Витражи войны

— Только имперская семья имела ген синих глаз. Если у вас голубые глаза, значит вы дальний родственник имперского рода, — многие покосились на заднюю парту, где спал мальчик и плакала его соседка, у которой как раз и были голубые глаза. Учительница проигнорировала это действие учеников, потому что не видела плачущую ученицу. — К сожалению, синева начала стираться сквозь поколения смешения с другими цветами. Инцест, который был всего два поколения в Розали, немного спас пигмент. Но сейчас не осталось ни единого человека, которого были бы синие глаза. Особенно такие насыщенные, как были У Софьи. Учёные говорят, что такой яркий цвет у неё был из-за ей больной натуры. — А откуда они знают, что у неё был насыщенный цвет? — Спросил отличник с первой парты. — Благодаря портретам. Проанализировав множество картин, сравнив их между собой, учёные приняли это мнение. Даже на семейных портретах, где маленькая Софья стояла рядом с отцом, видно, что её глаза ярче отцовских.

***

Армия ровными рядами стояла за спиной своей императрицы. Напряжение, что витало в воздухе, мощными волнами врезалось в ровную статуру Софьи. Девушка, сжимая поводья до белых пальцев, не позволяла себе показывать эмоции и поддаться чужим. Её изнутри охватывал ужас, но на лице было полное безразличие. Она наблюдала за тем, как приближалась куча пыли, что была выше сосен. Серое облако скрывало в себе ораву дикарей, которые неслись на переговоры. — Моя императрица, ещё не поздно отступить, — к девушке приблизился толковин. Он был бел, как снег. — Если попытаешься сбежать, — она искоса и с ухмылкой посмотрела на совсем молодого парня, — это будет предательством. А за предательство, особенно такое подлое, я самолично сношу головы с плеч. Стой на месте и попытайся взять себя в руки, — последнее сказала скорее для себя. Вадим шумно взглотнул и вернулся на своё место. Возможно было ошибкой брать с собой юнца, а не опытного мужчину, но выбирала не Розали, а Богдан Васильевич, которому написал Феодосий и приказал найти лучшего переводчика. Парень только недавно окончил школу и благодаря своему таланту к изучению языкам стал толковином в личной гвардии Горьковых. Софья глубоко втянула морозный воздух и приготовилась к игре. Улюлюканье, крики и свист становились всё громче. Девушка увидела первых всадников. Это были большие мужланы, которые в жизни не видели ни бритвы, ни ванны. Их бороды и волосы были спутаны и испачканы в грязи. На голых туловищах виднелись не только шрамы и раны, но и синеющие тату. Лошади главных дикарей остановились перед императрицей. Хан без глаза, который был напротив Розали, оценил присутствующих и усмехнулся. Остальные хищно смотрели на совсем маленькое, по сравнению с ними и их женщинами, тельце девушки. — Приветствую вас, Ханство, — начала Софья. Вадим, побелевши, сразу же перевёл. — Ха! Баба на коне. Где вы такое видели? — Сказал мужлан на восточном языке, размахивая рукой с оружием справа от главного хана. — Мне перевести его слова, моя императрица? — Нет. Скажи, что я рада приветствовать их. Я благодарю, что они приехали сюда и решили провести переговоры. Толковин идеально, практически без акцента, проговорил нужные слова. — Пока она не на коленях, её благодарности не больше, чем у кота, которого выдрали, — мужланы завалились хохотом. — Вы согласны начать переговоры для примирения наших народов? Вадим сразу же перевёл это на восточный язык. — Она собирается говорить с нами на лошади? — Мужик с множеством шрамов на лице гаркнул. — Руки мои, замолчите. Эта шавка пригласила нас, чтобы сначала развлечь нас, а потом удовлетворить, — наконец отозвался хан посредине. — Мальчик, скажи бабе, что мы хотим не тратить время на хрень. Мы хотим дела и её тела. — Моя императрица, они согласны. — Славно. Приступим.

***

— Мы согласны на её предложение только, если она ляжет под меня и станет моей шавкой, — устало проговорил хан спустя пару часов переговоров. — Моя императрица, он говорит, что согласен, но только, если вы станете его, — Вадим выдавливал из себя слова. Он устал. В большинстве своём, говорил именно толковин, ведь он работал на два фронта. А ещё Софья слишком много записала для обсуждения, из-за чего парень иногда долгое время просто зачитывал условия и почему именно эти условия нужно принять. Во рту пересыхало слишком часто. Правительница была готова к такому повороту. Именно на это она и выводила хана своими речами и внешним видом. Картина начинала вырисовываться. — Славно. Скажи, что я согласна, но только если мы проведем церемонию в цивилизованном дворце, а не на дикой поляне, и если наши владения станут общими, если наша армия станет единой и пойдёт под единим гербом на наших врагов. Когда Вадим начал переводить очередные условия, дикари взвыли. Им надоел этот спектакль. И это хорошо. Измором Софья пыталась усыпить их бдительность и мышление. Хотела, чтобы они в желании наконец закончить это всё побыстрее принимали более выгодные для Империи варианты. — Пускай мы будем пить в вашем дворце, но традиции должны быть наши! — Отрезал Хан. — Моя императрица, они хотят пить у нас, но праздновать по их обрядам. — Славно. Пускай так и будет. После того, как Ханство узнало о согласии Софьи, начались дикие крики, свист и улюлюканье. Вот только Розали не была готова к тому, что варвары потребуют свадьбу прямо сейчас. Она надеялась, что у неё будут хотя бы сутки для подготовки, но нет. Она пыталась уговорить их подождать или поехать в столицу, но мужланы решили по другому. Что же, отравленное вино лежало и ждало своего часа, как и противоядие. Не был готов хозяин дома и трапеза.

***

Люди были в шоке. Когда они впервые увидели варваров, подумали, что пришёл конец света. Некоторые женщины потеряли сознание, и гвардейцы помогали им. Но в основном люди поспешили спрятаться в дома. Улицы опустели. К сожалению, Ханство решило, что это знак, что можно устраивать разруху и красть вёдра, коромысла, дрова и сапки. — Моя императрица! — Вскрикнул Богдан Васильевич, испуганно переводя взгляд за спину Софьи. За ней, как преданный страж, ехал хан. И даже, если бы он спешился с лошади, он был бы всё равно выше Горькова и Розали. — Значит-то, вы смогли… — Мужчина не знал, как реагировать на чужаков, что начали разводить костры прямо под памятником Игорю Олегвичу. — Да, распорядитесь на счёт стола на сегодняшний вечер и скажите Ярославу, чтобы действовал, — приказала Софья, радуясь, что наконец оказалась не только на своей территории, а и среди тайных мест, где скрывались лучники для тихой ликвидации врагов. — Сегодня будет моя свадьба.

***

Солнце спряталось за горным хребтом и начался хаос. Двор, в котором и происходила церемония, освещали костры. На ступеньках, в окружении подушек, сидела Софья и смотрела на драки варваров. Так они развлекали хана и пытались продвинуться в статусе. Имперские люди стояли под стенами дворца и, нервно поедая приготовленное, не скрывая свой шок, наблюдали за дикой природой человечества. Ханству не требовались ни столовые приборы, ни даже тарелки. Есть и пить им нельзя было до одного обряда, поэтому они убивали время, как только умеют. Эта традиция значительно замедляла план императрицы, но она терпеливо выжидала. Софье не хватало Феодосия. Он мог защитить её от этого безумия, мог увести в покои так, чтобы никто не посмел остановить их и оставить на эту пытку. Она соскучилась за его умением поддержать и закрыть её от напора змей, которые окружали девушку и в столице, и в рядах союзников, и на диких праздниках. Но ей приходилось в почётном одиночестве терпеть смрад, который исходил от рядомсидящего хана. Он отказался от подушек и морозил свой крестец на каменных ступеньках. Софья иногда переводила взгляд на мускулистого мужчину, но не смела долго рассматривать. Боялась разозлить его. Но даже те секунды позволяли увидеть, каким же огромным был хан. Софья едва дотягивала до его груди. В его ухе было три серёжки-кольца. На плече была сложная вязь тату. На мышцах белыми линиями виднелись шрамы. Правого соска не было. Внезапно Хан встал и вышел в центр двора. Все варвары, заканчивая своё бесчинство, молча поспешили к стенам, к людям Розали. Стало тихо. Слишком тихо. Софья выровнялась в ожидании чего-то плохого и тревожно вслушивалась в речь хана: — У нас есть древняя традиция. Если шавка желает лечь под хана и стать главной среди других шавок, она должна доказать своё желание и силу. Не каждая способна пережить ночь. Шавке необходимо убить важную для хана щенщину: первую жену, сестру или мать, чтобы быть достойной случки! , — Криком объяснял варвар. Вадим спешно пояснил для всех, что сказал хан. Софья перевела взгляд на Богдана Васильевича. Он насторожено наблюдал за реакцией императрицы. Девушка сжала челюсти, понимая, что ей не отвертеться от смертельной опасности, если она хочет выполнить свой план. Хан сделал жест, приглашая Софью выйти в центр. Она встала и осторожно подошла к хану. — Найна, моя первая жена! — Пригласил хан мощную женщину из толпы. Она хоть и была молодая, но на теле уже были шрамы от битв. На её поясах висели достаточно длинные кинжалы, что закручены, как косы. На груди, где был глубокий вырез, виднелся круглый синий рисунок — знак принадлежности мужу. Его ставят после брачной ночи. — Дайте мне меч, — обернувшись к хозяину дома, бросила Софья, пока Найна шла к ним. — Моя императрица! Позвольте-то остановить это! Это слишком-то опасно для вас, — Богдан Васильевич, напрягаясь, сделал пару шагов вперёд. Розали поняла, что хозяин дома не поможет и поэтому, игнорируя всех, подошла к стражнику и взяла из его ножней меч. Молодой мужчина удивился, но позволил правительнице обезоружить его. — Все считают меня бессильной девушкой, которую избаловала жизнь во дворце, но все забывают, что отец лично преподавал мне уроки фехтования, — бросила Софья имперским людям, что уставились на неё. — Моя императрица! — Богдан Васильевич, если не верите в меня, хотя бы не мешайте. Сейчас не до вас. Она вышла к своей сопернице к приготовилась к схватке. Хан, улыбнувшись, сел на своё место и с азартом наблюдал за девушками. Найна была выше Софьи на целую голову. Разница между мускулатурой императрицы и дикарки слишком сильно бросалась в глаза. И Розали понимала это. Она не питала иллюзий на счёт своих сил. Понимала, что атака в лоб слишком опасна. Тяжёлые удары сверху будет трудно отразить. Нужно использовать манёвренность и хитрость. Жена хана достала кинжалы и встала в боевую стойку. Софья одним движением скинула с плеч плащ. Подол платья наконец свободно заволновался на ветру. Сделав традиционный для рыцарских дуэлей поклон, правительница подняла меч, приглашая к действиям другую девушку. Та не стала долго ждать. С криками бросилась на Акимовну. Та, дождавшись нужного момента, отскочила вбок. Ей хотелось сделать порез на боку дикарки, но меч, из-за своей длины, не был таким быстрым, как человек. Пока лезвие поднялось до тела Найны, та успела поставить блок своим клинком. Софья не стала останавливаться на этом. Резко направила меч вниз, по касательной срезая часть кожи с ноги. Мясо свисало с тела девушки, будто кожа с кролика, когда его освеживают. — Дрянь! — Завопила Найна, с яростью отмахиваясь. Софья, усмехнувшись, отскочила за спину врага. Та пыталась поспевать за нехитрым «танцем» Розали, но лишь сильнее теряла кровь. Найна не сдавалась. Её запала и ненависти хватало, чтобы поддерживать не только жизнь, но и желание убить. Она делала выпады, но они были тщетны, так как императрица быстро уворачивалась от клинков. Софья, рисуя «восьмёрку» двинулась на варвара. Жена хана выставила клинок вперед, пытаясь защититься, но через секунду её кисть отлетела в сторону. Оружие звонко ударилась о брусчатку. В следующие мгновение имперское лезвие коснулось шеи Найны, разрезая кожу. Софья дёрнула меч на себя, возвращаясь в исходную стойку. Соперница зажала единственной здоровой рукой рану, пытаясь остановить кровотечение, но это тщетно. Найна упала замертво. Софья победила. Она стояла в мёртвой тишине и ждала, что будет дальше. Ханство начало свистеть и победно кричать. Хан, будто лиса, которую заперли в курятнике, довольно улыбнулся. — Руки мои, эта шавка теперь моя первая жена! И я даже рад, что она теперь моя. — Крикнул он. — Вина! Вадим дал знак прислуге, чтобы та вынесла бочонок и бокалы для главной пары вечера. Когда наполнили один бокал, хан выхватил его у бледной девушки и направился к Софье. Она, тяжело дыша, хитро улыбалась. Азарт горел в её глазах, с вызовом смотря на подходящего мужлана. Хан поднёс бокал к её губам, и девушка сделала пару жадных глотков. Красная жидкость потекла с уголков рта, капая с подбородка на пол. Хан допил оставшееся вино. - Можете объедать этих выскочек. Пейте, ешьте и берите своё. Теперь оно действительно наше! — Приказал хан. Наконец людям разрешили поесть и выпить. Началось безумие. Варвары будто с цепи спустились. Хан осторожно забрал меч из рук Софьи и откинул его в бок. Девушка выжидала, что же будет дальше. Она не знала, что должно быть после начала трапезы и не будет ли хан мстить за свою бывшую жену, но он опустошал бокал за бокалом. Софья облегчённо вздохнула и ждала. Внезапно хан подхватил девушку на плечо и, взяв с собой ещё вина, направился во дворец. Послышался одобряющий свист. — Пусти, остолоп! — Возмущалась Софья, пытаясь выбраться из-под массивной ладони, что удерживала тело девушки, это было тщетно. Мужлана это лишь веселило. Хан зашёл в ближайшую комнату, где была кровать. Ему было плевать, что это покои местного эконома. Он бросил девушку на кровать и, хищно осматривая свою новую жену, начал пить. Софья с ужасом смотрела вверх. Она была готова начать молиться невиданным силам, лишь бы яд начал действовать. — Шавка рада, что смогла добиться своего? Ты же этого хотела? Ты же хотела вольного жеребца, а не обрезанного пони в своей постели? В ваших городах не найдешь нормального мужика. Ваши люди, как трава, которую лишили воды и солнца. Увяли без сил, — он замолчал, допивая вино и ожидая ответа. Но Софья молчала. — Мне нравится, что ты не понимаешь меня. Не будешь пилить мозг. Будешь молчать и сидеть в ногах. Ха! Бабка не зря предсказала, что я добьюсь великой власти и верну земли, что когда-то принадлежали нам. Теперь я буду семенить по всей Империи и брать своё. Да, брать своё… — его глаз пробежался по телу императрицы. — Тебе пора избавиться от одежды и встать на колени. — Меня удивляет то, как ты до сих пор стоишь на ногах, — спокойно бросила Софья в надежде потянуть ещё немного времени. — Думаешь, меня волнует твоё бурчание на псином языке? Можешь хоть песни мне посвящать, плевать. Звать того мальчишку для толкования я не собираюсь. Раздевайся. Розали не шолохнулась. Так и сидела на кровати, уставившись на груду мышц. Тогда мужчина схватил императорскую лодыжку. Пальцы не просто спокойно обхватили ее, а большой палец смог дотянуться до средних фаланг. Дёрнув на себя, девушка оказалась совсем близко к хану. Софья пыталась отползти назад, но толка от этого было мало. Одним движением её перевернули на живот, придавливая к постели. Акимовна вскрикнула сколько не от боли, а от страха. Её руки и ноги хоть и пытались оттолкнуть мужа, но ничего не получалось. Одноглазый схватил платье за шнуровку, пытаясь разорвать её, но мужчина не рассчитал, что ткань и нити окажутся сильнее его. София, немного поворачивая голову, с надеждой затаила дыхание. Неужели яд начал действовать? Она очень на это надеялась. Бросив попытки разорвать платье, мужчина начал задирать юбки. Вот только нижние давались ему особо тяжело. Они запутывались, сползали назад, а хан, раздражаясь, снова пытался их задрать. София решила не отдавать себя в руки случая. Даже, если пока яд не добралася до лимфы, нужно действовать. Она сделала один удар ногой. Наобум, но всё же ей удалось попасть в пах хана. Тот пошатнулся и сделал шаг назад, держась за больное место. В тот же момент императрица вскочила и встала возле кровати. — Что со мной? — Удивлённо спросил мужлан, смотря то на своё тело, то на Софью. — Что ты сделала?! Отвечай! Но не получив ответа, он разозлился и двинулся на девушку. Та отбежала к стене и наблюдала за тем, как каждый шаг даётся хану все труднее и труднее. В конце концов, он упал прямо к ногам Софьи. Он мычал что-то, пытался встать, сжать кулак и посмотреть на девушку, но ничего не получалось. Переводя дух, Софья дрожащими руками поправила волосы, что превратились в гнездо безумной птицы. Пришлось снять диадему и позволить пепельно-белым волосам распуститься. Сделав неуверенный шаг, девушка начала говорить на восточном языке: — Хан, ты действительно думал, что после смерти моего отца я отдамся тебе? Думал, я забуду, кто его убил? Действительно думал, что я такая глупая, чтобы просто передать тебе власть? Ты наивно полагал, что сможешь одолеть меня? — Она присела на корточки так, чтобы посмотреть в зелёный глаз хана. — Какой же ты дурак. Мужчина что-то замычал и задёргался. — Не волнуйся, шавка, умрёшь ты быстро. Как и твои верные собачки. — Открыв дверь в покои, Софья окрикнула стражу: — Стража! Обезглавьте его!

***

— Моя императрица, поздравляю вас-то с победой! — Восторженно сказал Богдан Васильевич, подходя к Софьи. Они стояли на балконе и наблюдали за тем, как стража грузила на повозки тела варваров. Большинство из Ханства были убиты мечами в сердце. Некоторые были поражены стрелами из тайных мест лучников. Но всех трупов ждала одна участь — сожжение. — Благодарю, — она взяла предложенный бокал вина и сделала глоток. — Вы-то рады, что план-то удался? — Хозяин дома заметил, что девушка не светится от счастья, а просто смотрит на двор и время от времени содрагается. — Конечно. Просто, меня удивляет то, как многовековая война закончилась. Тихо, без лишнего шума, без лишних жертв. Мои родные столько бились с Ханством, сколько из них полегло на поле битвы… А всё потому, что они огнём боролись с пожаром. Шли силой на врага, для которого сила — единственный способ выжить. — Каждый-то из ваших предков сделал-то весомый вклад и в вашу-то победу в том числе. — Не стану спорить. Они проредили ряды, но не победили. Я вот смотрю на своего прадеда и не могу поверить, что это он. Даже на портретах его изображали мягче. А здесь он такой грозный. Но он погиб на войне. — Говорят, ваш-то прадед, хоть и был-то великим мужеловцем и гулякой, был-то самым страшным сном Ханства. Мог самостоятельно победить дюжину врагов-то. У вас с ним-то есть сходства. Вы, как и он-то, в молодости, в самом-то начале пути правления, сделали великое военное-то дело. Он-то поставил на колени Шойлу, а вы - Ханство. Он-то никому не позволял управлять собой и казнил всех-то несогласных, и вы-то не сдаёте позиций в политике. — Надеюсь, я проживу так же долго и величественно, как и он. — Мы все на то надеемся, — они снова сделали по глотку вина. — Но вы также надеетесь, что я не буду тянуть с наследником, как сделал это он. Прадедушка очень долго отказывался взять в жены хоть какую-то даму, как бы сильно не давил совет. — Моё-то мнение вы уже знаете. Империи нужен-то сильный наследник, как бы вы-то от этого не отнекивались. Найдите-то достойную партию, если хотите, чтобы никто на вас-то не давил. Если не сейчас-то, так позже. Этой-то неизбежно. И пускай вам-то не нравится сама мысль, что вы-то когда-то отойдете от власти, но это не избавит вас-то от ответственности и долгом-то перед Империей. — Я вас услышала, — отвернувшись, бросила Софья. — Извините, что обидел-то правдой. Мне стоит… — Богдан Васильевич, завтра я возвращаюсь в столицу. Как только прибуду, направлю к вам новобранцев из Урсулии, чтобы они помогли вам зачистить наши новые земли. — Это будет-то весьма к стати. — Впервые за долгое время Империя будет омываться двумя океанами официально и фактически. Это чудесно, — поникнув, она допила вино и собралась уходить. — Моя императрица, вы-то в порядке? Наверное, мне-то не стоило так резко говорить. — Всё хорошо. Просто подумала, что будет не к стати лишиться вас сейчас, когда мы только получили земли. Богдан Васильевич, пожалуйста, следите за собой.

***

2 майя 1706       Я выиграла в самой тяжёлой игре в моей жизни. Но всё по порядку.       Моя игра началась в тот момент, когда они прискакали. Пришлось играть бесстрашие. Я искренне боялась их силы и агрессии. Но, благо, они не одарённые умом. Повелись на речи и красивое, не испорченное дикарской жизнью тело. Нам удалось договориться о свадьбе. К сожалению, дальше дворца Горьковых мы не продвинулись.       По их обрядам я была вынуждена бороться с первой женой хана, чтобы стать достойной самого хана. Отец, спасибо, что преподавал мне фехтование. Это спасло мне жизнь и Империю.       После мы отправились в покои эконома. Там хан попытался взять меня… Я так испугалась! Это было самое страшное в жизни! Я не могу поверить, что со мной могли сделать это… Если бы не пристрастие хана к вину, яд не успел бы подействовать и спасти меня. Я до сих пор дрожу и не могу отойти от этого.       Сейчас позову Ярослава и напишу письмо Феодосию. Мне нужно отдохнуть. Сутки выдались слишком насыщенные. Уже рассвело, а я так и не ложилась.       Перед глазами хан и его озабоченный глаз.