Никогда во мне не сомневайся

      Ваня вздрогнул от хлопка двери и, помедлив, устало закрыл лицо руками. Пульс заходился где-то в горле, как после пробежки, или как за секунду до того, как расплачешься. На душе заскребло невнятное, болезненное чувство. Ну, что за чёрт его за язык дёрнул? Ставить Олегу условия — это было низко.       Прозвучавшие обвинения Ваня постарался не принимать близко к сердцу. Он понимал, что вскрывшаяся правда могла больно ударить по тому образу Альберта Евгеньевича, который был в голове у Олега раньше. Возможно, ему понадобится время, чтобы осознать их.       Последние слова Олега эхом отдавались в голове. «Полюбил… ну надо же…»       Ваня очень хотел бы признаться Олегу тоже. Сказать, что тоже полюбил, что влюбился, как мальчишка, ещё там, на Кипре, и что много месяцев не мог это чувство в себе потушить. Стоило лишь увидеть Олега в школьном кабинете, и оно разгорелось с новой силой. Казалось, он упустил свой шанс, и не знал теперь, будет ли новый.       Ваня знал только два способа справиться с избыточным напряжением и навязчивыми мыслями: общение с Мишкой и работа. Поскольку первое сейчас было невозможно, Ваня взял работу на дом, и допоздна сидел на кухне с ноутбуком, задумчиво правил какие-то документы и отвечал на письма.       Ближе к полуночи, в дверь ваниной квартиры постучались с настойчивостью коллекторов. Ваня насторожился. В голове заметались мысли. Зачем стучать, когда есть дверной звонок? Неужели Милана кого-то подослала? Сейчас изобьют к чёрту. Следящих устройств больше нет, только камера у подъезда, но есть тысяча и один способ любую камеру обмануть. Может, лучше не открывать? Ну, а вдруг нет?.. Вдруг это?…       Когда громкий стук повторился, Ваня вскочил. Прихватив с собой мобильник и на всякий случай держа палец над нужным номером, он неслышно подошёл к двери и, не включая свет, выглянул в глазок.       В подъезде стоял Олег. Ваня рывком распахнул дверь, не веря своим глазам и одну долгую секунду изучал своего ночного гостя.       — Олег?..       Лицо у Олега было как будто слегка растерянным. В одной руке он держал какую-то коробку, а в другой — бутылку вина. Ваня цапнул своего любовника за воротник и рывком потянул на себя, втаскивая в тёмную прихожую. Дверь с громким хлопком закрылась, отсекая подъездный свет и оставляя мужчин в темноте и тишине: вдвоем, близко-близко, на расстоянии выдоха.       — Олеж… — зашептал Ваня, боясь выпустить его из рук, хотя и держал, в общем-то, только за одежду. — Прости, я не подумал, когда говорил это. Не подумал, что это может задеть. Я тоже… тоже тебя полюбил, — едва слышным, свистящим шепотом признался Ваня.       Олег с улыбкой подался вперёд, поцеловал Ваню в нос, а уже потом легко коснулся губ.       — Славно, что ты что-то понял, — выдохнул Олег.       Ваня облегченно рассмеялся, притягивая Олега к себе в объятия ещё ближе.       — Откуда ты взял вино? Ночь на дворе.       — Из дома, — признался Олег. — Я зашёл в магазин за вином, но опоздал, уже не продавали. Зато на пустой полке стоял единственный торт. Такой одинокий, что я не удержался и взял его с собой. Пришел домой, и понял…       Олег запнулся, и Ваня поторопил его:       — Что ты понял?       — Что есть торт одному — это полный отстой.       — Зачем вино? Ты же в курсе, что я не пью?       — Тебе и не предлагаю. Так будешь тортик?       — Боже, тортик!.. Сначала тебя. Можно?.. — робко спросил Ваня, мягко забирая из пальцев Олега коробку.       — Можно, — хитро улыбнулся Олег и протянул Ване ещё и бутылку вина. — Тогда отнеси это на кухню, а я подожду в спальне.       Ваня, загипнотизированный голосом Олега, послушно взял бутылку и отнёс на кухню. Заодно он закрыл крышку ноутбука, и через пару минут уже вошёл в спальню. От такой резкой перемены настроения, атмосферы этого вечера, происходящее казалось ему нереальным, искрящимся, будто сон.       К моменту, когда Ваня вошёл в спальню, Олег уже был без брюк и начинал расстёгивать рубашку, причём неожиданно сексуально, будто специально ждал Ваню для этого.       Ваня едва не задохнулся от горячей волны возбуждения, идущей откуда-то снизу. Он замер на пороге спальни, так жадно облизывая Олега горящим взглядом, будто хотел прожечь в нём дыры. Шаг — и как только рубашка с Олега упала, обнажая крепкие плечи и спину, Ваня немедленно обхватил его руками и поцеловал в крутой изгиб шеи, жадно лаская кожу ртом.       — Так тортик был отвлекающим манёвром? — понимающе выдохнул Ваня, скользя ладонями вдоль твердых мужских боков и останавливаясь на ягодицах.       Олег требовательно перехватил губы Вани, чтобы поцеловать его страстно и нетерпеливо.       — Ну, примерно так, — лукаво улыбнулся Олег и, обняв Ваню крепко, упал спиной на постель, утягивая его за собой.       Ваня отвечал на поцелуй со всей нежностью, на которую был способен. Он чуть приподнялся на локтях, чтобы не вдавливать Олега всем собой в матрас, и губами мягко прочертил дорожку вдоль шеи к плечу. Здесь кожа была совсем горячей и пахла теплом, солнцем и летом. И чем ниже, вдоль груди и живота, спускался поцелуями Ваня, тем становилось в комнате жарче.       Ваня встал на колени возле кровати, нетерпеливо содрал с себя домашнюю футболку и, отбросив ее в сторону, развёл колени Олега шире.       — Ну же, Вань, не тяни, — попросил Олег едва слышно, вздыхая возбуждённо.       Ваня прижался губами к горячей коже чужого бедра и улыбнулся — Олег наверняка почувствовал эту улыбку кожей. Такой отзывчивый. Ваню вело от того, как легко Олег откликался даже на самые лёгкие касания, и ванины руки поглаживали его везде, где могли дотянуться, заводя ещё сильней.       Раскалённый воздух входил в лёгкие с присвистом, а выталкивать его обратно удавалось с трудом. Медленные, глубокие движения и жар сводили с ума, выкручивали мышцы предвкушением наслаждения, но долгожданной разрядки не давали — и это было почти мучительно. Ваня зажмурился, но даже если бы и нет — он всё равно ничего бы не видел, в глазах было темно от всполохов перегорающих нейронов.       Когда фейерверк удовольствия под закрытыми веками угас, Ваня робко приоткрыл глаза и взглянул на Олега. Тот машинально облизнул пересохшие от частого, сорванного дыхания губы.       — Ну что, теперь тортик? — миролюбиво спросил Олег.       Ваня, ещё не отдышавшись толком, немедленно заключил Олега в кольцо рук. Смысл слов доходил до него немного с опозданием, но слово «тортик» сработало, как ключ.       — Тортик, — согласно кивнул он, но при попытке встать оказалось, что тело, ещё не отошедшие от оргазма, налилось свинцовой тяжестью, и Ваня решил немного полежать ещё. Только повернулся на бок, чтобы видеть лицо Олега. — Олеж… Знаешь, я счастлив, что ты пришёл. Я ведь уже думал, что ты не простишь мне этого… того, что я наговорил тебе в кабинете. Объясни мне, почему ты вернулся?       — Потому что ты, дурак, один вообще загнёшься, как я могу тебя бросить? — фыркнул Олег, но вдруг стал серьёзным. — Ты меня действительно обидел. Мне и так не по себе было от того, что я узнал о Альберте Евгеньевиче, так ещё и ты решил давить на меня, как будто… Будто в грош не ставишь ни меня, ни мою помощь. Думаешь, разбираешься во всём лучше всех?       Ваня стыдливо спрятал глаза.       — Я осознал, что переборщил. Я вечно пытаюсь найти такой вариант, когда никто ничего не потеряет, но в итоге чуть было сам всё не разрушил. Прости, я больше не буду так делать. Ты взрослый, умный, ответственный человек, и ты вполне способен сам делать выводы о ситуации, основываясь на своих собственных наблюдениях. Теперь я это осознаю.       Помолчав, Ваня добавил.       — И я не тиран. Ну, может, только если иногда.       Олег вздохнул глубоко, собираясь с мыслями.       — Ну, раз не тиран, то и не отговаривай меня, — попросил заранее Олег. — Я всё равно напишу заявление на увольнение по собственному желанию,       Ваня расцепил руки и сел на кровати. Слова Олега кололи больно, но в них была правда.       — Это… немного не то, к чему я привык, — выдохнул он. — Что мне сделать для тебя взамен?..       Олег тоже сел на кровати.       — Почему до тебя не доходит? — продолжал ругать Ваню Олег, но уже с мягкой улыбкой. — Я люблю тебя, так что всё нормально. Не нужно ничего взамен. Как ушло, так и придёт, давай решать все проблемы по мере их поступления. Но я категорически против, чтобы ты тоже переходил на нечестную игру.       Ваня взглянул на Олега — ещё чуть мятого от секса, но уже такого собранного, и вдруг весело фыркнул.       — Вот как у тебя это получается? Так просто, будто между прочим, признаваться в любви? Я вот так не могу. Надеюсь, ты и так понимаешь, что я тоже люблю тебя.       — Это ведь так же естественно, как и желать доброго утра, — весело хмыкнул Олег и потянулся.       — Хорошо, — помедлив, решил Ваня. — Я обещаю, что уничтожу бумаги на директора. И Суворову скажу, чтобы всё удалил. Пусть директорские похождения остаются на его совести. Я буду биться за Мишку честно. С тобой у меня это получится. У нас.       — Всё, раз мы с этим закончили, пойдём за тортом. Не зря же я спас его от одиночества на холодильной полке? Только футболку мне одолжи.       Ваня рассмеялся, поднимаясь с постели.       — Торт будешь с чаем или с вином? — спросил он откуда-то из недр шкафа.       — Ты ещё спрашиваешь? С вином, конечно, — фыркнул Олег.       От олежкиных слов Ване стало немного грустно. Желать Олегу доброго утра, спокойной ночи, хорошего дня, приятного аппетита, видеться как можно чаще, может, даже жить вместе — всего этого ему бы хотелось. Но скоро (Ваня был убеждён в этом) у него будет Мишка, и Ваня уже не сможет приводить Олега к себе. А сам Олег — где он будет после того, как уволится из школы?       Уволится из-за Вани. Тьфу, ну что за жизнь.       Олег потянулся за боксерами.       Они устроились на кухне, у придвинутого к стене стола, в трусах и футболках, в уютном молчании. Такого дресс-кода на взгляд обоих мужчин было вполне достаточно, это же не званый ужин, а полночное поедание торта. Казалось, что они вместе уже давно, а не чуть меньше месяца, раз такая ситуация вообще стала возможна.       Ваня сделал себе ароматный чай с травами — купил какую-то смесь в магазине, польстился на упаковку. С женькиными зельями, конечно, не сравнится, но пить можно. Олег пил красное вино из высокого стеклянного стакана — у принципиально непьющего Вани бокалов в доме не было. Не было, впрочем, и штопора, но Олег не увидел в этом никакой проблемы и умело откупорил бутылку обычным ножом.       — Так можно было? — изумился Ваня. — Как ты этому научился?       Олег пожал плечом, пряча улыбку.       — Трудное детство. И не такому научишься.       Ваня заинтересованно вскинул брови.       — Про своё детство ты никогда не рассказывал.       — Я и сейчас желанием не горю.       — И всё же? Прости, я не каждый день вижу людей, с детства наученных таким фокусам.       Олег задумчиво поковырял кусочек торта на тарелке, что-то про себя решая, и тяжело набрал воздуха в грудь.       — Я рос в очень религиозной семье в пригороде Екатеринбурга. Мой отец священник. Мать не работала, но постоянно занималась каким-то волонтерством: то собирала вещи для детских домов, то организовывала приют для бездомных, то помогала малоимущим с едой. Всё это очень правильно, конечно, но в детстве мне казалось, что лучше бы она так заботилась о нас с сёстрами, а не о чужих людях.       Олег запнулся, тщательно подбирая слова.       — Нас с сёстрами воспитывали в очень строгих правилах, а когда старшей, Ленке, было девятнадцать, она вышла замуж. Её муж стал жить с нами. Меня тогда переселили из мансарды на первый этаж, и я начал сбегать из дома по ночам через окно. Что, думаешь, я делал?       — Убегал к друзьям? — предположил Ваня.       — Именно. Я уходил около полуночи, возвращался в районе четырех-пяти часов, часа два спал и шёл на уроки в состоянии страшнейшего бодуна.       Олег рассмеялся собственным воспоминаниям, и Ваня не мог не улыбнуться тоже.       — Это тогда случилась твоя первая любовь, про которую ты обмолвился однажды?       — А, это… Нет, чуть позже. Где-то через год после свадьбы Ленка родила первого ребёнка. Вот тогда родители от меня отстали окончательно, и я ушёл в отрыв. В одиннадцатом классе я его встретил, мы дни и ночи вместе проводили, то у него, то у меня. Я думал, если отец узнает, забьёт меня кадилом насмерть, но несколько месяцев спустя наши отношения прекратились, а узнала о нём только Ленка. Я, наверное, совсем с ума сошёл, раз днём притащил его к себе. Дома никого не должно было быть, но она вернулась с дочкой раньше, чем обещала, и застала в моей комнате такой разврат…       — Как она отнеслась к тому, что её брат — гей?       — На удивление спокойно. Пообещала никому не рассказывать. Поддерживала, когда мы с ним расстались. Именно она посоветовала мне подать документы на поступление в Москву — сам бы я не додумался. К тому времени находиться дома мне было невыносимо тошно, и я пил почти каждый день. Я наугад отправил заявления в несколько вузов: на архитектуру, информатику и в педагогический ещё. В пед в итоге я и прошёл, и сразу, как узнал об этом, купил билеты на самолёт. Я знал, что отец будет отговаривать меня ехать учиться так далеко, и старался отрезать себе пути к отступлению.       — Неожиданный разброс специальностей.       Олег вздохнул.       — Да мне было всё равно, на кого учиться. У меня не было особенных склонностей или талантов. Я просто хотел находиться так далеко от дома, как это возможно.       — В итоге это помогло?       — Ну… как сказать. Открытым геем я так и не стал, но много лет вдали от родителей сделали наши отношения практически идеальными.       — А ты думал им открыться? — спросил Ваня.       Олег медленно покачал головой.       — Они не поймут и не примут. Несмотря на то, что у них уже пять внуков, они не теряют надежды на то, что я тоже внесу свой вклад в расширение нашей семьи.       — Пять? — Ваня едва не поперхнулся чаем. — Тут иногда с одним Мишкой с ума сойдёшь…       — Ну да. Трое у старшей сестры, двое у младшей. Представляешь, что творится, когда я на лето к ним приезжаю?       — Дети висят на тебе, как шарики на ёлке?       — Именно.       — Олег, а у тебя когда-нибудь были девушки? Или ты только по парням? Извини, если это слишком личное…       — Всё нормально. Я гей и нисколько не бисексуален. Просто… не хочется, физиологию не обманешь, — ответил Олег.       — По крайней мере, к женщинам я могу тебя не ревновать, — рассмеялся Ваня.       Олег подлил себе ещё вина.       — Теперь твоя очередь делиться личным. Расскажи же мне, как физик-ядерщик оказался в центре ресторанного бизнеса?       Ваня расхохотался.       — Я не в центре, а так, с краешка. Это долгая история, на самом деле. Мне нравилась инженерная специальность, я математик по складу ума, и мне легко давалась учёба. А вот с финансами у студентов, сам понимаешь, всегда не очень. По примеру друга я пошёл подрабатывать официантом в ресторан, а потом стал там администратором. И понял, что мне это нравится: сама атмосфера, динамика этих заведений, жар кухни, гул гостей в зале.       — Этого оказалось достаточно, чтобы открыть ресторан?       — Не совсем. На третьем курсе универа я осознал вдруг, что перегорел, и моя жизнь начинает напоминать дурной сон, и я ушёл в армию.       — Серьёзно? Я не думал, что ты служил.       Ваня махнул рукой.       — Целый год машину водил, ничего интересного. На гражданку я вернулся с чётким осознанием, что не хочу проработать всю жизнь на кого-то, выполняя чьи-то приказы, делая чью-то жизнь лучше, но не свою.       — Это была очень сильная эмоциональная встряска, видимо.       — Армия-то? Не то слово, — Ваня нервно усмехнулся. — Продолжая работать администратором и доучиваться, я стал параллельно изучать бизнес. Я изучал его как математику, как точную науку: статистику, финансовую математику, эконометрику и анализ. Потом уже мне объяснили, что в бизнесе так нельзя, что нужно больше сердцем чувствовать, а не только полагаться на расчёт. Потом Мишка родился, и это придало мне решимости. Я готов был рискнуть всем, чтобы открыть что-то своё, и Андрей дал мне денег на начало дела.       — Андрей?       Ваня уловил нотку неудовольствия в голосе Олега.       — Да, это… Кто он мне?.. Отчим, наверное. В общем, муж моей мамы, но они поженились, когда я уже взрослый был, так что просто Андрей…       — Этого разве было достаточно?       — И близко нет. Ещё я госсубсидию взял и кредит — всё вместе позволило мне открыть это, — Ваня ткнул черенком ложки вниз — там, этажом ниже, располагался ресторан. — Мечта сбылась, но…       — Как у Джорджа Мартина, «мечта, став осуществимой, почему-то пугала»?       — Не то слово. Иногда я думал, что прямо сейчас лягу и умру от усталости, но я как-то вывез. Знаешь, временами это сложнее, чем ядерная физика! Но что важно: теперь я знаю, что даже потеряв всё, я смогу начать заново в любой сфере — потому что я это умею. Так что, может, страна и потеряла в моем лице хорошего ядерщика, но обрела вполне неплохого бизнесмена.       — Вот я бы так не смог на себе везти весь бизнес, — заметил Олег как-то уважительно и даже с восхищением. — И дело даже не в том, что я гуманитарий. Даже если бы не хотел быть учителем, не смог бы.       Ваня с изумлением покачал пустую кружку и подлил себе ещё чая.       — Каждый рано или поздно находит нечто своё. В конечном итоге, я занимаюсь любимым делом и получаю за это хорошие деньги. Именно поэтому мне так не хочется, чтобы из-за меня любимой работы лишился ты.       — Так, значит, у тебя есть отчим. А ещё кто есть из старших родственников? — полюбопытствовал Олег, поспешно уводя разговор с неприятной темы, к которой ему не хотелось возвращаться.       — Жива только мама. И она, конечно же, тоже не знает, что я… на два фронта, — чуть помрачнев поделился Ваня.       Олег смотрел на Ваню внимательно.       — Она тоже в другом городе живёт? Или ты просто умело скрываешься? — уточнил он.       Ваня дёрнул уголком рта.       — Мама в N, — пояснил он. — Но я встречался с парнем ещё когда жил дома, с ней. Как и ты, я был тогда в выпускном классе. Иногда мне казалось, что мама что-то подозревает, но, думаю, это всё-таки моё воображение: мы никогда не говорили ни о чём таком. А потом я уехал сюда, и вся моя личная жизнь стала протекать здесь. Домой я никого не возил, только Милану — мы поехали познакомиться с родителями перед тем, как расписаться. Мама и Милана были друг от друга взаимно не в восторге, но Мишку!.. Мишку они просто обожают — и мама, и Андрей.       — Ну, Мишку сложно не обожать, — со смехом заметил Олег, хотя был согласен ещё и с тем, что от Миланы все единодушно должны быть не в восторге.       Ваня улыбнулся каким-то своим воспоминаниям и поднял на Олега странный, очень глубокий, почти затягивающий взгляд.       — Миша, конечно, обаятелен, весь в меня, — хвастливо заметил Ваня. — Но знаешь, с кем я действительно хотел бы тебя познакомить? С моими друзьями. Это семейная пара, они уже лет пятнадцать живут вместе. Они мне тоже как семья — быть может, как для тебя твоя сестра Ленка. Знают обо мне всё. Правда, боюсь, они это всё тебе захотят рассказать! — рассмеялся Ваня. — Но мне, в общем-то, и скрывать нечего.       Этот взгляд Олег принял смело и улыбнулся обещающе.       — Пятнадцать лет? С ума сойти. Мне уже страшно немного. Вдруг облажаюсь — и всё, они меня не примут.       — Облажаться перед Женькой и Львом очень сложно, они такие… своеобразные!       Ваня мысленно похвалил себя за удачный синоним слова «странные». Он снова обнаружил свою чайную чашку пустой и, поняв, что ещё одну не осилит, отставил её в сторону.       — Пойдём в спальню?       — Пойдём, — кивнул Олег, отодвигая стакан в сторону. Ему уже было хорошо, больше не хотелось.       Ваня не пил алкоголь уже так давно, что даже от одного аромата вина, от терпкого, чуть вяжущего привкуса на олежкиных губах, его чуть-чуть развезло, и секс перед сном получился неторопливым и тягучим, как покачивание в лодке, а развязка — мягкой, слегка щекочущей нервы, будто скольжение с невысокой волны.       Утром Ваня отключил будильник и, не открывая глаз, повернулся к Олегу. Тот спал, отвернувшись — наверное, тоже слышал надрывную трель, но проснуться не пожелал. Ваня придвинулся к нему вплотную, обнял со спины, жарко выдохнул ему в шею — короткие волоски забавно щекотали лицо, губы.       — Олеж, подъём, — Ванин голос со сна звучал низко, хрипло, как через старое радио. — Тебе нужно на уроки сегодня?       Олег чуть завозился на постели, уходя от прикосновений и пытаясь отвоевать себе ещё пару минут для сна, но Ваня был упрямее.       — Ну ещё одну минутку, — выдохнул Олег как-то не особо внятно. — Лучше принеси воды, пожалуйста.       Ваня изумлённо принюхался к выдоху и вдруг фыркнул едва слышно. Все ещё пахло вином.       — Хорошо, я принесу. Но если, когда я вернусь, ты не примешь хотя бы сидячее положение — я вылью её тебе на голову, и не обижайся, — предупредил он и, коротко поцеловав Олега в сонно напряжённое плечо, встал с кровати.       — У тебя нет совести! — донеслось вдогонку Ване из спальни.       На кухне царил беспорядок: разрезанный торт; грязные тарелки в разводах крема с присохшими крошками бисквита; почти пустой чайник с остатками чая, который за ночь, должно быть, обратился в мезотно-горький чифирь. И как молчаливый укор — початая бутылка вина и немытый стакан с розоватым осадком на дне. Впрочем, возможно, укор в этом видел только патологический трезвенник Ваня, который и сейчас, спустя три года, не смог простить себе тот запойный вечер, когда решил развестись с женой.       Старательно пытаясь не вспоминать тот ужасный позор, Ваня налил в стакан воды из тоненького крана фильтра и вернулся в спальню.       — Спасибо, — кивнул Олег, который всё же принял сидячее положение, забирая из рук Вани стакан и залпом его выпивая.       Видно, за разговорами Олег увлёкся и чуть-чуть перепил. Но, кроме головной боли, никаких других последних последствий не ощущалось, так что на работу можно было идти спокойно.       Ваня сел рядом и мягко, словно кот, ткнулся лбом в плечо Олега.       — Я люблю тебя, так что лекцию о вреде алкоголя ты получишь в следующий раз, — со смешком прокомментировал он.       — Можешь попытаться, но я навряд ли прислушаюсь, — не стал обнадёживать Ваню Олег.       Уже окончательно проснувшись, он выглядел вполне неплохо и заподозрить его в распитии алкоголя среди недели было невозможно. После завтрака Ваня с сожалением сообщил Олегу, что подвезти его не сможет.       — Слежка в машине, — напомнил он. — Там gps-трекер и прослушка. Я вызову тебе такси, — по привычке самоуверенно предложил он, будто даже не думал, что у Олега могут возникнуть возражения.       — Не надо такси, — резко возразил тот. — Ты всё равно сейчас в ресторан свой пойдёшь, а я на метро как раз доеду к моменту, когда школу открывают.       Резкий тон заставил Ваню одуматься. Он на секунду опустил глаза, а когда поднял снова на Олега, в них было понимание.       — Извини. Иногда я забываюсь.       Ваня покинул квартиру минут через десять после ухода Олега — из-за всё той же чертовой слежки, чтобы не светиться вместе так уж явно. Папка с документами на директора школы лежала всё там же, на столе в кабинете. Ваня задумчиво перебрал пальцами листы.       Соблазн передать бумаги дальше и раздавить-таки продажного директора был велик, но… Ваня обещал Олегу избавиться от документов, и потому он недрогнувшей рукой спустил их в хищно клацающий стальными челюстями шредер, превратив их в тонкую бумажную вермишель, а потом взялся за телефон.       — Лев?.. Утро. Хотел сказать — отбой. Да, по директору школы, Альберту Евгеньевичу… Нет, документы я оплачу, но дальше их передавать не надо. Пусть занимает своё кресло дальше… Ну, так вышло. Просто не нужно… Мой учитель за него попросил, да… Ага. Женьке привет передавай.       Ваня положил телефон на край стола, будто тот был чем-то ядовитым. Ваня ощущал себя почти беспомощным.       ***       — Вот, — Олег положил перед директором листок с несколькими строчками, выведенными ровным и уверенным почерком. Заявление на увольнение Олег подготовил ещё накануне, перед тем как на ночь глядя сорваться к Ване.       Альберт Евгеньевич смерил бумагу недоверчивым взглядом и, казалось, был искренне раздосадован.       — Ты хорошо подумал, Олег? — сурово сдвинув брови, уточнил директор. — Неужели для тебя какие-то показания по совершенно чужому делу принципиально важнее, чем твоё место? Именно твоё. Я же тебя потому и взял, что видел — это твой путь. А теперь ты вот так, будто эти годы для тебя ничего не значили. Или истинная причина твоего решения в чём-то другом?       — Нет, дело далеко не в показаниях, Альберт Евгеньевич, — покачал головой Олег. — Я хорошо всё обдумал и просто понял, что мне здесь не место. В Москве ещё много других школ.       — Ах, вот оно что… — Альберт Евгеньевич откинулся на спинку дорогого кожаного кресла и взглянул остро, почти презрительно. — Ты думаешь, что так избежишь неприятностей, которых я обещал тебе, если ты не изменишь показания по делу Савельевых? Хитро, Олег. Очень хитро. Что же, две недели тебе всё равно ещё работать. Учти, если не сделаешь то, что обещал — твоё увольнение, пусть и по собственному желанию, всё равно не обойдётся без последствий, — сурово пригрозил директор и махнул рукой: не то опускал Олега, не то велел выметаться к чёртовой матери. Заявление он пока не подписал, только отложил на край стола.       — До свидания, Альберт Евгеньевич, — Олег улыбнулся как можно вежливей и вышел из кабинета.       Надо резюме вечером выставить, пока директор ещё не успел подпортить Олегу репутацию. Опыт работы в одном из лучших лицеев Москвы дорогого стоит… Должны же хоть куда-то взять.       Олег не обманывался, понимая, что в середине учебного года пристроиться куда-то будет почти нереально, а собственных сбережений ему хватит месяцев на шесть, даже если тотально ужаться в расходах.       ***       Дня суда Ваня ждал с некой нервной обречённостью: он был морально готов биться как лев за своё право опеки над сыном, и в то же время внутренне готовился ко всему, даже к худшему.       За два дня до суда он в присутствии полиции и понятых снял все следящие устройства из машины. Они были не сертифицированы и не зарегистрированы, а значит, любые показания, снятые ими, считались бы добытыми незаконным путём, но там ничего крамольного и не было — Ваня был очень осторожен.       Может, если бы Олег не подал заявление об уходе, Ване было бы не так неспокойно, но тот был в своём праве, Ваня понимал его. Он и сам не стал бы работать с начальником, о котором знаешь столько подробностей.       В день икс Ваня приехал минут за десять до начала, чтобы не изводить себя слишком долгим ожиданием. Это была пятница. Завтра заканчивается Мишкина смена в санатории, и по сути, сегодня решалось, кто поедет завтра его забирать. Ваня видел в этом нечто символичное. В дверях суда он столкнулся с Олегом и придержал для него дверь.       — Спасибо, что пришёл, — с едва скрываемой радостной улыбкой выдохнул Ваня. То, что он сначала увидел Олежку, а не Милану, он счёл хорошим знаком.       — Разве я мог иначе? — ответил тихо Олег с едва заметной улыбкой. Конечно, ничего, кроме крепкого рукопожатия, они с Ваней себе позволить не могли, но никто не отменял молчаливую поддержку.       — Ты сегодня прекрасно выглядишь, — тихо шепнул Ваня, выпуская из руки такую знакомую, тёплую ладонь Олега и украдкой смахнул с губ улыбку.       Уже по внешнему виду Олега можно было понять, что он тоже волнуется. Рубашка выглажена идеально, галстук завязан ровно, и даже пиджак оказался при нём. Для Олега, любившего одежду попроще и посвободнее, такой идеальный вид был не свойственен.       У двери в зал дежурила Саша. Она тоже нервничала, но в отличие от мужчин не скрывала этого: то и дело беспокойно теребила металлический ремешок часов, серьгу в ухе, поправляла рубашку и притопывала ножкой в остроносой лакированной туфле. Зато голос её звучал куда уверенней, особенно когда их впустили в зал и началось, собственно, разбирательство.       Милана, увидев Олега, аж покраснела от гнева — это было видно даже сквозь плотный слой косметики на её лице. Она склонилась и что-то быстро и импульсивно зашептала на ухо своему адвокату — мужчине средних лет с непроницаемо спокойным лицом.       Ваня испытал жгучее желание вцепиться в рукав безупречного олежкиного пиджака, но держал себя в руках, стараясь не показывать никаких эмоций. Он достаточно хорошо знал Милану, чтобы понимать: любое проявление чувств со стороны Вани может быть использовано против него. Как, впрочем, и отсутствие чувств.       Длилось всё заседание недолго, должно быть, меньше часа, но Ване казалось, будто нервов из него было вытянуто на три месяца вперёд. Однако всё это, все эти дни, месяцы томительного ожидания окупились всего одной фразой судьи, высказанной после внимательного выслушивания сторон и недолгих раздумий:       — … суд постановил, — звучно заговорила судья. — передать несовершеннолетнего Савельева Михаила Ивановича на воспитание отцу, Савельеву Ивану Руслановичу, и обеспечить его проживание с отцом до достижения совершеннолетия. Судебные издержки, понесённые истцом, взыскать с ответчика с полной сумме. Данное решение может быть обжаловано в срок...       Дальше Ваня уже не слушал. Не слышал. Самое важное его мозг уловил, и теперь он только и мог, что спрятать лицо в ладонях, чтобы скрыть, как изменилось оно от счастья и облегчения.       В санаторий за Мишкой едет он. Завтра. Нет, к чёрту завтра! Прямо сегодня! Поедет и заберёт!       Усилием воли Ваня заставил своё лицо принять обычное бесстрастное выражение и убрал руки — как раз вовремя. Едва дождавшись, когда судья покинет зал, Саша Белова, невзирая на года, немедленно повисла у Вани на шее, едва не пища от радости — она никогда не стеснялась своих эмоций, и с каждым успешно завершённым делом они переполняли её. Ваня, мягко поглаживая худые плечи Саши, смотрел только на Олега.       Олег посмотрел на Ваню и улыбнулся слегка, едва заметно. И без слов всё было понятно. Он сделал всё и даже больше, чтобы решение судьи было правильным, и даже на каверзные вопросы отвечал так, чтобы не подкопаться. Решения судьи Олег ждал с не меньшим трепетом, чем Ваня. И, когда заветные слова были произнесены, выдохнул с явным облегчением. Ему тоже хотелось броситься к Ване на шею, сказать, что всё теперь будет хорошо. Конечно, он не стал этого делать, а то у Миланы нашёлся бы веский довод обжаловать решение суда.       — Это несправедливо! Я буду обжаловать решение, Савельев! — прошипела Милана. Она будто нарочно ждала Ваню у выхода из здания суда. Хотя почему будто? Конечно нарочно.       — Зачем? — спокойно уточнил Ваня. — Я не запрещаю тебе видеться с сыном, принимать посильное участие в его воспитании, можешь даже денег давать, если хочешь. Ты же работаешь, — не удержавшись, поддел он.       Ваня в самом деле не стал включать требование об алиментах в иск. Всё-таки, он был слишком джентльмен, чтобы требовать с женщины денег. К тому же, что-то ему подсказывало, что Милана испарится из их с Мишкой жизни сразу, как поймёт, что ей это больше не выгодно — ни финансово, ни морально, — и платить всё равно не будет.       — Затем, что ребенок должен быть с матерью, — в который раз привела свой единственный аргумент Милана. — И судья в вышестоящей инстанции со мной в этом вопросе согласится. И что ты тогда будешь делать?       Милана хитро прищурилась, а Ваня застыл, заложив руки в карманы пальто. Вот оно что. Она надеется, что Ваня… Да, нет, не может быть! Не настолько же она жадная?       — Думаешь, я стану платить тебе, чтобы ты не обжаловала решение суда?! — неверяще переспросил Ваня.       — По-моему, это было бы совершенно правильно с твоей стороны, — заметила Милана. — Ведь для тебя всё деньгами меряется, Ваня.       — А для тебя? — резко уточнил он. — Сколько было заплачено директору школы, м? А за прослушку в моём кабинете? А за видеонаблюдение в спальне? Жалко, наверное, что всё впустую?       Милана слегка побледнела на этих словах и, кажется, собиралась уже сказать что-то протестующее, как подошёл её адвокат и увёл в сторону парковки. В прямом смысле увёл за руку, как маленькую девочку. Ваня проводил её нечитаемым взглядом.       Так что, этот адвокат и есть её новый мужчина?.. Ваня представлял его моложе.       — Извини за эту сцену, — вздохнул Ваня, поворачиваясь к Олегу. — Я поеду за Мишкой. Прямо сейчас. Хочешь со мной?       На предложение Вани Олег отреагировал не сразу.       — Я бы хотел, но там я буду лишним. По крайней мере, сегодня.       Да, теперь, когда Мишка будет жить с Ваней, им с Олегом придётся видеться ещё реже. Но Олег всё равно бы не отступился от своего решения. Так правильно.       Ваня вздохнул чуть слышно. Ну что за страна, а? Хоть уезжай… куда? Где там Женька и Лев женились?.. Швейцария. Там-то не пришлось бы скрываться так, будто эти их чувства хуже, чем торговля наркотиками.       Но вместе с тем Ваня всё равно ощутил прилив непонятной радости. Хочет! Уже того, что Олег хотел бы поехать с ним, было достаточно, чтобы Ваня ощутил щемящую нежность к нему.       — Да, ты прав, Мишка пока не поймёт. Но я постараюсь подготовить его к мысли, что он, скорее всего, будет видеть тебя чаще, чем остальные ученики. Давай тогда хотя бы до дома подкину?       — А вот это весьма кстати. Мой сегодняшний костюм не располагает к метро, — согласился Олег.       Кстати, о костюме.       Наконец-то оказавшись в машине, Ваня немедленно притянул Олежку к себе и мечтательно погладил ровный, идеально симметричный узел галстука. Глаза Вани горели огнём зарождающегося возбуждения.       — Скажи, Олеж, что мне сделать, чтобы ты почаще выглядел вот так, как сегодня? — шепнул он прежде, чем коснуться олежкиных губ первым за сегодня, неглубоким поцелуем.       — Я рад, что тебе нравится, — выдохнул Олег. — Но больше я никогда в жизни так не выряжусь. Как ты вообще носишь костюм ежедневно? Это слишком неудобно.       — Может, и неудобно, но зато как сексуально!..       От прикосновений сильных олежкиных губ Ваню слегка повело, и он прикрыл глаза, наслаждаясь ощущениями. И даже когда Олег уже собирался отстраниться, чтобы вдохнуть, Ваня потянулся за ним, ещё немного продлевая этот сладкий, требовательный поцелуй.       Время в пути до олежкиного дома пролетело возмутительно быстро, особенно потому, что непринуждённая, наполненная взаимным флиртом беседа периодически бесцеремонно прерывалась телефонными звонками. Ваня не отвечал бы на них с радостью, но когда он был за рулём, звонки принимались автоматически. Один из них был от старого знакомого.       — Поздравляю, папаша, — разнёсся по громкой связи его низкий, мурлычащий голос.       Ваня покосился на Олега — приревнует ещё, объясняйся потом.       — Спасибо. Откуда узнал так оперативно?       — Я звонил Саше, — лениво пояснил голос. — Можно сказать, что для тебя это дерьмо наконец-то закончилось?       — Кто знает. Милана грозила обжаловать решение, — пожаловался Ваня.       Голос в динамике хохотнул как-то очень неприятно:       — Вань, я давно уже сказал тебе: я могу лишить тебя проблемы по имени Милана раз и навсегда.       — Нет! — упрямо вскинулся Ваня. — Забудь уже! Я знаю, что тебе не нравится Милана, но мне не нравятся твои методы.       — Вот чистоплюй… — даже не видя мужчину, можно было понять, что он скривился презрительно. — Ну и хер с тобой. В зал идёшь сегодня?       — Нет, иди один. Я за Мишкой еду, прямо сейчас.       — Какой нетерпеливый папаша, — со смешком прокомментировал голос и, не попрощавшись, сбросил вызов.       Олег прислушивался к разговору как будто без особенного интереса, но по окончании всё же спросил:       — Это Суворов, да?       — Да… Откуда ты знаешь?       — Ты как-то упоминал его фамилию, — Олег пожал плечом. — Я умею складывать два и два.       Вскоре Ваня притормозил у Олежкиного подъезда.       — Ну, до встречи, — Олег быстро отщелкнул ремень безопасности.       Ваня цепко перехватил запястье Олега и поцеловал его на прощание — не особенно глубоко, но так, словно извинялся за что-то.       — Я люблю тебя, — тихо шепнул он, выпуская, наконец, Олега. Выпуская из рук, из машины, но не из жизни.       ***       К тому времени, когда Ваня доехал до санатория, уже окончательно стемнело, но было ещё не поздно. В декабре солнце скрывалось, когда ещё и пяти часов не было.       Директор доверительно шепнул, что приезжала Милана Фёдоровна — дважды, сначала одна, потом с мужчиной, но, ссылаясь на правила внутреннего распорядка, директору удалось не отдать им Мишу. Директор явно рассчитывал на вознаграждение. Ваня, мысленно закатив глаза, сунул ему пару купюр, и спустился в фойе, дожидаться, когда Мишу соберут и приведут к нему.       Мишка тут же бросился на шею к папе, ещё даже до того, как в фойе вышла сотрудница, помогающая Мише нести его вещи.       — Я так скучал! — только и смог проговорить Мишка.       Санаторий — это вам не лагерь, тут развлечений не много, а еда вся пресная. Чтобы не скучать, приходилось между разными процедурами выдумывать что-то новенькое с мальчишками, с которыми Мишка успел подружиться.       — А я-то как скучал! — выдохнул Ваня, вжимая Мишку в себя — вроде бы изо всех сил, но на деле стараясь не переборщить.       Казалось бы, несколько недель прошло, а по ощущениям — целая вечность. Он в самом деле успел соскучиться: по голосу, по ощущению маленьких детских рук, обнимающих его за шею, по голубым глазам, так похожим на его собственные, и по-детски курносому носу. По Мишке.       — Послушай, а ты вырос.       — Подожди ещё, я выше тебя буду!       — Конечно, прямо до потолка. А знаешь, что? — доверительно шепнул Ваня, бережно укутывая тощенькую мишкину шею шарфом. — У меня хорошие новости. Теперь, с этого дня, ты будешь жить со мной. Как тебе это?       Мишка посмотрел на Ваню совершенно неверяще.       — Правда? — переспросил Миша и, взглянув на папу ещё раз, снова бросился к нему в объятия, глуша счастливый писк где-то в складках его одежды. Прошло столько времени, что в это уже не верилось, и Мишка сейчас был, наверно, самым счастливым ребёнком на этой планете.       — Самая правдивая правда на свете, — улыбнулся Ваня, поглаживая Мишку по мягким светлым волосам. — Только у меня дома ничего нет. Я на днях заберу у мамы твои вещи, и сделаем тебе комнату. А с понедельника в школу пойдёшь. По школе не скучал? По одноклассникам?       — Ни капли, — признался Мишка.       — А по Олегу Дмитриевичу? — с замиранием сердца рискнул спросить Ваня.       — Только если чуть-чуть. За столько дней пропуска он, наверное, с меня шкуру спустит.       — Ты что, соболь? Не похож. Он просто заставит тебя решать примеры с утра до ночи без праздников и выходных, — поддел Ваня.       — Олег Дмитриевич не такой изверг, как ты, — Мишка не остался в долгу.       Ваня поднял взгляд на сотрудницу санатория, которая принесла Мишкин рюкзак с вещами и его верхнюю одежду. Кажется, она смотрела их счастливую скульптурную группу с нескрываемым умилением. Ну ещё бы — красивый мужчина, красивый ребёнок, и оба просто светятся от счастья.       — Спасибо, — сказал ей Ваня. — Можете идти, дальше мы сами.       — А давай купим мороженое? — даже в зимний вечер Мишка не мог устоять, особенно зная, что сейчас папа ему точно не откажет. — Чтобы отпр… отпраздновать!       — Твой коварный план состоит в том, чтобы съесть мороженое, а потом жаловаться на больное горло и в школу не ходить? — насмешливо фыркнул Ваня. — Но мне нравится эта мысль. Купим обязательно. Да и вообще… закупимся.       Ваня по привычке смущённо потёр нос. У него дома не только вещей для Мишки не было. С едой тоже было заметно не очень. Наверное, последним, что было в его доме съестного, был олежкин торт. Во все следующие разы им было как-то… не до еды. И не до походов в магазин.       Так что из санатория Савельевы поехали сразу в торговый центр. Ваня привёл сына к холодильнику с мороженым и предложил выбирать самому.       — Только имей совесть. Максимум две штуки, — псевдо-строго предупредил он.       Стоя на кассе с тележкой продуктов, Ваня начинал понемногу осознавать, как изменится его жизнь теперь, с Мишкой. И дело даже не во встречах с Олегом. Раньше Ваня мог месяцами ничего не готовить для себя, не ходить в магазин, даже не подниматься домой иной раз на ночь — так, забегал на двадцать минут, принять душ и переодеться, и шёл назад. Теперь так будет нельзя.       Придётся докупать мебель для Мишки: шкафы для одежды и книг, стол, настольную лампу и кровать. Озаботиться освещением, при котором он сможет заниматься, и чтобы дома всегда была нормальная еда. От мыслей голова пошла кругом, но Ваня был убеждён, что справится.       Первая порция мороженого была съедена прямо в машине — Ваня не собирался томить Мишку, да и сам вспомнил, что это весьма приятно — заесть стресс чем-нибудь сладким и прохладным.       А после поехали домой.       Ваня разложил для Мишки диван в огромной, но почти пустой гостиной и застелил свежим бельём — нашёл какой-то новый комплект в шкафу. У него действительно не было ничего для ребёнка — Ваня хоть и был убеждён в своей победе в суде, заранее к ней не готовился. Суеверный.       — Здесь будет твоя комната. Когда мы тут всё переоборудуем, конечно, — шепнул Ваня, укладывая Мишку.       — Побудь со мной немного, — попросил Миша, удерживая папу за край одежды.       Ване вспомнилось, как когда-то, когда Мише было пять и Ваня ещё укладывал его каждый вечер сам, Мишка влезал к нему на колени и обнимал, как коала. Или вообще норовил лечь спать с Ваней, пригревшись у теплого отцовского бока. А теперь он так делать, конечно, не будет — большой уже.       Эти три года… Они невосполнимы. Ваня ужасно жалел, что не добился права единоличной опеки над сыном раньше.       Миша думал, что не сможет уснуть от переполняющих его чувств, но как-то незаметно закрыл глаза, а дыхание выровнялось.       Ваня так и не смог уйти. Он остался с Мишкой, невесомо поглаживая его худые плечи и жёсткую спину через тонкую ткань пижамы, тихо, почти на ушко, рассказал какую-то добрую сказку, в которой все мечты сбываются. А после того, как Миша заснул, Ваня ещё долго лежал рядом с ним, обнимая поверх одеяла, да и сам отключился — как был, в домашней одежде, притулившись на краю слишком большого для Мишки дивана.       ***       Вскоре всё вернулось в норму.       Мишка, пришедший в школу, конечно, поначалу растерялся за незнанием новых тем, но Олег Дмитриевич в ускоренном темпе помог ему наверстать упущенное, занимаясь с ним после уроков. В первый же день Мишка похвастался, что живёт теперь с отцом, и Олегу пришлось изобразить сдержанное удивление.       Очень скоро Мишка разительно преобразился — его стало легче втянуть в игры, у него даже появились друзья. Как минимум Марк, такой же неугомонный ребёнок, как и сам Мишка, и хвастливая блондинка Стеша, полное имя которой даже выговорить было сложно.       Оттаивает мальчик.       Вот только как подготовить детей к тому, что уже через неделю Олега здесь не будет, он не знал. Это была самая тяжёлая проблема на данный момент.       ***       Учительская — идеальное место для сплетен и распития чая. Олег, как и всегда, предпочитал компанию информатика — мужчины примерно своего возраста, с которым можно было обсудить последние новости и иногда выпить пива по субботам, если его жена отпускала, что, впрочем, случалось нечасто. Неподалеку переговаривались женщины:       — Говорят, что Альберта Евгеньевича хотят сократить…       — Да, я слышала, что приказ поступил аж из министерства образования.       Олег к этим новостям прислушался внимательно.       Да неужели?..       Информатик тихо фыркнул.       — А я слышал совсем другое, — поделился он, и Олег чуть наклонился к нему. Кто-то из родственников информатика работал в министерстве, так что слухам, доходившим до него, обычно можно было верить. — Не сократить, а заменить. Кому-то он в департаменте глаза намозолил. Какие-то документы вроде всплыли, что он до студенток домогался и взятки брал, и ещё что-то… На его место, вроде, женщину пришлют. Жаль, да?       — Даже так? — Олег изумлённо выгнул бровь.       — Ну, ты, наверное, не расстроишься? Поговаривают, вы расплевались в последнее время.       — Немного не сошлись во мнениях… Как давно это стало известно?       — Да несколько дней назад всего лишь. Наверно, скоро собрание по этому поводу. Олег? Что у тебя с лицом стало?       — Да я… Ничего. Просто призадумался.       На следующий день действительно собрали срочный педсовет, где и представили нового директора лицея. Точнее, директрису. Строгая женщина, лет сорока, может больше, всем видом внушала доверие и выглядела как выставочный образец идеального педагога. Олег сидел в первом ряду и всё собрание не сводил с неё задумчивого взгляда, что-то про себя решая, а как только всё закончилось, поспешил за женщиной в её кабинет.       — Можно войти?       — Да, конечно… — не отвлекаясь от документов, ответила директриса. Обычно чистый директорский стол был завален бесконечными папками.       — Я тут недавно заявление писал об увольнении по собственному желанию, но раз руководство сменилось… хотел бы забрать, — объяснил Олег.       Заявление нашлось удивительно быстро: всё так же лежало на краю стола, неподписанное.       — А почему вы хотели уйти? — директриса вцепилась в Олега острым взглядом, и тот поёжился под ним.       — Это сложно объяснить в двух словах. Альберт Евгеньевич в последнее время был сам не свой, — Олег старательно подбирал слова. — С ним было сложно работать.       — Вы уверены, что не передумаете снова?       Олег смял в руках бесполезное уже заявление и улыбнулся.       — Больше, чем на сто процентов.       Заявление отправилось в корзину, а Олег, оказавшись в коридоре, набрал номер Вани. Может, всё это просто совпадение, но Олегу нужно было во всём разобраться.       Ваня ответил быстро. Первая мысль — что-то с Мишкой. По личным вопросам Олег редко звонил днём, обычно дожидался вечера.       В последние дни у них было совсем мало времени друг для друга. Ваня обнаружил вдруг, что его квартира решительно непригодна для проживания детей. Множество мелких косяков и неудобств, на которые раньше Ваня не обращал ни малейшего внимания, вдруг повылезали. Оказалось, что обои в коридоре выцвели и местами вспузырились, трещины на потолке глубже, чем Ваня думал, а кафельная плитка в туалете шатается и бренчит. В довершение всего в ванной под прикрытием обновленных силиконовых швов обнаружился буйный зёлено-бурый грибок.       — Так жить нельзя, — ворчливо проговорил Мишка, когда однажды утром ему пришлось вытряхивать из ботинка штукатурку, упавшую с потолка цельным куском.       Устами младенца, как говорится… Ваня был согласен с сыном целиком и полностью, но попытка найти приличную ремонтную бригаду в Москве в декабре обернулась тем ещё квестом. А куда деть Мишку на время ремонта? И куда деться самому?       Всё это занимало ванины мысли круглые сутки, но и по Олегу он тоже очень скучал.       Ваня поспешно протиснулся в свой маленький кабинет и принял звонок.       — Я слушаю, — наконец, ответил он. — Что-то случилось?       — Привет, Вань, — выдохнул Олег. Этот голос слышать было приятно. — Да ничего не случилось, я не из-за Мишки звоню. Мы можем… встретиться? Надо поговорить. Задержишься ненадолго, когда забирать Мишку будешь?       Ваня хмыкнул одновременно и радостно, и немного нервно.       — Олеж, когда ты говоришь «надо поговорить» мне начинает казаться, будто я в чём-то накосячил, уж очень у тебя тон серьёзный. Я подъеду за Мишкой пораньше, чтобы у нас было время, — пообещал он.       В назначенный час Ваня припарковался у школы. Вечерело, начиналось любимое Ванино время — такая тонкая сумеречная грань, когда ещё вроде бы не темно, но в окнах домов уже зажигаются уютные огни. Ваня привычно поздоровался с охранником, который уже почти не пугал своими габаритами, и скинул Олегу сообщение, что подъехал и ждёт внизу.       Олег сказал Мишке, что отойдёт на пару минут, а сам спустился вниз, чтобы поговорить с Ваней. Он снова вывел Ваню на улицу, чтобы не было лишних ушей.       — В школе сменилось руководство. Альберта поспешно уволили. Говорят, всплыло всякое, — Олег говорил нарочито отстранённо, но на Ваню посмотрел немного обвинительно.       Завуалированный упрёк Ваня понял и вскинулся.       — Я спустил бумаги в шредер, как и обещал! — тихо, но эмоционально возразил он. — Я же обещал тебе. Их никто не мог увидеть. Наверное, само всплыло.       Где-то на краю сознания толкнулась мысль, что Суворов-то со своей стороны ничего никому не обещал, а даже если бы и так — своего слова не сдержал бы, потому что плевать на него хотел. Но это нелепо. Зачем ему?..       — Полагаю, это просто совпадение.       — Подозрительное такое совпадение, — Олег выдохнул с облегчением. Значит, это не Ваня — это было для Олега важнее, чем что-либо другое. Его потихоньку начинало отпускать.       — И что теперь? Ты же уже подал заявление.       —Альберт Евгеньевич его не подписал. Без подписи это просто бумажка, а новой директрисе просто не до этого. Я забрал его. Получается, на работе я остаюсь.       Услышав эти слова, Ваня просиял примерно так же, как Мишка при виде мороженого.       — Так это же… Это же здорово! — выдохнул он, едва-едва подавляя в себе жгучее желание обнять Олежку и стиснуть изо всех сил. Нельзя, а ведь так хочется.       Ваня поднял невероятно довольное лицо к сумеречному небу и улыбнулся. Кажется, высшие силы наконец-то смилостивились над всеми ними. Олег тоже улыбнулся. Теперь, когда уже доходило осознание, что не придётся уходить и оставлять своих детей. Что бы там ни было, такой поворот его скорее устраивал, чем нет.       — Олег Дмитриевич, а как ты обычно отмечаешь Новый год? — вдруг полюбопытствовал Ваня. — Уезжаешь домой?       — Да, обычно уезжаю, — кивнул Олег. — Но пока я не покупал билет — выжидаю предпраздничных акций. Хочешь пригласить отпраздновать?       — Хочу, конечно, — проговорил Ваня. — Новый год — это семейный праздник. Нужно быть с теми, кого любишь. Мне неловко отрывать тебя от твоей семьи, но…       — Но?       — Помнишь, я говорил о моих друзьях? Ты и они очень помогали мне с тем, чтобы получить опеку над Мишкой. И я думаю, что Новый год был бы отличным поводом познакомить вас. Что думаешь?       Помедлив, Ваня поднял на Олега свои голубые глаза и уставился выжидающе.       — С тем, кого любишь — это ты правильно подметил, — хмыкнул Олег. — Я спрошу у родственников, но, думаю, они не обидятся. Мы же взрослые люди.       Ваня тихо выдохнул.       — Я приеду к тебе сегодня после того, как Мишу уложу спать, ладно? — несмотря на то, что вокруг кроме них никого не было, Ваня спрашивал едва слышным шепотом.       — Ты не побоишься его оставить одного? — чуть рассмеялся Олег. — Приезжай, конечно. Я буду только рад.       — Он уже большой, к тому же спит беспробудно, — рассмеялся Ваня и взглянул на Олега с подлинной нежностью. — В моей кровати, ко всему прочему. Я убеждён, что там безопасно. Ладно, веди его сюда.       Олег кивнул Ване и, попрощавшись, ушёл внутрь школы. Уже вскоре вместо него выбежал Мишка, сходу начавший рассказывать про свой день в школе.       Ваня слушал Мишу очень внимательно, но где-то глубоко внутри он думал о том, как это символично: либо Олег, либо Мишка. Ваня, признаться, слабо представлял, как сделать так, чтобы оба этих дорогих ему человека могли присутствовать в его жизни одновременно, чтобы Олегу не нужно было скрывать свои чувства к Ване, и чтобы не нужно было думать, куда деть Мишку на пару-тройку часов, чтобы торопливо предаться разврату с Олегом.       Да ещё Новый год. Предложение, озвученное Ваней, не было спонтанным, но всё равно, как он понимал, было недостаточно продумано. Как подготовить Мишу к тому, что Олег Дмитриевич теперь не только учитель, но… Кто? Как представить это восьмилетнему ребёнку?       — Миша, а тебе нравится Олег Дмитриевич? — уточнил Ваня. — Не как учитель, а просто, как человек.       Миша ненадолго задумался. Учителя — существа непонятные и как будто не существуют вне школы. Представить его просто обычным человеком было сложно.       — Нравится, наверно. Он хороший, — кивнул Миша. — Он иногда провожал меня, когда Милана забывала забрать.       Ваня вскинул брови. Этого он не знал.       — О чём вы разговаривали тогда? — полюбопытствовал он.       — Да болтали… о всяком, — ответил Мишка. — Олег рассказывал всякие истории, которые прочитал. С ним интересно.       — Да, очень, — с этим Ваня не мог не согласиться. — Знаешь, мы с Олегом Дмитриевичем очень подружились в последнее время. И, поскольку он мой… друг, я даже пригласил его к нам на Новый год. Не будешь волноваться и стесняться из-за его присутствия?       — Не знаю, — пожал плечами Мишка. Это был самый честный ответ. — Мне будет непривычно видеть его не в классе… А как вы подружились? Кто ещё будет?       — Ну, вот привыкай. Может, потом мы с ним будем видеться чаще. Ещё будет пара моих друзей. Ты их видел уже, так что всё будет хорошо, — пообещал Ваня. — А вот что нам с ремонтом делать, Миша? Где мы жить будем, если затеем ремонт в квартире? — почти риторически спросил он. Хотя кто знает, у детей бывают светлые идеи.       — Ну, у тебя же не сразу квартира появилась, когда ты переехал, — немного грустно ответил Миша, отдаваясь ненадолго воспоминаниям, но быстро отошёл. — Ты же где-то жил всё это время! Вот и сейчас можем.       — Я ночевал на работе по большей части. И поверь, это очень неудобно, — вздохнул Ваня. Да, то время было очень сомнительной приятности. Ваня, даже думал о том, чтобы вернуться домой, к жене и сыну. В первую очередь, конечно, к сыну. Но не смог себя пересилить, представляя, как будет злорадствовать жена.       Мишка ненадолго задумался, вспоминая, каких друзей Вани он видел. Обычно они проводили время только вдвоём.       — Ты о дяде Жене говоришь? — встрепенулся Мишка. Ну точно, он же говорил, что дружит с папой очень давно. — А почему ты меня сразу не забрал, если это твой друг?..       От Мишкиной догадки Ваня тихо раскашлялся. Мишка фантастически догадливый. Отпираться Ваня не стал.       — Да, дядя Женя, — кивнул он. — Я не смог забрать тебя сразу, потому что мне было нужно подготовить кое-что, чтобы мы с тобой могли жить вместе. Я даже уезжал из города ненадолго. И мне было бы очень неспокойно, если бы ты был в это время с мамой, понимаешь?       — Так значит, это… неправда была? С похищением, — вдруг чуть тише заметил Миша. Все эти несколько дней, проведённых в компании «похитителей», были больше похожи на отдых у бабушки, чем на реальное похищение. Никаких заброшенных складов, никаких угроз и унижений, как рассказывал Олег Дмитриевич или показывали в кино. — Почему ты мне не рассказал?       — Ну почему сразу неправда? — чуть пристыженно вздохнул Ваня. — Похищение было вполне настоящее, и выкуп платить пришлось вполне настоящий. Просто я знал, где ты и с кем, и что к тебе там относятся хорошо… — Ваня оборвал фразу на вдохе, но, помолчав немного, всё же договорил. — И что тебя там не бьют. Миша, ты ведь понимаешь, что никому-никому нельзя говорить о том, что тебя «похищали» мои знакомые? — серьёзно уточнил Ваня.       — Понимаю, — кивнул Мишка, хотя его голос звучал обиженно. Опять эти взрослые со своими сложностями. — Рассказал бы мне, я же уже не маленький, понял бы.       — Я и собирался рассказать при встрече с ними, но ты уже сам всё понял. Прости, Миш. Иногда я забываю, что ты умнее, чем выглядишь, — со смешком поддел Ваня.