Витражи войны

— Скелет Софьи Акимовны мы только в прошлом веке получили. Её захоронили в родовом склепе, но в очень отдалённой комнате. Считайте, что отдельно от семьи. Видимо, чтобы не осквернять память великих правителей Розали. Ученица снова получила уведомление на телефон. В ЛГБТ чат отправили новостную статью. Там было фото достаточно известной актрисы, что в детстве сбежала вместе с семьёй заграницу. Она была одета в платье, в котором было оголена рука и плечо. Под фото был текст, в котором говорилось, откуда эта девушка, как она переживает за родину и как девушке больно из-за того, что творит власть с людьми. «Мило» написала лесбиянка. «Но толку» ответил пансексуал.

***

Софья, перебирая пальцами рыжие волосы, слушала то, как Елизавета читала книгу. И пускай правительнице нравилось такое безметежное времяпровождение, были некоторые вопросы, которые интересовали императрицу. В саду кроме них было всего пару слуг. — Елизавета, скажи, почему ты так рьяно защищаешь своих братьев? — Спросила Розали, забирая книгу у фаворитки, когда та наконец дочитала стих. — Они ведь не любят тебя, обижают, руку поднимают. — Они моя семья, — кратко ответила девушка, уставившись в землю, молча терпя прикосновения к себе. — Ну и что? — Поглаживая шею тыльной стороной пальца, Софья продолжала: — Любить тех, кто причиняет тебе боль; тех, кто использует тебя, лишь потому, что они твоя семья — не шибко разумно. — Семья это не про разум. — Но всё же. Они тебя обижали с самого детства. — Я им обязана. После смерти мамы, их матушка растила меня, как родную и любимую дочь. И я старшая. На мне лежит огромная ответственность за братьев и Урсулию. И к тому же… Мне было двенадцать, это было за год до смерти отца… — Чем дальше говорила Елизавета, тем дольше думала над тем, что сказать. Ей было тяжело вспоминать, но Софья не давила и молча ждала, сжав длань фаворитки. — Наши отцы остро вели войну. Имперские войска проходили через нашу деревню. Пару воинов отделились и обходили дальние дома… Один решил обидеть меня, а второй не захотел участвовать в этом. Он ушёл, оставив нас. И когда… Когда воин меня поймал, всё близилось к… Мои братья объеденились и спасли меня. Да, они были детьми, но, объеденившись, они смогли убить воина. Утопив его в болоте, они позаботились и обо мне, успокоили, привели домой. — Поэтому ты горой стояла за них, — констатировала императрица. — Они не плохие. Просто, — девушка сжала губы в тоненькую ниточку. — Но что произошло между вами, раз они позволяют себе распускать руки? — Я их головная боль. Дома от меня не было много пользы. Слабая, болезненная, всё из рук вон валится. Дочь от другой женщины. А тут ещё и такое, — она взмахнула руками. — Вы, в конце концов. Грех осквернил меня. — Они ненавидят грешницу или всё же тебя? — Софья наклонила голову, чтобы заглянуть в карие глаза. — Грешницу, — твёрдо ответила Елизавета. Правительница понимающе кивнула и откинулась на спинку лавки. — Моя императрица, можно спросить, каким был ваш отец? — Повернувшись, сказала фаворитка. — Много слухов ходит, но сколько из них правда — мне неизвестно. — Он был активны человеком: не мог усидеть на одном месте долго, поэтому часто уезжал на войну то с Ханством, то с твоим отцом; самолично учил меня фехтованию, ориентированию по звёздам, военному делу и стратегии; вставал раньше слуг, а ложился позже. Это позволяло ему достичь многого. Как жаль, что он не стал слушать совет и отправился на ту битву. Его тело до сих не найдено. Склеп мы оставили пустым, но похоронили по всем правилам. — Он любил вас? — После смерти Владимира души во мне не чаял. Но и до этого я была папиной дочкой. Я была тихой и послушной, в отличие от брата. Со мной можно было и поговорить, и позаниматься. Также я была той певчей птичкой, что бесшумно подслушает людей, а потом докладывает обо всём отцу. Интриганы меня не любили. Согласна, немногое изменилось. Но тогда он защищал меня, а я жила беззаботно. Теперь же слушает Варвара, а я работаю на защиту и блогосостояние Империи. — А он думал о том, за кого вы должны выйти замуж? Как никак, вы женщина, а Империи нужен правитель. Софья посмотрела на Елизавету так, что та осеклась и хотела была извиниться, но Розали оборвала её: — Нет, конечно. То я была слишком юная, то уже могла сказать «нет». А к моему мнению он прислушивался. Он считал, что я достаточно умна и сильна, чтобы самостоятельно править и самой выбрать себе партию. К сожалению, мне пришлось доказывать это совету весьма жестоким способом, несколько раз меняя людей, что состояли в нём. А твою судьбу хотели решить за тебя? — Папа хотел, чтобы я вышла за сына нашего соседа-купца. Братья тоже были за этот выбор. — Но не ты. — Он парень привлекательный, с возможностями и деньгами. — Но ты его не любила? — С надеждой продолжала Софья, будто ответ мог что-то изменить в её жизни. — Нет. Розали потянулась к фаворитке и поцеловала её в щеку. Елизавета повернула голову и увидела полные нежности синие глаза. Именно такими глазами Хелена смотрела на свою дочь, когда ещё была жива. В последние дни она была особо нежна и старалась не пугать дочь предстоящим горем. В конце концов, это были их последние минуты вместе. Нужно было использовать эту возможность. — Мне всегда нравились ваши глаза, — призналась Хмель, склоняя голову, чтобы прикоснуться челом к Софье. — А мне ты, — после императрица поцеловала фаворитку в податливые губы.

***

— Будьте осторожны, не останавливайтесь надолго на тракте, — шептала Елизавета, прижимаясь к матери и плача. Анастасия Анатольевна также давала напутствия дочери и сыну, которых оставляла во дворце на чужбине, будто готовясь больше никогда их не увидеть. Александр и Богдан прощались с Иваном, крепко обнимаясь. Софья стояла на ступеньках и наблюдала за Хмелями. Она молчала и не смела даже напоминать о себе. Всё же, именно из-за неё семья распадается, и двое мужчин стали калеками. Розали хотела дождаться, когда гости всё же соберутся с духом и будут готовы уехать, и только тогда сказать, что была рада принимать у себя и ждёт их снова. — Моя императрица, — обратилась Варвара к Софьи. Розали даже немного вздрогнула от неожиданности. Уж слишком бесшумно служанка подошла. — Плохие вести. Только что умерла Настасья Ивановна, жена Феодосия Богдановича. Софья вмиг поменялась в лице. Она повернулась и едва спросила: — Как Феодосий? — В печали. Он у себя в покоях вместе с сестрой Настасьи. — Поняла, — Софья, собираясь с мыслями, спустилась к Хмелям. — Прошу меня простить, — оборвала она их разговоры, — но я вынуждена попращаться с вами сейчас. Была рада принять вас у себя во дворце. Если вы решите снова посетить нас, будем рады.

***

Софья, стоя перед дверью в покои Феодосия, не решалась постучать. Слишком тяжело ей было поднять руку. — Я помогала её прислуге в последнее время, но Настасья Ивановна угасала на глазах, — говорила Варвара сзади. — Как давно она хворала? — После бала в честь победы над Ханством ей становилось всё хуже и хуже. Софья сжала челюсти, понимая, что это она спровоцировала плохое самочувствие Настасьи, когда напугала её публичной расправой над противниками. Это она убила жену Феодосия. И ведь она даже не спросила про самочувствие Настасьи, хоть и видела, что с ней было на балу и знала, что она нежная натура. — Ступай, — приказала Софья и постучала в дверь. — Входите, — отозвался женский голос изнутри. Розали зашла в комнату. Феодосий стоял над мёртвым телом своей жены. Мария Ивановна — сестра Настасьи, — сидела на софе и плакала. Но с приходом правительницы она вскочила на ноги и сделала реверанс в приветствие. — Феодосий, Мария, мои соболезнования, — начала Софья, медленно подходя к ложу с мёртвой девушкой. — Моя императрица, — советник наконец увидел, кто пришёл. — Феодосий, прошу, оставь этикет. Как ты себя чувствуешь? — Я раздавлен, — бросил мужчина и снова уставился на свою жену. Софья молча встала рядом с Марией, сжав её дрожащую руку. Феодосий предпочёл стоять спиной к девушкам.

***

1 июня 1706 год       Сегодня умерла жена Феодосия. Мне так жаль его. Он был охвачен горем. Ни слова не сказал. Конечно, он в трауре. Он любил её. Пока все смеялись с несчастной Настасьи, только он заботился о ней, защищал.       Завтра похороны. Надеюсь, он выдержит их. Я бы хотела отправить Феодосия куда-нибудь отдохнуть, но он не согласится. Уж слишком хорошо я его знаю. Он скорее меня отправит на отдых, нежели позволит себе покинуть Империю.       Я благодарна ему за это, но не знаю, как отблагодарить.       Единственное, что спасает меня в этот хмурый день, это то, что родня Елизаветы уехала. Остался только Иван, но и он скоро отправится в академию. Елизавета временно разместила его где-то в дальней части дворца. Я даже не знаю, где именно он живёт. И это только к лучшему. Не хочу беспокоиться о нём.       Сейчас у меня есть заботы поважнее: похороны и организация ярмарки изобретателей. Оба мероприятия будут непросты, нужно будет не допустить Феодосия к их организации. Он должен отдохнуть.       Впрочем, мне тоже нужен отдых. Елизавета сейчас очень переживает из-за своих родных. Боится, что их путь будет опасен и полон бандитов. Она даже попросила для них сопровождение.       Как бы мне не было скверно на душе, я отказала. Извини, Елизавета.