Витражи войны

— До того, как Елизавета Хмель стала полноценной частью двора и её не начали склонять к содомным действиям, ходили слухи, что у Софьи Акимовны есть фаворит, из-за которого она не позволяла боярам подобрать ей достойную партию. И больше всего грешили на её, на тот момент, советника Феодосия Богдановича. Но с приходом Елизаветы стало понятно, что ничего между императрицей и советником нет и не было. И сейчас всем известно, что ничего бы не вышло из больного правителя и того, кто спасал Империю, как мог. Кстати, в дневниках отлично видно, как происходила деградация. Если ещё под мужским началом, когда её отец был жив, у Софьи были структурированы записи, то после появления Елизаветы, особенно, когда она отсутствовала в жизни императрицы, всё начало скакать и перемешиваться. Некоторые историки винят Елизавету в том, что Софья начала сходить с ума. Но я считаю, что если человек болен, это рано или поздно проявится, вне зависимости от внешних факторов. От Господа Бога ничего не укроется. — А Елизавета не была гомосексуалисткой? — Спросил мальчик с первой парты. — Нет. Историки проследили её жизнь по малым крупицам информации и узнали, что где-то к тридцати она нашла мужа и наконец обрела женское счастье, которое ей не могла дать Софья. У Елизаветы было около десяти детей. Но нам нужна не она, а Богохульная.

***

Солнце давно встало, но ни капельки не грело. Софья, восседая на вороной кобыле, укуталась в императорский черный плащ, на котором вышиты роза и кленок. Плащ носили абсолютно все в армии. Каждый воин считал гордостью оставить вражеские капли крови на розе и клинке. Стирать плащ не было принято. Софье это не нравилось. Не только из-за запаха, а из-за неуважения к имперским символам. Но на традиции армии девушка не смела влиять. Во-первых, она редко ездила с воинами, а значит может и потерпеть немного. А во-вторых, людям нужна отдушина. Без этого воины могут перестать стремиться к какому-то мнимому уважению и вершинам среди своих товарищей. Софья заехала с войском в небольшое село. Конечно, пришлось оставить большую часть армии за забором. Люд, который был на улице, заволновался. Те, кто занимался своими делами начали сливаться в общую массу коридора. Императрица остановила лошадь в центре села и спешилась. К ней тут же подошли два стражника, чтобы обеспечить безопасность. К ним направился мужчина из толпы. На вид ему было не более сорока, но его борода, достигнувшая чрева, обманывала окружающих, придавая местному несколько лишних лет. — Здравствуйте, я староста Великих Пух, Игорь Максимович Чаевски, — мужчина поклонился. — Могу узнать, почему императорские представители удостоили нас чести своим присутствием? — Говорил он, с опаской осматривая гостей. — Перед вами Розали Софья Акимовна, императрица нашего великого государства, — представил Софью Сергей — генерал армии. Среди народа прошёлся шёпот. Они удивленно повторяли титул правительницы, а потом сделали глубокий поклон. — Моя императрица, извините, не признал, — староста упал на колени и бил челом. — Встаньте, Игорь Максимович, — мягко приказала Софья. — Чем я могу услужить вам? — Игорь Максимович стирал с колен грязь и пыль, выравниваясь. — Здесь есть корчма? Или постоялый двор? — Конечно, моя императрица. — Славно. Лошадям нужно отдохнуть, а людям поесть, мы уже давно в пути и должны расслабиться. Войско разобьёт привал под боком вашего села. — Почтем за честь услужить вам и вашему войску. Прошу за мной. Гало, режь свинью!

***

— Моя императрица, вы всем довольны? — Спросила женщина, сжимая фартук в руках. — Да, благодарю. Вы вкусно готовите, — Софья с удовольствием ела похлёбку из сухарей и густого борща. Её стража ждала окончания часовой смены, чтобы самим поесть. Ярослав сидел рядом и доедал второе блюдо из рёбрышек свиньи. — Моя императрица, скажите, вы проездом? — Женщина, что ты?! — Подбежал староста к жене. — Не мешкай перед нашей правительницей. Простите, моя императрица. Гало, уйди. — Но я хотела бы… — Галла что-то пыталась сказать, пока её муж оттягивал назад на кухню. — Гало! — Говорите, что вы хотите, — Софья отложила деревянную ложку и уставилась на женщину в теле. — Вы не могли бы помочь нашим охотникам? Уже битый месяц нас гоняет стая волков. Убить их не удаётся, а вот им нас очень добре. А ваши воины закалённые в бою и имеют оружко получше наших мужчин. — Сергей, сколько стражников можем выделить на истребление волков? — Спросила императрица, обращаясь к генералу за своей спиной. — До двадцати точно, — ответил он. — Славно. Пускай двадцать останется здесь и уничтожит эту стаю волков. Как только они это сделают, пускай скачут к нам. — Да, моя императрица. — О! Спасибо вам большое! — Эмоционально благодарила женщина.

***

— Моя императрица! Я рад-то приветствовать вас-то в моём дворце, — говорил Богдан Васильевич, широко раскинув руки и подходя к гостям. Софья, когда ей подал руку юный конюх, спешилась с лошади. Девушка была рада наконец встать на твердую землю своими ногами. Она одёрнула плащ, поправляя его и перекидывая наперёд, скрывая помятые штаны и не первой свежести кафтан. — Здравствуйте, Богдан Васильевич. Благодарю за то, что приняли и встретили нас, — сказала Розали, выравниваясь. — Как доехали-то? Путь не слишком-то утомил вас? — С радостью обсужу это после ванны и завтрака, если вы не против. — Конечно-конечно. Позвольте лично-то провести вас в ваши-то покои, — мужчина предложил локоть. Дворец семьи Горьковых был построен в горной долине, что защищало дворец от набегов Ханства. Но это также позволяло без лишних потерь и усилий защищать близлежащие земли. Горы вокруг были в сплошь усыпаны башнями, на которых сутками сидели лучники, которые не боятся ни холода, ни ужасных троп. Горьковые давно стоят на страже северо-восточной границы и их репутация была безупречной. Из-за этого Ханство было вынуждено уйти к нижней части границы, чтобы получить хоть какой-то шанс на успешные набеги. Софья шла за хозяином дома по каменному коридору. — Надеюсь-то, вам-то понравится ваши покои. — Они всяко лучше будут палатки посреди леса. Я уже рада и благодарна за эту комнату. Мужчина открыл дверь из берёзы и пропустил императрицу внутрь. Просторная и светлая комната ждала Софью парфюмом и горящим камином. Под окном стояла старая служанка. На кровати лежало голубое зимнее платье. Розали сразу поняла, что это льстивый подарок. — Богдан Васильевич, благодарю вас за заботу и дар, но не стоило, — из приличия Софья начала пытаться отказаться от платья. — Что вы. Этой-то только честь для меня. Надеюсь-то, оно будет впрок. Моя-то жена шила его неделю. — Почту за честь лично поблагодарить её за чудесную работу. — Тогда-то, не буду тянуть время. Мы-то будем ждать вас в столовой. Надеюсь, у вас потом-то найдутся силы, чтобы выполнить очень-то богатую культурную программу, которую я-то составил для вас-то. Столько-то нужно обсудить и показать. — Будем надеяться.

***

— Моя императрица, я-то слышал о недавнем инциденте с сыном-то советника генерала, — начал Богдан Васильевич, останавливаясь возле статуи прадеда Софьи посреди двора. — Только не говорите, что и вы хотите подобрать мне партию, — устало протянула Розали, рассматривая своего мёртвого родственника. Его увековечили в сидячей на коне позе. Именно Игорю Олеговичу принадлежал меч «Правосудие». Он им воевал, судил и снимал кожу с пленных. После смерти прадедушки никто больше не поднимал «Правосудие» на поле битвы. Его использовали только для казни и украшения на картинах. — Время-то идёт, никого не щадя. Совсем-то скоро ваше здоровье и красота-то не будут такими, как-то сейчас. — Вы к чему клоните? — Моя императрица, в вашем-то возрасте девушки уже имеют детей. — Вы смеете лезть не в своё дело? — Софья моментально стала твёрдой в голосе и стойке. Её синие глаза уставились на мужчину. — Нет-то, что вы. Я-то беспокоюсь, что вы-то упустите шанс. — Что-что, а это вас не касается. И если вы будете продолжать развивать эту тему, пойдёте вслед за боярами, которые пытались подложить меня под удобного им мужчину, — проговорив это, девушка развернулась, направляясь внутрь дворца. — А что, если-то вас завтра убьют? — Бросил Богдан Васильевич. Софья остановилась. — У вас-то нет наследника, чтобы он-то спас Империю от хаоса. Вы-то последняя законная наследница рода. Если-то вас не станет, останутся только-то бастарды. Не всё сводится к вам-то и вашей-то постели. Помимо вас есть-то ещё и защита интересов Империи. — Я вас предупредила.

***

30 апреля 1706 год       Ну вот я и на границе. Я на пороге… смерти? Нет! Победы. Завтра я поеду на переговоры. Чёрт. Как же страшно. Мне предстоит очень сложная задача.       Сегодня мне не хочется писать многое. Мне дали пищу для размышления, что занимает весьма значительную часть моих мыслей. И ведь часть этой пищи, хоть и неприятна мне, но правдива. Я — последняя надежда Империи.       Единственное, я рада, что дом Горьковых оказался куда приятнее, нежели я ожидала. По рассказам отца, что провёл здесь год из-за войны, здесь было всё жёсткое и жестокое. Даже сугробы снега не имели той мягкости, как в столице. Якобы мороз делал всё настолько ледяным, что сугроб снега казался кипой кирпича. Но мне повезло. Снега не так много, а весенние лучи смягчают морозный воздух.       К сожалению, здесь нет таких людей, как Феодосий. Только он поддерживает меня всецело. Здесь же люди не такие. Даже милая жена Богдана всё время пыталась разузнать всё обо мне. Не боялась расспрашивать, что я хочу сделать с Ханством и своей жизнью.       Ханство… Боюсь, мне придется вызвать сейчас Ярослава. Дрожь в теле усиливается. Мне страшно.