Pomme de la Mandragore

Теодор проснулся среди ночи. Его знобило, во рту пересохло. Юноша с трудом сделал несколько шагов до табурета, где стоял кувшин, и жадно глотнул холодной воды. У него уже не осталось нужных кореньев, да и свежее зелье действовало лучше. Омега посмотрел в окно на Луну и быстро оделся. Совсем скоро толстый слой ткани пропитается его соками, и разум будет подчинен первобытным инстинктам. Но пока еще есть время. Ночной лес мог испугать кого угодно, но не Тео. Он знал каждую тропинку, невидимую для других, и уверенно пробирался вглубь чащи. А вот и знакомая полянка, залитая лунным светом. Никто не смог бы отыскать ее в лесной паутине, и знахарь был этому рад. Только здесь росла мандрагора... Это неказистое растение было окружено легендами и домыслами. Люди говорили, что мандрагора прорастает из семени висельников, а от ее крика можно сойти с ума. Тот, кто вырвал корень, немедленно погибал, а сам корень был похож на человека: мог исцелять или убивать. Грань была такой тонкой, что, если какому-то счастливчику и удавалось заполучить волшебный корешок, он нередко умирал в бреду, до последнего вздоха преследуемый жуткими образами. Тео улыбнулся, глядя на спелые плоды. Он любил осень, потому что осенью мог заготовить коренья для спасительного напитка. Мандрагора баюкала его, как нежные папины руки, но юноша понимал, что этот сон обманчив. Нередко люди просили Тео приготовить приворотное зелье. Он знал, что достаточно лишь добавить в свое снотворное еще немного порошка, и оно сведет с ума любого альфу. И все же Тео всегда отказывался, какие бы награды не обещали ему за волшебный пузырек. Нет. Его знания должны исцелять, а не дурманить. Знахарь осторожно сорвал желтые плоды, похожие на яблоки, руками разрыл землю вокруг листьев и с трудом вытащил корень. Тот не закричал истошно, и омега не умер на месте. Теодор уже давно убедился, что у загадочной мандрагоры такая же дурная репутация, как у него самого. — Альфа?* — удивился он, рассматривая корень в своих руках. Раньше ему попадались только омега-корни. И как же подействует на него напиток, таящий в себе силу альфы? Среди ветвей ухнул филин, и юноша подпрыгнул от испуга. Он посмотрел ввысь, когда бледную дольку Луны скрыла налетевшая туча. «Это знак», — вдруг понял Тео. Но ведь он был травником, а не предсказателем! Истолковать этот знак брюнет не умел и, гонимый страхом, поспешно спрятал корень в сумку. Домой он бежал так быстро, будто за ним гнались гончие. Воздуха не хватало, да и Тео вдруг снова почудился запах незнакомца. «Я схожу с ума. Никто не будет бродить в этом лесу среди ночи», - подумал юноша и остановился, чтобы отдышаться. Сердце заходилось в груди молотом, капелька пота скользнула по шее за ворот плаща. Ткань, подложенная в белье, почти насквозь промокла, и острая боль внизу живота заставила Тео сжаться в комок. Еще и этот аромат, который просто преследует его! Надо успокоиться… Он вытащил из сумки яблоко мандрагоры, которое успел захватить с собой, и жадно вцепился зубами в ароматную мякоть. Впервые во время течки ему захотелось пищи. Это все запах альфы... Это он заставлял омегу испытывать голод, и ощущения были такими яркими, словно мужчина находился совсем рядом. Если бы Тео уже выпил зелье, он решил бы, что это просто красивый сон. По подбородку скатилась капелька сока, и брюнет снова вспомнил слова папы. Яблоки мандрагоры помогали даже бесплодным. Если бы в эту ночь у него была близость с альфой… Тео невесело рассмеялся. Маленький уютный домик, тихая семейная жизнь и орава ребятишек? — Не в этой жизни, — буркнул юноша и с испугом шлепнул себя по губам. Родители говорили, что человек живет лишь раз. Надо пройти свой путь достойно, чтобы не скитаться после смерти неприкаянным призраком. А Тео хотелось верить, что когда-нибудь он родится опять, и его следующая жизнь будет счастливой, если уж в этой ему так не повезло. Альфа-отец отругал бы его за такие мысли. Он всегда считал Тео слишком вольнодумствующим. Знахарь вздохнул и, наконец, поднялся с холодной земли. На губах все еще чувствовался сладкий привкус лакомства, а голова кружилась от запаха осенних трав. И Тео вдруг решил, что снова пойдет в Берр. Вдруг он еще раз увидит всадника в синем плаще? Ему бы только посмотреть на этого мужчину издалека, и больше ничего не надо! Он провел пальцами по щеке. Грубая кожа, даже прикасаться к ней гадко. Юноша знал, что в глазах альфы будет лишь отвращение, если он увидит лицо Тео. И ни синие, как летнее небо, глаза, ни мягкая улыбка, ни даже удивительные черные локоны здесь не помогут. Метка, оставленная огнем, навсегда превратила его в чудовище. Склонив голову под тяжестью невеселых размышлений, Тео побрел домой. Надо скорее приготовить зелье и провалиться в забытье. А потом все пройдет, и он отправится в город. А еще он смутно запомнил грифона на плаще, и можно спросить у мельника, кто носит этот герб… Когда знахарь уже вышел к своему покосившемуся домику, его мысли оборвались со звуком треснувшей под чужой поступью ветки. Теодор даже не успел испугаться, когда его плечи обхватили сильные руки, а низкий голос коротко спросил: — Твой дом? Юноша с удивлением понял, что запах альфы ему совсем не почудился. Нет же, тот стоял за спиной, и от ощущения его силы мысли метались в голове Тео, как лодки в штормовом море. Он смог только кивнуть в ответ и почувствовал, как учащенно дышит мужчина рядом. Без сомнения, альфа понял, что перед ним омега, и омега этот еще никем не меченный. Рука в перчатке с раструбом скользнула с плеча на грудь Тео, огладила бок и замерла на бедре. Юноша не смел даже пошевелиться. Хотелось убежать, но ноги не слушались, хотелось сказать хоть что-то, но слова умирали на пересохших губах. И чутье омеги подсказало ему, что незваный гость тоже запутался в паутине их запахов, уже не в силах остановиться. Тео не знал, прошел миг или час, пока мужчина не выдохнул ему в макушку: — Как дурманит твой запах… Мальчик мой… Такой красивый мальчик… Альфа рывком развернул его к себе, и страх, как ядовитая стрела, пронзил Тео насквозь. Он сам не понял, откуда взялись силы вырваться из крепких объятий. За спиной послышался глухой рык, а Теодор припустился прочь от незнакомца, как испуганный заяц от хищника. Даже близость сильного мужского начала не избавила его от страха показать свое лицо. Домой, домой, домой! Омега вбежал в темный домик, куда не проникал свет Луны, и заперся, но испугано вскрикнул, когда хлипкая дверца едва не слетела с петель от удара ногой. Мужчина увидел, что желанная добыча ускользает из рук, и в нем взыграл инстинкт, который плескался в крови каждого альфы: поймать своего омегу. Именно инстинкт, древний, как небо над головой, незыблемый, как земля под ногами, привел его к этому домику по дорожке терпкого аромата... — Уходи! — прошептал Тео, всем телом подрагивая от желания вновь оказаться в кольце сильных рук. Нельзя, нельзя... Он привык к оскорблениям и насмешкам, но ни одно зелье не залечит его раны, если и этот альфа отшатнется, когда увидит обезображенное пожаром лицо. — Ты тоже хочешь этого, — просто ответил гость, всматриваясь в темень. Он по запаху понял, что мальчишка притаился в самом дальнем углу. — Нет-нет, уходи. Прошу тебя, уходи... — из последних сил сопротивлялся омега. Боль внизу живота становилась все невыносимее. Его тело требовало близости, самой первой и оттого пугающей, а его взгляд лихорадочно скользил по силуэту, который застыл в дверном проеме. Альфа напоминал ему могучую статую воина, что охраняла северные ворота в Берр. Но он не был холодным, как тот камень. Он был живым, был рядом, он сам пришел к лесному изгою... Не это ли разгадка знамения, которое Теодор еще недавно не мог истолковать? На ходу сбросив плащ, мужчина подошел к мальчику, этому трепетному комочку из страха и возбуждения. Тео снова оказался в объятиях человека, лица которого ни разу не видел. Еще незнакомые, но такие желанные губы прикоснулись ко лбу, словно хотели снять жар, охвативший омегу, а настойчивые пальцы проскользнули в тесноту сжатых бедер. — Нет... — Я не сделаю больно. Знахарю хотелось сказать, что все это впервые, но последние сомнения исчезли вместе с поцелуем. Самым первым поцелуем в его жизни. И убегать не осталось сил. Этой ночью они не замечали ни сквозняка, что гулял по полу, ни заноз, которые впивались в спины. Снова и снова соединяясь в один силуэт, они оставляли друг другу царапины и укусы на память. И запах альфы въедался в кожу омеги, невидимым узором проступая на теле. Словно издалека Тео услышал мягкий голос папы, наказывающий сохранить себя до брака. Он не смог. Когда-то он родится заново и пройдет свой путь правильно, ни разу не оступившись. Но это будет когда-то, а в этой жизни болью и одиночеством он заслужил одну хмельную ночь. Даже если утром будет больно... //-//-// *Традиционно корни мандрагоры называют мужскими и женскими. В мире омегаверса есть альфа- и омега-корни.