Никогда во мне не сомневайся

      Обычно своих случайных любовников Ваня выставлял из постели быстрее, чем кто-то из них хотя бы даже попытался предложить такую дерзость, как заснуть вместе. Но сейчас вздумай Олег уйти — Ваня сам бы его остановил.       Он испугался того, как легко он отставил в сторону свои убеждения и привычки ради возможности подольше подержать Олега в своих руках. Впрочем, долго терзаться ему не пришлось — пригревшийся во взаимных объятиях Ваня уснул на раз-два.       Он проснулся не по будильнику, а, скорее, по привычке — бизнес вынуждал Ваню подниматься очень рано. Вот и сегодня, несмотря на перелёт, акклиматизацию и очень жаркий вечер, Ваня распахнул глаза ровно в шесть, но Олега рядом уже не было.       О том, что Ване это всё не приснилось, свидетельствовала полупустая пачка презервативов на тумбочке и россыпь вскрытых серебристых конвертиков рядом с ней. Судя по тому, что подушка ещё хранила немного чужого тепла и запаха, ушёл Олег недавно.       Ваня задумчиво провёл ладонью по простыни и поплотнее завернулся в одеяло. Может, оно и правильно. Одно дело заснуть рядом с почти что незнакомцем, и другое — проснуться. Некоторой неловкости было бы не избежать.       Задрёмывая снова, Ваня мельком подумал, что всё, что уже было между ними (и он имел в виду не только секс!) было слишком здорово, чтобы это не повторить.       Долго поспать не довелось: у бассейна, куда выходили окна ваниного номера, довольно быстро стало людно и шумно, да и вообще — организм требовал восполнения утраченных калорий. Так что, быстро приняв душ и переодевшись, Ваня бодро спустился вниз, чтобы выспросить на ресепшене, где здесь не очень далеко можно более-менее вкусно позавтракать.       У ресепшна Ваню вдруг кто-то хлопнул по плечу.       — Привет, — Олег, несмотря на ранний подъём, выглядел весьма бодро и улыбался всё так же солнечно. Никакой неловкости в нём не ощущалось. — Собираешься в город? Пойдём вдвоём.       Олег не особо осознавал, почему он это предлагает — они всего лишь случайные знакомые, которые провели вместе ночь. Этого мало, чтобы можно было вдвоём завтракать. Но слишком уж был привлекателен Ваня, и даже не в физическом плане, чтобы вот так просто его отпустить. Олег решил рискнуть.       Ваня кинул на Олега косой взгляд и спрятал непрошеную улыбку. Он был ужасно рад его видеть, но не хотел слишком явно это демонстрировать.       — Привет, — кивнул он. — Сначала позавтракать хочу. Ты со мной?       Впрочем, раз Олег сам предложил, Ваня на отрицательный ответ и не рассчитывал.       Они расположились в маленьком кафе на открытом воздухе. От начинающего припекать солнца спасала уютная плетёная крыша над столиками. Пока милая загорелая официантка несла заказ, Ваня откинулся на спинку кресла и внимательно оглядел своего спутника.       Сегодня Олег выглядел как-то иначе. Наверное, это из-за двух ярких засосов на шее. Раньше Ваня не замечал в себе ярко выраженных вампирских наклонностей, и потому слегка смутился.       Сам Олег крайне редко разрешал кому-либо оставлять на себе следы — слишком уж это интимно и лично, да и издержки профессии не позволяли. Поэтому он был крайне удивлён, увидев утром в отражении яркие засосы на своей шее. Но желание как-то ругать Ваню сразу же пропало, стоило увидеть его.       — Чего сбежал утром? — полюбопытствовал Ваня.       — Умыться, переодеться, привести себя в порядок, — охотно пояснил Олег. — Не думаю, что ты был бы готов поделиться со мной своей зубной щёткой.       Ваня улыбнулся несколько нервно, вспомнив, как он двадцать минут потрошил чемодан в поисках злосчастной зубной щётки. Ваня умел упаковывать вещи так, что временами казалось, что часть их просто исчезает.       — Буду не против разделить с тобой поход на пляж. Мне кажется, я ночью не всё хорошо рассмотрел, — улыбнулся он.       Рядом крутилась, расставляя салфетки и приборы, официантка, но Ваню это не смущало — она наверняка не знала русского языка.       — Что ж, тогда мы определились с планами на день, — улыбнулся с ответ на такой флирт Олег.       — Ещё я планирую спуститься с аквалангом, съездить в горы на лошадях, прогуляться ночью по гавани и посетить парочку музеев. Я не очень люблю делать такие вещи один, так что приглашаю со мной, — просто, как если бы они действительно были давно знакомы, предложил Ваня.       Это заманчивое предложение Олег тоже принял весьма лояльно, хотя ненадолго отвёл глаза.       — Я не против. Вот только бюджет у меня очень ограниченный, так что от особенно дорогих развлечений буду вынужден отказаться.       — От особенно дорогих я и сам откажусь, — немного горько рассмеялся Ваня. Кажется, его холёный вид выдал Олегу несколько больше информации, чем он сам хотел бы показать. — Мне и эта поездка, на самом деле, сейчас не то чтобы по карману.       Завтрак был превосходен, но то, как Ваня ел — скорее даже дегустировал, — каждое блюдо, могло выдать его профессию с головой.       Олег искоса наблюдал за Ваней, но так, чтобы это не выглядело как-то неприлично. И своеобразная манера Вани от него тоже не укрылась.       — Гурман? — уточнил он, чуть прищурившись.       Олег оказался чертовски проницателен, это даже немного пугало. Ваня повёл плечом.       — Это профессиональное. Я администратор ресторана, — чуть приврал он.       — Только администратор? — вскинул брови Олег чуть удивлённо. — А мне показалось, что ресторанный критик как минимум.       На самом деле, Ваня в своих ресторанах время от времени и в самом деле был и критик, и администратор, и официант… уборщик, грузчик, бухгалтер и кассир. И дело было не только в том, что персонал имеет неприятное свойство в самый неожиданный момент заболевать, обзаводиться детьми или уходить в запой, но и в том, что Ваня сам хотел лучше вникнуть в каждую мельчайшую деталь своего бизнеса, и поэтому не стеснялся влезать в чью угодно шкурку.       — А ты чем занимаешься по жизни? — полюбопытствовал Ваня. — Если не секрет, конечно. Если ты вдруг наёмный убийца или тайный агент, я пойму.       — Нет, я всего лишь учитель начальных классов, — фыркнул в ответ Олег, хотя по блеску в глазах было понятно, что работу свою он очень любит. — Но, поверь, это намного труднее, чем быть наёмным убийцей. Причём я даже не о детях.       — О… Ого! — теперь неприкрытое уважение звучало в голосе Вани. — Охотно верю, что учить младшешкольников сложнее вообще любой работы на свете. Уж я-то знаю.       У Вани мелькнула и почти сразу пропала мысль: а откуда у учителя начальных классов деньги на Кипр? Уж не богатый любовник ли?.. Хотя нет. Ночью не было похоже, что у Олега есть кто-то постоянный: уж слишком он был узкий и отзывчивый. Мало ли, откуда деньги. Может, он работает не в средней общеобразовательной, а в какой-нибудь суперкрутой гимназии — сейчас каких только школ нет. Вон, и Мишка учится в каком-то навороченном лицее. Милана два года назад соловьем разливалась, что с Мишей в один класс ходят детки каких-то бизнесменов и чиновников, но Ваня не особенно внимательно слушал. Школа — это чтобы учиться и общаться, а не выяснять, кто кого круче.       — У тебя есть дети, так ведь? — чуть прищурившись, спросил Олег.       Пришла очередь Вани отводить взгляд.       — У меня это на лбу написано? — уточнил он.       Олег рассмеялся.       — Нет, это у меня тоже профессиональное.       После завтрака, заскочив в свои номера за плавками, мужчины отправились на пляж, где Ваня получил прекрасную возможность оценить тело своего любовника при свете солнца. И веснушки, такие яркие, вылезающие везде, где можно и нельзя. И обаятельнейшую улыбку, которую так хотелось сцеловать с его губ, что аж под ребрами зудело.       Определённо, то, что произошло между ними ночью, не было одноразовым сексом.       И разговаривать с Олегом оказалось удивительно легко и приятно. Ваня нашёл его начитанным и пытливым, а ещё чертовски, вот прямо чертовски наблюдательным.       Олег с удовольствием подставлял своё лицо солнечным лучам, не забывая посматривать на Ваню. Этот светлый мужчина, пусть ещё и не успел загореть, прекрасно вписывался в атмосферу светлого песка и лазурного моря. Так и залюбоваться можно.       — Вот это вот… Твоё умение подмечать мелочи, это тоже профессиональное? Учительское? — полюбопытствовал Ваня, когда в очередной раз обсыхал после заплыва. Ему казалось, что ещё чуть-чуть, и он начнёт обрастать соляной коркой, но вовсе не был против этого.       — Конечно, учительское, — кивнул он. — Ведь нужно вовремя подметить, что кто-то обиделся и чей-то портфель будет полон земли из горшка фикуса. Дети всегда такие.       Ваня широко и белозубо улыбнулся.       — Да, мой сын вроде рассказывал что-то такое. Там, правда, фигурировала пальма, а не фикус, но дети… их развлечения во все времена одинаковы.       Ваня умолчал о том, что тем, кто напихал земли в чужой рюкзак, был именно Миша. Естественно, свою порцию профилактических нотаций и запрет мороженого сын получил, но всерьёз и долго Ваня сердиться не мог. Убедившись, что Миша уяснил понятия «хулиганство», «порча» и «частная собственность», Ваня немедленно оттаял.       И хотя ему казалось иной раз, что Мишка слишком рано вошёл в пору подросткового делинквентного поведения, ему не хотелось даже задумываться лишний раз о таком. Это же его Мишка — солнечный, улыбчивый ребёнок.       Кто бы знал, что совсем скоро задуматься ох как придётся?..       Солнце жарило всё крепче, и отдыхающие крайне молодого или крайне пожилого возраста, как улитки, попрятались по укрытиям. На пляже тут и там остались только безбашенные парочки, которым всё нипочём, а в их числе — Ваня, упоённо вжимающий Олега в «обожаренный» добела песок. На пляже было слишком мало свидетелей, а потому Ваня не стеснялся щекотно гладить кончиками пальцев его влажную от пота спину и прикасаться губами к блестящей, мягкой шее. Тогда казалось — ни к чему не обязывающий флирт. А потом выяснилось, что тот горьковатый, морской вкус отпечатался в памяти навсегда.       На следующий день они отправились на конную прогулку. Очень удачно — в середине дня набежали упрямые тучки, скрывающие солнце. Кони и туристы не бесились от жары и можно было от души проникнуться щекочущей нервы поездкой по скалистой местности.       Да и вообще, вся неделя отдыха прошла на удивление гладко. Дни были посвящены безмятежному валянию на пляже и хитрым, предвкушающим взглядам, которые мужчины то и дело бросали друг на друга; вечера — прогулкам, которые Ваня строго в одно и то же время прерывал ради обязательного ежевечернего общения с сыном; а ночи — упоённому изучению тел друг друга. Местные презервативы, к слову, совершенно никуда не годились, а свои, припасённые перед поездкой, слишком быстро кончились.       Секс в ночь перед отъездом был томительно сладким, но отдавал горечью грядущего расставания.       — Олег, а ты… — начал было Ваня, но тут же смущённо замолчал. Вероятность того, что они живут в одном городе, была невелика. И даже если так, ещё ниже шанс, что что-то сложится. Курортные романы редко заканчиваются хорошо. Боли будет не избежать. Именно потому до самого отъезда Ваня больше ничего не спрашивал — только срывал с мягких олежкиных губ поцелуи один за одним.       Влюбился, блин. На свою голову.       ***       Они разъезжались из отеля в разное время; Олег — чуть раньше. Ваня не стал его провожать — они попрощались ещё ночью, в ванином номере. На словах это звучало очень сдержанно и по-мужски, но в действиях, в поцелуях, в коротких и торопливых ласках ничего сдержанного не было.       Вернувшись в Москву, Ваня сразу из аэропорта рванул в свои рестораны. Только убедившись, что они стоят на месте, что не рухнули здания, не разбежался персонал и не случилось нашествия инопланетян, он позволил себе подняться в свою квартиру — звеняще пустую, очень душную, лишённую каких бы то ни было признаков жизни и давным-давно требующую ремонта. Раньше Ваня не задумывался о том, что одинок. Теперь эта мысль, возникнув раз, начала подтачивать его изнутри.       Как и собирался, Ваня пригласил Женю и Льва на ужин.       — Какой у тебя загар ПАФОСный! — не удержался от каламбура Лев, и Ваня поморщился. У Льва было прескверное чувство юмора, но Женя всегда улыбался его шуткам. Ваня поймал себя на мысли, что завидует чужому семейному счастью. Глазки режет.       «Приехали! Состарился!» — сокрушался совсем не старый ещё тридцатидвухлетний Ваня, и, чтобы не изводить себя попусту, он вспомнил свой девиз и с утроенной энергией накинулся на работу — теперь, после такого продуктивного отдыха, энергии у него было предостаточно.       Он привёз Мишке огромную раковину какого-то морского моллюска, топорщащуюся тремя гребнями отростков, кусок морского дна с аммонитами и обещание, что однажды они обязательно поедут на море вместе.       Прогрохотал мимо остаток июля, на сверхскоростях пролетел август, и начался сентябрь. Ваня задумался над новым заведением — хотел вписаться в формат кофейни. Вроде того места, где Женя работал школьником, только мельче. Беглый анализ показал, что идея выгорит — хватай и беги, но были нужны деньги. Основным источником ваниных расходов всё ещё была Милана. До Вани стали доходить слухи, что у неё появился новый мужчина, но слухи решительно непроверенные, а сама бывшая всё отрицала — не желала слезать с финансовой иглы.       Даже крутясь, как белка в колесе, Ваня нет-нет, да и вспоминал Олега — его образ за долгие месяцы, вопреки ваниным ожиданиям, ничуть не померк. То и дело вспоминались умные, проницательные глаза, мягкая улыбка, широкие плечи, сильные руки… Ну, узкая задница и крепкий член вспоминались тоже. Это будоражило воображение и изголодавшиеся по ласкам тело, но редкие пятничные походы в клуб ни черта не помогали. Всё не то.       Начался учебный год, и Мишка то и дело стал щеголять отметинами на самых разных местах. На осторожные ванины расспросы отвечал всё одно — подрался, но с кем и почему — не говорил. Милана жаловалась, что её то и дело вызывают в школу, и требовала от Вани повлиять на сына, а Мишка только усмехался криво (и где только научился этой такой взрослой кривоватой усмешке?!) и, неприязненно растягивая слова, говорил, что мать в школу всё равно так ни разу и не сходила.       Иногда Ване казалось, что почва уходит у него из-под ног, но он хватко цеплялся за малейшие выступы судьбы, пытаясь удержаться на скользкой поверхности такой сложной и многогранной штуки, как жизнь. Надеялся только, что не получится как в детском стишке про паука, который свалился со стенки и нечаянно спровоцировал апокалипсис.       Гром грянул уже в ноябре. Входящий с незнакомого номера застал Ваню врасплох в середине рабочего вечера. Ему постоянно названивали с незнакомых номеров, и он принял этот звонок без всякой задней мысли. Ваня был зол, раздражён и крайне заёбан жизнью, а потому его обычное «Савельев, слушаю!» прозвучало несколько агрессивно.       — Твоя мама собирается приходить?       — Не знаю.       — А вообще забирать тебя она собирается?       — Не знаю.       Олег в очередной раз вздохнул тяжко. Время уже давно перевалило за пять, и он мог быть уже дома, но из-за Мишки решил всё же остаться и проверить заляпанные чернилами тетрадки. Олег Дмитриевич требовал от детей писать перьевыми ручками, для правильного становления руки. Это был произвол, но Олег честно отстоял его сначала перед директором, потом в местном департаменте. Дети канючили намного больше, говоря, «что можно же просто напечатать, а лучше просто позвонить». Олег же непрестанно напоминал, что мозги разговорами не развиваются, хоть и в очень мягкой форме, а то богатенькие родители уж больно скандальные. Не все, конечно, даже меньшинство, но мозги они выносят знатно, вперёд ногами.       В классе было тихо. Все дети давно разбежались по бесконечным кружкам или ушли домой вместе с нянями, только Мишка Савельев сидел за партой и лазил в своём телефоне. Вроде и неплохой мальчишка, очень умный и смышлёный, но на редкость хулиганистый. Вот только сегодня подрался с одноклассником на лестнице. Кто кого обозвал, Олег так и не понял, но в очередной раз зачитал обоим правила поведения в школе и заставил сидеть в классе на переменах, а не играть в коридоре.       Мамочке другого паренька, отделавшегося ушибом ноги и парочкой синяков, Олег клятвенно пообещал, что вызовет мишкиных родителей в школу, хотя, конечно, вероятность того, что Милана Фёдоровна всё же придёт, крайне мала. Олег видел её последний раз на самом первом собрании в первом классе. Выглядела она весьма ухоженной и довольной жизнью, но в итоге деньги на подарки к праздникам Олег докладывал за Мишку из своего кармана. Ухоженная дамочка оказалась совершенно безответственной, но это же не повод лишать ребёнка праздника.       Олег закончил с тетрадями и подготовкой к следующему непростому дню, а за Мишкой так никто и не пришёл. Он нетерпеливо покосился на часы.       — И что нам делать? — спросил Олег. — Нас отсюда ровно в шесть вдвоём выгонят.       — Да как обычно, — отмахнулся Мишка, ненадолго поднимая глаза на Олега. — Вы меня проводите, а я всем буду говорить, что вы этого не делали.       — Ну уж нет, — непреклонно качнул головой Олег. — Я сделал такое лишь один раз, в виде исключения.       Он потянулся к своему ящику, чтобы выудить оттуда коробку конфет, оставшуюся ещё со дня учителя. Убедившись, что в них нет ликёра, он протянул её Мишке.       — На, перебей голод, а то я отсюда слышу, как урчит твой живот, — предложил он.       — А можно? — спросил Мишка внезапно робко, чуть удивлённо смотря на коробку шоколадных конфет с орехами.       — Конечно, — улыбнулся Олег ласково, подбадривая Мишку.       Возможно, это было не совсем педагогично, но к Мишке учитель был временами весьма лоялен. Мальчик, несмотря на свою хулиганистость, был весьма любознательным и, самое главное, приземлённым, в отличие от половины малышей, с которых просто приходилось каждый раз стряхивать весь блеск и пафос их богатых родителей. А ещё — непосредственно, по-детски красивым: высоким, тощеньким, светловолосым и голубоглазым. К красивым людям Олег против воли благоволил.       Олег побарабанил пальцами по столу и его вдруг осенило.       — Слушай, а у тебя номер папы есть? — спросил он у Мишки. Пусть в контактах и была указана только Милана, но Олег уже знал, что и с отцом Мишка общается, просто родители в разводе.       — Есть. А что? — переспросил Мишка, бодро жевавший пятую конфету несмотря на разбитую губу. Ещё на щеке имелся синяк, но он был ещё утром, явно из дома. И это не первый такой след. Олег волновался, но как аккуратно он ни пытался узнать у Мишки, откуда это взялось, натыкался на поспешное и раздражённое «упал».       — Продиктуй-ка его мне. Мы ему позвоним, и он тебя заберёт, — объяснил Олег, уже позабыв о воспитательной беседе. — Как его по имени-отчеству?       Получив от Мишки все данные, Олег тут же набрал номер. Резкое приветствие тут же заставило его поморщиться. Ну, что за люди, не выливайте агрессию на других, если вам плохо, только настроение портите!..       — Здравствуйте, Иван Русланович, — как мог спокойно поздоровался Олег. — Я классный руководитель Миши Савельева, Олег Дмитриевич. Не могли бы вы приехать в школу? Могу назвать адрес, если нужно.       Ваня только мученически застонал. Приехать? Да этот Олег Дмитриевич издевается! Дел у Вани было столько, что сегодня он вообще не планировал уходить домой, а уж тем более в неполные шесть часов.       Первым желанием было надиктовать классруку номер Миланы, но Ваня был реалистом — раз уж учитель извернулся, чтобы найти Ванин номер, наверное, случилось нечто ужасное.       — Я знаю, где находится его школа. Что он натворил и сколько денег ещё надо сдать? — обречённо и мрачно поинтересовался Ваня.       Олег с тоской подумал: может, были и плюсы в том, что Милана не отвечала на звонки — уж лучше молчание, чем этот недовольный всем голос.       — Ничего особенного, просто за ним после уроков никто не пришёл, я прошу вас приехать и забрать его, — объяснил Олег чуть скучающе. — Через полчаса Миши в школе быть не должно. Вы предлагаете мне отпустить его идти домой по темноте самому?       — Блин.       Это было самое забористое из ругательств, которое Ваня мог себе позволить. Вот не могла Милана отдать Мишку в нормальную школу, а? Ведь была же какая-то в двух шагах от дома! Ваня сам, будучи мелким, с первого класса один ходил — благо, школа была в соседнем дворе.       Он сдёрнул с вешалки пальто и, прижимая тоненький смартфон к уху плечом, стал пытаться попасть в рукава пальто.       — Скоро буду.       Как только звонок был закончен, Олег снова вернул своё внимание Мише.       — Он у тебя всегда такой… деловой? — спросил он будто невзначай. Мишка только пожал плечами в ответ. От конфет осталась ровно половина.       Ваня наконец попал в рукава, в два витка небрежно обмотал вокруг шеи шарф и, не застёгивая пальто, метнулся к машине. Если повезёт, можно будет ещё успеть обратно. Интересно, Олег Дмитриевич просто сдаст Мишку на руки отцу и усвистает по своим делам, или придётся прослушать небольшую лекцию на тему «Вы не способны воспитать из ребенка человека»?       Пока Ваня ждал удачной возможности вырулить с парковки, в голову закралось какое-то смутное подозрение. Хм, Олег?.. Да ну нет, не может быть.       Уже будучи в пути Ваня решил, что разговаривал по телефону слишком резко и заранее решил извиниться.       Припарковавшись у школьных ворот, Ваня убедился, что знакомая светловолосая макушка впереди не маячит, и набрал последний из незнакомых номеров в списке входящих.       — Это Савельев. Мне подняться? — уточнил он, когда на том конце приняли звонок.       Ване не нужно было представляться — Олег на всякий случай сохранил его в контактах.       — Да, поднимайтесь в 202 кабинет. На охране скажите, что ко мне, вас пропустят, — ответил Олег.       Ваня не был в школах с тех пор, как закончилась его личная одиннадцатилетняя вахта. Он изредка забирал Мишку после уроков, но внутрь не заходил, и, оказавшись, наконец, внутри, за тяжёлой стеклянной дверью, мягко сказать, слегка удивлён.       Холл школы был выложен утончённой плиткой, выдержан в глубоких бежево-красных тонах, уставлен кадками с живыми цветами и, благодаря рядам вешалок по обе стороны, чем-то смахивал на театральное фойе.       За высокой стойкой сидел охранник. Не какой-нибудь седой дедушка или, как в школе Вани, бабушка постпенсионного возраста, основной задачей которой было рявкать время от времени на тех, кто ленился приносить сменку. Здесь задача охраны детей была возложена на сурового такого мужика в два раза шире Вани с почти идеально квадратным подбородком. Из-за уха у охранника торчал полупрозрачный проводок и крошечный наушник, как в фильмах про телохранителей. Охренеть.       Ваня на секунду остановился у длинного зеркала, на всякий случай убеждаясь, что всё как всегда идеально. Поправил узел галстука, чуть пригладил растрепавшиеся от спешки светлые волосы, распахнул пальто, убедился, что на носках замшевых ботинок нет пыли.       Ваня всегда одевался хорошо — этому его учили и дед (по словам бабушки, Руслан Соломонович с юности был тот ещё франт!), и мама (как женщина она не выносила грязи и неаккуратности). Но покупать себе действительно дорогую одежду Ваня стал только недавно, лет пять назад — это было одно из тех неписаных требований бизнес-сообщества, которые ты обязан соблюдать, чтобы тебя воспринимали всерьёз.       Вот и это пальто явно было Ване не по карману, но он, «скрипя сердцем», купил-таки его — и ни разу не пожалел. Во-первых, оно не мялось, не пачкалось, в нём не было ни жарко, ни холодно, а во-вторых, оно сидело на Ване так идеально и дорого, что восхищённо присвистнул даже Суворов — ещё один модник, но, в отличие от Вани, модник не по привычке или по долгу службы, а по зову своего самовлюбленного сердца.       Красная ковровая дорожка на лестнице! Витражные стёкла между первым и вторым этажом! Золотые цифры на табличке с номером кабинета! В общем, оказавшись наконец у нужной двери, Ваня успел почти смириться с тем, что между его собственной школой и этим образовательным дворцом нет ничего общего.       Не размениваясь на деликатный стук — его же всё равно ждут, так? — Ваня дёрнул на себя ручку двери и вошёл в кабинет, про себя поражаясь тому, что проём здесь достаточно высокий, чтобы даже Ване не приходилось пригибаться.       Первым делом взгляд высветил Мишку за партой — по-детски тощенького, с длинной цыплячьей шейкой, разбитым лицом и виноватыми глазами. И только потом — мужчину за учительским столом. Ваня успел сделать ещё два шага, прежде чем узнавание накрыло его обжигающе горячей волной.       — Олег… Дмитриевич?.. — не сумев сдержать удивления, запинаясь, проговорил Ваня и, поколебавшись, немного неловко протянул руку для рукопожатия.       Олег скучающе перевёл усталый взгляд, предвкушаю, как ему придётся выслушивать привычную нотацию о том, что нельзя зазря отрывать людей от работы, тем более без особого повода. Он даже приготовился вдохнуть, чтобы высказать заранее выученное оправдание, но слова пропали сразу же, стоило увидел, кто именно вошёл.       — Здравствуйте… Иван Русланович, — так же немного неуверенно поздоровался Олег, сжимая руку Вани чуть дольше, чем следовало бы. Рукопожатие было тёплым, очень знакомым и всколыхнуло что-то бешено нежное внутри.       Мишка, сначала встретивший Ваню радостной улыбкой, удивлённо притих — неловкость так и витала в воздухе.       — Миша, подожди в коридоре, нам нужно поговорить с твоим отцом, — Олег кивнул на дверь. — Далеко не уходи, мы позовём тебя.       Миша, может, и хотел возразить, что он уже достаточно взрослый, чтобы участвовать в обсуждении собственной скромной персоны, но напоролся на неожиданно строгий взгляд отца. Предчувствуя неприятности, Миша послушно подхватил рюкзак и выскользнул из класса.       — Не думал, что мы встретимся так… Иван Русланович, — Олег проводил Мишку взглядом и, кажется, специально оттягивал момент, когда придётся снова посмотреть на Ваню.       Ваня стоял, не шевелясь, пока не хлопнула позади дверь.       На несколько долгих секунд повисла неловкая тишина. Что теперь делать? О чём говорить с учителем, когда ладони ещё помнят упругость его ягодиц, а язык — твердость члена? Непримиримый и строгий, настоящий бизнесмен (хотя он не очень любил это слово) сейчас Ваня ощущал себя нашкодившим учеником.       Олег чувствовал себя не лучше.       — Присаживайтесь здесь, перед моим столом, — наконец, нашёлся он и указал на место, где ещё недавно сидел Мишка.       Вздохнув, Ваня сел за первую парту напротив Олега и только тогда поднял на него взгляд. На маленьком стульчике для школьников он почувствовал себя невозможно неуютно — как-то низко, тесно, и длинные колени остро упирались в заднюю стенку парты. Он ощутил себя Гулливером в стране лилипутов.       — Иван… Русланович, удобнее обращаться на «вы» или на «ты», как раньше? — дипломатично спросил Олег.       Ваня чуть улыбнулся.       — Давай на «ты».       Олег чуть заметно выдохнул с облегчением. Сейчас, когда лицо Вани чуть оттаяло, Олегу стало немного стыдно за всё то, что он успел подумать после телефонного разговора.       — Хорошо… Я рад тебя видеть.       Ваня почти смущённо опустил взгляд, но тут же поднял снова.       — Я тоже рад, конечно, но это потом. Мой сын всегда был и будет для меня важнее всего остального. Я хочу сначала поговорить о нём, а потом уже о нас. Что у Миши с лицом?       Олег посмотрел на Ваню с лёгким уважением.       — Миша подрался сегодня с одноклассником на лестнице и разбил губу. Или ему её разбили, я, признаться, не уследил. А что касается синяка на щеке, то тут я не уверен. Он был ещё утром, но вчера Миша уходил из школы без него. Я бы заметил.       Ваня слегка закатил глаза. Подрался… Плохо, конечно, но покажите мальчишку, который не дерётся? Ваня больше беспокоился бы, если бы он этого не делал. Но последняя фраза его насторожила.       — Синяк на щеке? — задумчиво повторил Ваня. — У него часто следы на лице… Скажи, обычно это он зачинщик драк?       — Ты же сам знаешь, кто толкнул, кто обозвал, но бьёт первым обычно Мишка, — поделился Олег. — Меня волнует больше, что в последнее время он откалывается от коллектива. Бывают дети-интроверты, но я знаю его два года, и точно могу сказать, что это не про него. Он очень изменился в последние месяцы. Что с ним происходит вне школы?       Ваня задумчиво посмотрел в окно и, предчувствуя долгий разговор, начал выпутываться из пальто — начинало уже припекать. Причем жар больше шёл изнутри, чем снаружи. Любопытно, что Олег завёл разговор не об оценках, а об отношениях с коллективом. Обычно педагогов волнует не это.       — Он не интроверт, — убеждённо заявил Ваня. — Не знаю, как сейчас, но раньше он всегда был в гуще внимания, и для него не было проблемой играть хоть с десятью детьми сразу. Не мог же он так сильно измениться?.. В каком плане он откалывается от других детей? Выглядит хуже? Неприятен в общении? Плохо учится?       Ваня с неудовольствием отметил, что сын никогда не рассказывал о друзьях. Раньше он называл лучшим другом чуть ли не первого встречного ребёнка — узнали имена друг друга и ай-да. Но сейчас — нет. Не потому ли это, что у него вообще нет друзей?       — Нет, учится он хорошо, — покачал головой Олег. — Он сам не особо хочет с кем-то общаться, а другие дети к нему хорошо относятся. Относились раньше, по крайней мере. Сейчас он всё меньше общается с кем-либо, всё чаще сидит в телефоне на перемене, а если выходит куда-то — это заканчивается как сегодня. Не знаю, может, я надумываю, но… Не знаешь, какие у него отношения с матерью? А то я её в последний раз в первом классе видел. Чую, ещё один звонок от меня — и она занесёт мой номер в чёрный список.       Вот уже и начались новости. Ваня недобро прищурился.       — В каком смысле — в первом классе? — уточнил он. — Она мне каждую четверть жалуется на поборы в школе — то на ремонт, то на подарки к праздникам ещё на что. А про отношения… Я не знаю. Миша вроде не жалуется. Пока он был маленький, то всё мне докладывал, а сейчас старается со мной о ней вообще не говорить. Только куксится очень, когда я его домой везу. Да и как его отношения с матерью могут сказываться на общении в школе? Это же совершенно разные вещи.       Олег понятливо почала головой.       — Я, кажется, начинаю понимать, почему вы развелись, — задумчиво протянул он. — На ремонт мы не скидываемся — его оплачивает школа с государственных грантов или с пожертвований. На праздники деньги собираем, но за Мишку плачу я из своего кармана.       Глаза у Вани потемнели — почти неуловимо, но определённо гневно. Доколе эта женщина будет его позорить, на том только основании, что она мать ваниного ребёнка?! Интересно, всем ли она так нагло врёт или только Ване?       — Я тебе всё возмещу, — глухо пообещал Ваня. — Подсчитай, сколько я тебе должен за всё время.       Олег тяжело вздохнул. Он уже хотел было сказать, что ничего возмещать не надо, он делал это по собственной воле, но не рискнул перечить. Олег ненадолго замолк, обдумывая, как объяснить всё Ване не слишком запутанно.       — Сейчас речь не об этом. Нужно сначала разобраться. Нельзя недооценивать влияние детско-родительских отношений на ребёнка в других сферах жизни. Все, кто подвергается насилию дома, физическому или моральному, или потом или окунают своих сверстников лицом в унитаз, или замыкаются в себе. Это факт.       — Почему ты считаешь, что он подвергается дома насилию? Миша сказал бы мне, будь так!       — Я только предполагаю, — пояснил Олег. — Может, он не хочет тебя волновать, или она его запугала. Может, это не она, но… Что-то мне не верится, что ты рукоприкладствуешь.       Ваня на секунду прикрыл глаза, и отчего-то ему отчётливо вспомнился первый вечер на Кипре, когда Ваня, попросив Олега не уходить, отвечал на Мишкин звонок: и его заплаканные глаза, и алый след на щеке. Который, конечно же, наверняка был совсем свежим, но Мишка храбрился. Может, Ваня перестарался в своём стремлении воспитать из сына мужчину?.. Или не учёл чего-то? Сколько недосказанного и недовыплаканного сейчас плещется в ребёнке, который никак не может выплеснуть это, кроме как в драках со сверстниками?..       Ваня набрал в грудь побольше воздуха.       — Тогда, решим так. С Мишкой я поговорю и запишу его в какую-нибудь секцию. Пусть дерётся там, если ему это нужно, заодно и друзей заведёт. С Миланой тоже попробую это обсудить. Если твои опасения подтвердятся, то… — Ваня не смог подавить тихий вздох. — То я не знаю. С ней, на самом деле, невозможно нормально говорить — ты сам в этом убедился. Посмотрим по ситуации. Все вопросы, связанные с Мишкой, решай теперь со мной.       Олег согласился.       — Если появятся какие-то весомые поводы подозревать маму Миши в жестоком обращении, я буду должен обратиться в органы опеки, — предупредил он.       Савельев покачал головой. Не надо органов опеки. Государственная машина слишком безжалостная тварь, чтобы скармливать ей Мишкино детство. Ваня верил, что разберётся сам.       Ваня откинулся на спинку стула. За окном уже совсем стемнело и, взглянув в окно, Ваня увидел лишь собственное отражение и далёкие яркие огни. Красиво. Он снова перевёл взгляд на Олега.       — Теперь давай о нас. Я думал, что никогда тебя больше не увижу. Но не сказать, что не хотел этого.       Олег смотрел на Ваню с ожиданием и затаённой тёплой надеждой.       — Не хотел чего? Видеть меня или не видеть? Уточни, это важно, — переспросил Олег.       Ваня подался вперёд и протянул одну руку к Олегу. Выдернув из его пальцев ручку, которую Олег машинально крутил, наверняка даже сам не замечая этого, Ваня накрыл его руку своей.       — Я не хотел признаваться себе, что жалею о том, что не вызнал твой номер телефона. Ты вспоминал меня потом? — с мурлычащей интонацией спросил Ваня.       Олег с чуть лукавой улыбкой проследил, как Ваня накрыл его руку своей.       — Конечно, вспоминал, — признался он. — И ты тоже вспоминал. Можешь не оправдываться, я тебе всё равно не поверю.       — Каждый день, — кивнул Ваня и чуть настойчиво погладил руку Олега. — И, конечно, теперь ты понял, что я тебе немножко соврал.       — Понял, — хитро улыбнулся Олег и, вдруг резко перегнувшись через свой учительский стол, устроил своё лицо прямо напротив ваниного.       Ваня тоже подался вперёд, практически улёгся на стол, чтобы быть ещё ближе, на расстоянии нескольких сантиметров. Он уже успел забыть, как пробирает и щекочет нервы этот проницательный и спокойный взгляд, и как мягко ложатся русые пряди, в которые так и хочется запустить пальцы.       — И ты не сердишься на это?       — Нет, конечно, — ответил Олег и наконец чуть подался вперёд, чтобы коротко коснуться губ Вани. Дольше целоваться в таком положении было неудобно. — Меня вообще трудно рассердить.       Этот короткий поцелуй Ваню только раздразнил. После четырёх томительных месяцев разлуки без надежды на новую встречу этого было чудовищно недостаточно. Безупречная Ванина выдержка начинала сдавать, и даже топчущаяся на краю сознания робкая мысль о незапертой двери и торчащем где-то в коридоре любопытном сыне не могла сдержать его.       Теперь Олег выглядел и ощущался совсем иначе, и его хотелось исследовать заново. Хотелось узнать, что изменилось, а что осталось неизменным.       Ваня резко встал. Жалобно скрипнул отодвинутый стул и, кажется, даже слегка сдвинулась парта сзади. В два шага Ваня оказался перед Олегом.       — Встань, — попросил он и даже сам поразился тому, как властно это прозвучало.       Не подчиниться было просто невозможно — от этого хриплого голоса по телу бежали мурашки, как от прослушивания действительно хорошей музыки. Можно ли считать считать ванин голос самой любимой мелодией?       Олег решительно поднялся. Ваня протянул руку и, мельком погладив острый изгиб нижней челюсти и аккуратное, чуть-чуть оттопыренное ухо, обхватил затылок Олега, мешая ему отстраниться.       И вроде можно было ещё остановиться, но Ваня уже не хотел. Не отрывая взгляда от глаз Олега, он медленно наклонился к нему. Через секунду он снова ощутил эти мягкие, знакомые губы и требовательно раздвинул их языком, напрашиваясь на настоящий, глубокий поцелуй.       Олег, ни секунды не раздумывая, ответил. Его руки легли на плечи Вани, сминая жесткую ткань пиджака, и притянули ближе. Ваня совершенно потерял голову и рывком впечатал Олега спиной в жалобно хрупнувшую школьную доску. Он беззастенчиво шарил ладонями по знакомо-незнакомому телу.       Электронная доска пиликнула жалобно от такого грубого обращения и, кажется, запустила процесс калибровки, и это неожиданно отрезвило.       — Всё, хватит, — вдруг резко попросил Олег, чувствительно похлопав Ваню по плечу. — Мы в школе. Тебя Миша ждёт.       Неимоверным усилием воли Ваня заставил себя отстраниться на полшага. Слегка подрагивающей рукой Ваня взял своё пальто и пригладил волосы, тщетно делая вид, что ничего особенного только что не произошло.       Олег поправил волосы и одежду, стирая следы произошедшего минуту назад безумия. Ладони на секунду прижались к щекам, словно так можно было стереть с них яркий румянец.       Ваня смущённо кашлянул в кулак и протянул руку на прощание.       — Ещё увидимся, — пообещал он. — Я со всем разберусь.       Ваня почти уже коснулся ручки двери, как до его ушей донеслось негромкое:       — Я заканчиваю каждый день в шесть.       Улыбнувшись, Ваня вышел из класса, прикрыв за собой дверь. Через несколько секунд она открылась снова.       — До свидания, Олег Дмитриевич! — попрощался Мишка, прежде чем убежать вслед за папой.       — До свидания, Миш, — попрощался Олег. Как теперь смотреть в глаза этому ребёнку?