Friends - Definitions May Vary

Интересная особенность дружбы с Брюсом Уэйном — его преданность своим маскам. Даже после нескольких месяцев переписки и редких звонков Лекс порой не перестаёт удивляться уровню самоотдачи и инфантильного поведения, которые Брюс вкладывает в образ «Брюси» Уэйна. Однако, по мере того как их разговоры становились всё более регулярными, Лекс быстро понял, что за всей этой показной легкомысленностью кроется нечто большее. Желание продолжать общение принадлежало не «Брюси», а настоящему Брюсу, человеку за маской. Уэйн Почему люди просто не могут принять бесплатные деньги? Почему из этого всегда нужно устраивать спектакль? :/ Лекси В чём проблема? Уэйн Этот благотворительный фонд «Tol Sides Con», на который ты заставил меня пожертвовать деньги, теперь хочет устроить фотосессию в следующем месяце. Лекси Разве ты не любишь фотосессии? Уэйн Обожаю хорошие фотосессии, но они хотят снимать на рассвете! Как сумасшедшие! Уэйн И даже тебя там не будет! А ведь ты — единственная причина, по которой я вообще пожертвовал деньги. >: P Лекси …Я посмотрю, смогу ли подстроить своё расписание. Уэйн : D: D:D

***

Уэйн Кстати! На фотосессии они будут выпускать в океан своих новых маленьких роботов для очистки воды! И так как мы дали им кучу денег, они разрешили нам их назвать! Лекси Думаю, они ещё пожалеют, что дали тебе такую власть. Уэйн Вздор! Я дам им отличные имена! The Codfather! Buoyoncé! King of the Whirl! Лекси Брюс, это не какие-то второсортные списанные яхты, которым нужны комически безвкусные названия. Это многомиллионные, ультрасовременные машины. Будь благоразумным. Уэйн Ты прав. Мы должны назвать их в честь нас! Lex Lure! Bruce Wave! Уэйн Лекси? Уэйн Лекс? Уэйн Лекси? Ты не можешь игнорировать меня вечно!!!

***

Уэйн Лекси, детка… Увижу ли я когда-нибудь свою рубашку Драфетт снова? Или ты держишь её в заложниках ради каких-то своих коварных целей? Лекси На самом деле, у меня их две. Уэйн О.о Что? Когда?! Как?! Уэйн У нас был секс, а я этого не помню?! Если я снова упустил шанс увидеть тебя без рубашки, это будет трагедия. Лекси Когда я приезжал к тебе в гости, Альфред великодушно одолжил мне одну. Уэйн : o Уэйн …И есть ли шанс, что я их получу обратно? Может быть, на фотосессии? ;) Лекси Если ты планируешь надеть их на фотосессии, то вынужден отказать. Уэйн О.о? Ты отказываешься вернуть мне мои рубашки или отказываешься приезжать? Лекси Пока не решил. Эти цвета тебе совершенно не идут. Уэйн Ты хочешь сказать, что просто предпочитаешь видеть меня без рубашки? ; D Лекси Вы, сэр, неисправимы. Уэйн А вы, сэр, — вор рубашек. : P

***

— Лекси, детка, вот ты где пропадал! Разговор прерван. Лекс отвлекается от доктора Перроу и видит, как Брюс шагает по мосту на пирсе навстречу им. Подойдя ближе, Брюс пытается обнять Лекса, но повязка на его руке мешает. Когда он пробует поднять руку выше, на его лице появляется гримаса боли, но он лишь смеётся, отмахиваясь от этого, и заключает Лекса в однорукое объятие. Закончив, Брюс отступает назад и с лёгкой ухмылкой оглядывает Лекса с головы до ног, явно оценивая рубашку, в которую тот одет. — Теперь ты просто провоцируешь меня. Он аккуратно берёт Лексов галстук, перебирая фиолетовую ткань пальцами, любуясь тем, как хорошо он сочетается с красной рубашкой Драфетт, надетой под низ. Лекс позволяет ему это, его лицо остаётся абсолютно бесстрастным, а голос — бесцветным: — Даже не думай. Брюс бросает на него страстный взгляд и ухмыляется: — Я бы расстроился сильнее, если бы моя рубашка не смотрелась на тебе так чертовски хорошо. На откровенный флирт Лекс замечает, как доктор Перроу закатывает глаза. Он едва заметно кивает ей, предлагая удалиться, и она с благодарностью принимает приглашение, быстро уходя прочь от двух мужчин. Брюс наклоняется чуть ближе, его выражение остаётся тем же, но голос звучит уже иначе — спокойно, с неким намёком на заговорщическую шутку. Он говорит так тихо, что слышать его может только Лекс: — Мне кажется, я ей не нравлюсь. Лекс с притворным недоверием приподнимает бровь: — Не могу даже представить, почему доктор Перроу не в восторге от тебя. Ну конечно, дело вовсе не в том, что ты весь день называешь её «Перри» и «Утконосом». Или в том, как пристально ты смотрел на её грудь во время всей её речи. И уж точно не в том, что ты назвал одного из её роботов «Оушен МакКлинФейс». Брюс делает виноватую мину, но, когда пожимает плечами, его вновь пронзает боль, и выражение лица тут же меняется на болезненное. Лекс, не проявляя особого сочувствия, осматривает повязку. — Ты же понимаешь, что она должна быть туже? Брюс кивает с видом знатока, в глазах сверкает озорство: — Да, должна. Но, видя, что тот и не думает её подтянуть, Лекс лишь устало вздыхает, подходя ближе. Одной рукой он кладёт ладонь на плечо Брюса, другой аккуратно поддерживает его руку, берясь за застёжку на перевязи. Брюс, конечно же, не упускает возможности для подначки: — Ты просто хочешь облапать меня, признайся. Лекс дёргает застёжку чуть резче, чем необходимо, и сухо спрашивает: — И как это вообще произошло? Брюс смеётся громко и наигранно: — Учил Дэмиена ездить на мотоцикле. Эта глупая штука взяла и упала прямо на меня. Лекс хмыкает и сильнее давит на лопатки Брюса, заставляя его выпрямиться. Затягивая ремень туже, он говорит тихим, почти ленивым тоном: — Разочаровываешь. Это не самый изобретательный способ вывихнуть плечо. Брюс резко втягивает воздух, когда Лекс стягивает повязку, и боль заставляет его прошипеть сквозь зубы: — Не так разочаровывающе, как заевший гарпун. Лекс заканчивает, пристёгивая застёжку, и отходит на шаг назад: — И, я надеюсь, ты уже показал это врачу? Брюс, наконец, снова смотрит Лексу в глаза, и его улыбка становится ещё более самоуверенной: — Разве не этим я сейчас и занимаюсь? Лекс хмурится, но прежде, чем он успевает что-то возразить, Брюс откидывается на перила пирса, его ухмылка не сходит с лица: — Не пытайся меня провести, Лекси. Я видел, какие книги ты читаешь, видел твои экзаменационные листы USMLE спрятанные между страницами. Видел, как ты зашивал Джейсона — идеальные стежки. И ты сам как-то сказал: «в моём пока что нелицензированном мнении». Почему ты не сказал мне, что хочешь стать доктором? Лекс хочет нахмуриться на этого невыносимого всезнайку, но вместо этого на его лице появляется такая же самоуверенная ухмылка: — Я уже доктор. В области инженерии и химии. Брюс согласно кивает, но, подняв палец, добавляет: — И всё же ты никогда не используешь этот титул, хотя мог бы. Лекс отмахивается, словно это и не вопрос вовсе: — Это было бы безвкусно. Люди уже считают, что я слишком самовлюблён, зачем давать им ещё больше поводов? Затем, неожиданно для себя, он морщит лицо в притворном презрении и пародирует напыщенный тон: — Я доктор Лекс Лютор. Фыркнув, он качает головой: — Ужас. Брюс усмехается, наблюдая за этим представлением. — Тогда скажи мне, Лекс, зачем тебе медицинская степень? Лекс улыбается, но в этой улыбке есть что-то скрытное: — Не скажу. Брюс не выглядит расстроенным отказом, просто медленно кивает: — Это связано с десятком медтех-компаний, которые ты недавно скупил на Среднем Западе? Лекс тихо гудит в ответ и подходит к перилам, скрестив руки и задумчиво глядя на воду. Молчание затягивается, прежде чем он наконец говорит волнам: — Скажу лишь одно: у меня есть теория. И чтобы её доказать, я должен сначала понять. Многие назвали бы такой подход радикальным, но Брюс понимает этот тип мышления — стремление знать всё, постичь каждую деталь, прежде чем пытаться постигнуть неизвестное. Он переводит взгляд на океан рядом с Лексом и тихо, почти с благоговением, цитирует: — «Чтобы испечь яблочный пирог с нуля, сначала нужно создать Вселенную». Эти слова Карла Сагана застают Лекса врасплох, он дёргается. Но быстро скрывает это, отстраняется от перил и смотрит на Брюса: — Да, они связаны. И это всё, что я тебе скажу. Брюс усмехается: — Хорошо, оставлю эту тему. Лекс выглядит удивлённым, но тут же благодарно улыбается. — Но, если твоя теория окажется верной? Лекс хитро щурится: — Конечно, мне потребуется рецензия, особенно от доктора инженерных наук. Было бы глупо не попросить тебя, доктор Уэйн. Брюс фыркает от смеха: — Только не это. Лекс ухмыляется: — Почему? Доктор Уэйн звучит гораздо лучше, чем доктор Лютор. Брюс тихо посмеялся и покачал головой в знак несогласия: — Я категорически не согласен. Фамилия, которая звучит как обычное имя, — это ужасно. А если представить, что меня называют «Доктор Уэйн»? Это звучит как незаконченное представление, как будто должно быть продолжение. С этими словами он передразнил Лекса, имитируя тот самый высокомерный, слегка гнусавый тон, которым тот издевался над своим титулом ранее: — Я — Доктор Уэйн. Затем, размахивая рукой в притворном нетерпении, добавил с преувеличенной интонацией: — Доктор Уэйн… кто? Лекс, сохраняя абсолютную невозмутимость, с совершенно бесстрастным выражением лица выдал единственный уместный в этой ситуации ответ: — МакКлинФэйс? Смех Брюса вырвался из его груди, словно кто-то неожиданно врезал ему в живот. Громкий, раскатистый, беззастенчивый смех разнёсся по пустынному причалу. Лекс, облокотившись на перила, с любопытством наблюдал за Брюсом, который держался за бок, пытаясь успокоиться после приступа веселья. Когда смех наконец улёгся, Брюс с широкой ухмылкой взглянул на Лекса и заявил: — Вы, сэр, намного очаровательнее, чем имеете на это право. Лекс лишь самодовольно ухмыльнулся и встал прямо, заметив, как вдалеке Мерси подала ему знак. Кивнув ей, он положил руку на плечо Брюса и, не говоря больше ни слова, направился в её сторону. Когда он уже ступил на мостик, ведущий с пристани, Брюс окликнул его с шутливой ноткой в голосе: — Я так понимаю, эту рубашку мне уже не вернуть, да? Лекс остановился, бросил на него взгляд через плечо, затем перевёл глаза вниз, словно оценивая трофей, который он так уверенно носил. После этого его губы изогнулись в лукавой, хищной ухмылке, а голова едва заметно качнулась из стороны в сторону. — Нет, не думаю, что ты её когда-нибудь увидишь снова.