Горящие стрелки

1

      По городу прошёлся ветер, поднимая пыль — кровавый огарок. Пепел и искры от костра мешали видеть дорогу, которая вела к злополучному дому, где зарылся Андрей. Стражи, выбившиеся из последних сил, бросили истреблять демонов, мелькающих повсюду. Где-то по пути валялись трупы, где-то встречались горы золы или тлеющие останки. Детская площадка. Ещё вчера здесь веселились дети, а их смех разносился на всю округу. Такие беззаботные чистые и светлые эмоции и чувства заполняли это место. Вернется ли это все сюда однажды или безвозвратно утрачено во всеобщей трагедии? В темноте невозможно рассмотреть все повреждения детского уголка. Но невооружённым глазом было видно, насколько помяты горки и чем запачкан песок. И тем более сложно было не заметить качели, сорванные с опор.       У многоэтажки собралась толпа из наёмников. Здания в этом районе отличались количеством этажей: вместо привычных лифтовых девяти здесь стояло три дома высотой в тринадцать этажей. Последний этаж был завышен и должен был выполнять роль технических помещений для стражей и их аппаратуры. Но после постройки выяснилось, что люди категорически не хотят соседствовать со стражами настолько тесно, и от идеи пришлось отказаться, оставив высокие квартиры для жилья. Что удивительно, жить в пентхаусе желающих особенно и не находилось, и жилплощадь который год пустовала. По словам очевидцев именно в одной из таких квартир засел Андрей, уже загнанный в угол. У него нет шансов.       С каждым шагом Алу становилась все более поникшей и потерянной, осознавая, что ей предстоит сейчас и в дальнейшем. Она прекрасно понимала, на что идёт. Все происходящее — только её ошибка. Никто не пойдёт отбирать прибор у этого психа, поэтому на Алу оставалась последняя надежда. А удастся ли ей вообще что-то сделать? Наверное, все знают ответ на этот простой вопрос — нет ничего невозможного. Юля стояла на публике, как всегда, сдержанной, ни один мускул не дрогнул на её лице при виде сестры. Наемница строго поприветствовала капитанов прибывших отрядов, затем жестом позвала Алу к себе. Все прожитое за столько лет вместе сыпалось песком сквозь дрожащие пальцы Алу, а она будто вообще не могла их сцепить в замок, чтобы удержать хотя бы щепотку.

— Что бы сейчас не случилось, — Юля продолжала держать лицо, — Все присутствующие здесь дадут показания в твою пользу.

Ответом стало шумное молчание, размазанное попытками что-то спросить или поблагодарить. Юля погладила Алу по напряжённом плечу — первое касание, которого не хотелось упустить. Девушка внутренне тянулась к тёплой ладони, а та в свою очередь ускользала, оставляя Алу одну, летящей в пропасть навстречу неизведанному.

2

      Первые шаги всегда даются тяжело. Не важно, о чем говорят подобным образом, просто такова истина. Впереди тринадцать этажей. Сложность заключалась совсем не в количестве бетонных ступеней, которые предстоит пройти. Самое трудное — заставлять себя с каждым шагом делать следующий. Алу накрыло уже на втором этаже. Она остановилась на площадке. Двери в квартиры были распахнуты, в панике люди совершенно не думали о брошенных вещах. Из мутных глаз снова потекли слезы — колючая боль коснулась нервных окончаний. Алу обхватила нижнюю челюсть ладонью, прижимая разбитую губу к зубам.

Новый шаг отдавался эхом в пустом подъезде. Андрей знал, что она придёт. Он никуда не бежал, просто ждал. Щелкнула дверная ручка, медленные шаги приближались к нему. Её тень пульсировала и изгибалась вместе с волнами зеленоватого света, исходящими от прибора. Андрей сидел в углу просторного зала, рядом с широким окном, которое было распахнуто, и прижимал к груди светящийся аппарат. Шторы колосились в разные стороны, поднимались, заходились волнами, дотрагивались до Андрея своими концами. Его огромные глаза смотрели будто бы сквозь фигуру вошедшей Алу, взгляд был устремлён куда-то очень далеко, в место, где никто никогда не бывал. Прямо сейчас он пытался открыть для себя какие-то ответы, постигнуть тайны, которые были неведомы ему до этого момента.       — Отдай, — хриплым сдавленным голосом произнесла Алу, не узнавая сама себя.       — Нет, — кажется, парень затрясся от этой команды, но что-то не позволяло ему отступить от цели, понятной только ему.       — Отдай, — она повторила, медленно ведя руку к пистолету Юли, заткнутому за пояс.       — Они убьют меня. Они и тебя убьют. Я же просто хотел помочь... хотел..., да ты хоть знаешь, какого быть, брошенным всеми, ничтожным безобразным уродом, на которого ни один человек не может взглянуть без отвращения? Я хотел быть нужным, важным, хоть чего-то стоить! Они не хотели, чтобы я жил, никто не хотел, чтобы я жил! Но другие... другие сказали мне, что есть выход, что это — выход, — он указал на прибор, безумно улыбаясь и продолжая смотреть в пустоту налитыми кровью глазами. — Ты обманула меня! Ты всех обманула! Всегда была такой хорошей, доброй, милая девочка Лука. Мама и папа оставили тебя тут, чтобы дать жизнь, а в итоге ты забрала её у остальных. Это ты их убила. Ты убила их всех! — он резко дёрнул огромные зрачки в её сторону, пожирая чернотой, в которой она видела своё отражение в мерцающем свете.       — Алу! Алу, очнись! Выключай прибор, чего ты стоишь? Он же скоро очнется!       Алу почувствовала, как кто-то тормошит её за плечо. Она обернулась: за спиной стояла Юля и пара других наёмников. Она перевела взгляд на Андрея. Бездыханное тело с кровавым пятном на груди валялось в углу, рядом лежал все ещё работающий прибор. А сама Алу держала в вытянутых руках пистолет. Она тут же дёрнулась, вскидывая руки вверх и отбрасывая от себя оружие, и кинулась отключать прибор. Ей удалось подцепить крышку, которая изолировала внутренний механизм, а затем она без опаски открепила раскалённую металлическую пластинку, прикрывающую провода, и аккуратно разомкнула цепь. Свет погас.

3

      Переломанное небо постепенно очищалось, уступая место первым и едва заметным лучам солнца. Облака, точно чешуя, медленно плыли куда-то и переливались разными цветами в рассветном полумраке. Тишина поглотила весь город, казалось, что дышать перестали даже живые. Оставшиеся демоны отступили, поспешив в закрывающийся разлом. На стене не осталось ни одного тигра, а другие выжившие оборотни выковыривали себя из-под кирпичей и обломков, надеясь спасти раненых. Стражи наконец опустили оружие после долгой ночи, которая погубила тысячи человек. Некоторые обессиленно падали на землю без всяких шансов подняться самостоятельно. Людям так и не удавалось понять, действительно ли миновала угроза, или же она настолько неотвратимая, что все решили разом сдаться.       В один момент я понял, что все закончилось. Среди темноты и дыма я увидел солнце. Таким ласковым оно казалось в детстве, когда мы по глупости сбегали на задний двор на рассвете, чтобы встретить рождение нового дня. Сабля застыла в руке и стала её продолжением, попытка разжать загрубевшие пальцы не обвенчалась успехом. На коже пульсировали свежие незаживающие ожоги, перемешавшиеся с многочисленными ранами различной природы и величины, создавая безумный коктейль нестерпимой боли, которая заставляла застыть ослабевшее тело в оцепенении. На грани потери сознания я последний раз окинул взглядом выжженную территорию школы. Где-то позади Жени, на которой я так отчаянно пытался сфокусироваться, я увидел полупрозрачный образ, смотрящий на меня. В сумерках могло показаться все, что угодно, но, кажется, что такое я был не в силах даже выдумать. Я начал всматриваться в эту фигуру и понял истину, которая заставила моё нутро содрогнуться. За клубами едкого дыма, в лёгком тумане я наблюдал сам за собой. Пытаясь хоть как-то опровергнуть такое заявление, я находил все больше сходств. Может, он не пришёл к такому же выводу, может, тоже пытается разобраться в абсурде происходящего, чего не замечал никто, кроме нас с ним. И тут я подумал, что все-таки схожу с ума, ведь силуэт пропал с лёгкой вспышкой света, словно перегоревшая лампочка. А я на этом окончательно потерял все ниточки, которые удерживали меня в сознании, и упал в ещё тёплую золу, теряя всякую связь с реальностью.       К полудню общими силами удалось немного разобрать завалы и привести город порядок. Ещё долго будут искать пропавших без вести и считать всех погибших, но пока нужно позаботиться о всех спасённых. На территории главного сектора собрались все стражи, участвовавшие в обороне. В здании начался суд. Все действующие лица собрались в холле, поскольку места не хватало ни в одном зале, чтобы уместить всю толпу, которая решила присутствовать во время принятия решения о дальнейшей судьбе виновников происшествия. Старшины секторов стояли у стойки регистрации, слева от них, закованный в наручники, стоял Андрей с конвоем, двое стражей из главного сектора держали его под руки, пока он бездонными глазами не мигая прожигал лоб Алу. Сама Алу стояла напротив него у входных дверей, наручников на ней не было, как и конвоя, только Заря и Садко стояли за её плечами. Во главе агрессивно настроенной толпы стояла рыдающая Полина, несколько раз её пытались увести из здания, но она начинала кричать и вырываться, поэтому к ней тоже приставили пару стражей, которые помогали ей хотя бы держаться на ногах.       Шум в зале напоминал более сумбур из чёрно-белых слов, чем связное обсуждение проблемы. Юля осторожно протиснулась где-то с краю и подошла к Сэнду, что-то шепнула ему на ухо, после чего оба удалились в соседний пустующий коридор. После ухода сестры Алу занервничала, теряясь в потоке собственных мыслей. Её взгляд метался от одного лица к другому и остановился наконец, столкнувшись с глазами того, кого она застрелила несколько часов назад. Но ничуть не уставший, а лишь прятавшийся, как сорная крыса, в темноте, Андрей выглядел куда лучше остальных, собравшихся здесь стражей. На самой Алу глубокие раны так и не заживали.       Юля и Сэнду вернулись. Охотница встала позади Алу, прижалась плечом к её левой лопатке. Теперь Юля стояла так, что старшинам не было видно её разговора с подсудимой, и тогда она стала шептать. «Наш сектор почти весь уцелел,» — послышалось позади. — «Джена спустя столько лет взялась за лук, сейчас она зачищает территорию вокруг сектора. К нам в лазарет тащат пострадавших с улицы.» Где-то на полминуты от Юли было слышно только быстрое сбивчивое дыхание. Она нервничала, подбирала слова, вероятно, даже хмурила тонкие бровки, сводя их к переносице, а миниатюрный, будто кошачий нос, чуть подергивался рефлекторно.       — Витя, — начала охотница.       — Что с ним? — сама того не ожидая, выпалила Алу, раскрывая их беседу. Заря аккуратно коснулся её запястья, напоминая, где они находятся. Уже тише волчица повторила:       — Что с ним? Школу смогли эвакуировать?       — Нет, не смогли, никто из наших туда не добрался. Он остался там один, собрал студентов и с ними держал оборону. Они его и принесли в сектор. Сам целый, но в себя так и не приходил.       Обе стихли. Где-то справа спорили Сэнду и Фейн, поначалу можно было разобрать какие-то обрывки фраз, но позже они полностью перешли на румынский. Алу снова встретилась глазами с Андреем и испуганно зажмурилась, склонив голову. Она почувствовала, как на её плечо опустилась рука Юли, а Заря обхватил её запястье.       — Тебе не дадут слово.       — Все уже решили?       — Нет, мы с Сэнду решили, что ты не в состоянии отвечать за себя сама. Поэтому если дело дойдёт до твоего приговора, а скорее всего и не дойдёт, за тебя будет отвечать Заря.       — Спасибо, — Алу вытащила руку из захвата Зари и сцепила их руки вместе.       — Он будет в порядке, ты же знаешь, — Юля похлопала ладонью по плечу, — Всегда был, для него это нормальное состояние. Мне нужно идти, моя группа ждёт снаружи, мы не закончили с высшими. Удачи, Алу.       Как-то удивительно громко раздавался стук её каблуков о плиты.

4

      Перед толпой стоял Кириос, зачитывая аудитории последние статистические данные, полученные от наёмников, справа от него был хмурый и молчаливый, как никогда, Сэнду, с заведенными за спину руками, а слева — старшина третьего сектора. Когда Кириос закончил, он попросил Зарю выйти вперёд.       — Капитан четвертого отряда ночного патруля Заря, патрульный вашего отряда стал причиной массовой гибели людей, множественных временных аномалий, разрушений внутри города и общины оборотней, а также увеличения активности со стороны разлома, это так? — холодным тоном произнёс Кириос.       — Нет.       — Я попрошу вас аргументировать вашу точку зрения.       — Названные вами элементы катастрофы, произошедшей этой ночью, возникли после неверного использования прибора, который был предусмотрен для применения исключительно в мирных целях и ещё не был готов для полноценного использования.       — Вы считаете, что сам факт создания подобной аппаратуры не доказывает вину или, как минимум, причастность к инциденту?       — Да, прибор создавался на основе уже существующей аппаратуры, предназначенной для коррекции временных аномалий стражами.       — Подтверждаю, я лично давал разрешение на тестирование устройства, при этом участвовали два часовых, устройство прошло проверку и работало исправно, — вмешался Сэнду, что обозначало окончание ответа Зари, который теперь занял прежнее место в толпе.       — Старшина Сэнду, теперь Вы хотите и публично заявить, что её вины в случившемся нет? — Кириос всем своим видом давал понять, что ему такой вариант ничуть не нравится.       — Это решение я принял еще до ответа капитана Зари. Хочу заметить, что новой информации для меня капитан не озвучил. С данными о приборе я уже был ознакомлен, как и с ситуацией в целом, — Сэнду на этом закончил и покинул лобби.       — Ответ Андрея приниматься не будет. Он уже признан виновным старшиной третьего сектора и другими старшинами, — Кириос и другой старшина также удалились.       В толпе снова поднялась шумиха. Кто-то пытался найти оправдание поступкам подсудимых, кто-то, наоборот, ждал одного жестокого и точного решения вопроса об их дальнейшей судьбе. Алу и сама не поняла, чьей стороны ей сейчас следует придерживаться. Это хорошо, что ответ за неё давал Заря, Алу бы сейчас непременно несла бред о том, что она виновата во всех жертвах, что она сама привела к такому исходу, пусть на самом деле это и было простым стечением обстоятельств, что все понимали. Но и все равно безнаказанной она остаться не может, остаётся лишь удерживать себя на ногах, содрогаясь от страха и напряжения в ожидании приговора.       Изначально приговор должна была выносить Элис Крейбег, но она до сих пор не пришла в нормальное состояние после того, как подверглась воздействию аномалий, как и другие смотрящие. Поэтому вместо неё вышел один из членов Совета смотрящих. Он сообщил, что и Элис, и Совет ознакомились с делом. Того, что было далее, Алу даже не слышала, её тело окончательно ослабло и осталось висеть грузом в руках Зари как только она узнала о своей дальнейшей судьбе: невиновна, но более не будет допущена к работе в качестве наемника и к работе на руководящих должностях. Вечная заложница А ранга и патруля. Всё же остаться в живых было куда важнее, чем дальнейшая карьера, ведь Алу никогда и не задумывалась о переменах в жизни или работе. Её уклад полностью устраивал её. Устраивал ведь? А ей вообще нравилось это муторное постоянство последних пары лет в патруле? Почему-то именно сейчас мысль остаться там навсегда казалась ей просто омерзительной, в голове всплывали картинки её недавних кровавых расправ над демонами, мёртвые люди, паника, раненые и беспомощные стражи, которым никто не помогал укрыться. Хотелось немедленно бежать из холла сквозь толпу, спрятаться где-то среди завалов или же, наоборот, скорее оказаться рядом с семьей: знать, что Витя цел, а Юля совсем не разочарована, ну, и Джена, всегда готовая поддержать и успокоить. Хотя ей сейчас самой нужно крепкое плечо, ведь старая лисица никогда не годилась для боя, а теперь была вынуждена защищать родной сектор.       Как только смотрящий закончил, он удалился, а Андрея сразу же повели на выход под истошные крики его сестры, которая вырывалась из рук других патрульных. И в итоге Полина даже добралась до него, пробившись сквозь толпу, хватала за руки, но после её оттащили, скрутили и проводили в другую сторону, продолжая удерживать.       Андрея выволокли на задний двор сектора, бросили на пень, оставшийся от аварийного тополя. Стражи из холла повалили вслед за ними, но их быстро разогнали старшины и стражи высших рангов. Рядом с Андреем остался только конвой, Кириос, как наблюдатель, и Фейн, взявший на себя роль исполнителя. Парень первые секунды дергался, пытался что-то невнятно бормотать. Потом послышался лязг железа, тогда его глаза широко распахнулись, а зрачок в них просто исчез, он принялся истошно орать, срываясь на хрип. На голову упала огромная крепкая ладонь, которая грубо сжала волосы и прибила одним движением к пню, царапая щеку о неровный сруб. Андрей круто приложился головой, все плавно закружилось, он стих, теперь лишь крупно подрагивая. В дерево воткнулся топор — брызнула кровь. Тело ослабло: руки повисли плетями, грудная клетка застыла. Глаза потухли. Тело Андрея сразу предали огню.