Искусствовед (№ 39)

Le jeu en vaut la chandelle. Idiome français Игра стоит свеч. Французская идиома

Вашингтонская штаб-квартира ФБР, Округ Колумбия

— А вот это нормальное? — искренне поинтересовался Арам, вопросительно глядя на Ресслера. — На мой вкус — отлично, но лучше тебе спросить у Лиз. Она же женщина. Она лучше в этом разбирается. — Лучше разбираюсь в чем? — поинтересовалась Элизабет, подходя ближе. — Арам собирается сделать Самар предложение, — пояснил Ресслер. — Арам, я тебя поздравляю! Это большой шаг! — с энтузиазмом воскликнула девушка. — Спасибо, но я ещё даже не выбрал кольцо. Мне очень хочется, чтобы Самар согласилась, но порой мне кажется, что она не видит во мне подходящего мужа… — Когда кажется — креститься надо, — возразила Лиз. — Я уверенна, что ты справишься, — она ободряюще улыбнулась, — но боюсь, что с этим придётся подождать. Агент Кин вмиг стала серьезной. — Звонил Реддингтон. У нас новое дело.

***

Bang bang, she shot you down Bang bang, I hit the ground Bang bang, that awful sound Bang bang, my baby shot me down Bang-Bang—Monophonic

Париж, Франция

Чёрная шляпа, строгий костюм тройка, серые, как грозовые тучи, глаза — Реймонд Реддингтон сидел в удобном кожаном кресле, словно король на троне. Ему нравился этот дом. Он не напоминал стерильный муниципальный музей, но и в кошмарном беспорядке не находился. Во всём чувствовался баланс и гармония. Тем не менее, больше всего Реймонд любил именно эту комнату: большая светлая гостиная с высоким потолком; посередине большой дубовый стол, уставленный фруктами; несколько простых, но изящных стульев с высокой спинкой; у стены — два коричневых кресла из натуральной кожи, а напротив — огромный мягкий диван; в углу—проигрыватель для виниловых пластинок и гигантский книжный шкаф; пол из ясеня был покрыт дорогим ковром, но больше всего внимание привлекал — роскошный красный рояль, который стоял у панорамного окна. Другими словами, этот особняк на сто процентов отражал характер своей хозяйки. — Добрый вечер, Лейла, — мужской бархатный голос разрезал тишину, как нож масло. — Mon Dieu*, будешь так подкрадываться, можешь и пулю схлопотать, — саркастически заметила девушка, слегка вздрогнув от неожиданности, резко развернувшись на 180 градусов. Это была элегантная молодая особа; приблизительно 173 см; стройная; с роскошными вьющимися темными, как сама ночь, волосами и выразительными агатовыми миндалевидными глазами. Впервые Реймонд увидел Лейлу восемь лет назад в Афганистане. Их знакомство состоялось при трагичных обстоятельствах, которые ни он, ни она старались не вспоминать. — Ты уже поразила меня в самое сердце, — Рэд театрально схватился за грудь. — Я вот не понимаю. Почему нельзя позвонить, как все нормальные люди? — в её строгом взгляде читался явный упрёк. Она продолжила что-то говорить, но Реймонд не слышал ни слова. Даже в то мгновение, когда она отчитывала его, как последнего мальчишку, всё в ней привлекало его внимание: её бесконечно-длинные ноги, обутые в чёрные замшевые лодочки; слегка осуждающий взгляд, которым она смотрела на него, и, конечно, кокетливый наклон головы. Не зря говорят: «Не начинай битву, которую не можешь выиграть». Бесспорно, такую женщину, можно было только заслужить. — Реймонд, ты меня слушаешь? — переспросила она, не забывая блеснуть своими красивыми глазами-пуговицами, уперев руки в бока. — Ты выглядишь… — глаза Реймонда остановились на её лице, а затем снова осмотрели всю фигуру целиком, — фантастически. — Спасибо, но комплиментами ты от меня не отделаешься, mon ami*, — отбила Лейла, но блуждающая улыбка на лице, выдала её с головой, и говорила о том, что на самом деле, она рада его видеть. — Я привёз твое любимое кнафе*. Прямиком из Стамбула. — Пытаешься меня подкупить? — она выгнула бровь. — Ладно, считай, у тебя получилось, но я всё равно порой тебя не понимаю, — недовольно буркнула себе под нос галеристка. — Будешь кофе по-турецки? — тут же уточнила она, уже с совершенно другой, оттаявшей интонацией. — Конечно, — довольно усмехнулся Реймонд, — но… — Без сахара, но со сливками. Я все прекрасно помню, — Лейла просияла улыбкой. — Ты надолго в Париж? — мягко осведомилась она, ставя джезву* на плиту. — Я здесь по делу, которое напрямую касается тебя. — Дай угадаю, «Звездная ночь над Роной» Ван Гога? — Смотрю, что новости долетели даже до Парижа, — тихо присвистнул Реддингтон. — Конечно. Это же скандал. Картина стоимостью 34 миллиона — подделка. Я уверена, что хозяин галереи в панике. Интересно, как они собираются выкручиваться, — она самодовольно ухмыльнулся. — Я поэтому и приехал. Нужна твоя профессиональная оценка. — Почему я? — ошарашенно поинтересовалась Лейла, разливая ароматный и дымящийся напиток по белым чашкам. — В этой сфере много других специалистов, которые намного опытнее меня, — справедливо констатировала она. — Не соглашусь с тобой, — возразил Реймонд, беря кружку в руки. — Во-первых, ты одна из самых умных и целеустремленных личностей, которых я знал, а поверь, знал я немало. Во-вторых, я думаю, что в работе не помешает свежий взгляд. Молодая кровь. Я хочу, чтобы это была именно ты. — Почему? — спросила девушка, параллельно делая первый глоток кофе. — Я тебе доверяю, — произнёс он, пристально глядя ей в глаза. Возможно, что если бы на месте Реймонда был другой человек, то она отреагировала бы иначе, но это был именно он. У него не было семьи или корней. Он почти никому не верил, так как знал, что всё имеет цену. Но если и доверял кому-то, то был предан этому человеку до самого конца, пока его не кинут. Лейла его понимала. И то с каким обожанием он смотрел на неё… — Ладно. Я согласна, — принимая поражение, галеристка кивнула, поднимая руки в примирительном жесте. — Хорошо. Вылетаем сегодня, и я тебя прошу, — сложа руки в молитвенном жесте, Реймонд воззвал к ней: — Бери только самое необходимое, ибо твои сборы затянутся, как в тот раз, когда мы летали на Майорку. У меня нет лишнего года, пока ты будешь собирать чемоданы. — Скажи спасибо, что я согласилась на эту авантюру, — самодовольно ухмыльнувшись, Лейла выскользнула из главного зала и уверенной походкой направилась в сторону гардероба. — И вообще в чем прелесть собственного самолета, если ты не можешь опоздать на рейс или взять хотя бы 4 чемодана? — перевесившись со второго этажа через перила, полюбопытствовала она. — Боже, помоги мне, — Реймонд положил голову на барную стойку, а Дембе, который стоял рядом, утешительно похлопал его по плечу. Он уже предвидел катастрофу, ибо чувствовал, что на 4 чемоданах — дело точно не закончится.

***

Вашингтонская штаб-квартира ФБР, Округ Колумбия

— Искусствовед — новое имя в чёрном списке. По словам Реддингтона, это далеко не первый инцидент с его участием. Он занимается тем, что подменяет оригинальные картины на копии. Непонятно, как именно он это проворачивает. Наш преступник — фантом. У нас нет: его настоящего имени, возраста. Никто не знает, как он выглядит. — Хозяин галереи должен знать. Если не его имя, то хотя бы как с ним связаться, — заметила Самар. — Да, знает, но мы не можем просто арестовать его. У нас нет никаких улик, так как нет доказательств, что картина подделка, — парировала Кин. — Почему нельзя просто надавить на него? — Потому что мы служители закона, агент Ресслер, — отрезал Купер. — Мы обязаны действовать в соответствии с протоколом. — Мы вас поняли, сэр. Что нам ещё нам известно? — поинтересовалась Самар. — Последняя его работа — «Звездная ночь над Роной» Ван Гога. Картину должны были выставить в галереи. Искусствовед каким-то образом заменил подлинник — репродукцией. Сейчас лучшие специалисты занимаются её проверкой, — дополнила агент Кин. — Отлично. Сообщаю, что картину уже доставили, а ещё к расследованию подключили лучшего оценщика, которого только можно найти в США. Будем надеяться, что хоть он что-то нароет. За работу! Все сразу нашли себе какое-то дело. Только Элизабет слегка замялась, топчась на месте: — Эм, Агент Купер. — Кин, ты что-то хотела? — Реддингтон сказал, что хочет подключить к делу своего человека. Он собирался привезти его прямо к нам в участок. По его словам, он — настоящий эксперт в этой области. — Что? Почему я узнаю об этом только сейчас? — нахмурив брови, задал резонный вопрос Купер. — Вы же знаете Реддингтона. Он поставил меня перед фактом, — стушевалась Лиз. — Ладно. Лишним не будет. Одна голова хорошо, а две лучше, — кивнул агент Купер. — Давайте поймаем этого гада.