Friends - Definitions May Vary

Лига Справедливости состоит из самых могущественных людей на Земле, каждый из которых обладает уникальными способностями и навыками. Однако большинство её членов остаются людьми, подверженными самым обычным, заурядным болезням, а также психологическому и физическому истощению, неизбежному в повседневной жизни. Если кто-то из них заболевает, остальные делают всё возможное, чтобы помочь — от подмены на дежурствах до покрытия медицинских расходов. Но есть одна категория членов Лиги, чьё даже незначительное недомогание приводит всю команду в состояние повышенной готовности. Когда твой организм сжигает до тысячи калорий в час и твоя иммунная система вынуждена бороться даже с обычной простудой, любой кашель у спидстера становится известным всей Лиге. Когда чих может отправить тебя в непредсказуемое путешествие сквозь время, любой насморк у спидстера становится известным всей Лиге. Когда психологический срыв может заставить тебя захотеть изменить временную линию, даже неудачный день у спидстера становится известным всей Лиге. Поэтому, когда тёплым августовским утром, наливая себе кофе, Барри Аллен начинает тихонько напевать неизвестную мелодию, Лига Справедливости сразу же об этом узнаёт. Само по себе это не проблема. Барри часто напевает — даже если бы он не обладал своей суперскоростью, он всё равно был бы сгустком энергии, и пение — лишь один из способов выплеснуть её. Но сегодняшнее пение отличается. Оно обладает вибрацией, которая проникает в его микрофон и раздаётся в эфире характерным потрескиванием — точно таким же, как у Спидфорса. И это уже проблема. Для таких случаев у Лиги есть установленный протокол. Члены, заметившие подозрительное поведение спидстера, должны немедленно доложить Бэтмену. После того как Тёмный рыцарь будет проинформирован, три героя вместе вызывают спидстера на беседу, чтобы выяснить, не стоит ли за этим нечто серьёзное. Поэтому, когда Флэш врывается в зал заседаний, где его уже ждут Бэтмен, Супермен и Чудо-женщина, он тут же настораживается. Окинув их серьёзные лица внимательным взглядом, он медленно садится рядом с Чудо-женщиной и, слегка наклонив голову, с замешательством спрашивает: — Так… Что я натворил? Чудо-женщина мягко кладёт ладонь ему на руку, её взгляд остаётся спокойным и доброжелательным: — Надеемся, что ничего, Барри. Мы просто хотим убедиться, что с тобой всё в порядке. Осознав, что это всего лишь проверка самочувствия, Флэш тут же оживляется, широко улыбаясь: — О, я в полном порядке! Всё просто замечательно! Чудо-женщина улыбается в ответ, хотя слегка склоняет голову, обдумывая его слова: — Это прекрасно, Барри. Но ты помнишь, что сегодня утром напевал? Флэш многозначительно кивает: — Ага, без проблем! Я так делаю постоянно. Я напевал утром, потому что… Он внезапно умолкает. Его осанка меняется, спина выпрямляется, а на лице появляется выражение озарения: — Потому что я слышу напев. Бэтмен сразу же уточняет строгим голосом: — Прямо сейчас? Флэш медленно кивает, оглядываясь вокруг, словно видит то, чего не замечают остальные. В его глазах загорается любопытство: — Спидфорс напевает. Он снова переводит взгляд на своих товарищей, и на этот раз его лицо освещается восторгом: — Я пойду найду источник! Прежде чем кто-либо успевает его остановить, он исчезает в разряде молний, оставляя после себя лишь слабый запах озона. Трое оставшихся героев обмениваются обеспокоенными взглядами. Их беспокойство по поводу импульсивности и безрассудства Флэша с годами стало скорее привычным раздражением, но сегодня он действовал особенно стремительно. Однако прежде, чем они успевают разработать план действий, комнату вновь озаряет вспышка молнии, и Флэш снова оказывается на своём месте. Он по-прежнему выглядит озадаченным, но теперь в его глазах читается ещё большее любопытство: — Вы когда-нибудь слышали о компании «Livefire»? Бэтмен пытается скрыть тяжёлый вздох, но в гробовой тишине комнаты звук оказывается слишком заметным. Остальные тут же переводят на него взгляды. Брюс удерживает лицо непроницаемым, но внутри он уже смирился с тем, что сегодня предстоит долгий день. — «Livefire» — дочерняя компания LexCorp. Супермен и Чудо-женщина тут же обмениваются тревожными взглядами, но выражение лица Флэша остаётся задумчивым: — Ну, главный офис «Livefire» — это и есть источник напева. Даже находясь рядом с ним, я не почувствовал, что они вмешиваются в сам Спидфорс. Скорее, это просто резонанс. Это не влияет на него, но… вызывает ощущение ностальгии. Это вообще слово?.. Теперь да, я решил. Супермен хмурится, его голос становится напряжённее: — Если сейчас они не вмешиваются в Спидфорс, это не значит, что не собираются. Возможно, это всего лишь предварительный этап перед чем-то более опасным. Чудо-женщина медленно кивает, соглашаясь: — Значит, нам нужен план. Бэтмен безэмоциональным тоном зачитывает стандартные варианты: — Мы можем проникнуть внутрь и добыть информацию, но есть риск, что узнаем обо всём слишком поздно. Мы можем ворваться туда силой, но мы не знаем, какие эксперименты там проводят, и есть вероятность, что это ловушка. Остальные ожидают именно этих двух предложений. Однако сегодня Бэтмен делает нечто неожиданное. Сегодня он предлагает вариант, который никогда прежде не озвучивал. — Или мы можем позвонить Лютору и спросить. Этот третий вариант настолько удивителен, что остальные трое просто молча уставляются на него. Супермен выглядит обеспокоенным, тогда как Чудо-женщина и Флэш, напротив, кажутся заинтригованными. Чудо-женщина задумчиво касается подбородка, слегка склонив голову набок: — Ты думаешь, он честно расскажет нам, над чем работает? Флэш тут же подхватывает: — И что, мы просто поверим ему? Разве что он сам согласится показать, над чем работает. Но тут же его глаза загораются энтузиазмом, и он вскидывает руку, словно вызываясь добровольцем: — Давайте попросим у него экскурсию! Я хочу пойти! Чудо-женщина с тёплой улыбкой кивает: — Раз уж это касается Спидфорса, твоё присутствие действительно может быть полезным. Супермен тяжело вздыхает: — А если он просто не возьмёт трубку? Или откажется сотрудничать? Тогда он поймёт, что мы начали расследование. Может укрепить защиту или вообще перевести проект в другое место. Флэш пожимает плечами: — Это не помешает. В конце концов, любой, кто связан с Спидфорсом, сможет его снова найти. Бэтмен обрывает спор: — Голосуем. Флэш тут же поднимает руку. Супермен, нахмурившись, скрещивает руки на груди. Последним голосует Чудо-женщина. Она вдумчиво постукивает пальцем по подбородку, прежде чем с хитрой улыбкой поднимает руку. Флэш тут же хлопает её по ладони, довольный таким исходом. Бэтмен молча набирает номер. В комнате раздаётся гудок вызова. Флэш, шёпотом, с восхищением спрашивает у Дианы: — Как он вообще достал номер Лютора? Бэтмен переводит на него безэмоциональный взгляд. — Ладно, ладно. Храни свои секреты, Гэндальф. Гудки прерываются, и в комнате раздаётся низкий, строгий голос Лекса Лютора: — Я сейчас занят. Надеюсь, это действительно срочно. В комнате воцаряется тишина. Комната замирает, когда все поворачиваются к Бэтмену в ожидании его ответа. — Это Лига Справедливости. Воцаряется такая тишина, что можно было бы подумать, что Лютор просто повесил трубку, если бы не мягкое потрескивание электрических разрядов, продолжающее доноситься из динамика. Проходит секунда, затем тишину нарушает звук костяшек пальцев, постукивающих по стеклу, а вскоре за ним — затухающее потрескивание молний. Флэш резко поднимает голову и возбуждённо шепчет, указывая вниз, будто здание «Livefire» находилось прямо под Сторожевой башней: — Напев пропал. Думаю, он там. Снова наступает молчание. Наконец, голос Лютора раздаётся в динамике — твёрдый, но разочарованный: — Что вам нужно, Бэтмен? Бэтмен делает неглубокий вдох… Облегчение? Удовлетворение? Сам не до конца понимая, что именно он чувствует, он отвечает с той же твердостью: — Сегодня утром Флэш зафиксировал аномалию в Спидфорсе и подтвердил, что её источник — твое дочернее предприятие «Livefire». Из всех возможных реакций, которых ожидал Бэтмен, он точно не рассчитывал услышать удивление. Однако голос Лютора звучит рассеянно, с оттенком восхищения: — Неожиданно. Снова доносится стук по стеклу, затем — мягкий звук снимаемого колпачка маркера. Следует шорох влажного наконечника, скользящего по гладкой поверхности. Лютор заговорил, но теперь его голос приглушённый, словно он больше рассуждает вслух, чем обращается к Лиге: — Мы не предвидели взаимодействия энергии со Спидфорсом… И почему это началось только сегодня?.. Он замолкает, затем вновь говорит более отчётливо, словно вновь поднёс телефон к лицу: — Флэш, вы могли бы подробнее описать особенности этой аномалии? Флэш возбуждённо наклоняется к столу, заглядывая в центральный микрофон: — Конечно, мог бы! То есть, да, могу! Я же Флэш, если вдруг не узнали. Хотя, наверное, узнали. Наверняка узнали. Я же говорю слишком быстро? Я говорю слишком быстро? Не дожидаясь ответа, он продолжает: — В общем, неловкое знакомство позади, переходим к аномалии! Итак, что бы вы там ни делали, это определённо влияет на Спидфорс. Но, знаете, не в стиле «рвём пространство-время в клочья» или ещё каких-нибудь жутких вещей. Это что-то другое. Ваше… э-э… устройство? Эксперимент? Короче, оно не просто взаимодействует со Спидфорсом, оно как бы… резонирует. Флэш делает выразительный жест рукой, будто пытается ухватить ускользающую мысль. — Это как… как будто Спидфорс гудит. Нет, не так. Спидфорс… поёт. Да, это похоже на какую-то мелодию. Ненавязчивую, почти неуловимую, но жутко знакомую. И я не думаю, что это плохо! Наоборот, это даёт такое приятное… ностальгическое чувство. Он оживляется и восклицает: — Точно! Оно… ностальгическое! Вот слово, которое я искал! По другую сторону линии воцаряется тишина. Затем раздаётся голос Лютора, на этот раз почти задумчивый, словно он только что понял что-то важное: — Ностальгия… Какое меткое описание. Слышны шаги, затем — звук открывающейся двери. Голос Лютора становится снова приглушённым, как будто он отворачивается от телефона: — Доктор Эндо, у меня появилась альтернативная теория. Следует короткий хлопок ладоней — тихий, аккуратный. Затем звучит мягкий, но воодушевлённый голос, в котором чувствуется сдержанная восточная учтивость: — Доктор Лютор, для меня будет честью услышать вашу новую теорию. Лига внимательно слушает, как Лютор объясняет доктору Эндо природу аномалии в Спидфорсе, и, переглядываясь между собой, не могут скрыть изумления. В голосе Лютора слышится едва сдерживаемое волнение, настоящее восхищение, когда он подчёркивает значение ностальгии, о которой упомянул Флэш. Бэтмен пытается вспомнить, доводилось ли ему когда-либо видеть Лютора в процессе работы над научным проектом. Он знал Лютора как бизнесмена, как манипулятора, как врага… но встречался ли он когда-нибудь с Лютором-учёным? Не сумев припомнить ни единого случая, он сосредотачивается на словах Лютора: — Если описание Флэша верно, если его чувство ностальгии действительно связано с процессом, тогда, по моей новой теории, нам нужна не только сама энергия, но и её резонанс со Спидфорсом. В голосе Лютора появляется страсть, уверенность человека, идущего к открытию: — Спидфорс вспомнит зафиксированное положение, а энергия воплотит его в реальность. Раздаётся уже знакомый мягкий хлопок ладоней, после чего доносится спокойный, но наполненный радостью голос доктора Эндо: — Это весьма инновационная теория. Если она верна, значит, утренняя коррекция входных данных привела к изменению частоты, что позволило нашей энергии настроиться в унисон со Спидфорсом. С вашего позволения, доктор Лютор, я бы с честью попросила присутствия самого Флэша. Я предвижу, что его естественная связь со Спидфорсом окажется для нас бесценным преимуществом, ускоряя поиск нужной частоты и давая возможность полностью осознать истинное влияние нашего открытия. Флэш с энтузиазмом практически перелезает через стол, стараясь придвинуться как можно ближе к микрофону: — Я в деле! Уже бегу! Я даже не знаю, что именно вы собираетесь делать, но я всё равно с вами! Мне просто постучать, или я могу… бзззз… влететь прямо внутрь? Бэтмен молча делает жест рукой, и Чудо-женщина мягко, но уверенно тянет Флэша назад, усаживая его обратно в кресло. Флэш ёрзает, встречаясь взглядом с осуждающим выражением лица Бэтмена, и виновато втягивает голову в плечи: — Разумеется, я бы дождался его разрешения… Бэтмен хмурится сильнее. — …И твоего, — добавляет Флэш, ещё больше съёжившись. Супермен прочищает горло. Флэш переводит на него взгляд и сталкивается с таким же укоризненным выражением лица. Он окончательно сникает, почти сползая под стол, и проборматывает тихим голосом: — И… разрешения всех? Голос Лютора снова возвращает внимание Лиги к разговору: — Похоже, вашу просьбу приняли с энтузиазмом, доктор Эндо. Раздается звук, будто телефон отрывают от ткани, а затем голос Лютора становится более отчетливым, громким, властным: — Вы войдете через главный вход. Его тон смягчается, теперь в нем слышатся легкие нотки недовольства, словно он заранее предвидел возможные возражения: — Я понимаю, что Лига Справедливости захочет принять меры предосторожности. Сколько человек мне указать в качестве ожидаемых гостей? Все присутствующие поражены тем, насколько легко Лютор соглашается на присутствие Флэша — да и всей Лиги — в своих лабораториях. Бэтмен сдерживается, чтобы не покачать головой. Он осматривает комнату и делает рукой жест… то ли принимая эту странную ситуацию, то ли давая молчаливое согласие. Другие воспринимают это как разрешение. Флэш поднимает руку с молниеносной скоростью, чем вызывает у Чудо-женщины добрую улыбку, после чего и она поднимает руку. Супермен, ожидая подвоха, но желая поддержать своих товарищей, нехотя поднимает руку вслед за ними. Бэтмен коротко кивает и сообщает Лютору: — Четверо. Лютор тяжело вздыхает, его голос доносится из динамиков с легким оттенком обреченности: — Очень хорошо. Ждем вас в «Livefire».

***

Когда четверо членов Лиги входят в просторное, ярко освещенное лобби «Livefire», их тут же встречает жизнерадостная девушка-администратор. Она протягивает каждому из них глянцевые, аккуратно ламинированные гостевые пропуска с их именами и фотографиями. Флэш, надевая шнурок на шею, внимательно рассматривает бейдж: — Ну, это уже просто демонстрация возможностей. Как они сделали их так быстро? Они что, просто загуглили нас и взяли первое попавшееся фото? Бэтмен, нахмурившись, смотрит на протянутый ему пропуск, но не берет его. Девушка немного мнется, а затем убирает руку, понимая, что Бэтмен не собирается его принимать. Тем временем он негромко бросает: — Он сделал их заранее. Чудо-женщина с любопытством переводит взгляд на Бэтмена, поправляя волосы, чтобы пропустить через них шнурок бейджа: — Думаешь, у него был повод это сделать? Бэтмен издает низкий, задумчивый звук: — Нет. Но он не знал, кто именно из нас придет. Прежде чем кто-то успевает что-то добавить, в глубине лобби открываются двери. Из них выходит невысокая, молодая азиатская женщина в белом лабораторном халате. Завидев их, она легкими, почти воздушными шагами подходит к группе и останавливается перед Бэтменом. Затем складывает ладони вместе и совершает полный, уважительный поклон в талии: — Приветствую вас, Лига Справедливости. Я доктор Аканэ Эндо. Выпрямившись, она тепло улыбается и указывает в сторону двери, через которую только что вышла: — Добро пожаловать в «Livefire». Ваше присутствие здесь весьма ценно. Пожалуйста, следуйте за мной в мою лабораторию. Они идут по коридорам, сверкающим белизной и металлическим блеском, пока не подходят к очередной двери. Доктор Эндо приглашает их внутрь. Лаборатория оказывается небольшим помещением, заставленным различными машинами, каждая из которых, по-видимому, имеет свое особое предназначение. Однако центр комнаты занимает самая важная установка: от нескольких других аппаратов к ней протянуты толстые кабели, что явно делает этот механизм основным источником энергии. Особое внимание привлекают два небольших проводящих стержня, установленных в верхней части устройства. В конце лаборатории находится отдельное помещение с затемненными стеклянными стенами. Из его дверей выходит Лютор. Однако прежде, чем он успевает открыть рот, раздается холодный, разочарованный голос Супермена, в котором слышится твердость, обида и глухая горечь. Его вопрос звучит как обвинение: — Лютор, почему этот генератор экранирован свинцом? Все тут же напрягаются, остановившись в ожидании ответа. Вопреки ожиданиям, отвечает не Лютор, а доктор Эндо. Она остается спокойной, ее голос звучит профессионально, но при этом в нем слышится легкое почтение: — Супермен, вы — наши почетные гости. А потому я не буду лгать. Она делает плавный жест в сторону машины, словно представляя ее аудитории, и, снова выпрямившись, сдержанно поясняет: — Энергия, которую мы генерируем, использует криптонит в качестве источника. Супермен резко переводит взгляд на миниатюрную женщину, но его голос по-прежнему холоден и натянут, когда он, стиснув зубы, выдавливает: — Зачем? Доктор Эндо открывает рот, чтобы ответить, но прежде, чем она успевает произнести хоть слово, Бэтмен подает знак рукой, заставляя всех замолчать. Он смотрит на нее с живым интересом и повторяет вопрос Супермена, но уже с иным оттенком — в его голосе нет осуждения, только требовательная, колючая настойчивость: — Зачем? Он делает короткую паузу и поясняет свою мысль: — Я изучал свойства криптонита. Ожидаемая мощность, которую можно извлечь из него, в десятки раз уступает любым другим доступным нам источникам энергии. Доктор Эндо склоняет голову в знак уважения, признавая его правоту: — Вы абсолютно правы. Она спокойно смотрит на всех присутствующих, затем переводит взгляд на генератор, и в ее голосе звучит сдержанное восхищение: — Наша цель — не найти более мощный источник энергии, а более точный. Супермен уже готов что-то сказать, но Бэтмен его опережает. Его голос звучит жестко, безапелляционно, не оставляя места для уклончивых ответов. Он задает главный вопрос, который первым возникнет в голове любого члена Лиги Справедливости: — Это опасно? Лютор включается в разговор, его голос звучит столь же уверенно: — Нет. Он смотрит Супермену прямо в глаза, его тон искренен и тверд, в нем нет ни капли сомнения: — Если бы это было опасно для кого-либо, я бы не продолжил этот проект. Супермен всегда воспринимает любое взаимодействие с Лютором как битву. Каждое его слово либо оружие, либо уловка. И, не успев даже осмыслить свою реплику, он бросает вызов: — Докажи. Лютор в ответ лишь кивает и включает генератор. Яркая вспышка изумрудного света разрывает пространство, и между двумя кондукторами вспыхивает молния. Но в отличие от обычного электрического разряда, который дергается резкими, хаотичными всплесками, эта энергия движется медленно, неторопливо. Она плавно извивается, словно лениво потягиваясь, соединяя два стержня в танце зеленых электрических потоков. Все взгляды устремляются к Супермену, ожидая малейших признаков боли или дискомфорта. Проходит минута. Он стоит неподвижно. Бэтмен, не отрывая глаз от машины, наконец-то прерывает напряженное молчание. В его взгляде вспыхивает живой интерес, а в голове рождаются сотни вопросов. — Это значит, что вам удалось сделать радиацию криптонита неионизирующей для криптонцев. Этот процесс был проведен до или во время электрической проводимости? Вы могли бы адаптировать его к другим видам радиации? У вас есть… Лютор обрывает его, но Бэтмен не обращает внимания. Лютор и доктор Эндо погружаются в обсуждение, и Барри, с явным увлечением, вслушивается в их слова, вставляя свои вопросы. Супермен все еще смотрит на зеленые молнии, мерцающие между металлическими стержнями. Его лицо полно замешательства. Чудо-женщина подходит ближе и мягко берет его за руку, отводя его в сторону, чтобы освободить место для ученых. Он машинально идет за ней, не отводя взгляда от генератора, пока они не останавливаются у стены. Тогда он поднимает взгляд на нее, его голос звучит тихо, словно он сам не понимает, что говорит: — Это совсем не то, что я ожидал. Она улыбается тепло и, обвив его руку своей, слегка прижимает ее к себе: — Сегодня был день сюрпризов, не так ли? Супермен рассеянно кивает, снова переводя взгляд на ученых, следя за их оживленной дискуссией. Через некоторое время он тихо вздыхает и признается: — Честно говоря, я не понимаю половины того, о чем они говорят. Чудо-женщина мягко хмыкает, наблюдая за тем, как Барри пытается закрыть Бэтмену рот, чтобы наконец вставить свой вопрос: — Это не значит, что ты не можешь насладиться моментом. Мы редко видим такое. Супермен хмурится: — Видим что? Она не отводит взгляда от группы и мягко качает головой: — Бэтмена. Он выглядит так, будто ему весело. Супермен поворачивает голову как раз в тот момент, когда Бэтмен с явным подозрением смотрит на Лютора. — Ты имеешь в виду активацию мышечной памяти, — его голос полон обвинения. — С какой целью? Но после многих лет дружбы с Бэтменом Супермен научился различать тончайшие оттенки эмоций на его лице. В глазах скрывается искра азарта, губы едва заметно изгибаются вверх, выражая с трудом сдерживаемое возбуждение от вызова. А Лютор лишь самодовольно ухмыляется, отказываясь раскрыть карты: — Придется дождаться моей следующей диссертации. Как только я докажу эту теорию. Прежде чем Бэтмен успевает ответить, доктор Эндо внезапно охает и радостно хлопает в ладоши, переплетая пальцы перед собой. В ее глазах вспыхивает возбуждение, но в нем есть оттенок обеспокоенности. Все инстинктивно следят за ее взглядом — и замирают. Флэш сунул руку прямо в зеленую криптонитовую молнию. Как и прежде, все замирают в ожидании возможных последствий. Когда ничего не происходит, они все разом выдыхают, наблюдая, как Барри ведет рукой по всполохам энергии. Но его движения… они кажутся странными. Они резкие, но осмысленные, словно рука сама по себе переходит от одного знакомого жеста к другому: знак мира, кулак, рукопожатие, жест, будто он держит карандаш… Лютор делает шаг вперед, голос строгий: — Во-первых, Флэш, посмотри на меня. Это было крайне безрассудно. Если ты хочешь работать в моих лабораториях снова, ты будешь следовать всем нашим мерам безопасности. Барри тут же оживляется: — Так я еще смогу работать в твоих лабораториях? Лютор игнорирует его: — Во-вторых, ты сознательно выполняешь эти движения? Флэш переводит взгляд на свою руку, в этот момент складывающую пальцы в знак вулканского приветствия: — Нет, само собой получается. Разве не это вам и нужно? Восстановление мышечной памяти? Лютор не отвечает, уже отдавая приказы доктору Эндо: — Включить камеры, запустить запись. Нужен дополнительный ракурс, чтобы зафиксировать только движения руки. Нам нужно понять, что это за жесты: самые распространенные? Или самые недавние? Мы не сможем достать исчерпывающую историю движений, так что придется искать способ проверки. Бэтмен резко прерывает его: — Мы можем с этим помочь. Лютор останавливается и смотрит на него. Бэтмен стоит уверенно, в его голосе звучит абсолютная уверенность: — Все, что делает спидстер, Лига Справедливости отслеживает. Осознание того, что он только что получил доступ к детальным записям всех движений человека, который только что ускорил его исследования в разы, заставляет широкую, искреннюю улыбку появиться на лице Лютора. Он едва сдерживает восторг, жестом подзывая Бэтмена следовать за ним в заднюю лабораторию, одновременно засыпая вопросами о том, какие именно записи у него есть. Пока доктор Эндо засыпает Барри вопросами, Супермен оглядывает лабораторию с нарастающим ощущением дискомфорта, словно привычная ему реальность медленно смещается. Он снова смотрит на Чудо-женщину, ища у нее ответ в этом абсурдном мире: — Это… Это же странно, да? Она склоняет голову, раздумывая: — Мы видели и не такое. Хотя, честно говоря, это приятное изменение. Было бы неплохо, если бы все наши взаимодействия с Лютором проходили так. Супермен хмурится: — Это… довольно мило. По крайней мере, относительно. Хотел бы я, чтобы это не касалось криптонита. И чтобы Лига не передавала Лютору данные наблюдения… Но… Она мягко улыбается: — Но ты доверяешь Бэтмену. Он бы не допустил этого, если бы видел угрозу. Супермен медленно кивает: — Но если этот раз оказался удачным… это не значит, что следующий будет. Это может быть случайностью… Или уловкой. Было бы глупо терять бдительность. Но что, если он… Слова застывают на его губах, когда он видит, как Лютор шлепает Барри по руке, чтобы тот не трогал настройки. Супермен снова смотрит на Чудо-женщину, голос наполнен растерянностью: — Что нам делать? Она с теплотой сжимает его руку: — Делай как Бэтмен. Надейся на лучшее. Супермен смотрит на них всех, спина выпрямляется. Голос звучит тверже: — Но готовься к худшему.