Friends - Definitions May Vary

Когда Дик занимается делами Wayne Enterprises, неудивительно, что он полностью погружается в работу. Весь остальной мир исчезает, когда он балансирует между управлением компанией и созданием иллюзии, будто ему на неё наплевать. Но этот тонкий баланс требует долгих часов, ранних подъёмов и полной самоотдачи, чтобы всё функционировало так, как ему нужно, оставаясь в тени. Поэтому, когда в четыре утра Дик оказывается единственным бодрствующим членом семьи Уэйн, это далеко не лучшее время для неожиданностей. Тем более, когда он всего на одной чашке кофе и лишь краем глаза замечает призрачную белую фигуру на периферии своего зрения. К сожалению, эта фигура явно не получала уведомления о том, что пугать Дика Грейсона в такую рань — плохая идея. Скорость реакции не подвела: прежде чем мозг успел вспомнить, что прошлой ночью в особняке остался гость, рука уже метнула бэтаранг. Лишь недостаток сна и нехватка кофе спасли Лекса Лютора от попадания — орудие с глухим стуком вонзилось в дверной косяк, едва не задев его голову. На кухне воцарилась напряжённая тишина. Дик, всё ещё находясь в процессе осознания, что только что чуть не напал на Лекса Лютора, с затаённым дыханием ждал его реакции. Однако Лютор лишь медленно моргнул, никак не выразив своё отношение к случившемуся. А затем, как ни в чём не бывало, кивнул ему в знак приветствия и направился к кухне. — Доброе утро, Ричард. Кофе? — спокойно поинтересовался он. Дик, всё ещё пребывая в лёгком шоке, перевёл взгляд на свою пустую кружку. Затем снова посмотрел на Лютора, который уже завязывал фартук. Ему явно нужно было больше кофе, чтобы разобраться в том, какого чёрта здесь вообще происходит. Голосом, полным недоверия и замешательства, он медленно кивнул: — Да, пожалуйста?.. Лютор включил кофемашину, затем начал рыться в кухонных шкафах в поисках чего-то ещё. Всё это было настолько странным, что Дик не мог оторвать от него взгляда. Однако больше всего его смущало, что Лютор выглядел совершенно бодрым и собранным, как будто накануне не пережил приступ острой аллергии. Единственной странностью, помимо фартука, была его одежда. Очевидно, он одолжил у Брюса какие-то вещи: рубашка сидела слишком свободно в плечах, а брюки едва доходили до щиколоток. Дик настолько сосредоточился на этом, что не сразу заметил, как Лютор вытащил сковороду и поставил её на плиту. Однако, когда тот открыл холодильник и достал упаковку яиц, Дик не выдержал: — Альфред будет в ярости, если узнает, что ты сам себе готовишь. Лютор, не оборачиваясь, хмыкнул: — А с чего бы ему узнать? Я планирую уйти, прежде чем он проснётся. Дик усмехнулся и покачал головой: — Альфред всегда знает, когда кто-то трогает его кухню. Лютор лишь пожал плечами и продолжил готовить. Дик же, решив, что лучше наблюдать за ним, чем пытаться разобраться в происходящем, повернулся обратно к своему ноутбуку. Однако краем глаза он не переставал следить за Лютором — на всякий случай. Под звуки потрескивающего масла и разбиваемых яиц он вновь погрузился в чтение утренних новостей. Но вскоре тишина была нарушена: на экране вспыхнуло новое уведомление, и, пробежав глазами письмо, Дик выругался так, что Лютор даже перестал перекладывать яйца на тарелку. — Что-то случилось? — осведомился он, подняв голову. Дик смерил ноутбук убийственным взглядом, словно желая испепелить его на месте. — Эта чёртова компания меня когда-нибудь доконает. Повсюду бардак! То одна проблема, то другая. Постоянные заседания совета, скачки на бирже… А теперь ещё и HR объявил охоту. Как ты и Брюс справляетесь с этим дерьмом каждый день?! Лютор тем временем налил кофе в чашку, оставаясь невозмутимым. — Ты говоришь так, будто мы всё делаем в одиночку. Дик замер. — Ну… да?.. — неуверенно произнёс он. Лютор, взяв кружку с кофе, бросил на него пристальный взгляд. — Правда? Ты действительно думаешь, что я управляю всей корпорацией в одиночку? Дик почувствовал, как к щекам приливает краска. — Ну, ты же… ты. Все знают, что Лекс Лютор — это бизнес-акула-одиночка. Сарказм в голосе Лютора был настолько очевиден, что даже у Дика вызывал смущение: — О, разумеется. Я всё делаю сам. Ни разу не делегировал, не шёл на компромиссы, не давал никому советов. Лютор пододвинул ему тарелку с яйцами. — О, эм… спасибо, — пробормотал Дик, затем, осознав, о чём шла речь, нахмурился. — Подожди… ты мне сейчас совет даёшь? Лютор приподнял бровь: — Тебе нужен совет? Дик замотал головой: — Что? Нет! Лютор лишь усмехнулся и сел напротив. — Разумеется. Было бы странно прислушиваться к советам, учитывая, что мы всё-таки деловые противники, не так ли? Выражение лица Дика было таким неловким, что Лютор едва не рассмеялся. — Хотя позволь спросить: почему ты не обсудил свои проблемы с отцом? Дик нервно сглотнул. — Он… занят. Лютор отложил нож и вилку. — Слишком занят, чтобы помочь собственному сыну управлять многомиллиардной корпорацией? Дик всплеснул руками: — Да! Он чертовски занят… — он сделал паузу, а затем, осознав, что может сказать это вслух, уверенно добавил: — …быть Бэтменом. Ты же знаешь, что он Бэтмен, я знаю, что он Бэтмен. Он слишком занят, чтобы нести ответственность ещё и за компанию. В последнее время он пашет как вол, и для Готэма, и для Лиги Справедливости. Плюс Wayne Enterprises… Он загоняет себя до изнеможения! Я не могу попросить его о помощи! Он только недавно вообще согласился, чтобы мы ему помогали! Ощущая, что разговор зашёл в тупик, Дик энергично взмахнул руками, как будто пытаясь показать, что это конец дискуссии. — Поскольку ты помогаешь ему, ты считаешь, что просить о помощи в ответ было бы неразумно? Дик изо всех сил старается не выдать своих эмоций, но на его лице всё же появляется легкая обиженная гримаса: — Ну, да. То есть… Тим справился бы куда лучше, но ты же сам видел, что случилось. Лекс нахмурился, поднося чашку кофе к губам: — Да, я действительно видел этот досадный обвал акций и последствия того, как Тимоти возглавил Wayne Enterprises. Лично для меня это было разочарование. Он мог бы стать неостановимой силой во главе компании. Эти слова вызывают в Дике вспышку негодования. Он почти рычит: — Вот именно! Да они там совсем, блядь, с ума сошли?! Тим был бы самым компетентным генеральным директором за всю историю, а они что? Они начали паниковать, будто это конец света! Все вдруг решили, что он слишком… что? Слишком серьёзен? Слишком сосредоточен? Им что, реально нужен ещё один «Брюси Уэйн»?! Да что с ними не так вообще?! Лекс спокойно отодвигает чашку и с лёгким оттенком насмешки говорит: — Думаю, список слишком длинный. Но, к сожалению, в бизнесе люди любят традиции и развлечения. И, к несчастью для тебя, «Ричи Уэйн» теперь вынужден тащить этот груз на себе. Наследие неуважения и пренебрежения. Дик с досадой вонзает вилку в яйца на тарелке, размазывая жидкий желток по поверхности. Поняв, что только что проявил неуважение к приготовленному для него завтраку, он смущённо улыбается Лексу: — Эм… спасибо за яйца… Он не особо голоден, но не хочет, чтобы еда пропала зря. Поэтому начинает нарезать яйца на мелкие кусочки, пытаясь справиться хотя бы с парой кусочков. Он уже подносит вилку ко рту, когда Лекс неожиданно продолжает: — Когда я был ребёнком, мой отец готовил меня к тому, чтобы я унаследовал его бизнес. Бесчисленное количество раз он повторял мне, что наследие Люторов — это мой груз, и только мой. Он всегда говорил: «Если хочешь, чтобы что-то было сделано правильно, делай это сам». Он научил меня разбираться в финансах, читать контракты, чертежи и научные отчёты. Научил, как быть уверенным в себе, как отдавать приказы, как управлять. Дик, всё ещё не донёсший вилку до рта, хмурится: — Мы тут хвастаемся, да? Мистер «я-всегда-всё-умею», намекаешь, что я был недостаточно подготовлен, чтобы управлять Wayne Enterprises? На лице Лекса мелькает странное мягкое выражение: — Совсем нет. Я не думаю, что кто-либо может быть полностью готов к управлению многомиллиардной корпорацией. Дик фыркает, наконец отправляя вилку в рот, но продолжая жестикулировать ею в сторону Лекса: — Да брось. Всем известно, что LexCorp была успешна с самого начала. Горделивая ухмылка проскальзывает на лице Лекса, но вскоре сменяется самоуничижительной улыбкой: — Конечно, это был успех. Я знал, что делаю. Я контролировал каждый аспект своей компании. Я знал, кто чем занимается и как заставить их работать лучше. Однако его голос становится более приглушённым, когда он продолжает: — Но я не руководил своей компанией. Я выставлял себя напоказ. Я был одержим желанием доказать своему отцу, всему миру, что я велик. Что я больше, чем когда-либо был он. И это отражалось на том, как я управлял компанией. Я проверял работу каждого, перечитывал отчёты, требовал двойных проверок. На его лице появляется тень презрения: — Я тогда этого не понимал, но я был параноиком. Отец вбил мне в голову, что компания — это я, что мне не нужен никто, кроме самого себя. В этом эгоцентричном убеждении я так и не научился доверять. Я не мог доверять своим сотрудникам. Мне казалось, что они просто марионетки, которые нужно постоянно направлять. Дик внимательно наблюдает за ним, поражённый этой откровенностью. Лекс качает головой, его голос звучит с лёгкой горечью: — Мой отец и его компания были для меня единственным примером ведения бизнеса. Он всегда изображал себя одиноким волком, тащившим компанию на своих плечах. Я думал, что именно так это и должно работать. Что так устроен мир. Лекс делает паузу и спокойно возвращается к завтраку. Дик же продолжает смотреть на него, переваривая услышанное. Он хмурится, сминая остатки яиц вилкой: — Ты думаешь, я веду себя как одиночка? Лекс поднимает на него внимательный взгляд: — А разве нет? Сейчас четыре утра, и ты в одиночку пытаешься разобраться с кучей проблем. Дик, поймав себя на том, что именно этим и занимается, чувствует себя немного неловко. Лекс продолжает: — Видишь ли, одиночные волки в реальном мире почти не существуют. И они не сильные, независимые существа. Одиночный волк — это изгой, которого стая отвергла. Либо он слишком слаб, либо болен, либо агрессивен настолько, что с ним невозможно сосуществовать. Но они существуют. Моего отца можно назвать таким волком. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что он не был ни сильным, ни независимым. Он просто был жесток. Он рычал, кусался, угрожал, лишь бы все боялись его. И я осознал, что так вести бизнес нельзя. Дик не может удержаться от вопроса: — И как ты это понял? Лекс на мгновение замирает, прежде чем его лицо становится бесстрастным: — В первую годовщину LexCorp один из инженеров подошёл ко мне и сказал, что если я не перестану всё контролировать и не научусь доверять своим людям, они устроят забастовку. Дик, представив, как Лекс, всегда такой уверенный, сталкивается с угрозой бунта в собственной компании, ощущает, как у него перехватывает дыхание. Он едва выдавливает: — И что ты сделал? Лекс вздыхает: — Это был болезненный удар по моей гордости. Но в тот момент я понял, что проглотить свою гордость и прислушаться к опыту — гораздо легче, чем пережить публичный позор из-за забастовки. Дик нахмурился: — И после этого всё сразу стало лучше? Лекс покачал головой: — Нет, далеко не сразу. Мне пришлось учиться доверять своим людям. А доверие работает в обе стороны. Каждый день я должен доказывать своим сотрудникам, что я не деспот, что они могут говорить мне неприятные вещи без страха последствий. Дик вздрагивает, и Лекс это замечает. Он спокойно выпрямляется: — У меня такое ощущение, что это как-то связано с твоей проблемой с HR? Дик резко поднимает голову, будто его поймали в ловушку: — Подожди… Ты всё это время просто выуживал из меня информацию о Wayne Enterprises?! Лекс усмехается: — Наоборот. Всё, что я говорил, правда. Кстати, тот самый инженер теперь в моём совете директоров. Дик, пытаясь осмыслить весь разговор, медленно делает глоток кофе. Затем исподлобья смотрит на Лекса и нехотя начинает рассказывать. Вздохнув глубоко через нос, Дик говорит громче: — Ходят слухи, что некоторых наших сотрудниц кто-то из компании подвергает сексуальным домогательствам. Вся мягкость с лица Лекса мгновенно исчезает, и его выражение становится холодным и жестким. В глазах вспыхивает гнев, когда голос приобретает стальной оттенок: — Слухи? Видя резкую перемену и осознавая, что ему предстоит очень серьезный разговор с Лютором, Дик кивает: — Никто официально ничего не говорил, но слухов слишком много, чтобы просто сидеть и игнорировать. Но никто не хочет говорить открыто. Лекс усмехается — хмуро, почти презрительно: — Значит, у Wayne Enterprises проблемы с репутацией среди женщин. Интересно, с чего бы это? Даже понимая, что Лютор намекает на «Брюси» Уэйна, а не на самого Брюса, Дику все равно трудно не принять удар на свой счет. Он делает неспешный глоток кофе, обдумывая ответ: — Ну, ты не совсем не прав… Я имею в виду, почему все женщины идут к тебе? Как только его собственные слова доходят до сознания, Дик морщится, а Лекс в ответ растягивает губы в самодовольной ухмылке. Осознавая свою ошибку, Дик тут же пытается исправиться: — Не в этом смысле! Я говорил про найм! Мы с LexCorp берем сотрудников из одного и того же пула кандидатов, но почему-то все женщины выбирают вашу компанию, а не Wayne Enterprises. Какого черта? Лютор улыбается, словно кот, добравшийся до сливок: — У меня лучший кофе в мире. Понимая, что ведет очень сложную партию в социальной шахматной игре с Лексом, Дик заставляет себя сосредоточиться на главном, а не реагировать на подначки. — Серьезно, Лютор. У LexCorp 31% сотрудников — женщины. Для компании, сосредоточенной на технологиях и науке, это феноменальный показатель! Вот почему наш HR сходит с ума — Wayne Enterprises даже не дотягивает до 20%, а это уже ниже отраслевого стандарта. Лекс делает неспешный глоток кофе, а затем, даже допив его, не спешит отвечать. Дик начинает нервничать от этой затянувшейся паузы и чувствует, как начинает терять терпение. — Да ладно тебе. Я же реально прошу совета. Попытка включить свои знаменитые «щенячьи глаза» ни к чему не приводит — Лютор остается непоколебим. — Пожалуйста? Лекс вежливо вытирает рот салфеткой и кивает на ноутбук Дика: — Найди в поиске фотографии Брюса Уэйна. Пока изображения загружаются, Дик вопросительно смотрит на него: — И что я должен увидеть? — Что ты видишь? Дик поворачивает экран к Лютору: — Вижу миллион фото, где вы целуетесь на рождественском балу. Лекс замирает на мгновение, затем медленно выдыхает через нос, выпрямляется и хрустит шеей, как будто сдерживая раздражение: — Это, конечно, портит пример. Фильтруй поиск — убери снимки после бала, профессиональные фотосессии и таблоиды. Дик быстро выполняет инструкции. — Готово. Лекс кивает: — Итак, что теперь видишь? Дик бегло просматривает результаты: — Большинство фото с балов и благотворительных мероприятий. Он в смокинге. Вокруг — богачи, коктейльные платья, дорогие костюмы. — Это любимые сцены «Брюси», — удовлетворенно отмечает Лекс. — Теперь найди меня. Как только загружаются изображения, Дик морщится. — Ого. Ты часто бываешь в суде. Лютор спокойно кивает: — В среднем по 50 исков в год. Я занятой человек. А знаешь, сколько исков от HR я допускаю до суда? Дик пытается вспомнить, но в голову приходят только крупные скандалы, попавшие на радар Лиги Справедливости. Чтобы не выдать свое незнание, он делает предположение: — Много? Лекс ухмыляется, прекрасно понимая, что Дик только что ткнул пальцем в небо. — Ты в этом уверен, Ричард? Я Лекс Лютор — человек-армия, бизнесмен. Зачем мне лично разбираться с иском из отдела кадров? Дик хмурится, явно сбитый с толку. Лютор с невинным выражением лица кивает на ноутбук: — Поиск по запросу «Генри Джексон + LexCorp». Имя звучит знакомо, но Дик не может вспомнить, откуда. Он вводит его в поиск, и перед ним появляются статьи и фотографии судебного заседания. На стороне ответчика — некий Генри Джексон и его адвокат. На стороне истца — личный юрист Лютора, Дженнифер Риверс, и две молодые девушки, сидящие с опущенными головами, явно напуганные. Но что привлекает внимание Дика больше всего, так это сам Лютор — он стоит рядом с девушками, прочно, уверенно, в какой-то мере даже защитно, будто отгораживая их от обвиняемого. Дик переводит взгляд на заголовки статей: LexCorp подает в суд на управляющего филиалом Генри Джексона за сексуальные домогательства! Ни одна из потерпевших не дала показаний — Генри Джексон оправдан! LexCorp увольняет Генри Джексона за конфликт интересов! Яхта затонула в заливе Метрополиса! Владелец Генри Джексон пропал без вести! Последняя статья кажется не совсем связанной с первыми тремя, но временные рамки заставляют Дика подозрительно взглянуть на Лютора. Лекс встречает этот взгляд с абсолютным спокойствием. Дик, нахмурившись, пытается осмыслить увиденное: — Ты… Ты… Лютор смотрит на него прямо, с искренним выражением: — Я поддержал своих сотрудниц в их поиске справедливости и обеспечил им лучшие ресурсы для победы. Дик морщится: — Но они так и не дали показаний. Лекс серьезно кивает: — Это их право. Дик подозрительно щурится: — И что же ты сделал? Лютор поднимает руку, останавливая дальнейшие вопросы: — Давай вернемся к теме, прежде чем ты начнешь обвинять меня в вещах, которых не можешь доказать. Дик неохотно уступает: — Хорошо. Так в чем твоя мысль? Лекс улыбается: — В том, что я представляю и защищаю интересы своих сотрудников. И не только их. Я предлагаю это каждому, кто попросит. Дик настораживается: — Мне не нравится, куда ты ведешь. Лекс пожимает плечами, небрежно замечая: — Зависит от того, был ли Джексон достаточно наглядным примером. Если нет, рекомендую посмотреть истории компаний «Starford» и «Silvermesh». С этими словами он спокойно возвращается к завтраку. Дик тут же забивает в поиск название первой компании. Еще больше изображений Лекса Лютора в суде, но теперь рядом с ним стоит молодой человек. На экране всплывают статьи, выстраиваясь в хронологический ряд. Стажер LexCorp Уилл Роллинс подает в суд на Глорию Ноттингтон из компании-конкурента «Starford» за сексуальное насилие! Глория Ноттингтон из «Starford» подает встречный иск против стажера LexCorp Уилла Роллинса за физическое насилие и клевету! Глория Ноттингтон из «Starford» разрыдалась на суде и не смогла продолжить дачу показаний из-за сильного стресса! Глория Ноттингтон из «Starford» попалась на скрытой записи: «Конечно, я выиграю. Ты видел эти слезы? Они всегда встают на сторону женщины». LexCorp обрушивает на «Starford» серию встречных исков! Акции «Starford» падают до исторического минимума! LexCorp покупает разорившийся «Starford» и превращает все его здания в приюты для жертв насилия! Результат менее сомнительный, чем утонувшая яхта и пропавший владелец, и теперь, заинтригованный столь благотворительным поступком, как создание приютов для жертв насилия, Дик вводит в поисковик название «Silvermesh». На этот раз изображений Лекса Лютора в суде нет, но множество статей с упоминанием LexCorp выделяются среди результатов поиска: LexCorp проявляет интерес к компании «Silvermesh» Карен Квентин! Скоро ли сделка? LexCorp подает жалобу в OSHA на «Silvermesh» за опасные условия труда! Карен Квентин оправдана в суде по делу OSHA из-за отказа свидетелей давать показания. Давление на свидетелей?! Взрыв в лаборатории «Silvermesh»! Единственная жертва — генеральный директор Карен Квентин. После урегулирования спора о праве собственности в досудебном порядке LexCorp приобретает «Silvermesh»! Дик закрывает глаза и глубоко вдыхает, пытаясь переварить увиденное. — Ладно, давай… Давай вернемся к началу этого разговора. Ты действительно часто бываешь в суде. Ты борешься за своих людей… даже если они еще тебе не принадлежат… И уж точно не гнушаешься грязных приемов, что, мягко говоря, спорный момент. Но для LexCorp это важно с точки зрения имиджа… — он открывает глаза и смотрит на Лютора. Лекс доедает последний кусок, кладет вилку и спокойно заявляет: — Верно. Имидж компании: «Сотрудники LexCorp заслуживают уважения». Мой личный имидж: «LexCorp защитит вас». И неважно, кто вы — я сделаю все необходимое, чтобы доказать это. Дику хочется надавить на тему «совпадений», связанных с исчезновением людей и взрывами лабораторий, но он чувствует, что это только уведет разговор в другую сторону, где Лекс легко переиграет его. Поэтому он возвращается к исходному вопросу: — Ладно, опустим всю эту… смертельную подоплеку. Вернемся к сути. Ты готов доводить любые дела из HR до суда. Но ты можешь пойти в суд только в том случае, если кто-то заговорит. А что насчет тех, кто молчит? Как ты заставляешь своих сотрудников говорить? Лекс тяжело вздыхает и, кажется, на мгновение теряет свою корпоративную маску, становясь более мягким, задумчивым. — Есть много способов дать людям силу. Нужно доверять им. Уважать их. Проводить тренинги, курсы по личному развитию. Даже занятия по самообороне. Но всегда будут те, кто просто не сможет справиться с давлением, которое несут такие работы. Кто не сможет встать и сказать: «Ты не прав. Я не позволю так с собой обращаться. Я имею право быть здесь. Я имею право на уважение». Лютор делает паузу, его взгляд становится жестче: — Но то, что они не могут говорить, не значит, что ты их не слышишь. И просто слушать недостаточно. В твоем случае все еще сложнее. У тебя нет жертв, только слухи. Это может быть просто болтовня в курилке. Может быть спланированная кампания по дискредитации. А может быть кто-то из руководства, кого боятся разоблачать из-за страха мести. Я готов поспорить на кругленькую сумму, что у тебя в совете директоров завелся хищник. Дик вздрагивает, словно его ударили по лицу: — Что?! Ты даже не знаешь наших директоров! Лютор ухмыляется, достает телефон и начинает что-то печатать: — Разве? Уолтерс, кажется, родом из Метрополиса? Хеннингтона я пару раз видел на гала-ужинах. А Питерс, если не ошибаюсь, сломал руку на благотворительном вечере «Надежда детям»? — заметив удивление на лице Дика, он убирает телефон и продолжает. — Но неважно, в чем причина — тебе нужно принимать жесткие меры. Если это просто слухи, разберись с их источником. Если это чья-то кампания — найди того, кто получит от этого выгоду. Если это совет директоров — ищи доказательства. А если не можешь найти доказательства… сделай их. Дик саркастично фыркает: — Сделать доказательства? Что, устроить операцию с «медовой ловушкой» на членов совета? — но, увидев невинное выражение лица Лекса, он тут же добавляет: — Это же чистейшая провокация! Лютор небрежно пожимает плечами: — Провокация — не преступление. Но если ты настолько высокоморален, можешь просто подождать, пока кто-нибудь из сотрудников не решится заговорить. Конечно, рано или поздно это произойдет… Лекс встает, берет тарелки и относит их в раковину. — Ричард, твои сотрудники заслуживают уважения, и ты должен защитить их. И ты должен сделать для этого все необходимое. Пока Лютор моет посуду, Дик погружается в размышления, переваривая все услышанное. Когда Лекс заканчивает, у Дика всплывает неожиданный вопрос: — А что бы сделал твой отец? Лютор поворачивается, вытирая руки полотенцем: — То, что он делал всегда. Заплатил бы им за молчание, сопроводив это не слишком завуалированной угрозой, а затем просто нанял бы новую секретаршу. Дик чувствует, как его накрывает холодом. — …Ох… Лютор мрачно смотрит перед собой. — Разочаровывает, не так ли? Меня тоже разочаровало, когда я узнал правду о том, почему у него так часто менялись секретарши. На его лице мелькает мягкое, задумчивое выражение, и он продолжает уже тише: — Мы воздвигаем пьедесталы для своих отцов, делаем их в своём сознании идеальными. Но стоит накопиться одному лишнему разочарованию — и этот образ рушится, падает и разбивается, открывая все их изъяны. Серьёзность в его голосе сменяется лёгкой насмешкой, когда он вдруг усмехается и смотрит на Дика: — Но первую трещину в образе моего отца оставил отнюдь не я. А его секретарша, точнее, её весьма сильный правый хук. Дик вскидывает брови от удивления: — Подожди. Одна из них его ударила?! Лютор улыбается понимающе. — Да. Мария Родьяла. Единственная женщина, которую я знал, способная встать против моего отца лицом к лицу. Дик улыбается в ответ: — Чёрт, я бы хотел с ней познакомиться. Лютор отвлекается на пинг телефона. Достав его из кармана, он бегло читает сообщение и задумчиво бормочет: — Возможно, у тебя будет такая возможность. Дик хмурится: — Что? Лютор отрывает взгляд от экрана и ухмыляется: — Сейчас она мой менеджер по кадрам. Дик не успевает даже ответить, как Лютор уже направляется к выходу. — Моя машина прибыла. Желаю тебе удачи в твоих новых начинаниях, Ричард. Держи меня в курсе, как у тебя дела. Он протягивает Дику руку. Тот, слегка растерявшись, пожимает её: — Да… Спасибо за… что бы это ни было? Лютор коротко смеётся: — Пожалуйста. Он ненадолго задумывается, прежде чем добавить: — Ричард, ещё один совет. Дик мгновение колеблется, но всё же кивает: — Да? Лютор отводит взгляд, словно мысленно переносясь в прошлое. — Просить помощи у моего отца всегда было крайней мерой. Это означало признать свою слабость, а он бы непременно высмеял меня за это. Он был жестоким, язвительным человеком, которому доставляло удовольствие унижать окружающих. Он снова смотрит на Дика, и на его лице появляется мягкая, почти тёплая улыбка: — Я не так много видел, как Брюс общается с вами, но я слишком часто наблюдал, как Бэтмен бросает всё, стоит кому-то из его людей попасть в беду. И особенно, если это касается его подопечных. Я готов поспорить на крупную сумму, что, если ты попросишь его о помощи, Брюс сделает всё возможное, не осудив тебя и не выразив ни капли разочарования. Но если ты слишком долго будешь тянуть с этим… он будет огорчён, что ты не доверился ему. Дик вздыхает, осознавая правоту этих слов: — Ты прав. Я знаю, что ты прав. Просто… Он запинается, не находя нужных слов. Лютор мягко кладёт руку ему на плечо. — Никто не идеален, Ричард. Не пытайся соответствовать недостижимым стандартам, иначе сведёшь себя с ума. Поверь мне, я слишком долго жил с этим. Просить помощи — это нормально. С этими словами он убирает руку и отходит в сторону. — Я ухожу. Передай Брюсу и Альфреду мою признательность и наилучшие пожелания. Дик провожает его взглядом, тихо буркнув: — Да, конечно. Шаги эхом раздаются в коридоре. И перед тем как входная дверь окончательно закрывается, голос Лютора доносится издалека: — Поговори со своим отцом, Ричард. В наступившей тишине раннего утра Дик возвращается к своему компьютеру, но мысли его разбегаются. Разговор с Лютором всё ещё звучит у него в голове. Привыкнув видеть в Люторе только злодея, Дик даже испытывает некоторое разочарование, осознавая, что тот когда-то был просто ребёнком. Мальчишкой, выросшим в доме, где отец правил твёрдой рукой. Судя по всему, Лекс считал своего отца скорее чудовищем, чем человеком. И, имея такой ориентир, он невольно провёл параллели между своим детством и детством Дика. Но больше всего Дика удивило, что Лютор, при всём своём цинизме, не сомневался в отцовских качествах Брюса. Он верил, что Брюс будет справедлив. Что он будет добр. Что он будет хорошим отцом. Как может человек, так ожесточённый собственным прошлым, доверять другому отцу больше, чем Дик сам? Всё ещё пытаясь осмыслить услышанное, Дик осторожно вводит в поисковую строку имя «Лайонел Лютор». Первая же статья заставляет его сердце сжаться. Лайонел Лютор, владелец LuthorCorp, сорвался с сорокового этажа своего офиса. Единственным свидетелем трагического падения был его сын, Лекс Лютор. И вновь в голове звучит голос Лютора: — Стоит накопиться одному лишнему разочарованию — и этот образ рушится, падает и разбивается, открывая все их изъяны.