Friends - Definitions May Vary

Брюсу пришлось научиться принимать горькие истины. Жизнь убедила его: лучший способ справляться с ними — это признавать их. Смиряться с ними. Истина: прошлой ночью Брюс не просто ушёл с рождественского бала Лекса Лютора — он сбежал с него. Истина: после этого он поехал прямиком домой и сразу же отправился спать. На первый взгляд, в этом нет ничего страшного. Но Брюс Уэйн — Бэтмен. И прошлой ночью он не был Бэтменом. Он не вышел на патруль. Он не продолжил свои исследования «Novastem». Он даже не спустился в Бэтпещеру. Вместо этого он позвонил Бэтсемье и переназначил их маршруты так, чтобы они покрывали его зону ответственности. Бэтмен не берёт выходных. Поэтому, когда он сообщил семье, что на сегодня он закончил, их удивление, тревога и требование объяснений буквально оглушили его. Их беспокойство было трогательным, но именно его-то Брюс как раз не был в состоянии вынести. И потому, в разгар этого шума, он поступил по-детски — просто повесил трубку. Он знал, что завтра пожалеет об этом, но принял свою судьбу, завалившись лицом в подушку. Последняя мысль, которая пронеслась у него в голове перед тем, как он провалился в сон: «Я слишком стар для всей этой хрени». Так как он лёг спать рано, неудивительно, что проснулся он тоже раньше обычного. Слишком рано. Брюс уже и не вспомнит, когда в последний раз вставал в шесть утра без будильника. Именно поэтому, направляясь в кухню, он не думал ни о чём. Просто шёл на автомате. И только когда вошёл, увидел, что за столом сидят все его дети, попивая кофе и мирно завтракая, он осознал: день не задастся с самого начала. Все. Даже Джейсон. Это уже само по себе должно было стать тревожным звонком. Его отношения с Джейсоном были настоящей катастрофой. Два упрямых человека с противоположными взглядами. Но при всём этом Брюс никогда не переставал считать его своим сыном, и мысль о том, что Джейсон вообще согласился прийти в поместье, грела его. Хотя Брюс прекрасно понимал, кому он обязан этим временным перемирием. Младшему. Дэмиену потребовались годы, чтобы признать, насколько он чувствовал связь с Джейсоном. И ещё дольше — чтобы набраться смелости и сказать, что он боится. Боится, что, если он, как и Джейсон, не справится со своим гневом, отец просто выгонит его. После этого между Брюсом и Джейсоном что-то изменилось. Они стали уступать друг другу. Искать компромиссы. Перестали пытаться прикончить друг друга. И всё шло в правильном направлении. Но Брюс даже не представлял, что настолько правильном. Настолько, что Джейсон теперь сидит здесь, в поместье, за их кухонным столом. Он не хотел разрушать это хрупкое равновесие. Но что сказать? «Что ты здесь делаешь?» — слишком резко. «Могу я тебе чем-то помочь?» — слишком агрессивно. «Рад тебя видеть»? Он действительно был рад. Но будет ли это слишком? — О боже, старик, просто налей себе кофе и сядь уже, — закатил глаза Джейсон. — Я тут ради шоу. Спасённый от неловкой ситуации, Брюс опёрся на стойку кухни, голос его был ровным, но любопытство легко читалось. — Какого шоу? Альфред, как всегда своевременно, протянул ему чашку кофе. — Сэр, боюсь, мистер Тодд говорит о разговоре, который ваша семья намерена провести о поздних ночных похождениях одного «Брюси» Уэйна. Брюс принял чашку, мягко фыркнув: — Ну, Джейсон сильно разочаруется, потому что никакого разговора не будет. Но прежде, чем он успел сменить тему, Дэмиен резко встал, с грохотом ударив кулаком по столу. — Отец, мы требуем объяснений по поводу твоих новых отношений! Брюс только приподнял бровь, делая очередной глоток кофе. За годы, проведённые в поместье, Дэмиена удалось хоть немного сгладить. Особенно постарались девушки, отбив у него привычку подкреплять свои требования угрозами. А если проявить терпение, можно было даже дождаться «пожалуйста». Правда, исключительно в тех случаях, когда ему что-то действительно нужно. Дэмиен продолжал смотреть прямо в глаза, его лицо оставалось недовольным. Но после небольшой паузы его глаз дёрнулся, и он, хоть и с явным раздражением, процедил: — Пожалуйста, отец. Брюс сделал ещё один медленный глоток, нарочито наслаждаясь напитком. — Нет. Разумеется, это вызвало коллективный хор возмущения. — Отец! — Брюс! — Ты обязан нам сказать! Брюс спокойно дождался, пока они успокоятся. — Я никому ничего не обязан. Джейсон усмехнулся, откинувшись на спинку стула. — Да ладно тебе, старик. Ты за свою жизнь творил много идиотских вещей под видом «Брюси» Уэйна, но вот это… Это просто золото! С этими словами он эффектно шлёпнул на стол журнал, раскрытый на центре. На развороте — целая статья, сопровождаемая фотографиями. Брюс Уэйн и Лекс Лютор. Первая фотография выглядела случайной: момент, когда Брюс только появился в кадре, повернувшись к камере вполоборота, рука его тянулась вперёд, касаясь Лекса Лютора в области поясницы. Лютор стоял к нему спиной, но как раз в этот миг начинал оборачиваться, реагируя на прикосновение. На первый взгляд, казалось, что они просто становились в позу для официальных снимков. Вторая фотография, напротив, выглядела полностью профессиональной: они стояли вместе, обняв друг друга за талию, и улыбались в камеру. Но проблема была в том, что это не выглядело постановочным. Наоборот, снимок выглядел слишком естественно. Слишком хорошо. Если бы Брюс не знал своих собственных фальшивых улыбок, если бы не помнил, как сильно сжимала его рука Лютора, он бы и сам поверил, что на фото запечатлены настоящие друзья. С нарастающим сожалением Брюс перевернул страницу на последнюю, самую крупную фотографию в этой подборке. Фотографию поцелуя. — Ты выглядишь так, будто обложка GQ переспала с обложкой романа Николаса Спаркса, — грубо бросил Джейсон. За эту фразу тут же получил подзатыльник от Кассандры. — Не смешно. Миленько, — заметила она. И хотя Брюс никогда бы не признался вслух, но оба были по-своему правы. На снимке они только тянулись друг к другу, их губы ещё не соприкоснулись, но Брюс держал ладонь на щеке Лютора. Главным элементом кадра был их взгляд — уверенный, обжигающий. Именно этот момент и создавал эффект настоящей близости. Сдержав вздох, Брюс закрыл журнал и повернулся к Дику. — Дик? Единственные двое за столом, кто не разглядывал фотографии, — Дик и Тим — всё это время сидели, уткнувшись в телефоны. Дик даже не поднял головы. — Полный хаос, Би. Брюс приподнял бровь. — И только прошлой ночью это было смешно? — О, ещё как смешно! Вчера мы с Тимом просто катались со смеху. А теперь? Теперь это горячий, адский беспорядок. Курсы акций наши и Лютора скачут, как безумные. Все либо радуются, либо бегут в бомбоубежище. Брюс сжал переносицу, пытаясь отогнать зарождающуюся головную боль. — Полагаю, вы уже запустили зачистку СМИ и скупку печатной прессы? Дик, наконец, оторвался от экрана, выглядя слегка виноватым. — …нет? На недовольный взгляд Брюса он пожал плечами и снова взглянул на телефон. — Мы зашли в тупик. План был — провести зачистку всего медиапространства и выкупить все таблоиды и газеты. Но я решил сначала подождать, какую стратегию выберет Лютор. Как только он начнёт зачищать одну сторону, я займусь другой. Брюс слегка наклонил голову. — Но? Дик посмотрел прямо на него. — Но Лютор вообще ничего не делает. Бэбс нахмурилась. — Думаешь, ему просто плевать? Или он ждёт, пока мы сделаем первый шаг? Дик пожал плечами. — Его жизнь полностью зависит от его имиджа. Так что, нет, ему не плевать. Значит, либо он видит в этом какую-то выгоду, либо хочет замять эту историю так же, как и мы, но… Брюс тяжело опустился в кресло. — Но Лютор никогда не делает первый ход. Дик кивнул. — И теперь мы тянули слишком долго. Эти фотографии везде! На зачистку уйдут дни. Альфред, как всегда вовремя, подошёл к столу, разливая всем свежий кофе. — И что вы собираетесь делать? Дик взял свою чашку. — Ну, мы должны что-то сделать. Народ уже строит дикие теории, и это только подливает масла в огонь. Кто-то утверждает, что вы в отношениях, кто-то — что это подготовка к монопольному слиянию. А вот это… — он перевернул телефон экраном вверх, показывая всем, — это голосование: кто с кем останется после развода. В тот же миг вся семья полезла в телефоны. Джейсон первым открыл страницу. — Чёрт, я остаюсь с Лютором. Прежде чем остальные успели проверить свои результаты, где-то в коридоре зазвонил телефон. Альфред посмотрел на пустую зарядку на кухонной стене, затем медленно перевёл взгляд на семью, молча сверля их пронзительным взглядом. Никто не пошевелился под его пристальным наблюдением. Только Дик осторожно поднял руку, виновато улыбаясь. Альфред негромко цокнул языком и вышел из кухни на поиски потерянного телефона. Молчание нарушила Стеф, фыркнув в телефон, а затем повернувшись к Брюсу. — Почему бы просто не сделать официальное заявление? Сказать, что ты проникся рождественским духом, и это была просто шутка? Джейсон хмыкнул, махнув в сторону журнала. — Ты видела эти снимки? Никто в это не поверит. Бэбс пролистала журнал и кивнула. — Но поверят в дружбу. Почему бы тебе просто не объявить, что вы друзья? Списать поцелуй на «дух Рождества» и омелу. Тим сделал глоток кофе, раздумывая. — В целом… это может сработать. Он тут же склонился над планшетом, быстро вбивая что-то на экране. Брюс нахмурился, уставившись в свою чашку. — Я не дружу с Лексом Лютором. Бэбс кивнула. — Нет. Но «Брюси» мог бы. Это было бы справедливо — если «Брюси» тебя в это втянул, пусть «Брюси» тебя и вытащит. Брюс внимательно посмотрел на своих детей. Никто из них не выглядел особенно против этой идеи. — И вас бы это устроило? Дружба «Брюси» Уэйна с Лютором? Стеф пожала плечами. — Ну, я знаю, что он злой, он годами творил дерьмо… но он вообще в последнее время что-то ужасное делал? Брюс нахмурился. — Мы как раз ведём расследование «Novastem». Джейсон фыркнул. — Да, но ты же начал его только потому, что Лютор последнее время вел себя… ну, странно, но не злодейски. Когда в последний раз он устраивал что-то действительно гениально злое? По столу эхом разнеслось хором: — Остров Куноа! Джейсон ухмыльнулся. — Ну, это было сто лет назад! Дик возразил: — Он пытался уничтожить целый остров вместе с его жителями! Тим задумался. — Но не уничтожил. Если честно, его планы выглядели незавершёнными. Стеф кивнула. — И выглядели как-то… халтурно. Воодушевлённый поддержкой, Джейсон выпрямился. — И мы до сих пор не знаем, зачем он это сделал! Дик нахмурился. — Это имеет значение? Джейсон бросил на него возмущённый взгляд. — Конечно! Дик ударил пальцем по столу. — Нет! Зло есть зло! Бэбс с хитрой улыбкой вмешалась в их спор. — О, Джей, ты просто защищаешь своего новоиспечённого папочку. Джейсон швырнул в неё бублик. — Заткнись. Бэбс ловит брошенный предмет на лету и уже собирается бросить его обратно, но в этот момент Брюс прочищает горло. — А как насчёт того, чтобы не кидаться едой? Бэбс и Джейсон тут же смущённо оседают в свои кресла. Как только напряжённая энергия в комнате постепенно рассеивается, Стефани снова возвращается к предыдущему разговору: — Ладно, если не считать острова Тихого океана, вы можете назвать что-нибудь ещё? Люди в комнате по очереди начинают медленно качать головами. Довольная, Стеф кивает: — Видите? Значит, нет никаких причин, почему «Брюси» не может дружить с Лютором. Тим залпом допивает остатки своего кофе и только потом отвечает: — Есть небольшая проблема. Я сильно сомневаюсь, что Лютор признает «Брюси» своим другом. Прежде чем кто-то успевает ответить, в комнату возвращается Альфред с телефоном в руке: — Сэр. Мистер Лютор на линии. Все мгновенно замолкают и медленно моргают, явно ошарашенные. Брюс поднимается, берёт трубку, но не спешит отвечать. Он словно в трансе, обдумывает возможные причины этого звонка и лишь перестаёт, когда Дик начинает нетерпеливо вращать рукой, подталкивая его к разговору. Брюс моргает, поднимает телефон, открывает рот… и «Брюси» Уэйн выходит на сцену. — Лекси! Как же я рад, что ты позвонил! Я только пересматривал наши фотографии. Ты видел их?! Мы выглядим потрясающе! Ну, я-то всегда выгляжу потрясающе, но, чёрт возьми, ты — просто бриллиант в моей грубой огранке! Выражения лиц его детей варьируются от удивления и чистого восхищения до глубочайшего отвращения. Каждый из них хотя бы раз в жизни сталкивался с «Брюси» Уэйном, но, сколько бы раз это ни происходило, никто так и не сумел выработать иммунитет к такому уровню слащавой фальши. Из динамика раздаётся гладкий, расчётливый голос Лекса: — Да, я видел их. Именно поэтому я и звоню. Уверен, ты тоже заметил, сколько внимания они привлекли. Брюс чувствует, как на его лице медленно расползается самодовольная ухмылка: — О, да. Всем они безумно нравятся. Хэштег «Блекс». Или это был «Люс»? Лично я предпочитаю «Люси», но я не привередлив. Нам стоит чаще попадать в объективы камер. Например, прямо сейчас. Я даже возьму своего фотографа. — А я возьму своего. «Diverge». Десять утра. Не опаздывай, Уэйн. — Лекси. Ты только что пригласил меня на… — щелчок. Брюс отводит телефон от уха и нахмуренно смотрит на него. Первым тишину нарушает Джейсон: — Чувак, это так же больно для твоего мозга, как для моей души? Брюс кладёт телефон на стол и устало вздыхает: — Да. Джейсон наклоняется вперёд и многозначительно шевелит бровями: — Так что там с этим «свиданием»? Дик, не поднимая глаз от экрана телефона, зачитывает заголовок свежей статьи: — «Лекс Лютор и Брюс Уэйн проведут совместную пресс-конференцию в «Diverge». Касс кивком одобряет: — Хороший выбор. Нейтральная территория. Красивый вид. Дик продолжает изучать новости, задумчиво двигая пальцем по экрану. — Это даже хорошо. Очень хорошо. Мы сможем разобраться с этим ещё до полуденного выпуска новостей. Стеф хмурится и переводит взгляд на Брюса: — Но Лютор никогда не делает первый шаг? Брюс садится, погружаясь в раздумья: — Только если ему есть, что с этого поиметь.