Искусствовед (№ 39)

Oh, I hope some day I'll make it out of here, Even if it takes all night or a hundred years. Lovely — galpe

— С ним просто невозможно работать! Лейла резко распахнула дверь, вошла в комнату, а затем широким и быстрым шагом преодолела расстояние от порога до стеклянного журнального столика, на который с громким шлепком приземлилась увесистая папка с секретными материалами. — Катастрофа! Это просто невыносимо! Она грациозно плюхнулась на большой кремовый диван, изящно закинув одну ногу на другую, не забывая при этом, нервно барабанить пальцами по своему колену, часто и глубоко дыша, как после интенсивной пробежки. Дело в том, что последние несколько суток совершенно выбили галеристку из колеи. Несмотря на всю полученную информацию о картине, в её голове было совершенно пусто. Дюран что-то упускала, но никак не могла понять что именно. — Что-то случилось? — спросил Реймонд, не отрываясь от чтения. — Случилось, — Лейла вперила в него строгий взгляд, который он успешно проигнорировал. — Для тебя не секрет, что я работаю одна. На это есть ряд причин, но самая основная — я не люблю, когда кто-то лезет на мою кухню со своими порядками. Я человек понимающий, но даже у меня терпение не резиновое. Отсюда назревает вопрос: Какого чёрта этот профессорский сноб лезет ко мне со своими непрошеными советами и наставлениями? — Ты о Фриде? — Реддингтон поднял глаза на девушку, вопросительно приподнимая бровь. — Ну, а о ком ещё? — задала Лейла, как ей казалось, риторический вопрос и театрально вздохнула. — Он невыносим. Если так пойдёт, то клянусь Аллахом, до конца следствия он не доживет. Она часто говорила что-то подобное, когда окончательно выходила из себя. Все-таки горячие восточные корни периодически давали о себе знать. Реддингтон на эту реплику лишь звонко расхохотался. — Тебе смешно? — Дюран зло сверкнула глазами, плотно поджимая губы. — Брось. Лейла, ты и муху не обидишь. Я тебя знаю, — он по-доброму усмехнулся. — Ах, значит так? — галеристка осмотрела пространство вокруг, а затем схватила первое, что попалось под руку — маленькую подушку, которая мирно лежала на диване, и ловко запустила ей в Реймонда. — Промазала. Она закатила глаза и улыбнулась, успокаиваясь, а мужчина лишь сокрушенно покачал головой. Реймонд обожал её, за эту способность — одной улыбкой делать этот ужасный мир чуть-чуть светлей. Он почему-то вспомнил день их первой встречи, мысленно вздрогнув. «Как один день может быть — самым счастливым днем в жизни, но и самым ужасающим одновременно?» Это являлось загадкой, но это не отменяло того факта, что Лейла околдовала его ещё в Кабуле. Реддингтон четко помнил, как она легкой поступью зашла в комнату, чтобы принести кушанье, а затем взмахнула своими невообразимо длинными ресницами и посмотрела ему прямо в глаза. Ему показалось, что он даже имя своё забыл. Он тогда уставился на неё во все глаза. И ведь дело было не в красоте. Казалось, что её взгляд передал всё, что мужчина сам ощущал в тот момент: грусть, тоска, но самое главное — бешеная жажда к свободе. Сразу захотелось помочь ей, чего бы это ни стоило. Консьерж преступного мира помнил, как девушка буквально дрожала всю поездку. Её можно было понять: без семьи, без друзей, с вселенской печалью в глазах. Она свернулась в клубок, как маленький запуганный зверёк, и так провела весь полет. Только когда они приземлились на окраине Парижа, девушка наконец-то успокоилась. Он четко помнил, как открылась дверь самолета: она вышла на первую ступеньку трапа, одним движением руки, скинула платок с головы, с изящной небрежностью встряхнула своими густыми волосами, придавая им естественный вид, а затем, слегка щурясь, подставила лицо горячим солнечным лучам. Реймонд поймал себя на мысли, что она была похожа на Сикстинскую Мадонну с картин Рафаэля, которая вот-вот спустилась с небесного олимпа. Очень осторожно, стараясь не сильно таращиться, словно боясь спугнуть, он улыбнулся для неё, и она, чуть засомневавшись, улыбалась ему в ответ. Боги, какая это была улыбка… «Она сведёт меня в могилу» — эта мысль мимолётно пронеслось у него в голове, но тут же испарилась под внимательным взглядом, пары агатовых пытливых глаз. — Реймонд? — звонкий голос Лейлы вывел его из своеобразного транса, вызвав табун мурашек. — Я здесь, — ответил Реддингтон, стряхивая наваждение и пытаясь собраться. — Странно. Обычно ты не витаешь в облаках. Точно всё нормально? — Тебе много времени нужно, чтобы собраться? — спросил он, отвечая вопросом на вопрос. — Нет, а что? — девушка в изумлении выпучила глаза. — Мы идём ужинать.

***

L’amour fait perdre le repas et le repos. Idiome français От любви теряют сон и аппетит. Французская идиома

— А куда именно мы собираемся? Лейла сидела в удобном белом кресле, перед туалетным столиком и красила губы ярко-красной помадой, смотрясь в гигантское зеркало. — Недавно я купил сеть ресторанов «The Dabney». Скоро открытие. Отдохнём, а заодно протестируем навыки нового шеф-повара. Мужчина только вышел из гардеробной и невольно замер. Девушка выглядела роскошно. Платье представляло собой нижнее бархатное мини черного цвета с сине-сиреневыми переливами, сверху была наброшена черная прозрачная накидка со спущенными плечами, а глубокий вырез добавлял нотку пикантности. Образ дополняли длинные серьги из белого золота и высокая прическа. — Par instants brille, et s'allonge, et s'étale. Un spectre fait de grâce et de splendeur: A sa rêveuse allure orientale, Quand il atteint sa totale grandeur, Je reconnais ma belle visiteuse: C'est Elle! sombre et pourtant lumineuse. — Спасибо, конечно, но, на мой взгляд, рановато для Бодлера. Игриво ответила девушка, а щеки предательски окрасились в нежно-розовый оттенок. Мужчина тут же пришёл к заключению, что сегодня он непременно пригласит её на танец. — Для Бодлера никогда не рано. Но тебе необходима ещё одна деталь. Он медленно подошёл к галеристке, параллельно доставая с полки изящные бархатные лодочки на высоком каблуке, садясь на одно колено. Реддингтон бережно и нежно взял хрупкую ножку в свою ладонь, и аккуратно надел одну из туфель, позже проделав тоже со второй ногой. — Вот теперь идеально. Он выпрямился в полный рост, а затем окинул девушку таким желанным и голодным взглядом, от которого, казалось, все льды Антарктиды мгновенно растаяли. Лейла не успела ничего сказать, потому что уже в следующий миг Реймонд притянул её к себе для жаркого французского поцелуя. До ресторана они так и не доехали.