Витражи войны

— Гонение церкви началось, как вы помните, ещё со времён её отца. Он популизировал науку. Тогда было модно быть учёным или учиться в университетах всю жизнь. Но при ней наука стала агрессивной. Учёные жёстко критиковали церковь, иногда доходило до рукоприкладства. Это привело к тому, что духовность была вынуждена уйти в подполье на десятки лет. Поддерживали их только истинные верующие, которые рисковали попасть в темницы за это. И ради чего это делалось, спросите вы. Ради всего парочки открытий, некоторые из которых оказались грешны, и упадку духовности людей, которую мы сейчас скрупулёзно восстанавливаем. Что ещё взять с той, кто является ошибкой природы во плоти. В классе появилась задуха. Ученица внезапно вспомнила все те моменты, когда её и её друзей называли ошибкой природы, грехом, бесовскими детьми. Сосед по парте заметил слёзы ученицы, которые стирали чернила на тетради. — Что случилось? — Спросил он. — Что-то в глаза попало, — шёпотом ответила она. — Помощь нужна? — Ты ничем не поможешь.

***

Софья зажгла свечи в канделябре и спустилась вслед за Ярославом в подвал. Каблуки звонко отбивались от стен. Лекарь встал перед девушкой, держа в руках склянки с кристаллами, порошками и жидкостью внутри, открывал железную дверь. В комнате витал резкий кислый смрад. Девушка поморщилась, прикрывая нос рукавом плаща. В банках, что стояли на полках, была вода, которая светилась и блекло освещала каменную комнату. В пробирках росли различные культуры грибков и мхов. Засушенные травы висели под потолком. — Ярослав, пожалуйста, говорите на общепонятном языке, мой латинский ограничен простотой, — попросила мужчину правительница, останавливаясь возле стола. Девушка пыталась ни к чему не прикасаться. — Etiam mihi imperatrix. Как вы можете видеть, у нас есть здесь прекрасный вариант для eliminating capitis nostri. Редуцирование можно провести с помощью него, — он протянул склянку с красным песком. — Оно обездвиживает человека. Мышцы теряют тонус, но всё чувствуют. — В вине оно будет чувствоваться? — Софья постучала ногтем по стеклу. — Нет. Lacrimae viduae — это небольшая доза паучего venenum в смесе со специальным веществом, чтобы компенсировать количество чистого паучого venenum. Попадая в corpus, ему нужно двадцать минут, чтобы добраться до lympha, после чего жертва начнёт медленно терять силы. В конце концов, останется лишь corpus и непонимание в сознании вашего врага. Вы можете сделать с ним всё, что захотите целых тридцать минут. — Славно. У нас достаточно запасов? — Да, запасов хватит, чтобы отравить бочонок vocatus. — Противоядие с вами? — Etiam mihi imperatrix. Вам не о чем беспокоиться. Этот venenum хоть и немного отличается от того, что мы использовали на подстрекателях, но он не уступает ему ни в силе, ни во времени, ни в незаметности. Формула каждого компонента проверена мной сотню раз. Нет ничего не обратимого в нём, нет ничего опасного для вас. Можете не волноваться. — Славно. Приготовьте нужное количество яда и противоядия для нашего путешествия.

***

— Моя императрица, я прошу вас! Позвольте мне сопроводить вас в этом ужасно опасном путешествии, — просил Феодосий, стоя над столом Розали. Он был настроен серьёзно. Ему искренне не хотелось подвергать главу державы риску смерти и обесчестия. — И кто останется руководить Империей? — Спросила Софья, не отрываясь от написания указа. — Софья! Не глупите! — Не сдержался секретарь, повышая голос. Девушка удивлённо вскинула взгляд вверх. Феодосий осознал, что сделал ошибку и поспешил извиниться: — Моя императрица, простите меня. Я не смел так говорить. Если хотите, накажите меня, — он упал на колени. — Но я прошу вас, не рискуйте собой. Будьте благоразумны! — Давно ты меня не называл по имени, — улыбнувшись, мягко ответила правительница, игнорируя просьбы советника. — Встань. Мне приятно, что ты волнуешься за меня, — она закусила губу, задумываясь. Ведь он был действительно единственный, кто высказал своё беспокойство за неё. — Когда в последний ты называл меня Софьей? Перед тем, как я взошла на трон? Да, это был последний раз. А помнишь, как мы играли и разговаривали на равных? — Моя императрица… — Протянул мужчина. — Я скучаю по тем временам. В детстве мы хоть и меньше времени проводили вместе, но были ближе. Не было такой преграды в виде титулов. Ты так не считаешь? — Мой отец никогда не позволял мне забыть, кем я являюсь, — он пожал плечами. — Он хорошо служил вашему отцу, хорошо отслужил вам год и всегда желал мне того же. Я только рад быть полезным вам, но не считаю, что я ваш друг. Тем более, равный вам. И, моя императрица, не пытайтесь убедить меня в другом. Я ваш преданный слуга. — Ты по своему желанию стал моим советником? — Конечно. Для меня это большая честь. — А когда ты принял решение? — Не буду лукавить, перед смертью отца. — Не жалеешь? — Ни на йоту. Я стал вашим советником, чтобы стать вашей опорой и поддержкой. Я готов отдать жизнь за вашу защиту. — Отдавать жизнь не нужно. Я прошу тебя, стань защитой, поддержкой и опорой нашей Империи. Замени меня на время. — Но… — Я уже подписала указ, — встав из-за стола, девушка протянула бумагу. — Феодосий, служи своей Империи с достоинством.

***

— Варвара, налей мне чаю, — попросила Софья, укутываясь в шёлковый халат. Правительница сидела за маленьким круглым столом и рассматривала бумаги, что ей принёс Феодосий. Нужно было разобраться с делами, пока она дома. — Да, моя императрица, — девушка оставила постель, которую готовила для Розали. Служанка подошла к камину и, сняв железную тару с водой с огня, наполнила чайник с травами. — У тебя есть новости для меня? — Отложив бумаги, Софья наблюдала за девушкой. — Люди заволновались, когда к вам приехали бояре и наместники, — говорила Варвара, наливая чай. — Но когда вы казнили предателей, народ подумал, что вы пригласили бояров и наместников, чтобы найти среди них изменников и избавиться от них. — Что же, они недалеки от истины, — усмехнувшись, бросила императрица. — Что ещё? — Среди солдат ходят слухи, что вы куда-то собираетесь или хотите напасть на кого-то. Подготовка армии к долгому путешествию укрепляет это мнение среди них, — она стояла ровно, грея руку о донышко чайника, не прикасаясь к нему. — Что-то поинтересней есть? — После того, как вы отвергли ухаживание сына советника генерала, многие начали думать, что у вас уже есть поклонник. Что вы с ним уже не первый год, раз так резко реагируете на любые попытки свести вас с кем-либо. Ваша честь под вопросом. — Хм, — усмехнулась Софья. — Ты знаешь, кто именно такое говорит? — Слишком много людей об этом говорит, поэтому слух стал безликим. — Варвара, будешь потыкать этим слухам, прикрывая людей, сама станешь безликой, — бросила Розали. Но увидев, что девушка в простом чёрном платье побледнела, вздохнула и добавила: — Что ещё? — Говорят, у вашего следящего за порядком в столице появился особняк, но неизвестно, где он взял деньги на него. Говорят, что этот особняк раньше принадлежал одному бояру, который был не в лучших отношениях со следящим. Бояр пропал и виноват в этом следящий, но бояр был одинок, поэтому трудно сказать, правда ли это всё или слухи. — Понятно. Поручу Феодосию разобраться в этом. — Можно спросить, моя императрица? — Да. После недолгих раздумываний служанка сказала: — Вы правда собираетесь куда-то уехать? — Тебе не о чем беспокоиться. Это будет недолгое путешествие. Моё место временно займёт Феодосий. Ему я всецело доверяю Империю. И, к слову, я хотела тебе завтра рассказать об этом и поручить собрать сундук с одеждой. Нельзя же просто так, никого не предупредив, исчезнуть без одежды на неделю-вторую. — Это как-то связано с Ханством? — Заметив изменение настроя Софьи, Варвара поспешила извиниться: — Простите, мне не стоило. — Верно, такие страшные вещи не должны беспокоить юную девушку. Наша армия хорошо защищает нас, чтобы мы могли спать спокойно. Помни, любые волнения народа должны докладываться, а не распространяться. Кто-то говорит о том, что я еду к Ханству? — Получив отрицательный ответ, правительница строго наказала: — Доделывай свои обязанности и можешь быть свободна.

***

20 апреля 1706 год       Сегодня пришлось вызвать лекаря и просить, чтобы он дал мне успокаивающие отвары. Я волнуюсь. Боюсь, что план разрушится, так и не начавшись. Такого страха не было ни вчера, ни в день, когда пришли ответы от Ханства. А вдруг яд не сработает и случится то, чего боюсь больше всего? Или переговоры сорвутся? Чёрт! Отец! Почему ты бросил на меня это бремя? Дедушка, почему ты не смог победить Ханство? Все так надеялись на вас. Я думала, что вы истребите их, но, видимо, это моё предназначение. Моя судьба.       Я боюсь этих дикарей. Честно, очень сильно боюсь. Мне хочется, чтобы меня кто-то обнял. Но вместо этого я вынуждена следить, чтобы не случилось утечки информации. Нельзя, чтобы Ханство заподозрило что-то неладное раньше времени. От этого зависит судьба Империи и моя жизнь.       Завтра я выезжаю из столицы. Армия готова, Феодосий готов, но не я. Я оттягиваю момент выезда, как только могу. Даже вещи ещё не собраны.       Интересно, как там Елизавета? Я готова сейчас думать обо всём другом, лишь бы не о Ханстве. Приедет ли она во время моего отсутствия? А что, если да? Нужно предупредить Феодосия, чтобы он не прогнал её, а принял и дожидался моего возвращения.       Надеюсь, я вернусь.