровал.       — Ой, вы сегодня такой красивый, — заметил он. Эдик, конечно, всегда был ухоженным, но сегодня, кажется, специально старался, чтобы выглядеть ещё лучше. — Я там заварил ромашковый чай. Вы будете?       — С удовольствием, Жень. С огромным удовольствием, — кивнул Эдик, вытряхивая себя из пальто. Он был так рад, что Женя ничего не спросил, что даже забыл поблагодарить за комплимент. — Я приду через десять минут.       Женя как будто хотел ещё что-то сказать, но Эд уже сбежал и скрылся в душе, чтобы привести тело и мысли в жалкое подобие порядка.       Вскоре он появился на кухне в своем привычном облике, совсем домашний и уютный, как старые тапочки или диванная подушка, и с улыбкой принял от Жени чашку с ароматным чаем.       — Как прошёл твой день? — осторожно спросил он.       — Нормально, — Женя налил и себе чая тоже. Открыв успокаивающее воздействие ромашкового чая, он полностью перешёл на него. — Был в школе.       Вранье. После выходки Лёшки Женя не рискнул сунуться туда и вместо уроков отсиживался в своей старой квартире, потихоньку разгребая свои вещи, брошенные в ней. Впрочем, из беседы одногруппников в соцсети он понял, что и Лёшки сегодня на уроках не было. Женька мог бы понадеяться, что тому хотя бы немного стыдно за свое поведение, но он слишком хорошо знал Иконникова, чтобы всерьёз в такое поверить.       — Потом сходил погулять.       — Здорово. Куда? — полюбопытствовал Эдик.       — Да так, в книжный магазин, — о том, что Женя гулял не один, он решил умолчать и спешно перевел тему. — А как прошел ваш день?       Эдик стушевался, но удержал лицо.       — Я встречался с коллегами по рабочим вопросам, — сухо отговорился он, пресекая дальнейшие вопросы. — Лев не объявлялся?       Женя, тут же опустив голову, покачал головой. От, казалось бы, разумного вопроса Эда ему в секунду стало щемяще грустно.