Витражи войны

— В первый год правления Богохульная приказала перестроить дворец. Раньше его планировка была под моду восточным дворцам. В нем не было коридора. Чтобы добраться из одной комнаты в другую часть дворца, нужно было пройти сквозь чужие комнаты. Она приказала за год изменить планировку, добавив коридоры и чётко обозначив комнаты, а также добавила тайные проходы. Тот год, пока шёл ремонт, она жила в семье Майских, в приближённых к семье Розали. Есть теория, что это очень дальние родственники.

***

Ещё солнце не встало из-за горизонта, как двери в кабинет распахнулись. За Софьей зашло двое мужчин. Правительница села за стол и пригласила лекаря и генерала занять места напротив. — Ярослав, Сергей, благодарю, что согласились встретится в такую рань. Не буду задерживать вас, приступим сразу к делу. Ярослав, надеюсь, у вас есть яд, что убивает быстро и незаметно? — Etiam mi imperatrix, у меня есть подходящий venenum. — Славно. Передайте Сергею двенадцать порций этого яда. Сергей, а ваше задание устранить вот этих предателей Империи, — Софья протянула листок с именами генералу. — Моя императрица, но ведь это бывшие члены совета, — Сергей хмуро посмотрел на список. — Вот именно. Они слишком много знают, чтобы их отпускать на вольные хлеба. До конца недели они должны испить яду. Поняли меня? — Да, моя императрица, — Сергей поклонился. — Будет сделано.

***

— Моя императрица, позвольте сообщить, — ворвавшись в покои Розали, сказал Феодосий. — Да, — Софья сидела за круглым столиком и играла в карты с Елизаветой. Они даже не повернулись на советника. — Прибыло семейство Хмеля. Они ожидают на приезжаем крыльце, — доложил мужчина. — Мои братья приехали? — Подскочила Елизавета. — Трое мужчин и одна женщина в возрасте, — уточнил он, не смотря на девушку. — Матушка, — тихо поговорила Хмель, готовая выбежать из комнаты, но девушку останавливали остатки сознания, что знают - это не по этикету. — Феодосий, человек на месте? — Спросила Софья, вставая из-за стола. — Да. — Славно. Я сейчас оденусь и выйду к ним. Елизавета, можешь идти к родным без меня.

***

Возле лошадей стояло трое молодых мужчин. Их темные волосы и усы, что в силу юного возраста не были достаточно густыми, делали юнош похожими на своего отца. Несомненно, были сходства и с низенькой женщиной, чьи русые волосы уже начали белеть от седины. Средний сын также имел темно русые волосы. Вся семья собралась вокруг единственной дочери Хмеля. И пока Елизавета и Анастасия целовали друг другу руки, говорили о том, как они скучали, сыновья молча наблюдали за этим действом, будто стража. И они первые заметили появление Софьи на ступеньках. Юноши поклонились. — Моя императрица! — Женщина тоже заметила правительницу. — Здрайствуйте! Мы сердечно благодарим вас за то, что приняли нас во дворце. Это большая честь для нас, — она упала на колени и била челом. — Рада приветствовать вас во дворце, — сказала Софья. — Моя императрица, это Анастасия Анатоливна, моя матушка, — представила Елизавета женщину. — А это мои братья: Александр, Богдан и Иван. — Рада знакомству, — мягко проговорила Софья. — Моя императрица, позвольте поздравить вас с победой над Ханством, — Анастасия, встав на ноги, подошла к лошади. Оттуда достала свёрток ткани и протянула его правительнице. — Наш сельский кузнец выковал этот кленок. Надеюсь, он вам понравится. Софья развернула ткань и увидела лезвие, на котором была сделана надпись: «Софья Освободительница». Сам кленок не был изящным. Было видно, что он не из дорогих. Рукоять не сбалансирована: левая сторона тяжелее правой. — Большое спасибо вам за этот подарок. — Это вам большое спасибо за свободу Урсулии и безопасность от Ханства! Мы вовек не сможем высказать вам нашу благодарность, — женщина снова упала на колени. — Позвольте слуги занесут вещи в ваши покои. Елизавета как раз покажет вам дворец. Скоротаете время до ужина. — Моя императрица, простите за наглость мою, но я бы хотела поговорить с вами о моей дочери. — Думаю, с дороги не стоит затевать сложные и душевные разговоры. Отдохните, поешьте и тогда поговорим.

***

— Моя императрица, позвольте войти, — просила Елизавета, стоя на пороге кабинета. — Конечно проходи, — сказала Софья, откладывая книгу. За фавориткой зашла её мачеха. Правительница устало вздохнула и откинулась на спинку кресла. Стало ясно, что женщина не собирается ждать ужина. — Елизавета, пожалуйста, оставь нас наедине, — попросила Софья. Поклонившись, девушка вышла. — Моя императрица, благодарю, что уделили мне время. — Присаживайтесь. О чём вы хотели поговорить? — Вы выбрали мою дочь в качестве фаворитки, — ещё не успев сесть, начала Анастасия. — Это невозможно игнорировать. Это губит её и вашу души. Это против природы. Моя Лизочка страдает от этого. Прошу вас, сжальтесь над нею. — Скажу вам честно, я устала объяснять одно и тоже разным людям. Каждый считает своим долгом рассказать мне, кого я могу любить, а кого нет. Но почему-то все забывают, что это не их дело. Приходится напоминать всем о том, что каждый имеет право на счастье. И поэтому я скажу вам тоже самое, что и Елизавете: если бы я была ошибкой природы, если бы могла пойти против неё, я бы умерла, как те выродки, у которых есть лишние конечности или не хватает органов, а любовь является самым естественным и чистым чувством, которое не поддаётся желаниям человека. Думаете, мне нравится мучатся от невзаимной симпатии? Думаете, мне нравится видеть безразличие и брезгливость со стороны Елизаветы, когда я пытаюсь прикоснуться к ней? Нет. Но приказать сердцу я не могу. И ради того, чтобы унять боль в груди, я готова на всё, лишь бы Елизавета обратила на меня внимание. К тому же, она до сих пор искренне радуется вашей независимости. Она тоже реализует своё право на счастье. — И поэтому вы освободили Урсулию? Хотели подкупить её? — Не буду скрывать. Единственным условием для независимости было то, что Елизавета должна стать моей фавориткой. Будьте ей благодарны за то, что она согласилась, хоть и разделяет ваши взгляды на подобные связи. — Мы благодарны вам за ваши деяния. Но… — Никаких но. Елизавета остается моей фавориткой. Уж поверьте, это лучше, чем работа в поле, муж пьяница и нищета. Здесь её уважают и боятся обидеть, ведь прошлые обидчики уже кормят червей в земле. — Слухами земля полнится, — взглотнув, прошептала Анастасия. — Славно. Впредь запомните, докуда Елизавета со мной, люди вашего государства могут не боятся, что им придется снова вешать мои знамёна на дома. Вам бы заняться своим сыном. Я слышала, что он стал во главе власти Урсулии. Могу поздравить вас и вашу семью. — Благодарю, моя императрица. — Если мы закончили, прошу вас покинуть мой кабинет. Уверена, ваши дети уже заждались.

***

Слуги ровной линией шли друг за другом. Каждый из них остановился возле сидящего человека и синхронно подал блюда на стол, сняв при этом клоши. — Анастасия Анатоливна, расскажите, как так получилось, что Елизавета называет вас матушкой, если вы ей не родная мать? — Спросила Софья, берясь за приборы. — Моя императрица, как вам известно, у нас нет такого понятия брака, как это есть у вас. Эм… Очень давно Борислав жил на два села. Помимо меня у него была и мать Лизочки — Хелена Мирославовна, дочь беглого чиновника Шойлы. Она тогда жила на территории Империи. То есть, не той, что Урсулия, а что ваша. И однажды её выкрало Ханство. И вы наверное знаете, что ради спасения Хелены Борислав повёл свою армию через ваши земли, тем самым разозлив вашего отца. Когда Хелена была спасена, Борислав привёз её ко мне. Сначала понесла она, потом я. И сколько бы я не просила родить дочку, ничего не получилось. Зато мне послали троих прекрасных сыновей, — заметив, что рассказ пошёл не в то русло, Анастасия спохватилась и продолжила: — Вскоре Хелена умерла, а за ней и Борислав. Как вы понимаете, я воспитывала детей одна, а Лизочка стала той дочерью, о которой я всегда просила. — Судя по тому, как юноши молчат, вы были великолепны в воспитании, — подметила Розали то, что еще ни разу не слышала мужских голосов. — Уж простите их, — женщина пыталась защитить своих детей. — Они ведь не жалуют меня, так? — Софья Акимовна, уж извините, что мы не уделяем вам должного внимания, но, боюсь, вы и не нуждаетесь в нём. Вам и женского хватает сполна, — отозвался Александр. — Елизавета, я рада, что твой брат не отстаёт от твоего умственного развития, но, Александр, обращайся ко мне по этикету. Даже Елизавета, которую я неоднократно просила называть меня по имени, не отходит от общепринятых норм. — Извините, но вы больше не моя императрица. Мы равные правители наших государств. Софья усмехнулась и поспешила спрятать смешок за бокалом вина. Анастасия и Елизавета глазами пытались дать понять, чтобы парень успокоился. — Анастасия Анатоливна, это у вас луна на шее? — Софья заметила религиозное украшение на женщине. — Моя императрица, это просто безделушка, — поспешно сказала Елизавета. — Да? Это действительно украшение или всё же символ вашей веры, Анастасия Анатоливна? — Женщина молчала. — Что же, я так понимаю, мракобесие уже успело вернуться на территорию Урсулии. Пусть так, но здесь я не хочу видеть и слышать ничего, что могло бы помешать прогрессу. — Ваня, — внезапно сказала Елизавета, — ты уже закончил обучение в школе? — Да, — ответил самый младший из Хмелей. — Моя императрица, Ваня учился фехтованию у лучших, как и вы. Скажите, не хотели бы вы оказать ему честь и устроить дружескую дуэль? Я бы хотела увидеть ваши умения в деле, как тогда, когда вы убили жену хана. — Если Иван не будет поддаваться, — благоразумно ответила Софья. — Не волнуйтесь, не буду. — Славно. — Моя императрица, вы владеете мечом? — Спросила Анастасия. — А вы не знали? Зачем тогда подарили клинок? — Я не думала, что вы силой победили Ханство. Думала, вы использовали хитрость и острый ум, а не меч. А клинок лишь безделушка. — Для победы пришлось использовать все доступные способы. Пришлось вспомнить всё, чему учил меня отец. — Ваш отец учил вас владению мечу? — Пришлось после смерти брата. Он думал, что Вова взойдёт на престол, но… — она вскинула бровями и выпила вина. — Но пришлось обучать и готовить меня. — Он прекрасно подготовил вас, — Анастасия улыбнулась уголками рта. — Я заметил, что портретов вашего брата не так уж и много, — наконец отозвался средний сын — Богдан. — При жизни Вова не шибко соглашался на просьбы отца посидеть хотя бы пять минут без движения, чтобы могли нарисовать портрет. Поэтому это не моя прихоть. Так уж вышло. — Вы наверное скучаете по нему, — женщина звучала жалобно. — Мне действительно не хватает отца, признаю. — А ваш брат? — Мы никогда не были близки. Он был неуправляемый, любил задирать меня, а когда я пыталась догнать его и отомстить, меня наказывали, ведь я вела себя неподобающе. Юноши переглянулись и улыбнулись. — Елизавета, я так полагаю, тебя тоже не шибко жаловали те, кто должен был защищать, — обратилась Софья к фаворитке. Елизавета на секунду приподняла уголки рта и посмотрела на правительницу. В зал вбежал Феодосий. Он наклонился и прошептал на ухо Розали: — Случилось горе. В семье Майских умер сын. Он попал под копыта лошади. Завтра вас ждут на похоронах. — Поняла. — Нужно, чтобы вы сейчас подписали письмо с сожалениями, — не отступал советник. — Я уже его написал. Нужна ваша рука. — Извините, но я вынуждена ненадолго покинуть вас, — Софья встала из-за стола.

***

Елизавета сидела в кровати, укрытая одеялом. Она наблюдала за тем, как Софья внимательно читала бумаги и ничего не говорила, хотя раньше она никогда ничего не скрывала от фаворитки, но Акимовна не могла сказать Елизавете, что конкретно она читала. Уж слишком много выгод было от этого незнания. Шпион, что сидел в стене покоев Хмелей, написал десяток листов с диалогами гостей. Софья пыталась выкроить из них самое важное и интересное. К сожалению, этот человек не обозначил, кому принадлежит та или иная реплика. По почерку было видно, что человек спешил и едва поспевал за разговорами. — Слыхал, они спят в одной кровати, касаются друг друга. Может она тебе ещё и в любви признается? — Сашенька! Прекрати. — Как же, если она теперь осквернённая? Таким, как она, только такая судьба. Предала отца, а теперь грешит с женщиной, главным нашим врагом. — Саша! — Что? Я что-то не так сказал? — Саша, я хотя бы принесла Урсулии независимость, а что ты сделал? Чего добился после смерти отца? Построил хату? Бросил сына и его мать? Молодец. — Ты забыла своё место? Твоя хозяйка уже успела избаловать тебя? — Успокойся, она лишь баба. Она делает то, что бабы только и могут делать — спать с другими, чтобы добиться хоть чего-то. — Это точно. Одна прошмандовка нашла другую такую же. — Матушка, я очень рада, что вы приехали, но зачем было так рисковать? — Ну как же? Узнав о твоём положении здесь, я не смогла стерпеть боль. Мне сердце болит за тебя. Мою доченьку губят, а я бессильна. Лизочка, молю тебя, побереги моё сердце и душу. У тебя есть возможность уехать, мы поможем тебе сбежать отсюда. Спаси свою душу. — Куда сбежать?! Я дам вам обоим. Она делает своё существование хоть немного полезным, будучи личной сучкой для случки. — Сыночка… — А я что-то не так сказал? Иль ты хочешь сказать, что когда она жила с нами от неё было больше пользы? Не дури. — Матушка, прости меня грешную, но Саша прав. Здесь я смогла закончить дело отца. — Но какой ценой? — Бог и Богиня простят меня. Они справедливы и видят, что я делаю это не из-за своего желания, а ради людей. — Я буду молиться за тебя и твою душу. Софья отложила бумаги и посмотрела на Елизавету. Теперь всё сошлось. Софья осознала, почему её фаворитка так запиналась и переживала, когда речь шла о её братьях. — Елизавета, ложись спать. — А вы? — Появилась работа. Ты спи и не волнуйся, — невесомо поцеловав девушку в лоб, пошла в свой кабинет.

***

23 майя 1706       Какие же люди твари! Я понимаю, что принуждая Елизавету к близости, я не становлюсь лучше, но то, как родные люди к ней относятся… Это ужасно.       Мне жаль Елизавету. Теперь понятно, почему она так отчаяно боролась за независимость Урсулии, почему бежала из дома, почему так легко согласилась остаться у меня. Возможно, даже темница была ей приятнее, нежели родной дом.       Но ведь она любит их, защищает. Почему человек стремится к тем, кто делает больно, а не к тем, кто любит? Родные узы ведь так легко оборвать.       В любом случае, это моя фаворитка. Это моя ответственность. Я должна защитить её и осадить братьев, наказав их. К тому же, они не просто не любят меня. Ненависть стойко встала между нами.       Александр может принести ещё много хлопот из-за того, что он стал главой Урсулии. Нужно встать ему на горло. Осталось лишь найти способы сделать это.