Никогда во мне не сомневайся

      — Ты очень вовремя позвонил, Ваня. Можно приехать к тебе? Или ты ко мне?       Поникший голос застал Ваню врасплох.       — Что-то случилось?       — Встретимся и расскажу, я ещё в школе, — уклонился Олег.       — Давай сегодня у меня. Приезжай к тому ресторану, где мы ужинали в ту субботу, и позвони. Я встречу тебя там.       Олег приехал даже быстрее, чем Ваня мог бы предположить. Внутри Олега был такой коктейль из раздражения, сожаления и безысходности, что это хотелось выплеснуть куда-то. Никого ближе Вани во всей Москве у Олега не было.       Ваня встретил Олега у входа в заведение. На нём не было ни пальто, ни пиджака — просто брюки и рубашка, и в холодном, даже промозглом ноябрьском вечере Ваня казался существом почти чуждым этому миру.       Олега он увидел сразу и поразился внезапному выражению потерянности на его лице.       — Пойдём, — вместо приветствия шепнул Ваня, тронув Олег за локоть.       Они обогнули старинный дом с задней стороны и вошли в просторный подъезд. Олег мельком подумал, что этому месту больше подошло бы слово «парадная». Они поднялись на второй этаж, где Ваня отпер одну из дверей и приглашающе кивнул Олегу:       — Добро пожаловать в мою нору, — хмыкнул он.       Олег, едва сняв куртку, приблизился к Ване, чтобы обнять и спрятать лицо в изгибе его плеча. На квартиру ему было плевать, важен только Ваня.       — Что случилось? — Ваня приобнял его с нескрываемым волнением на лице.       — Вань… Меня теперь уволят, — признался Олег.       — В смысле? — не поверил своим ушам Ваня.       — Есть что-нибудь выпить? — резковато осведомился Олег, отстраняясь.       — Не держу дома алкоголь, — Ваня развёл руками.       — Эх… Ладно.       Ваня мягко потянул Олега в гостиную, на диван.       — Расскажи мне, в чём дело, — потребовал Ваня.       Олег упал на диван.       — Милана постаралась, — он изо всех сил старался, чтобы его речь не прозвучала обвинительно. — Она дошла до директора, и теперь он требует, чтобы я отозвал свои показания и характеристику на Мишку. Если я не устранюсь от твоего дела, он не только уволит меня, но и сможет устроить так, чтобы в пределах Московской области меня даже в сельскую школу не взяли. Что я тогда буду делать? Возвращаться домой? Чем я займусь? Я же больше ничего не умею!       Ваня тяжело сглотнул. Проклятая бывшая с её длинными руками! Кто только надоумил? Сама бы она не додумалась пойти с подачкой сразу к директору, Ваня был в этом уверен.       — А с другой стороны, — продолжал Олег, — я привязался к тебе и к Мише. Как я могу дать теперь заднюю? Уж лучше работы лишиться, чем знать, что Мишка останется с ней, и всё это так и будет продолжаться.       В кармане почти припадочно трясся, вибрируя, телефон, но Ване было всё равно. В свете того, что рассказал Олег, дела сейчас показались бесконечно далёкими и неважными. Губы пересохли, и разлепить их было отчего-то очень непросто.       — Но больше всего я возмущен тем, что Альберт говорит это так просто! Да я только из-за него в магистратуру поступал, потому что он помог мне и мотивировал. Он взял меня, недоучку, на работу с хорошей зарплатой, и только благодаря этому я смог остаться здесь. Неужели я действительно теперь обязан ему уступить? Такова плата за чью-то доброту… — вслух рассуждал Олег, на Ваню даже не смотря. Он словно говорил больше сам с собой, чем с Ваней, и сквозь ставшую ему уже родной маску спокойной строгости стало проступать совсем другое, настоящее его лицо: неуверенное, растерянное, живое.       Ваня решительно опустился перед ним и с нажимом произнёс:       — Отзови показания.       — Я не могу! — возмутился Олег. — Это неправильно.       — Неправильно было втягивать тебя в это. Это становится слишком опасно для тебя, для твоей карьеры. Ты не обязан жертвовать ради нас с Мишкой хоть чем-то — а уж тем более не хочу, чтобы ты жертвовал всем. Мы с Мишкой выкарабкаемся, это я могу тебе обещать.       — Ты что, правда не понимаешь? — прищурился Олег. — Если я прогнусь сейчас, потом ко мне придут и точно такими же угрозами заставят написать бумагу, восхваляющую Милану. Нащупав болевую точку один раз, они будут пользоваться этим и дальше.       Ваня вздохнул. Воздух в квартире был тяжелым и плотным: окна здесь, бывало, не открывались сутками. Возражение было резонным, и Ваня только прижал Олега к себе, словно желая укрыть от этого жестокого мира.       — Об этом я не подумал.       — С детьми точно так же, — горько усмехнулся Олег. — Один раз дашь слабину, и будут пользоваться снова и снова.         — Как она это сделала? — шипяще выдохнул Ваня. — Как она смогла надавить на директора? Я ни разу не слышал о том, чтобы в вашей школе творилось… такое.       Олег тихо хмыкнул.       — А ты что, ни одной взятки в жизни не дал, Иван Русланович? Я слышал, в столичном ресторанном бизнесе без этого очень сложно.       Ваня осёкся и поджал губы. В силу своего характера всякие подарки, подачки и взятки Ваня считал чем-то постыдным. Всякий раз, когда ему случалось сунуть кому-то «на лапу» он чувствовал себя омерзительно, будто запачкался в чём-то малоприятном. Ему было сложно уважать людей, которые берут эти деньги. Одно теперь Ваня знал точно: у директора школы рыльце в пушку, определённо. Взял один раз — возьмёт и ещё. Нужно только понять, как этим знанием распорядиться.       — Ты уже знаешь? — вздохнул Ваня.       — Я похож на глупца? Конечно, я нагуглил всё о тебе через пять минут после того, как ты вышел из класса, — Олег не сдержался и хихикнул, увидев странное выражение на лице Вани. — Мне просто было интересно посмотреть, как долго ты сможешь строить из себя бедного администратора.       Ваня с улыбкой покачал головой.       — Олег, ты… Ладно, не об этом сейчас. Послушай меня. Ты должен согласиться с директором и отозвать всё. Оно того не стоит. Между нами всё останется по-прежнему.       — Но это повредит тебе и Мишке.       Ваня прикрыл глаза, стараясь не выдать в них всю свою тоску. Ваня мог бы поспорить, но врать Олегу не хотел. Уже врал и скрывал — и всё равно судьба столкнула их, всё равно пришлось раскрыться. Теперь Ваня слишком дорожил этими отношениями, чтобы быть нечестным.       — Повредит, конечно, — как мог ровно отозвался Ваня. — Без твоих показаний в качестве свидетелей мне некого привлечь. Дело затянется, возможно, ещё не на один месяц. Когда Мишка вернётся из санатория, он опять попадёт к Милане, и… Она сломает его, совершенно точно сломает. Возможно, он даже встанет на её сторону. Господи, как я устал постоянно всё решать! — вздохнул Ваня. — Вот бы свалить на кого все эти проблемы… До какого времени тебе нужно дать окончательный ответ?       — До завтрашнего вечера.       — Полно времени… Мы что-нибудь придумаем.       — Хватит об этом, — Олег взял Ваню за руку и резко потянул на себя. Его лицо оказалось вдруг так близко, что Ваня непроизвольно задержал дыхание. — Ты думал, я к тебе только плакаться приехал? Я смертельно соскучился по тебе.       «Я тоже скучал», — хотел было сказать Ваня, но Олег подался вперёд и впился в его губы жадным поцелуем. В этом поцелуе растворились все слова, все возражения, вся горечь тяжелого дня.       Ваня совсем потерял голову и опрокинул Олега на диван чуть резче, чем следует, принявшись раздевать и покрывать поцелуями его тело. На Олеге уже не осталось ничего, кроме спущенных до щиколоток брюк, когда Ваня опомнился вдруг и поднялся, решительно потянув Олега за руку.       — Давай не здесь, — предложил он. Его глаза блестели возбуждённо и чуть лихорадочно. — Не на диване. Пойдём в мою спальню.       ***       На тёмном потолке плясали неоновые отблески от вывески ресторана, располагавшейся прямо за окном. Ваня бездумно следил за ними взглядом. По телу разливалась сладкая истома, а в голове не было ни единой мысли. Неизвестно, усталость ли или плохие новости так повлияли, но уже после первого раза Ваня ощутил себя мягким и сонным.       — Останешься? — едва слышно спросил Ваня.       — Останусь, — тихо ответил Олег. Его рука лежала на ванином животе, приятно тяжёлая.       Ни с кем до Олега Ваня не позволял себе такой близости, чтобы просто лежать вместе, обнявшись, после секса — ему требовалось больше личного пространства, но с Олегом эта потребность притуплялась. С ним Ване было хорошо и спокойно.       Правда, минут через пятнадцать, когда их дыхание совсем выровнялось, Ване всё равно пришлось стряхнуть послеоргазменную слабость, и он начал выпутываться из объятий и потянулся за своей рубашкой. Он вроде бы бросил её где-то здесь.       — Побудь тут один немного. Можешь осмотреться или принять душ, если хочешь. Мне нужно отлучиться по работе буквально на час. Я принесу что-нибудь нам на ужин, так что об этом не думай. Хорошо? — предложил Ваня.       — И не боишься оставлять меня одного? Мы же знакомы всего ничего, — фыркнул куда-то в подушку Олег. Сам он явно не планировал вставать в ближайшее время.       Возможно, его замечание имело бы смысл, если бы оба не понимали, что уже ближе некуда. Нечего волноваться.       — Не боюсь, — фыркнул Ваня. — Я тебе доверяю, во-первых. Во-вторых, отсюда всё равно нечего тащить, кроме моих сомнительной художественности рисунков. Я даже был бы рад, если бы это позорище кто стащил, а то у самого на них рука не поднимается.       — Только не задерживайся, трудоголик.       — Я постараюсь.       Уже одетый Ваня вдруг остановился в дверях, круто развернулся и, в два шага преодолев расстояние до кровати, оставил на губах Олега быстрый, но вместе с тем неимоверно нежный поцелуй, будто бы действительно не хотел уходить, но потом всё же покинул дом, оставив Олега одного.       К моменту возвращения Вани Олег, уже умытый и приведший себя в порядок, расположился на ярко освещённой кухне. Он бессовестно отыскал в шкафу папку и теперь рассматривал ванины рисунки, про себя называя Ваню дураком. Разве это «позорище»? Была бы его воля, он заказал бы рамки и развесил эти акварели на стенах. Вот когда съедутся, обязательно так и сделает. Конечно, едва ли этому суждено сбыться, особенно когда с Ваней станет жить Мишка, но помечтать-то не вредно.       Олег так замечтался, что, когда Ваня вернулся и неслышно прошёл на кухню, не успел убрать папку с рисунками. Или не захотел её убирать.       — Видимо, я так хотел, чтобы их своровали, что недостаточно надежно спрятал, — хмыкнул Ваня, опускаясь на стул рядом.       — Нет, я просто хорошо искал, — улыбнулся Олег и наконец-то отодвинул папку в сторону. — Ты себя недооцениваешь. Очень талантливо. Где ты этому учился?       — Прибереги комплименты для учеников, — отмахнулся Ваня.         Все говорят, что он неплохо рисует. Ваня даже стал этому немного верить, хотя в последние годы у него совсем не было времени, чтобы нарисовать хоть что-то. Ваня поймал себя на мысли, что, если бы Олег попросил, он бы обязательно нарисовал что-то для него, и улыбнулся.       — Меня долго не было. Я думал, ты уже спишь.       — Как я могу? Ты же обещал ужин!       — Я не забыл.       ***       Утром Ваня привычно поднялся ни свет ни заря, мягко поцеловал Олега в беззащитно обнажённую шею и сбежал на кухню. Пока в турке медленно грелась вода, Ваня позвонил кое-кому. Пусть время было и ранее, он был уверен, что ему это простят.       Особенно обнадёживающим разговор не был. Ваня ощущал себя весьма не в своей тарелке, прося одного преступника засадить другого. В том, что Лев занимается делами, законными только внешне, у Вани сомнений не было, но директора школы-взяточника он необъяснимо ненавидел больше, чем проворачивающего какие-то левые финансовые махинации Льва.       Наверное, это оттого, что как бы просто и доступно Лев ни рассказывал о схемах легализации всего на свете, это было чем-то безумно далёким, особенно принимая во внимание немыслимые суммы, которыми управлял Лев: сотни тысяч в иностранной валюте, миллионы и миллиарды в рублях, и всё только на бумаге. Это были какие-то ненастоящие, виртуальные деньги, и преступление тоже казалось виртуальным, хотя иной раз за эти «ненастоящие» деньги и проливалась вполне настоящая кровь. А взятка — это что-то такое простое, понятное и близкое каждому человеку: участвовали в этом процессе знакомые люди, и сумма, скорее всего, была не то, чтобы велика. Милана, скорее всего, не единственный родитель, что-то вносивший в директорскую копилку. Копеечка к копеечке — и становится понятно, почему директор школы разъезжает пусть не на самом новом, но всё-таки «Порше».       Милана… все чувства к ней, которые Ваня когда бы то ни было испытывал, давно выгорели из-за происходившего между ними, из-за их разногласий по поводу Мишки и жизни вообще.       Они накосячили. Как говорил Жванецкий, «Одно неловкое движение — и ты отец». Вот и у Вани с Миланой так вышло. Ему двадцать четыре, ей двадцать три, жизнь только началась, они в неё ещё не вникли, не поняли, не вошли в её ритм, а у них грудной ребёнок на руках, квартира в ипотеке и какие-то дурацкие амбиции у обоих. Будь они поумнее, наверное, избавились бы от ребёнка ещё до рождения. Милана ведь однажды сама предложила Ване оплатить ей нормальную клинику, чтобы ей сделали хороший, качественный аборт, а Ваня упёрся категорически: нет.       Во-первых, Ваня полюбил Мишку с того дня, как только узнал, что у них будет ребёнок. Во-вторых, когда-то, четверть века назад, когда хрупкая, семнадцатилетняя Даша призналась своему отцу, Руслану Соломоновичу, что беременна, но категорически отказалась говорить, от кого, дедушка тоже ей не позволил. Если бы позволил, Вани не было бы. Умный, добрый дедушка спас Ване жизнь, дал ему имя, отчество и воспитание. Впрочем, такое предложение прозвучало от Миланы лишь вначале, единожды, робко. Наверное, она тоже не хотела бы лишать жизни того, кто ещё даже не родился.       И всё же, они были слишком юны, недостаточно дальновидны и не любили друг друга настолько, насколько должны любить люди, вступающие в брак. Может, у Вани из-за длительного наблюдения на Львом и Женькой, выработались слишком высокие стандарты для определения такого чувства, как любовь. Вот сейчас, например. Чувства к Олегу — это любовь?..       Задумавшись над этим, Ваня едва-едва поймал момент, когда густая пенка над кофе начала приподниматься, угрожая закипеть, и снял турку с огня. Сзади послышался шелест.       — Ты проснулся? — мурлыкнул Ваня, поворачиваясь.       — Ну, как видишь, — хмыкнул Олег.       Ваня отыскал в ящике над мойкой кружки и через крошечное мелкоячеистое ситечко стал переливать в них кофе. Вместо того, чтобы просто протянуть одну Олегу, он, наоборот, взял мужчину за руку, потянул и привлёк к себе, положив ладонь ему на поясницу. После сна Олег был таким тёплым, таким мягким, и этот запах — изумительный, тонкий аромат кожи без примесей одеколонов и прочей химии, — слегка кружил голову.       — И как тебе не лень так рано вставать? Рестораны же часов в десять открываются обычно, — Олег охотно прильнул к Ване и вздохнул сонно.       — Так я же не администратор и не шеф, — хмыкнул Ваня. — Я бизнесмен в первую очередь. Моя работа не касается клиентов, только если в исключительных случаях, а потому она не длится не с девяти до двух. С шести открываются продуктовые базы, я должен оформлять документы на поставки. С восьми начинается рабочий день первого администратора, часто звонят с вопросами. Днём — вопросы по помещениям и инстанции. О выступлениях артистов, опять же, я лично договариваюсь. К тому же, сейчас я открываю третье заведение, а в начале всегда сложно, нужно каждый шаг на личный контроль брать. С одной стороны, это всё очень интересно, мне нравится. С другой — мой рабочий день длится с шести и до упада. Иногда я очень завидую тем, у кого в жизни всё более определённо и регламентировано, но сам так не могу. Мне под чужим началом становится душно.       — Я бы так точно не смог, — со смешком признался Олег. — А я-то, наивный, думал, что владелец может в любой день может сорваться и укатить в отпуск.       — Это чудовищное заблуждение, — рассмеялся Ваня.       Олег благодарно улыбнулся, забирая из рук Вани кружку кофе. Аромат был чарующим. То ли Ваня подрабатывал ещё и бариста, то ли на восприятие влияло то, как близко был Ваня.       — А тебе во сколько на работу сегодня? — поинтересовался Ваня.       — Я сегодня не пойду, отпросился ещё вчера, — коротко ответил Олег.       — Разве учителю можно?       — Я сказал, что болен. Что такого в болезни? — пожал плечом Олег. — Я, в отличие от тебя, не незаменимый.       Ваня помолчал немного, пробуя кофе. Он так далеко зашёл в своих мыслях, что ни вкуса, ни температуры напитка толком не ощущал.       — Кстати, насчёт школы. Я поговорил с… кое-кем. Вывести директора на чистую воду будет непросто, к сегодняшнему вечеру не успеть. Скажи ему, что ты согласен, но потяни время. На тебя будут давить. Милана и директор насядут, станут торопить, возможно угрожать. Знаю, что это тяжело вытерпеть, но не ведись на провокации. Дело выходит на финишную прямую, нужно только ещё немножко продержаться. Сегодня-завтра назначат дату слушаний.       — Что-нибудь придумаю, — Олег подозрительно покосился на Ваню. — С кем же ты уже успел обсудить мои дела?       — Потом всё тебе расскажу. Может, даже познакомлю, — пообещал Ваня. — Это мой старый… знакомый.       Ваня запнулся, потому что в отношении Льва слово «друг» было табуировано. Вот Женя — друг, а Лев его партнёр, и не больше. Но это дурацкое «друг» всё время так и просилось на язык.       — Олеж, скажи, этот твой директор… Ты так расстроился вчера. Испугался угроз или просто не ожидал от него?       Олег ненадолго замолчал, подбирая слова.       — Просто не ожидал. В такие крутые школы просто так не попадают, понимаешь? Альберт Евгеньевич вёл у нас иногда лекции, и сам предложил мне проходить практику в его лицее. Наверное, я идеализировал его. Потом он взял меня на работу, и я теперь вроде как его должник.       — И что, он тебя просто взял к себе в лицей, ничего не потребовав взамен, кроме усердного выполнения рабочих обязанностей? — недоверчиво протянул Ваня.       — У меня вообще-то красный диплом, но получается, что так, — ответил Олег.       — У меня тоже красный диплом, — фыркнул от смеха Ваня. — Если не вдаваться в подробности, я физик-ядерщик по образованию.       Олег едва не поперхнулся кофе.       — В самом деле? Я никогда бы не подумал.       — В самом деле, — улыбнулся Ваня. — А ты что думал?       Олег помолчал немного.       — Вчера, увидев твои рисунки, я правда подумал, что ты художник.       ***       — Привет, Лев. Садись. Хочешь что-нибудь?       Лев коротко и сильно пожал Ване руку.       — Кофе, будь добр.       Ваня жестом подозвал официантку и заказал для Льва крепкий черный кофе без сахара – вкусы Льва он уже знал. Они расположились за крошечным столиком в самом углу зала. Это место располагалось не в самом удачном закутке, здесь было темно, тихо и жутко скучно, но именно поэтому оно идеально подходило для разговора.       Лев положил на стол папку из плотного белого картона без опознавательных знаков, и Ваня немедленно протянул к ней руки.       — Нашлось что-нибудь интересное?       — Не то чтобы, — Лев вяло пожал плечом. — Угон машины в возрасте шестнадцати лет, одно участие в драке в двадцать два, короткий брак с двадцати трех до двадцати пяти, в тридцать пять крупный штраф за уклонение от уплаты налогов и три обвинения в домогательствах от студенток. Одна из них несовершеннолетняя. Двадцать два штрафа за неправильную парковку, четырнадцать за превышение скорости, один за проезд на красный свет. Как по мне, это один из самых честных людей на планете.       Ваня от изумления выпустил папку из рук.       — Это ты называешь «неинтересным»? — осведомился он.       — Ну да. По сравнению с тем, с чем я обычно имею дело, это ерунда какая-то. Спасибо!       Официантка принесла кофе и сдержанно пожелала приятного аппетита. Ваня цепким взглядом следил за тем, как она двигается и говорит. Дождавшись, пока девушка отойдет как можно дальше, он наконец раскрыл папку и стал тщательно изучать бумаги.       — Уклонение от уплаты налогов — это довольно интересно, вообще-то. Как его поймали?       — Купил дорогую машину и доходы с расходами не сошлись, — Лев скучающе зевнул. — За это его даже не прищемишь, тем более что он как-то отмазался там и штраф погасил.       — А девушки?       — Ни одно из обвинений не дошло до суда. Они были бездоказательными, и всё мирно решилось. Разве что отец несовершеннолетней девушки был решительно настроен, но и тогда иск был быстро отозван. Все девушки были из одного вуза, что любопытно. В итоге все студентки рано или поздно признавались, что оклеветали преподавателя из-за недовольства оценками.       Ваня торопливо пролистал бумаги.       — Меня больше интересуют случаи взяточничества.       — Чего нет — того нет, — Лев с улыбкой развел руками. — Этот твой Альберт Евгеньевич либо не брал взяток, либо скрывал. Или их размер был небольшим. Нет, брать-то брал, ты полистай. Там есть жалобы на то, что он при зачислении детей в классы ориентировался не на сроки подачи документов, а на доходы родителей. Не бесплатно же он это делал? В теории, взяткой можно признать любой подарок, но случай должен быть задокументирован, а таких нет. Ваня, подскажи-ка, чем тебе так насолил простой директор школы?       — Это директор мишкиной школы, — рассеянно ответил Ваня, продолжая перебирать бумаги.       — Это я знаю, — раздраженно нахмурился Лев. — Я спросил, чем именно он тебе насолил.       — У меня есть основания полагать, что Милана занесла ему денег. Теперь он давит на классного руководителя Миши, чтобы тот сказал, что всё было в порядке, и Милана образцовая мать.       — Ах, классный… — Лев понимающе улыбнулся. — Тот самый Олег, верно?.. Что за шум в зале?       Ваня прислушался. В вечернее время его ресторан мог похвастаться полной посадкой, и за гулом голосов и музыкой он не сразу уловил громкие женские голоса. Ваня захлопнул папку.       — Извини, я отлучусь ненадолго, — бросил он и направился на звук.       Конфликты в ресторанах были делом нередким. Несмотря на то, как безжалостно Ваня задирал цены на алкоголь, подвыпившие гости доставляли иной раз немало проблем. Однако чем ближе он подходил к месту скандала, тем явственней ему казалось, что голос знакомый. Чутьё его не обмануло: в ресторан явилась Милана и в чём-то громко обвиняла девушку-администратора. Несколько людей за ближними столиками уже наблюдали за происходящим со смесью любопытства и раздражения на лицах.       — … Позови мне сюда Савельева! Или он ещё не всех официанток там в своём кабинете перетрахал?       — Милана? — Ваня подошёл ближе. — Не кричи на моих людей, пожалуйста.       — О, чудесно. Пришёл, — Милана обернулась. — А мне сказали, что ты феерически занят, что у тебя встреча. Девушка, зачем вы мне врали?       — Я не… — администратор даже не нашла слов, чтобы возразить.       — Ника, возвращайтесь к работе, я разберусь, — успокаивающе пообещал Ваня. — Милана, у тебя ко мне дело? Могла бы и позвонить предварительно. Сейчас не очень удачное время.         — Не тебе решать, удачное оно или нет. Ты забрал моего ребёнка и упёк его в психушку, а мне не позволяют его забрать! Что за дела, Савельев?       Под напором Миланы Ваня с округлившимися глазами непроизвольно сделал шаг назад. Милана говорила нарочито громко, чеканя каждое слово, чтобы даже лёгкая музыка не заглушила их. Обращённых на них взглядов разом стало намного больше.         — Во-первых, всё было не так. А во-вторых, пойдём в мой кабинет. Будет лучше решать семейные вопросы наедине, — дипломатично предложил Ваня, но Милана его даже не дослушала.       — Я не пойду ни в какой твой кабинет. Оставаться с тобой наедине? Шутишь? Никогда в жизни. Как ты посмел отобрать у меня ребёнка? Я уже подала на тебя встречный иск.       — Милана! — строго оборвал Ваня. Больше всего на свете хотелось вытолкать её из зала, но он знал, что каждое движение в сторону бывшей жены не останется без внимания, и приходилось держать себя в руках. — Идём в мой кабинет. Хватит скандалить на людях.       — А ты меня заставь, — высокомерно предложила она. — Видимо, для тебя не проблема хватать людей и волочь их туда, куда тебе нужно.       — Зачем ты всё это говоришь здесь?       — А пусть все знают, какой ты на самом деле!       Милана резко умолкла. Из-за ваниного плеча раздался вкрадчивый голос.       — Милка, привет! Решила подмочить бывшему мужу репутацию?       Лев, конечно, не мог остаться в стороне. Некоторое время он наблюдал за перепалкой со стороны, наслаждаясь представлением — что может быть приятнее старой доброй женской истерики и ваниного шипения в ответ? Когда Милана стала наращивать обороты, он решил выручить друга и направился к ним, на ходу застёгивая пиджак. Под пустым и одновременно цепким взглядом Суворова Милана друг стушевалась.       — Не твоё дело, это семейный разговор.       — Ты сама вынесла его на всеобщее обозрение, — Лев неприятно улыбнулся и сделал к ней шаг. — Очень изощрённо, даже я бы не додумался так поступить.         Ваню прострелило неожиданным осознанием — всё это была угроза. Репутация ваниных заведений в обмен на Мишку. Ваня считал, что это уже низко, но их с Миланой война перешла в ту стадию, когда все средства хороши.       Ваня придержал Льва за плечо, не позволяя подойти к Милане слишком близко.       — Уходи сейчас же, или я тебя сам выведу, — пригрозил Лев.       — Завёл себе охранника, Ваня? — оскорблённо осведомилась Милана. — Учти, у тебя ничего не получится! Всё равно ты оступишься где-нибудь. Я слежу за каждым твоим шагом.       Резко развернувшись на каблуках, Милана ушла, а Ваня в очередной раз ощутил себя прескверно.       — Что она имела в виду под фразой «слежу за каждым твоим шагом»? — спросил Лев.       Ваня покачал головой.       — Я не знаю.       — Ты проверил свой кабинет на «жучки»?       — Смеёшься? Что за шпионские игры? — фыркнул Ваня. — Слушай, у нас обычные семейные разборки, а не торговля наркотиками.       — Думаешь? — Лев прищурился. — Пойдём посмотрим.       — Ты… нет, серьезно?       Лев уже направился к ваниному кабинету. Ваня поспешил за ним, не забыв прихватить папку с документами со стола.       Кабинет у Вани был крошечный, не больше кладовки, и Льву понадобилось несколько минут, чтобы облазить его вдоль и поперек. Подозрительная находка обнаружилась быстро.       — Что это?       — Прослушка.       — Похоже на сим-карту… Ты уверен?       — Шутишь что ли? Конечно уверен.       Пластинка была тоненькой и маленькой, помещалась на кончике пальца Льва. Устройство было даже на вид дорогим, но Лев безжалостно раздавил его ногтем, раскрошив в мелкие пластиковые осколки. Он брезгливо ссыпал их в мусорную корзину.       Ваня встревожился.       — Вдруг оно здесь не одно? Или есть где-то ещё? А главное, как оно сюда попало? Ключа от кабинета нет даже у уборщицы.       Лев хрипло хохотнул и выудил из кармана пиджака фирменную ручку с логотипом своего инвестфонда.       — Добро пожаловать в мой мир, Ваня. Вот номер одного человека, который хорошо в этом разбирается, позвони ему, приедет в любое время дня и ночи. Дерёт дорого, правда.       Лев нацарапал цифры на отрывном листочке с клеевым краем и, бросив ручку на стол, со смешком налепил его Ване на рубашку.       — Восхищаюсь я Миланой, — доверительно проговорил он. — Вы всего лишь ребёнка не поделили, а она, королева драмы, пустилась во все тяжкие.       — Ребёнок — это не всего лишь! — Ваня сдернул стикер с рубашки и убрал его в карман. — Это самое важное в жизни. Вот…       Ваня запнулся, и Лев насмешливо оскалился.       — Ну, договаривай. «Вот будут свои, тогда поймёшь»?       Ваня непроизвольно прикусил губу, чтобы не рассмеяться от нелепости. Он ведь действительно чуть было не ляпнул нечто подобное.       — Спасибо за помощь, Лев. Передавай Женьке привет.         — Да не за что. Ты же мне заплатил. Кстати, что будешь делать с бумагами на директора?       — Ещё не знаю. Мне нужно обсудить это с Олегом. Этот человек много сделал для него, я не хочу действовать втайне от него.       Лев хлопнул Ваню по плечу на прощание и ушёл.       ***       Через день поздним вечером Ваня позвонил Олегу и попросил его снова приехать.       — Зайди в ресторан и скажи администратору, что ты ко мне. Это будет менее подозрительно, чем если я сам поеду к тебе. За мной могут следить, — предупредил он.       Уже вскоре Олег приехал в ресторан и подошёл к девушке, занимающей должность администратора.       — Я к Ивану Руслановичу, — сказал он.       Девушка, всё ещё под впечатлением от Миланы, оглядела Олега едва ли не подозрительно, но сейчас она была заранее предупреждена о визите. Без лишних уточнений она провела Олега через дверь с табличкой «Только для персонала». Где-то далеко за кухней и несколькими служебными помещениями располагался Ванин кабинет. Он был крошечный и весь завален бумагами, что создавало сюрреалистический контраст с пышным кабинетом директора школы.       — Спасибо, Ника, — Ваня улыбнулся администратору, поднимаясь с места.       Дождавшись, когда Олег войдёт, Ваня прикрыл дверь поплотнее. Жалюзи на единственном окне были заранее предусмотрительно опущены. Только убедившись в отсутствии лишних глаз и ушей, Ваня притянул Олега к себе и прошептал:       — Целый день о тебе думал.       Олег ощутил на губах ванино дыхание. Его слова всколыхнули внутри такую нежность, что Олег несдержанно прильнул к нему с поцелуем, чтобы выразить её хоть как-то. Почему несмотря на ворох проблем, которые повлекло за собой их нечаянное знакомство, он с каждым днём влюблялся в этого мужчину всё больше? Олег пытался одёрнуть себя, — ведь зарёкся же встречаться с бисексуалами после того случая! — но к Ване его влекло непреодолимо.       Ваня с тихим, едва угадываемым по вибрации губ стоном, вжал Олега в закрытую дверь — всем телом, всем собой, на секунду позволяя ослабнуть тугой струне, которая была до боли, до скрипа натянута внутри него весь день.       Олег скользнул внимательным взглядом по Ване.       — Ты плохо выглядишь. Тебя донимали сегодня?       — Донимали… Милана приходила в ресторан. Завезла тележку безумия, чуть не распугала гостей, — поморщился от воспоминаний Ваня. — Едва отделались от неё, но пара столиков всё же опустели. Она повесила в мой кабинет прослушку! Я остался без официанта! Это он закинул «жучок» в кабинет, я отследил его по камерам. Мне пришлось раскошелиться на специалиста, который приехал с оборудованием и обшарил все места, где я часто бываю. Представляешь, «жучок» был даже в туалете, стыдоба-то какая…       Ваня говорил тихо, полушепотом, но их лица были так близко, что Ваня ощущал тепло олежкиной кожи — такое притягательное, что, не сдержавшись, провёл по его щеке кончиком носа. Судя по её гладкости, Олег побрился перед тем, как ехать сюда. Очень кстати — Ваня был совсем не против оставить Олега у себя на ночь.       Олег смотрел ошеломлённо.       — Это же, наверно, недешёвое удовольствие! Откуда у Миланы столько денег?       — Если она не всё спустила на сумочки от Армани, то у неё должно быть вполне достаточно, — Ваня покачал головой. Он обычно не скупился на деньги, которые давал Милане на Мишу, но сейчас немного жалел об этом. — Как ты? Директор сильно давил на тебя сегодня?       — Не сильно, но он был явно недоволен тем, что я затягиваю с этим делом. Погоди, ты сказал, здесь прослушка?       — Здесь и в квартире я всё снял, — успокоил Ваня. — Оставил только в машине, там ничего интересного не происходит. Сниму за пару дней до суда в присутствии полицейских, пусть в протокол добавят. А пока пусть Милана продолжает тратить деньги впустую, раз ей так хочется.       Олег выдохнул.       — К такой жизни я не привык. Поскорее бы всё это закончилось…       — Всё может закончиться так, как тебе не понравится, — вдруг посерьезнел Ваня, отстраняясь. — Помнишь, я говорил, что знаю людей, которые могут прижать директора? Всё всегда начинается со сбора информации. Вот, взгляни.       Ваня отошёл к столу и придвинул в центр папку. Олег опустился на стул напротив и взял её в руки. Внутри отчёт и какие-то документы — копии протоколов, выписки со счетов, декларации, постановления о штрафах и скриншоты с сайтов.       Ваня молчал, но документы и не нуждались в пояснении. Дожидаясь, пока Олег дочитает, он машинально вертел в пальцах забытую Львом ручку с логотипом его инвестфонда.       — Это… досье на Альберта Евгеньевича, — наконец проговорил Олег. Голос у него был неестественно спокойным. — Это тот твой знакомый собрал?       — Может, поручил кому-то. Я не знаю. В целом, ничего крамольного про Альберта здесь нет, но я намерен дать этим бумагам ход. Сам понимаешь, как отец я предпочёл бы, чтобы такой человек держался от образовательных учреждений как можно дальше, особенно если учесть слухи о домогательствах к студенткам. Вот и получается, Олег… Что я хочу оставить без работы того, кто тебя когда-то на работу взял.       Олег выглядел расстроенным. Не впервые в жизни он сталкивался с разочарованием в людях, в которых верил, но каждый раз было больно как в первый.       — Вань, здесь нет ничего достаточно веского, чтобы переиграть Альберта до суда. На какое число его назначили?       — Через две недели.       — Это слишком маленький срок, чтобы его успели сместить. Даже если у тебя и получится, за четырнадцать дней он успеет сделать так, чтобы меня никто никогда больше не взял на должность педагога.       — Хорошо, тогда просто дай ему знать, что ты в курсе всех этих вещей. Это знание для тебя ключ, оно поможет тебе избавиться от его давления. Не уточняй, какие у тебя сведения и откуда: просто намекни, если совсем станет невмоготу. Пусть суетится.       Олег устало потёр переносицу.       — Вань, это слишком далеко зашло, — глухо проговорил он. — Не буду я никому ничем угрожать. Я просто напишу заявление на увольнение, а это, — он бросил бумаги на ванин стол. — Это ты уничтожь. Я всё равно не смогу работать в этой школе после всего, что произошло, с Альбертом или без. Альберт Евгеньевич… Благодаря ему я мог снимать квартиру, оплачивать счета, откладывать на отпуск, помогать родителям и на оставшиеся деньги спокойно жить. Как после всего этого смотреть ему в глаза?       — Олег, это безумие! Куда ты пойдешь в середине учебного года?       — В среднюю общеобразовательную, — Олег непреклонно скрестил руки на груди.       — Ты серьёзно? Это он должен уйти, а не ты! Иначе всё это — отпуска, помощь родителям, нормальная квартира — это всё будет невозможно для тебя с зарплатой рядового учителя.       — Зато я смогу помочь тебе и сохранить остатки своей совести.       Олег поднялся, и Ваня вскочил вслед за ним.       — Олег, послушай меня и сделай, как я говорю. Если ты вздумаешь уволиться сейчас, я всё равно дам ход этим бумагам, и Альберта уволят так или иначе. Либо отзови свои показания. Сейчас ты жертвуешь всем тем немногим, что у тебя есть, ради нас с Мишкой. Это слишком много!       Олег шагнул к двери, но замер на полпути и медленно обернулся к Ване. Уголок его губ дёрнулся саркастически.        — А Милана так и сказала, что ты тиран.       — Что? — опешил Ваня.       — Ты сейчас слышал себя? — жестко проговорил Олег. — До меня только начало доходить. Ты организовал похищение собственного сына. Добыл досье на Альберта. Обнаружил и обезвредил прослушку в кабинете. Теперь ставишь мне ультиматумы. Может быть, и меня ты водишь за нос? Если бы я не видел, как Миша к тебе относится, сейчас я засомневался бы, тому ли родителю я помогаю?       Ваня выпрямился и скрестил руки на груди.       — И что, если так?       Даже саркастичная улыбка сползла с лица Олега, и он медленно пошёл к двери.       — Видимо, я совершенно не разбираюсь в людях. Ни во взрослых, ни в детях, — вздохнул Олег, не поворачиваясь к Ване. — Полюбил тирана, ну надо же…