Искусствовед (№ 39)

А твоего солнца хватит на десять Африк. А твоего холода — на несколько Антарктид… Роберт Рождественский

Где-то в небе над Атлантическим океаном

Большую часть полёта Лейла провела, исследуя всю существующую информацию. К сожалению, сведений было не так много, и ничего нового о картине она не узнала. Оставалось надеяться, что при виде шедевра воочию, на неё внезапно снизойдёт божественное озарение. Впервые за все время полёта, Дюран оторвалась от изучения бумаг и откинулась в гигантское кресло. От долгой неподвижности её тело занемело, и чтобы хоть немного растрясти свои задеревенелые позвонки, галеристка размяла затёкшую шею. Её взор ненамеренно упал на Реймонда, который расположился на большом кожаном диване в другом конце самолёта. Вид у него был явно заинтересованный. Судя по всему, он давал Дембе какие-то указания, а тот, в свою очередь, внимательно его слушал, периодически кивая головой. Будто почувствовав, что Лейла наблюдает за ним, консьерж преступного мира отвлёкся от разговора и посмотрел в её сторону. Их взгляды пересеклись, и между ними вспыхнула невидимая пьянящая искра. Слегка прищурившись, Реймонд послал ей теплую улыбку. Она от чего-то зарделась, а затем сделала вид, что с головой погрузилась в работу. Но его серо-малахитовые глаза манили её так сильно, что в следующее мгновение она снова украдкой на него посмотрела. Дюран поймала себя на мысли, что было в этом что-то животное. Одновременно и завораживающее, и дикое. И пускай Лейла была в роли наблюдателя — хищник здесь явно не она. Реддингтон поднялся со своего места, дружески хлопнул Дембе по плечу, и пошёл в сторону галеристки, которая снова уткнулась в документы, и снова посмотрела на него, лишь, когда он приблизился. — До Вашингтона ещё три часа, — ненавязчиво оповестил он, грациозно садясь в кресло напротив, закинув ногу на ногу. — Отлично. — Нашла что-то новое? — Пока нет. Мне нужно в живую увидеть картину, чтобы понять, что к чему, а там можно будет делать какие-то выводы, — ответила Дюран, сладко зевнув и равнодушно пожимая плечами. — Ты не устала? — в его голосе сквозило легкое беспокойство, а между бровей пролегла складка, которую Лейле захотелось тут же разгладить. — Не больше, чем обычно. — Вздремнёшь пока есть время? — Да, пожалуй, — согласно кивнула Дюран. Весь оставшийся полет до Вашингтона она проспала. Дембе, судя по всему, решал организационные вопросы, а Реймонд не произнес ни слова, так как глубоко погрузился в свои мысли.

***

Вашингтонская штаб-квартира ФБР, Округ Колумбия

De plus en plus curieux! Lewis Carroll Всё чудесатее и чудесатее! Льюис Кэрролл

— Прячешься? — полюбопытствовал Ресслер, опираясь бедром на кухонную столешницу. В его медовом голосе сквозили игривые нотки, и хотя Лиз стояла к нему спиной и не видела выражение его лица, она могла поставить правую руку на то, что он улыбался во все тридцать два зуба. Дело в том, что в бюро наконец-то прислали, обещанного правительством, историка живописи и профессора — Майкла Фрида*. За первые семь часов работы в бюро, все сотрудники сделали один главный вывод — Фрид был редкостной занозой в заднице. Казалось, что он получал садистское удовольствие, когда вымещал своё явное неудовлетворение, цепляясь ко всему: от вкуса кофе до температуры в кабинете. Ему было не угодить, а агент Купер, в свою очередь, ясно дал понять, что все требования, которые «безумный профессор» запросит, должны были немедленно исполняться, поэтому всем пришлось натягивать милые улыбки и вежливо кивать. Больше всего под раздачу попадала именно Лиз. Ей было непонятно, чем она так насолила этому человеку, но именно её по мелким поручениям он гонял больше всех, вместе взятых. Остальные только сочувственно поджимали губы и качали головой. К середине дня Элизабет ощущала себя как выжатый лимон. — Спасибо на том, что он не попросил принести ему цветок папоротника, — недовольно обронила Кин, заливая растворимый кофе кипятком. — Хочешь, я с ним поговорю? — со всей присущей серьезностью, искренне поинтересовался Дональд. — Мне плевать, сколько ему лет и сколько у него наград. Если понадобится, то я надеру его профессорскую задницу. От его слов по её телу растеклось приятное тепло, но она постаралась сохранить воинственный вид. — Спасибо, но я сама разберусь. Я ведь далеко не маленькая девочка, — Лиз послала ему мягкую улыбку. — Я заметил, — подавшись ближе, Ресслер хитро улыбнулся, окинув её оценивающим взглядом с головы до ног, а затем лукаво ей подмигнул. «Он со мной флиртует? — пришла вдруг на ум непрошеная мысль». Она открыла рот, чтобы ответить ему на эту колкость, но не успела. — Ресслер. Кин, — позвал своих агентов Гарольд Купер, входя в импровизированную кухню. — Реддингтон приехал и привёз своего человека. Агенты сразу же поднялись со своих мест и поспешили в коридор. Раздался оглушающий лязг, поднимающейся металлической двери, и тут Лиз увидела самую красивую девушку, которую когда-либо встречала. Высокая. Голова её была гордо поднята, плечи расправлены, в дорогом жаккардовом пальто, которое было небрежно накинуто поверх полупрозрачной классической рубашки, что, бесспорно, добавляло нотку пикантности в образ; в чёрных брюках палаццо; с безупречной укладкой, а на ногах, изящные дорогие бархатные лодочки. Резко наступила мертвая тишина, которую разрезал только стук высоких каблуков по дешевой клинкерной плитке. — Я смотрю, что вы нас ждали. Оно и к лучшему. Знакомьтесь. Лейла Дюран. Лейла, это мои верные миньоны, — Реймонд саркастически ухмыльнулся. В другой ситуации кто-то обязательно бы что-то сострил в ответ, но не в этот раз. Все стояли в полнейшем недоумении. Ресслер вообще выпал в астрал, а Самар поочередно переводила взгляд с Реймонда на девушку, словно пыталась разгадать какую-то загадку. Гарольд первый вышел из оцепенения. — Добрый день, мисс Дюран, — поздоровался он, а затем пожал протянутую девушкой руку. — Bonjour*! Очень приятно с вами познакомиться, — брюнетка ослепительно улыбнулась и откинула свои роскошные волосы назад. — Реймонд много про вас рассказывал. — А вот про вас он нам ничего не говорил, — заметила Кин, подозрительно прищурившись. — Вот это гены…— шепотом произнес Ресслер, не сводя глаз с эффектной брюнетки. — Челюсть подбери, — сердито буркнула Элизабет. Она даже не поняла, от чего разозлилась. Ресслер ей не принадлежал, но его реплика почему-то её задела. — Я вижу, что вы поладили. Не буду вам мешать. Развлекайтесь, — с этими словами, Реймонд надел свою чёрную шляпу на голову, галантно приобнял Лейлу за талию, а затем, развернувшись на сто восемьдесят градусов, пошёл прочь. — Всё чудесатее и чудесатее! * — пробормотал Арам, выйдя наконец из состояния глубокого анабиоза.