Никогда во мне не сомневайся

      Женя снова проснулся от бьющих в окно солнечных лучей. Кажется, ему сегодня что-то снилось, но он никак не мог вспомнить, что именно. Он не мог даже понять, был ли это кошмар или что-то хорошее.       Женя проснулся раньше Вани, и сейчас имел уникальную возможность рассмотреть Ваню с сонным и спокойным выражением лица. Женя не был уверен, что стоит его будить, но всё же сегодня нужно вернуться домой и пойти в кафе. Через минуту он всё же решился легонько толкнуть Ваню в плечо.       Ваня долго не хотел просыпаться — ему снился сон, и пусть тот был не слишком приятным, его хотелось досмотреть до конца. Лёгкие толчки от Женьки не слишком-то способствовали пробуждению.       Видимо, у Жени плохо получается будить людей, раз что Лев, что Ваня едва обращали внимание на его старания. Женя осторожно подал голос.       — Ваня, уже утро. Просыпайся.       Ваня, едва открыв глаза, тепло улыбнулся, немедленно сгрёб Женю в охапку и притянул к себе, целуя осторожно, едва касаясь губ.       — Обалдеть, — выдохнул он. — Второе утро подряд просыпаться и видеть тебя рядом...       — Доброе утро, — мягко пожелал Женя.       — С тобой оно не просто доброе, а самое лучшее. Мне снился сон, и в нём был ты. Наяву ты куда красивее, чем во сне.        Ваня улыбнулся ещё шире. Яркий солнечный свет, заливавший комнату, превращал Женю в продолжение сна. Ваня прижимал Женю к себе плотно, но без фанатизма, стараясь, чтобы парню было удобно в его руках. Нежась в крепких объятиях, Женя не мог не улыбнуться в ответ.       — Мы встаём или ты хочешь ещё поваляться?       — Мы уже встали, — неловко скаламбурил Ваня и слегка покраснел. — А если серьёзно, то не хочу тебя отпускать. Ты же сразу после завтрака уедешь, не дав даже обнять тебя.       Ване и самому следовало подумать о делах, сегодня у него тренировка, но лучше уж потом собираться второпях, чем упускать драгоценные минуты с Женькой.       — Тогда давай так, — начал Женя. — Сначала обнимаемся, сколько захочешь, а потом мы завтракаем, и я убегаю домой. Как тебе план действий?       Женя как бы случайно задел бедром пах Вани и немного потёрся об него. Тот охнул от такого интимного прикосновения, растеряв внезапно все слова.       — А... Да, идёт... А... Что ты хочешь на завтрак? — с трудом совладав со своим языком и мыслями, спросил Ваня.       Женя лишь улыбнулся такой реакции и растерянному виду Вани.       — Я обычно не завтракаю, — честно признался Женя.       — Завтрак — это самая важная часть дня! — назидательно проговорил Ваня. — Но сначала… можно сначала сделать тебе приятное?       Ваня смутился и перетянул Женю к себе на колени.       — Можно, — улыбнулся Женя, устраиваясь удобнее. — О таком можешь даже не спрашивать, я никогда не против.       — Как тебе хочется, чтобы я ласкал тебя? — выдохнул Ваня. Голубые глаза уже помутнели от накатывающей волнами страсти. — Ртом или рукой?       Женя опустил руку вниз.       — Давай рукой, — наконец на выдохе ответил он, ненадолго заглядывая в глаза напротив. — И я рукой. Одновременно.       Ваня прикрыл глаза, теряясь в наслаждении, но тут же открыл их снова, не желая терять ни мгновения, когда он может видеть Женю. Свободной рукой Ваня прижимал парня к себе, проводил ладонью по его изумительной узкой спине и ниже, по ягодицам и бедру, а его губы не отрывались от женькиной кожи: целовали лицо и губы, потом соскальзывали на тонкую, нежную шею, ласкали острое, соблазнительное плечо и выступающие ключицы, и возвращались снова к губам. Это было чертовски хорошо. Он с наслаждением ловил губами женькины стоны и выдохи, подавался навстречу ласкающей руке и откровенно наслаждался весом любимого тела на коленях.       В какой-то момент, уже находясь почти на грани, Женя опустил голову и почти бессильно упёрся лбом в плечо Вани. Ваня, не сдержавшись, запустил пальцы в мягкие женькины волосы, а губами ласкал его шею, стараясь не усердствовать слишком, чтобы не наставить синяков — почему-то казалось, что на тонкой и бледной женькиной коже они появляются очень легко.       Женя больше не мог держаться на волне наслаждения. Он резко поднял голову, свободной рукой слегка сжал волосы Вани и заставил его поднять голову. Прильнув к его губам с глубоким поцелуем, Женя издал низкий, вибрирующий стон и, наконец, отпустил себя, соскальзывая в тёплые воды оргазма.       Ваня обнял Женю крепче и повалился вместе с ним обратно на подушки, чтобы переждать минуты сладкой истомы вместе, нежась в объятиях друг друга.       Женя долго не мог даже пошевелиться: настолько сильно и оглушительно было удовольствие. Через несколько минут в опустевшую голову начали возвращаться мысли, и Женя слегка потёрся щекой о щёку Вани.       — Ну что, теперь завтракать? — с лёгкой улыбкой спросил он.       Ваня едва не замурлыкал от этого мягкого, такого интимного прикосновения щёки к щеке.       — Да, теперь завтракать, — неохотно кивнул он.       Выпускать Женю из рук, из постели, из квартиры было невыносимо, как отрывать кусок от сердца, но усилием воли Ваня всё же откинул одеяло. Уже стоя у плиты, Ваня осознал, что пальцы дрожат так сильно, что даже спичкой чиркнуть нормально не получается, и как теперь зажечь конфорку под чайником — непонятно.       Женьке понадобилось чуть больше времени, чтобы привести себя в порядок. Заметно отросшие волосы после жаркого вечера и не менее жаркого утра напоминали соломенное гнездо, и он несколько минут прочесывал их пальцами, одновременно пытаясь вернуть себе привычное спокойствие. Вскоре он показался на кухне, и странное состояние Вани от него не укрылось.       — Тебе помочь? — осторожно спросил Женя, подходя ближе.       Ваня не сразу вынырнул откуда-то из глубин своих мыслей.       — А? Да... Достань новые спички, эти уже никуда не годятся.       Ваня указал на нужный ящик. Женя послушно вытащил из нужного ящика спички, а потом, с сомнением взглянув на Ваню, сам легко чиркнул одной из них о коробок и зажёг конфорку под чайником.       — Что-то точно не так, — выдохнул Женя. — Расскажешь мне?       Ваня посмотрел на Женьку и на тени от тюля, пляшущие по его лицу, и улыбнулся.       — Нет, что ты! Всё здорово! Даже слишком здорово, это как затянувшийся день рождения, что ли. Столько счастья — и всё мне. Не верится и не хочется, чтобы это заканчивалось.       Ваня притянул Женьку к себе, дожидаясь, когда закипит чайник. Вокруг них, подсвеченные лучами весеннего утреннего солнца, кружились пылинки.       — Знаешь, я много куда ездил, и ночевал в одной постели в самыми разными людьми. Но только с тобой нет ощущения, что рядом кто-то чужой. Ты такой... Не знаю, как сказать... Ты как будто всегда был в моей жизни, в моей постели, и без тебя будет уже не то и не так.       Ваня запоздало смутился своих слов. Это было очень личным, и, может, следовало придержать коней, но с близкими людьми у Вани всегда так — что в уме, то и на языке.       Женя опустил голову на плечо Вани, устроился поудобнее в его объятиях. Слова Вани были безумно приятными, но Жене почему-то стало немного грустно. Он постарался этого не показать. Может быть, потому что Ваня так косвенно признавался в любви, а Женя не мог всецело ответить взаимностью. Да, Ваня был ему очень симпатичен, но Женя не был в него влюблён. Это, наверное, нечестно — жаль, что эта мысль пришла так запоздало. Женя подумал, что стоит дать Ване шанс. Быть может, пройдёт немного времени, и Женя сможет по-настоящему полюбить его?       — Мне приятно такое слышать. От тебя, — наконец сказал Женя, улыбаясь и заглядывая в ванины глаза. — Рядом с тобой я ощущаю такое спокойствие, словами не передать. Ты будто вытащил меня из страшного ночного кошмара.       Ваня кивнул. Интересно, с какого момента жизнь этого чудесного юноши стала кошмаром? Всегда была? Обернулась им в тот момент, когда появился Лев, или напротив, когда Лев исчез?.. Но спрашивать о таком и портить уютное утро не хотелось. Женя и так очень плохо ест, а когда расстроится — вообще ни крошки запихнуть в себя не может.       — Я очень старался сделать это. Рад, что всё получилось.       Женя сегодня пребывал в особенно приятном настроении и даже не заметил, что съел немного больше, чем привык, но всё хорошее рано или поздно заканчивается, и после завтрака Жене пришлось собираться домой.       Ваня не знал, как выглядит со стороны, но внутри ощущал себя, как собака, от которой уходит хозяин. Хозяин-то, может, и обещает, что вернётся, но собака этого не понимает. Для неё каждое расставание как будто бы навсегда, а каждая новая встреча — словно после долгой разлуки.       Ваня понимал, что, слоняясь вокруг Жени, отпуская всякие шуточки, то и дело принимаясь тискать его и целовать, он ни черта не помогает, а только мешает ему собираться, но поделать с собой ничего не мог. Хотелось хотя бы попытаться удержать его. Женя лишь снисходительно улыбался.       — Я встречу тебя вечером, — горячо пообещал Ваня, с поцелуями зажав Женю у стены в коридоре, мешая прорваться к вешалке с курткой. — Даже если сегодня решишь ночевать там, я хотя бы провожу тебя. Можно?..       — Можно.       Женя мягко и коротко поцеловал Ваню в щёку, а потом выскользнул из крепких объятий и надел куртку.       Ваня, недовольно ворча, открыл дверь и на прощание ещё раз поцеловал Женю — глубоко, страстно, многообещающе.       — До вечера, — шепнул он, а потом долго стоял у двери, слушая, как Женя спускается по лестнице, как захлопывается за ним тяжёлая подъездная дверь. Хотя Ваня улыбался как обычно, внутри его точило неприятное чувство, что день рождения, кажется, закончился, и всё, что ему осталось — это воспоминания.       ***       Женя возвращался домой с согревающим чувством, что всё налаживается. Пусть в глубине души он давно уже понял, что в его жизни счастье — всегда хрупкое и скоротечное, оно не может длиться долго, сейчас он старался об этом не думать. Куда приятнее было вспомнить сладкие мгновения прошедшего дня и планировать будущие встречи.       Весна наконец окончательно вступила в свои права. Женя сменил рубашку и брюки на другой такой же комплект, предварительно тщательно отгладив одежду. Перед выходом он собрал непослушные волосы в короткий хвост на затылке и сменил зимнюю куртку на весеннюю ветровку.       В кафе Женя пришёл с неожиданно хорошим настроением и даже не обратил внимания на странный взгляд Макса.       Утренний, скорее даже ночной звонок из небытия не помешал Максу вернуться в постель и слегка вздремнуть, а потому к моменту второго пробуждения всё произошедшее стало казаться жутковатым похмельным сном, утренним глюком. Однако найденный на тумбочке клочок бумаги с номером иногородней больницы говорил об обратном. Макс перечитал неровные строчки ещё раз. От них веяло могильным холодком.       Явившись на работу, Макс первым делом убедился, что смена у Женьки сегодня есть, и стал терпеливо ждать его. Он так и не решил, как ему поступить. Просто безропотно отдать Ветрову адрес и пусть катится к своему Льву ближайшим поездом? Или не отдавать? Может, вообще не говорить ему ничего, а потом нашептать Льву, что Женька забил на него и ехать не захотел? А что, это отличная мысль...       Пока в голове Макса крутились идеи одна другой злобнее, пришло время женькиной смены. Бариста сразу отметил несвойственное Женьке хорошее настроение, улыбку, отдохнувший вид, и зачем-то ощупал лежащую в кармане фартука бумажку. Макс словно желал убедиться, что она не испарилась, хотя её содержание помнил уже наизусть. Сходу подзывать Женю Макс не стал, зная, что рано или поздно Женя сам к нему подойдёт.       Так и случилось. Когда выдалась свободная минутка, Женька, чтобы не стоять без дела, подошёл к стойке и запрыгнул на стул где-то с краю. Отсюда ему было хорошо видно весь зал. Заговаривать с Максом первым он не спешил.       Макс стрельнул взглядом в сторону навострившей уши администраторки.       — Юля, у меня кофе кончился, — посетовал он. — Не принесёшь из подсобки свежего? Век буду должен!       — А сам? — зная о взаимной неприязни парней, она справедливо опасалась оставлять их двоих.       — Пожалуйста? — Макс улыбнулся как мог очаровательно. Он хоть и был геем, но прекрасно знал возможности своей чарующей восточной внешности и вовсю ими пользовался.       — Ох, ладно.       Юля скрылась в подсобке, а Женька ощутимо напрягся и кинул на Макса подозрительный взгляд. Всегда же сам за кофе ходил, почему же сейчас отправил за ним Юлю?       Губы бариста растянулись в хищной улыбке.       — Ну что, Жень, Лев тебе не звонил? — невинно хлопнув ресницами, осведомился он. — Нет? Какая жалость. А мне вот звонил сегодня утром. Мы довольно мило поболтали. Я так понял, ты всё ещё не в курсе, где он, и что с ним, так?       Женя посмотрел на Макса ошарашенно, и даже торопливо проверил свой телефон — нет, ни одного пропущенного звонка. Женя не хотел в это верить. Лев же оставил телефон дома. Да и с чего Льву звонить именно Максу? Почему не Жене? Женя был прав, Лев забыл его и бросил.       Макс с довольным смешком следил за метаморфозами на Женькином лице.       — Да? — Женя пытался говорить спокойно. — И о чём же вы болтали?       — Ну, например о том, в какой больнице он сейчас лежит.       Это было уже слишком для шутки. Женькины плечи невольно вздрогнули.       — В больнице?.. — недоверчиво переспросил он.       За Льва стало безумно страшно. Но, если он сам позвонил, то Лев точно не в реанимации, хотя вполне мог и до этого быть там. Во что же ты ввязался, Лев?..       — Что, тебе неинтересно? — Макс выгнул бровь почти разочарованно. — Вообще-то, он просил, чтобы ты приехал к нему, говорил, что без тебя не справится... Я вот всё гадаю, зачем ему такая сопля, как ты? — Макс взглянул с состраданием.       Женя нахмурил брови. В тихом голосе зазвучало раздражение пополам с обидой.       — Опять начинаешь? Может быть, во мне всё же есть что-то, что нравится другим? То, что ты из-за своей самовлюбленности не можешь разглядеть. То, что заставляет Льва нуждаться во мне. И поэтому-то он попросил приехать меня, а не тебя.       — О, боже, у мышки прорезался голос! — рассмеялся Макс.       Он достал помятый клочок бумаги и покрутил его в пальцах, словно раздумывая, отдавать или не отдавать. Женя с надеждой следил за его пальцами.       — Это адрес, да? — глухо уточнил он. — Отдашь или поставишь Льва под угрозу из-за своего эгоизма?       — Под угрозу?.. Ну, возможно. Вообще-то, голос у него был такой, будто он вот-вот коньки отбросит. Не знаю, может, он просто попрощаться с тобой захотел? Поспеши, а то будешь навещать его не в нефрологическом отделении, а в патологоанатомическом.       Макс заглянул в решительные Женькины глаза, поколебался ещё минуту, и бумажка с адресом больницы легла на стойку между ними.       — Нефрология, палата номер шесть. Да, ещё он просил, чтобы ты приехал один и ни в коем случае не звал с собой какого-то Эдика.       Женя быстрым движением схватил бумагу и вчитался в неразборчивые строчки. В голове слегка помутилось от коктейля из страха и облегчения. Пальцы похолодели так резко, что в подушечках закололо, а между ребрами защемило так явственно, как никогда раньше.       Женя зажмурился, сминая записку в кулаке. Макс видел, как с бледного лица Жени быстро исчезают все краски, выцветая до легкой синевы.       — Когда я упаду в обморок, скажи, что я жаловался на боль в груди, — неестественно ровно попросил Женя, убирая бумажку в карман, и незаметно задержал дыхание.       Юля вышла из подсобки очень вовремя, чтобы заметить, как Женя, спрыгнув с высокого стула, вдруг пошатнулся и, вслепую мазнув рукой по гладкой стойке, рухнул на пол. Женька ненадолго потерял сознание, своим падением привлекая не только Юлю, но и посетителей.       Макс поморщился, когда Юля оглушительно взвизгнула, и вздохнул.       — Он жаловался на боль в груди, — послушно повторил Макс, не отвлекаясь от протирки кофейных чашек. Он был спокоен, как дзен-буддист на медитации, но внутри почему-то было горько.       До чего Женя ловкий симулянт. Неужели он прямо сейчас был готов сорваться на край света по первому зову Льва? Какой удобный мальчик. По хорошему, следовало бы сдать Ветрова с потрохами: уж слишком часто он отпрашивается с работы, но что-то заставило Макса подыграть ему на этот раз. В конце концов, речь шла о Льве.       Кажется, Макс наконец нашёл ответ на все свои вопросы. Может, прав Женя, и есть в нём что-то такое, что сильные парни, вроде Льва или того блондина, замечают, и их это привлекает, а в Максе такого нет? Может, это душа? Бездушным Макса называли разные люди и не раз, но это ведь не значит, что он не хотел бы тоже быть любим. Надо сходить в клуб в пятницу после смены. Может, удастся подцепить кого-то...       Суета тем временем набирала обороты. Пока отошедшая от первого шока Юля дрожащими пальцами пыталась набрать скорую помощь, Ветров уже очнулся и медленно сел.       — Женя, всё хорошо? Сердце заболело, да? Сильно? Скорую вызывать? — прошептала Юля, но Женя поспешил её остановить.       — Не надо скорую, — почти испуганно сказал он, поднимаясь. — Да, сердце. Я сейчас выпью таблетку, всё будет в порядке…       — Ну нет уж! Второй раз я такого не переживу, — строго проговорила Юля. Голос у неё слегка дрожал. — Иди домой. Не стоит тебе сегодня работать, раз такое случилось. Я всё объясню Светлане Петровне, потом часы отработаешь.       — Да, наверное, так будет лучше… Извини за это, — виновато проговорил Женя.       Женя незаметно благодарно кивнул Максу и скрылся в подсобке, оставляя Юлю справляться с немного напуганными таким поворотом событий посетителями. Макс устало закатил глаза.       Уходить из кафе надо было медленно и, желательно, с настолько болезненным видом, чтобы коллеги только порадовались тому, что Женя не отбросил коньки прямо в зале.       Лишь только вывеска кафе скрылись из виду, Женя рванул домой так, как никогда раньше не бегал. Как бы сейчас он ни был зол на Льва, сколько бы ни думал, что этот парень его просто бросил, Женя не мог поступить иначе.       Начала просыпаться совесть, но пока у Жени получалось глушить её голос.       Эда дома не было, и Женя был этому очень рад. Он не смог бы найти слов, чтобы всё объяснить. Оказавшись в квартире, Женя несколько минут суетливо трогал вещи, не зная, с чего начать. Успокоившись, он кое-как составил в голове план действий.       Первым делом, Женя загуглил адрес больницы, название которой едва разобрал. Почерк у Макса просто отвратительный. Сообразив, где она находится, Женя попытался забронировать билеты на поезд. Он делал это впервые, и в какой-то другой ситуации едва ли решился бы делать это сам, но сейчас целый ворох прочих чувств напрочь глушил в нём страх. Женьке повезло купить билет на сегодняшний ночной поезд.       Женя вытряхнул из рюкзака оставшиеся там с прошлой недели учебники и тетради и поспешно стал скидывать туда свои вещи и несколько вещей Льва. Он не знал, что может понадобиться, поэтому затолкал туда первое, что попалось под руку. Взгляд зацепился за телефон Льва на столе, и его Женя положил в рюкзак тоже.       Женя огляделся. Затем он взял с полки книгу «Двенадцать стульев» и вытащил оттуда оставшиеся купюры. Он надеялся, что их использовать не придётся и что он справится на свои накопленные с зарплаты деньги, но на всякий случай всё же взял.       Казалось, все приготовления завершены, но Женю внутри всё ещё точило неприятное чувство, будто он кое о чём забыл. Женя вытащил телефон и набрал сообщение Ване. Нельзя было просто так бросать его в неведении, ведь они договаривались встретиться сегодня.       «Не приходи сегодня. Я уехал. Всё объясню, когда сам разберусь».       В груди снова ныло, но от тоски и неправильности своих действий. Что же он наделал?.. До поезда оставалось ещё несколько часов, но если бы Женя задержался еще хоть ненадолго, огромная чёрная пучина ненависти к себе поглотила бы его целиком. Женя решил уходить сейчас и дожидаться поезда на вокзале.       Перед тем, как уйти, Женя написал небольшую записку для Эда и оставил её на кухонном столе. Женя не мог так, как Лев, уйти без предупреждения, но и звонить Эду не стал. Он не хотел отвечать на вопросы или слушать предложения умных взрослых. Всё, чего сейчас хотелось — скорее увидеть Льва.       Ещё раз оглядев тёмный полупустой коридор, Женя наконец вышел на лестничную площадку, закрыл дверь ключами Льва и поспешил на вокзал.       ***       Ваня смотрел на смс-ку от Жени так, как если бы это была пиратская чёрная метка. Похоронка ваниного счастья. Хотелось позвонить, разобраться, помочь, но здравый смысл говорил, что раз Женя написал «уехал» — это значит, что он уже всё решил, и что помощь ему не нужна. Ваня ему не нужен, по крайней мере, сейчас.       Тревога и тоска от жениного сообщения смешивались со странной горечью. Два дня счастья обернулись этой короткой смс-кой. Справившись с горькими эмоциями, Ваня ответил только:       «Я буду ждать. Если тебе будет нужна помощь — позови. Я вытащу тебя, где бы ты ни был».