Витражи войны

— Она смогла остановить Восточное Ханство лишь таким маленьким действием. Удивительно. Восточное Ханство нападало и билось с её родными ещё задолго до её рождения. Её отец пропал во время боя. Её дедушка умер на войне. А эта ошибка природы в свои двадцать один… Пока учительница рассказывала о истории, одна девочка с замиранием сердца всё время обновляла чат, дёргая ногой, раздражая тем самым соседа, который пытался незаметно поспать. Вот-вот будет известно, что решило правительство на счёт проблемы ЛГБТ+ персон и гомофобии. Вот-вот будет решено, что будет с этой ученицей. «Кто-то что-то нашёл?» отправила она в чат друзей. «Да. Скрин отправляется. Сейчас придёт. Грёбаный инет. Ничерта не грузит.» ответил тут же парень. В чат ЛГБТ+ представителей её города был отправлен скрин, на котором было видно решение парламента. «Брак — это союз биологического мужчины и биологической женщины. Любое отклонение от этого является уголовно преследуемым и наказуемым. Любое проявление гомосексуализма и/ли смены пола является попыткой подрыва семейных ценностей, безопасности граждан, в следствии и государства, что является государственной изменой. Также это угроза религиозно-духовной жизни людей. Распространение вредоносной пропаганды среди несовершеннолетних считается попыткой навредить их психическому и умственному развитию и здоровью.» «Блять!!!» написала одна пансексуалка. «Я в ахере, но не удивлен» добавил гей. «20 лет отбывать наказание в психушке лишь за то, что мы существуем?! Они ёбнулись?!!!» возмущалась лесбиянка. Ученица тряслась от злости, бессилия и отчаяния. В её горле застрял горький комок. Глаза слезились. Её жизнь закончится завтра на главной площади на митинге. И она это чувствует. Чувствует безысходность. «Я люблю вас» Она выключила телефон, аккуратно положила его возле пенала и уткнулась в тетрадь. Слёзы капали на листы в клетку, размывая всё написанное.

***

Охрана открыла двери перед императрицей. Софья неспеша прошла в зал полным людей. Феодосий следовал за ней. Девушка была одета в чёрное лёгкое платье. Внизу был небольшой белый градиент. Элегантная одежда держалась на золотом кольце, которое отверстием лежало прямо на косточке плеча. Мужчины встали из-за длинного стола и опустили голову в полупоклоне. Все они надели на себя лучшие рубашки, костюмы и пиджаки, лишь бы не ударить лицом в грязь перед правительницей. И она оценила это, так как новая одежда пахла парфюмом и была чистая, в отличие от вечера накануне, когда даже хозяйка дворца не осталась не утомлённая встречей и не измазанная едой. Софья подошла к своему месту во главе стола, положила бумаги перед собой и начала говорить: — Я рада, что вы приехали сюда. Я ещё раз благодарю вас за то, что вы отложили свои дела, уделили мне время и нашли в себе силы после вчерашнего, — многие улыбнулись. — Для нас это честь, моя императрица, — сказал самый старший из приезжих, опираясь на свою палку. — Что же, давайте начнем то, ради чего мы здесь собрались и после продолжим вчерашний вечер. Садитесь, — прогрохотали стулья. — Позавчера я отравила письма Ханству, пригласила их провести переговоры на нейтральной территории. Многие шумно вздохнули, почесали свои бороды и усы, зашевелились, давая понять, что они не одобряют эти действия или удивлены. Некоторые переглянулись, явно шугаясь сказанного. Малодушная правительница иногда пугала их своими решениями. — Вы-то решили установить мир с дикарями? — Спросил боярин и смотрящий за границей, наклоняясь вперёд над столом. — Фиктивный мир, — девушка улыбнулась уголками рта. — Мне нужно переговорить с ними на вашей территории, Богдан Васильевич, если вы не против, конечно. — Я й-то не против. Этой-то ваши земли. Но… — Славно, — она не придала значения его протяжному «но», а спокойно продолжила говорить в своём темпе: — Мне нужно будет для начала, чтобы мы смогли переговорить на одном поле. Феодосий, пожалуйста, — Розали кивнула и секретарь подошёл к карте, что была на всю стену, указал на зелёное пятно. Все уставились на указанное место. — Там я собираюсь провести первую часть кампании. И если всё пройдёт по плану, если нам удастся заключить мир, мне нужно будет отпраздновать это событие вместе с этими дикарями. Я хотела бы завести Ханство, как можно глубже. В идеале, прямо сюда, во дворец. Для этого мне нужен будет безопасный коридор на всех ваших землях. Если же не удастся их провести в столицу, придётся устроить праздник в близлежащих дворцах. Я постараюсь договориться и завести их, как можно дальше. Но это же дикари. Богдан Васильевич, придётся одолжить у вас дом на время переговоров и, в крайнем случае, на праздник. — Этой-то честь для меня, но меня-то пугает ваш план. Он весьма-то… Гм… — Сумасбродный? — Вздёргнув бровью, спросила Софья. — Уж-то не обесуйте. В чём-то его смысл? Зачем й-то вам фиктивный мир? И что случится, если-то всё оборвется? — Пора проучить дикарей. Пора отомстить им за жизни наших людей. Но даже, если это тупое отродье не согласится на мир, ничего не изменится. Война останется той же, с той же целью. — И в чем заключается капмания? — Спросил другой мужчина. — Ничего сложного в этом плане нет. Нам всем нужно лишь сыграть свою роль. Феодосий, пожалуйся, раздай всем бумаги…

***

Трубадур и его команда сделали глоток воздуха, переводя дыхание, и снова взялись за музыкальные инструменты. Звуки аристократического веселья наполнили большой зал. Софья наблюдала за тем, как бояри, наместники и их жены пили, танцевали, шутили. Сама же Розали пила вино, опустившись щекой на собственный кулак. Ей было скучно. В этот день она не хотела играть приветливую хозяйку, которая рада всем гостям. Не хотелось и врать самой себе, притворяясь весёлой и счастливой, как это было вчера. За её столом никто не сидел, хотя было накрыто. Девушку никто не приглашал ни на танец, ни присоединиться к разговору. Лишь посвящали тосты, желали хорошего вечера, приятного аппетита и мира. А она была даже рада, что ей никто не навязывается и не сбивает с мысли. А обдумать было что. Нужно было подобрать правильные слова, чтобы завести Ханство туда, где можно было бы безопасно встать каблуком на его горло и придушить. — Моя императрица, пригласить шутников, чтобы они подняли вам настроение? — Спросил Феодосий, наклоняясь над плечом Акимовны. Его жена танцевала со своей сестрой посреди зала, поэтому секретарь воспользовался возможностью побега, подойдя к правительнице. Она лениво оторвала руку от щеки и, повернувшись, протянула: — Нет. Скажи, сколько сейчас времени? — Почти девять. — Почти девять, — повторила она, возвращаясь к наблюдению за своими гостями. — Мы тут сидим уже пять часов, а они даже не собираются переходить к десерту. Есть вести от тех, кто сопроводил Елизавету? — Пока ничего. Возможно завтра они вернуться. Не волнуйтесь. Уверен, они уже близко и с отчётом о успешном окончании миссии. — Было бы славно, если бы это было так. Феодосий, я устала, пойду спать. Пускай они празднуют сколько хотят, но меня не тревожить и не буянить. Мне хватило вчерашнего. — Да, моя императрица. Девушка встала из-за стола и направилась на выход. Все, кого она проходила, кланялись. Шелест платьев и цоканье каблуков затерялись среди музыки. — Софья Акимовна, — услышала Розали сзади себя, когда проходила под портретами своей семьи. Девушка обернулась. — Простите, что тревожим вас. Как оказалось, двое мужчин последовали за ней из зала. Роман Александрович, который был советником генерала, и его названый сын Генадий Серьгеевич, который прибыл только сегодня. Молодой парень лишился высокопоставленных родителей ещё при правлении отца Софьи и его взял под своё начало советник генерала. Несколько лет назад Генадия отправили в военную школу и больше Розали не видели его. — Вы что-то хотели? — Софья сложила руки на груди. — Просто мы волнуемся за вас. Вы хорошо себя чувствуете? — Благодарю за бесспокойствие. Чувствую себя хорошо. — Просто ваш уход такой неожиданный. — На меня накатила волна усталости, вот и решила уйти. — Может вас провести? К слову, Софья Акимовна, — старший мужчина предложил свой локоть для сопровождения. Он упорно игнорировал попытки Софьи избавиться от эскорта, — вы знакомы с моим названным сыном Генадием? — Знакома. — Это замечательно. Извините, что он такой молчливый. Не каждый день Ваше Превосходство прогуливается рядом с нами. Волнуется парень слегка. Вы же простите его за это? — Было бы на что злиться. — Ну и замечательно. Вы уже знаете, как этот юный гений поборол шайку Крыс, которая страшила одну деревню на границе? И эта шайка была из выродков Восточного Ханства. Я считаю, что для его возраста это хорошая и красивая победа. Холостой, молодой, умный парень, разве это не редкость сейчас? — Роман Александрович, я верю вам. Верю, что ваша лошадь достойна хорошей партии и вы сможете продать её за хорошую цену. Но я человек и я не нуждаюсь в этой покупке. — Моя императрица, я не понимаю о чём вы. — Советую вам вспомнить недавний разговор с мужчинами. Про покупку и смотрины лошадей. Предупреждаю, ещё раз попытаетесь подложить меня под кого-то и вас подложат под конюха. Всего хорошего.

***

Весенний день был неспокоен. И хотя на небе не было ни облачка, солнце грело и светило во всю, люди не были рады. Центральная площадь гудела, как настоящий улей. Толпа окружила эшафот. На нем стояла стража, Софья и те, кого цепью приковали к дереву. Императрице подали фамильный меч «Правосудие». Она, взяв его, внимательно посмотрела на узоры лезвия, прикоснулась пальцем к одному ветку и сопроводила его до самого острия. Потом подошла к краю помоста. Её сердце глухо стучало. — Эти люди, — начала была Софья. Толпа тут же начала затихать, чтобы услышать речь девушки. — Предали нашу Империю! Они хотели разрушить нашу спокойную и мирную жизнь, передав тайны Ханству и Шойле. Хотели, чтобы ни в чем не повинные люди погрузились в пучину страха и горя, которые принесли бы с собой враги, а с ними и война со своими верными друзьями: голодом, смертью и эпидемией. Но благодаря славной работе коллегии императорской безопасности вот эти, — она указала на стоящих на коленях, — твари не смогут навредить нам. Как вы знаете, для изменников есть всего одно наказание. — Смерть! — Закричали люди хором, поднимая руки вверх. — Верно, — практически шепотом подтвердила она. Софья зашла за спину первого мужчины. Он тихо тарабанил молитву и бил чолом об эшафот. Девушка подняла меч и, сжав его двумя руками, острым концом воткнула его в шею предателя. Он задёргался, захрипел, тело в последний раз напряглось, а потом разползлось по дереву, изо рта полилась кровь. Она просачивалась сквозь доски и капала на землю. Толпа взвыла. Императрица вырвала оружие из трупа и подошла к следующему. Он беспрерывно повторял: «Пожалуйста, не надо» и дёргался. Софье потребовался всего один взмах, чтобы лишить изменника родины головы. Тело глухо упало, а его голова отлетела к другим пленникам. Третий и четвертый приняли смертный приговор достойно: молча, с ровной спиной и поднятой головой. А вот пятый сказал: — Знал бы твой отец, на какаю блядь оставил Империю. Ты не достойна править. Сидишь в своем дворце, пока люд мрёт. — Не волнуйся, лучшей жизни ты уже не увидишь, — ровно проговорила девушка, после чего рассекла шею мужчине. Люди продолжали волать на всю округу. Феодосий подошёл к своей правительнице и забрал фамильный меч. Вместо него дал платок, чтобы та вытерла окровавленные руки и щёки. Подождав, секретарь сказал: — Стражники, которых вы послали с Елизаветой, вернулись. — И? — Оживленно спросила Софья. — Всё хорошо. Она дома, целая и невредимая, как вы и приказали. — Славно. Распорядись, чтобы ужин мне принесли в покои. Не хочу слушать и сегодня пъяных бояр. — Да, моя императрица.

***

Софья шла по коридору под пристальным присмотром своих мертвых родственников с картин. Она остановилась возле портрета своего деда со стороны отца. Мужчина с белой бородой восседал среди туш медведей, как на троне. В руках держал «Правосудие» и красное яйцо, инкрустированное алмазами и золотыми обводками. — Ваш дед был великим человеком. Неудивительно, что его портрет самый большой из всех представленных, — сзади императрицы послышался голос приглашённого наместника. Она обернулась и увидела Януша, который, опираясь на палку из красного дерева, ковылял к девушке. — Он был великим военачальником, хоть и не таким грозным, как прадедушка. Но я его практически не помню. А вы помните дедушку? — Они разом вернулись к разглядыванию картины. — Сожалею, я, когда был молод, большую часть времени провёл в академии. Служил не под его началом. Хотя, было пару совместных кампаний. Но я запомнил его, как мастака планов и военного дела. Он мог перехитрить врагов и заблудить их в трёх соснах. Вы очень мудро поступаете, равняясь на него. — Когда я сомневаюсь, всегда думаю, чтобы он сделал на моем месте, но в голову приходит только собрать армию и стереть с лица земли тех, кто не нравится. — Это больше похоже на вашего прадедушку. — И поэтому я не слишком-то и равняюсь на него. А иначе враги перед быстрой и заурядной смертью не поймут даже, что и почему произошло. Поэтому приходится извращаться. — Будем надеяться, что вы сделаете великие успехи в военном деле. — Надеемся. — Вы почтите нас своим присутствием сегодня на ужине? — Мужчина медленно продолжил свой путь. Девушка взяла его за локоть и последовала за ним. — Сожалею, но нет. Нужно решить бумажные дела. — Моя императрица, я вас понимаю, но это неуважительно. Нужно хотя бы основное блюдо съесть с нами. Завтра мы уезжаем домой. Это последний праздничный ужин. Что-что, а это вы должны разделить с нами. — Вы правы. Я приду. — Благодарю за оказанную честь, моя императрица.

***

— Моя императрица! — Феодосий постучал в дверь кабинета. — Войди! — Софья с облегчением отбросила бумаги на стол и наконец расправила плечи, позволяя спине похрустеть. Огонь в камине и свечке, что стояла на рабочей поверхности, танцевал, освещая и согревая помещение. Солнце ещё не скрылось за горизонтом, на улице было светло, но вот в кабинете было уже темно. На столешнице образовались восковые бугри. Императрице нравилось время от времени отрывать их от дерева и держать или бросать в огонь свечи. — Пришли ответы Ханства! — Он с отдышкой вошёл в комнату, держа в руках письма. Девушка, округлив глаза, вскочила на ноги. Её сердце забилось быстрее. — Не томи. Феодосий, что там? — Она протянула руки, чтобы он отдал ей решения. — Они согласны. Они согласны встретиться на нейтральной территории и обсудить всё, — Феодосий передал бумаги и ждал, пока Розали убедится в правдивости его слов. — Славно! Собирай войско, найди переводчика, дай боярам знак. Ты останешься здесь властвовать за меня. — Моя императрица, это очень рискованно. Не спешите. Обдумайте всё. Они может тоже что-то планируют. И я считаю, что я должен ехать за вас. — Феодосий, мне надоело думать, я слишком долго вынашивала мысли. И поверь, я продумала всё. Пора действовать. Время пришло.

***

17 апреля 1706       Эмоции не дают мне спокойно спать. Я жду не дождусь начала нашей кампании. Дрожь в теле не даёт мне покоя. А лекаря я не хочу тревожить. Он отдыхает перед кампанией. Вот-вот я выеду с войском. Буду надеяться, что всё пройдёт, как по смальцу. Не хотелось бы умирать, так ничего и не успев реализовать. У меня сколько идей, но, боюсь, мне не удастся воплотить их в жизнь. Да и Елизавета… Тварь не знаю. Мне кажется, что мы должны уладить нерешённые вопросы. Но что мне с ней обсуждать? У неё хотя бы есть причины приезжать ко мне, ненавидеть, умолять, восхвалять…       А что я? Что есть у меня к другим? Ничего. Я всем нужна, но лишь как правитель.       Осталась всего страница и я смогу отравить этот дневник в сокровищницу и начать новый. Раньше я знала, что здесь писать. Мои мысли были структурированы, а сейчас…       Несобранность.        Такой меня узнают те, кто через многие годы найдёт этот дневник? Не хочу умирать.       Хочу…       Убить Ханство. Хочу, чтобы Елизавета приехала. Мне нужна её поддержка. Не знаю. Возможно, если всё пройдет хорошо, пошлю за ней. Или сама приеду. Я императрица или нет?! Я имею законно-кровное право ездить куда захочу, к кому захочу и когда захочу. Я императрица! В моих руках находится жизни абсолютно всех. Но что мне с ней обсуждать?       Я скучаю за беззаботными днями.