Витражи войны

— У Богохульной было пять диадем. Это самая тщеславная правительница нашего государства за последнее тысячелетие. Ни у кого из её родных не было столько корон. Отец и дед вообще делили одну корону на двоих. Но Софья решила, что она лучше их. Она заказала четыре одинаковых диадем для повседневного ношения и одну для официальных мероприятий… Мальчик, что сидел один в дальнем углу, едва сдерживал себя, чтобы не взорваться от злости. Мало того, что рассказывали про ненавистную ему больную правительницу, так ещё и ложно упомянули о самом тщеславном правителе. Если про Софью он и вправду думал, что она больная, то вот тщеславной он её не мог назвать. Он считал таким нынешнего президента. Ему принадлежат все дворцы Розали, Горьковых, Майских и прочих великих семей Империи. И на их содержание уходит целое состояние. А всё ради пыли в глаза людей. И чтобы не выдать свои оппозиционные мысли, что могут довести до гулага всю семью, мальчик черкал ручкой в тетради, вспоминая запрещённые видео одного противника нынешней власти, но истинного патриота своей страны. Так в классе считал только он.

***

Стражники распахнули перед Софьей двери и она вошла в императорскую баню. В помещении стоял густой пар. Угли красными камнями лежали в жаровне. На деревянных суках висели платья. Акимовна услышала знакомый голос: — Императрица хочет подобрать вам фрейлину. Она не любит эту систему и потому у неё нет фрейлины, но для вас она хочет сделать исключение. Софья зашла в следующую комнату, где стояли ванны. Подземные источники позволяли без особого труда наполнить сосуды ледяной водой. На лаве возле ванн сидело двое девушек — Елизавета и Варвара, что мылили друг друга. Они, как только услышали цоканье каблуков, уставились на проход, где и появилась Софья. — Моя императрица! — Подскочила Варвара и тут же поклонилась. Намыленным отрезком ткани она пыталась прикрыть грудь. — Елизавета, что ты тут делаешь? — Правительница проигнорировала служанку и обратилась к фаворитке. — Моя императрица, я здесь хотела вымыться, — Елизавета немного потупила глаза. — Моя ванная комната тебе чем-то не угодила? Варвара хотела было тихо уйти, но Софья, даже не посмотрев в её сторону, остановила этот порыв одним жестом руки. Служанка была вынуждена вернуться на прежнее место. — Нет, что вы. Она прекрасная, но я хотела пойти именно в баню. Это привычней для меня. — Привычней комфорта? — В хатах, где я жила раньше, не было ванн. Были общественные бани. Я знала только их. — А ты? — Розали обратилась к Варваре. — Она уже была тут, когда я пришла, — Елизавета поспешила защитить девушку, сделав шаг вперед. — Славно. В любом случае, я здесь, потому что искала вас двоих. Варвара, у меня для тебя поручение, — достав небольшой листок бумаги, передала его служанке. Благодаря указу бабушки Софьи многие люди в Империи были обучены грамоте и счёту, а Аким Алексеевич сделал посещение школы обязательным для всех детей. — Это нужно сделать после ужина. Елизавета, а для тебя у меня новости. Во-первых, твои родные узнали о твоём положении и желают приехать. Они прислали письмо. — Моя императрица… — Елизавете не дали закончить мысль: — Если они приедут, если ты этого пожелаешь, у нас есть покои, чтобы разместить их. Тебе не стоит беспокоиться об этом. Для этого есть две других новости: Тебе нужно усилить и укоренить своё положение среди людей Империи. Нужно будет выйти в люди и показать себя. Не волнуйся, план по покорению чужих сердец сделают за тебя. Главное, представь себя и сыграй свою роль. А ещё к нам едут послы из Шойлы. Их удивила независимость Урсулии и они хотят разъяснять всё. Видимо, хотят забрать новое государство под своё начало, не подставив под угрозу свою территорию, разорвав мирный договор со мной. — И что вы хотите? — Будешь сидеть рядом со мной на аудиенции с послами. Нужно приобщать тебя к политике, чтобы в будущем ты понимала, что чего стоит. — Хотите, чтобы я увидела результаты моих действий для Урсулии? — Проборматала Хмель. — Славно, что мы друг друга поняли. Варвара, зайди ко мне позже. — Да, моя императрица.

***

— Моя императрица, вы хотели видеть меня? — Спросила Варвара, несмело проходя к рабочему столу Софьи. — Да, секунду, — Софья не оторвала глаз от бумаг, указывая Феодосию, где нужно переписать указ. — Вот это и вот здесь исправь. На этом всё. Ступай. — Будет сделано, — откланившись, секретарь удалился. — Итак, Варвара, о чём вы говорили с Елизаветой в бане? — Правительница сложила руки на столе. — Ни о чём таком. Так, женские разговоры, — служанка, улыбаясь, пыталась выглядеть наивной и миловидной. — Варвара, — грозно повторила имя Софья. — Я клянусь! Мы говорили о том, как она попала в ваши фавориты, как её невзлюбил двор. — И что еще? — Акимовна уловила неуверенные нотки в конце предложения, что означало недосказанность. — Она хотела узнать, как… — Варвара комкала собственные пальцы. — Как возлечь с женщиной. — Что ты ей сказала? — Я об этом ничего не знаю. Я сказала, что поговорю с прислугой поместницы Юлии Харламовой. — Так слухи о ней подтвердились, — усмехнулась Софья сама себе. — Извините, моя императрица, но нет. Слухи крепнут, но не более. — Что же, надеюсь, она не откажет мне в неформальной встрече. Приглашу и её прислугу с фавориткой. Поговоришь и разузнаешь всё. Есть ещё что сказать? Что слыхала? — Избраница Федора Ярославовича вчера уединилась с лакеем в одной из светлиц. Это я увидела, когда относила бельё в прачечную. И на счёт жён бояр: жёны высокопоставленных мужчин обеспокоены субботним собранием. Снова их бросят на весь день одних. — Субботним собранием, — цокнув языком, повторила Софья и посмотрела в окно. — Славно. А что у народа на уме? Говори без прикрас. — Многие недовольны не только Елизаветой и Урсулией, но и вашими методами борьбы с противниками. Некоторые уже окрестили вас Душегубкой. Это слова словно ударили Софью в чрево. Она тяжело вздохнула и выпрямилась. Глаза забегали, будто в ту же секунду хотели найти выход из этой ситуации. Она ведь обещала отцу, что её никогда не нарекут подобным именем. Придётся что-то с этим делать или ждать, пока всё само уляжется. — Моя императрица, вы в порядке? — Это всё? — Да. — Ступай, готовь мою просьбу.

***

— Мило улыбайся и не вороти нос от людей, — говорила Софья, поправляя имперский плащ, что был на Елизавете. — Стража защитит тебя, поэтому ничего не бойся. — Моя императрица, там же будут дети и старики, — Хмель стояла ровно, смотря поверх головы монарха на сопровождающих. — Ну и что? — Мягко и с улыбкой спросила Софья. — Сиротский приют не равно безопасность. Особенно, для тебя. А теперь ступай. Ты должна покорить людские сердца. Елизавета оседлала лошадь Софьи и, следуя за двумя передними стражниками, поехала в город. За ней, чередуясь, шла охрана и повозки. На повозках были горы еды, одежды и деревянные игрушки.

***

В императорской ванной горело более сотни свеч. Их огоньки отражались в белой глади. В ванне было лишь одно молоко, без капли воды. В нём плавали бутоны самых различных цветов. Софья вела за собой Елизавету. Их руки были соеденины лишь пальцами. Инициатива такой близости была на Розали. Хмель не сопротивлялась. Покорно шла в ванную. Елизавета совершенно не ожидала, что её будет ждать такой сюрприз. — Тебе нравится? — Томно спросила Софья, заходя за спину Елизаветы. — Это очень красиво. Правительница довольно улыбнулась и уткнулась в рыжие волосы, прислонив висок к плечу девушки. Руки положила на талию. — Не боитесь, что что-то загорится? — Спросила Елизавета. — Если между нами пламя страсти не воспылает, то хоть что-то загорится, — сказала Софья и начала разшнуровывать платье фаворитки. Когда одежда упала на пол, а Акимовна скинула с себя халат, она легонько толкнула дочь Хмеля вперед. Софья зашла в тёплое молоко по колено и подала длань. Елизавета приняла этот жест и они вместе сели в ванную. Императрица прилинула к фаворитке, начав целовать податливые губы. Рука легла на колено и чем дольше Софья целовала Елизавету, тем выше поднималась её рука. В один момент, когда пальцы были неприлично близки к лону, Хмель дёрнулась, чтобы отстраниться. Правительница посмотрела в хмурое лицо. Фаворитке явно не нравилось происходящее. Софья резко встала и бросила: — Елизавета, мне это начало надоедать. Не забывай, что Урсулия независима только потому, что ты мне интересна, как фаворитка и человек. Как только я остыну к тебе, у Урсулии не будет никаких гарантий, чтобы быть уверенной в своей независимости. Поэтому, или ты будешь играть свою роль, или можешь забыть о наследии отца. Розали вышла из ванны, накидывая халат на мокрое тело. Позвонив в колокольчик, вызвала Варвару и приказала ей погасить свечи в комнате, где до сих пор сидела Елизавета.

***

Софья зашла в свои покои. Луна освещала силуэт, что был укрыт одеялом. Акимовна, раздевшись, легла рядом с Елизаветой и отвернулась к ней спиной. Хмель шумно вздохнула и прижалась к Софье, положив руку на талию. — Убери руку, — строго наказала Розали. — Извините, — Елизавета послушалась. — Впредь я буду делать всё, чтобы сохранить независимость Урсулии. Я буду играть свою роль личной шлюхи. Софья пшыкнула и усмехнулась.

***

15 майя 1706 год       Я зла! Но даже не знаю, на кого конкретно я зла: на Елизавету или на себя. Ведь, она не виновата в том, что не любит меня, но она не ценит ни меня, ни мои дары ей. Считает, что её присутствия достаточно для того, чтобы я любила её.       А ведь она права. Рядом с ней я становлюсь слабой. Но мне это нравится. И это просто ужасно.       Я сейчас готова рычать от злости.       Сегодня я хотела сделать ей приятное: целая ванна молока, цветы и свечи ждали Елизавету после тяжёлой поездки в деревню старцев. Но вместо благодарности я получила отвращение и недовольство. А ведь самое худшее то, что я готова её простить. Отец назвал бы меня глупой девчонкой, что впервые играет в любовь и не знает правил. Возможно я с ним и согласилась бы, будь на месте Елизаветы кто-нибудь другой, но ведь это Елизавета.       Она самая прекрасная!       До коли я буду любить её, до коли буду баловать, прощать и давать привилегии. Ведь когда-то она должна полюбить меня.