Pomme de la Mandragore

От своего недомогания Тео оправился быстро. Раньше, четыре раза в год, тело терзал такой жар, словно его рвали на куски раскаленными клещами, и только крепкий напиток из корня мандрагоры помогал забыться. Но после первой близости с альфой слабость прошла. И лишь невидимые раны все еще истекали болью в груди. Тео чувствовал себя одиноким, как никогда. Он смирился с мыслями о жизни изгоя, но похмелье после той короткой ночи было слишком горьким. Ведь он поверил, что еще может стать счастливым! С ненавистью глядя на свое отражение, юноша невольно возвращался к мысли, которая точила его в первое время после пожара. Лучше бы он погиб вместе с семьей, и его не коснулись ни боль, ни разочарование. Прошло уже три дня. Теодор пил воду, иногда съедал яблоко или горсть сушеных ягод и, укутавшись в старое одеяло, бездумно смотрел в потухший очаг. Пепел напоминал ему о несбыточных надеждах. Он впервые полюбил. Полюбил еще в тот миг, когда всадник в синем плаще промчался мимо, в Берре. А потом была их ночь и утро... Тео помнил, как увидел его после пробуждения. Он смотрел, как капли воды стекают по щекам и шее на грудь... Смотрел, как солнечные лучи ласкают загорелое, покрытое узкими шрамами тело... Смотрел и думал, что этот мужчина — совершенство. Но омега убежал прочь, когда альфа увидел его страшный ожог. Он сам убежал, а теперь глупое сердце надеялось, что рыцарь придет к нему снова. Умом Тео понимал, что этого не будет никогда, и надо забыть все, что случилось. Надо просто жить, как жил. Со временем все забудется... И все-таки воспоминания о янтарных глазах не отпускали. Альфа словно оставил ему частичку своей силы, и только мысли о нем удерживали Теодора от отчаянного шага. Бывало, он сжимал в пальцах пузырек с ядом из листьев аконита. Но выпить не решался. Вдруг вернется человек, имени которого он даже не узнал, и не найдет в домике своего омегу? Когда юноша услышал цокот копыт, он решил, что это ему только снится. А всадник приближался и вскоре спешился у крыльца. Тео подскочил с постели, поспешно застегнул рубашку. Его альфа вернулся! Он вернулся, и счастье в один миг вскружило черноволосую голову. Но улыбка слетела с лица, когда он увидел на пороге Гектора. Тео невольно поморщился от знакомого запаха, смешанного с потом. Его альфа пах так прекрасно, и все остальные не могли с ним сравниться. — Ты валяешься в постели? — вместо приветствия спросил гость. Обычно знахарь бродил по лесу, собирая травы, грибы или ягоды, копался в маленьком огороде позади дома или варил что-то в казане. Никогда раньше Гектор не видел, чтобы омега спал среди белого дня. Впрочем, и встречались они нечасто. — Сомневаюсь, что ты можешь об этом спрашивать, — Тео горделиво вскинул голову, — зачем пришел? — Может, соскучился? — На ярмарке ты даже не узнал меня, — голос был холодным. Знахарь не видел смысла делать вид, будто рад видеть старого знакомого, — наверно, в компании пришлых омег тяжело узнать земляка? Альфа скрипнул зубами. Все знали, что семья Хью поселилась в Берре, когда спасалась от мора, охватившего западные земли. Потому и имя у него такое непривычное — Хьюго. — Не твое дело, с кем я. — Мне все равно, с кем ты. Говори, зачем пришел, или уходи. — Все еще задираешь нос, как первый омега королевства? — Не забудь спросить, давно ли я смотрелся в зеркало, — насмешливо бросил Тео, и Гектор нахмурился. — А ты, правда, злой ведьмак. Недаром люди судачат... — Да, я слышал, что летаю на метле и приношу в жертву младенцев. Чего только не узнаешь о себе на ярмарке! — Хватит, — мужчина решил прекратить их спор. Омега с детства отличался бойким нравом, но теперь его колкости перестали быть забавными. Спорить с ним не хотелось, — Гленк прислал за тобой. Его сын... — Фортунат?! — Нет, Серафин. У него... началось... Теодор сразу понял, о чем говорит Гектор. Серафин, второй из трех сыновей Гленка, ожидал первенца. Его муж казался Тео просто отвратительным грубияном. — А лекарь из Берра? — Брист не перейти вброд. Мельник сказал, что ты поможешь. — Я? Но я только однажды видел, как папа принимал дитя. Я ничего об этом не знаю! — Все равно ты поедешь со мной. Мне сказали привезти тебя, и я это сделаю. Юноша раздраженно посмотрел на собеседника. Иногда он выбирался в Берр, чтобы продать травы, но даже не смотрел в сторону родной деревни. Там все ненавидели его и однажды чуть не забили камнями до смерти. Снова вернуться в этот ад?! Ни за что. Но уже пять лет Гленк и его семья помогали Тео. Старый мельник колол дрова на зиму, приносил зерно, даже сапоги для него выменял... А маленький Фортунат! Он так любил приходить с отцом в лес и просил Тео рассказать сказку... Свидетелем рождения именно этого ребенка был омега и всегда относился к мальчику с теплотой. Когда случился пожар, Фортунату едва исполнилось три года. Он не помнил, каким был черноволосый юноша раньше, и совсем не обращал внимания на его ожог, считая Тео добрым лесным волшебником. После этого знахарь не мог оставить их в беде, хотя не представлял, чем поможет Серафину. — Выйди. Я переоденусь, — он махнул рукой. — Раньше ты не был таким застенчивым, — Гектор усмехнулся. Когда-то Тео первым раздевался, чтобы поплескаться в реке. Родители распекали его за купание с альфами, но маленький Теодор только пожимал плечиками, еще и Серафина подговаривая раздеться. Сколько бы омег не было рядом, все внимание альф принадлежало только ему, обладателю черных волос и синих глаз. Казалось, он прекрасно осознает свою власть над ними. Но его полет был недолгим... Теперь все омеги деревни упивались ядовитой радостью, когда видели давнего соперника отвергнутым и изгнанным. Теперь они называли уродом того, кому когда-то безоглядно завидовали. — Я не буду повторять дважды, Гектор. Мужчине все-таки пришлось выйти. Тео быстро собрал в сумку некоторые зелья и мази, переоделся и расчесал волосы старым гребнем. А потом стянул их в узел на затылке и перевязал синей лентой. Ему казалось, что так любимый альфа становится чуть ближе... — Тише ты, тупая скотина, — Гектор уже держал коня под уздцы. Теодор поморщился: — Это животное гораздо умнее и благороднее тебя. Я скажу Гленку, как ты обращался с его мерином. Рассмеявшись, альфа вскочил в седло, и Тео неуклюже устроился за его спиной. Пришлось обнять Гектора за талию, чтобы не упасть. Тот обернулся, с неожиданной злостью глядя в синие глаза. — Кем от тебя воняет?! Знахарь покраснел от возмущения. Или от смущения? Воспоминания о близости такие сладостные! Конечно, ему нельзя было заниматься любовью до брака. Папа всегда говорил, что порядочные омеги должны дождаться законного супруга. Но Тео не жалел о той ночи. — С кем ты... — Не твое дело, с кем я! — Что сказал бы твой отец, если бы узнал, что ты спишь с каким-то проходимцем? — Что сказал бы Хью, если бы узнал, что тебя интересует моя постель? Больше они ничего не сказали друг другу. Весь путь между ними царило неуютное молчание, но ни Гектор, ни Тео не спешили прервать его. В душе омега ликовал: он был рад, что бывший жених учуял запах другого альфы. Незнакомец не оставил на нем метку, и аромат постепенно исчезал. Жаль, хотелось бы сохранить его... Наконец, за очередным поворотом путники увидели причудливые ветряные крылья. И мельница, и дом Гленка стояли поодаль от деревни. Это хорошо, так Тео надеялся избежать ненужных встреч. И все же он поднял платок, привычно закрывая лицо до самых глаз. Старый мельник и Фортунат уже ждали его. Омега спрыгнул с коня, оступился и упал бы, если бы Гленк не подхватил его под локоть. Глубоко вдохнув, тот с удивлением посмотрел на гостя, но не стал ничего спрашивать. Только сказал: — Тебе надо беречь себя, Теодор. — Я не знаю, смогу ли чем-то помочь, — честно признался знахарь. — Сможешь. Твоего батюшку тоже никто этому не учил. Тео улыбнулся. Его папу когда-то все считали лекарем. Именно от него Тео знал так много о травах. — Теодор! — к ним подскочил Фортунат. Его ярко-рыжие волосы топорщились во все стороны, а зеленые глаза воодушевленно блестели, — Марко вернулся! — Сын, потом. Теодор должен пойти к Серафину, — Гленк уже обернулся к Гектору и поблагодарил его за помощь. Мальчик потянул гостя за руку и, пока они шли к дому, громким шепотом сообщил: — Марко теперь настоящий рыцарь! — Рыцарь? — с улыбкой переспросил Тео. Он хорошо помнил Марко, самого старшего из сыновей мельника, хотя... Прошло ведь много лет с тех пор, когда они виделись в последний раз! Наверно, альфа очень изменился и даже смог стать рыцарем... Тео замедлил шаг и вспомнил своего ночного любовника. Ему вдруг захотелось, чтобы это был Марко. Они бы встретились снова и... «Что за глупости? У него янтарные глаза, а у Марко зеленые... Да и откуда у сына мельника герб!», - подумал юноша, решительно отметая все ненужные надежды. — Самый настоящий королевский рыцарь! — щебетал Фортунат, — на коне и в доспехах! — И с оруженосцем? Мальчик замешкался, а брюнет на пороге столкнулся с высоким мужчиной. Тот рассмеялся и сказал Фортунату: — Я еще не прошел посвящение в рыцари, брат. Но лошадь у меня уже есть, а доспехи и оруженосец — дело наживное. У Марко были такие же зеленые и озорные глаза, как у его младшего братишки. Но, когда он посмотрел на Тео, что-то в его беспечном взгляде изменилось. Юноша склонил голову в знак приветствия и запоздало понял, что мужчина не видит его улыбку. Они услышали полный боли стон Серафина, и Тео поспешно побежал на этот звук, так и не решившись сказать ни слова. — Брат, это же... Теодор? — Марко с удивлением посмотрел ему вслед. — Теодор, — вместо Фортуната ответил Гленк. — Он так вырос! — Ты видел его еще ребенком. Да и сам был юнцом, — улыбнулся старый альфа. Он гордился сыном, который вернулся домой возмужавшим, но заметил тень грусти на его лице. Марко постарался улыбнуться: — Я узнал его по глазам. Таких глаз мне больше не приходилось видеть, хотя южане и славятся своей красотой. — И все-таки ты не привез с собой южанина. Не скрою, это меня радует, но тебе уже... — Отец! Моему другу и господину тридцать, но он и слышать ничего не хочет об омегах! — отмахнулся воин, — а Теодор и Гектор?.. — Нет. Они не вместе. И никогда не будут. — Почему ты не сказал об этом раньше? — в голосе Марко отчетливо слышалось недоверие. Все эти годы, на чужой земле, он думал, что Тео давно и безвозвратно принадлежит Гектору. — Ты о нем не спрашивал. — Я был уверен, что он счастлив! И, когда ты послал Гектора за Тео, я решил, что они уже супруги... — Тебя долго не было дома, сын. Ты многого не знаешь, — Гленк сел на крыльце и сорвал травинку, задумчиво глядя на закат, — пойди в деревню и посмотри. На том месте, где был дом Теодора, только трава. Дом сгорел, родители его погибли. — И где он живет? — Марко тоже присел на стоптанные ступени, а рядом устроился притихший Фортунат. — В лесу. Далеко в лесу, не сразу и найдешь... Тропы надо знать. — Отец, как ты мог допустить это? - нахмурился воин, — сколько добра сделали нам его родители! Как ты отпустил его в лес? — Я хотел оставить его у нас. Но после того, как глупые крестьяне едва не побили его камнями, он сам сбежал и сказал, что больше не вернется сюда... Марко не мог поверить услышанному. Все это казалось нелепой выдумкой, но отец не был пьян и говорил серьезно. Тео чуть не побили камнями? Омегу, которого любила и баловала вся деревня?! — Почему? — Люди боятся тех, кто не похож на них. — Но Тео... Теодор всегда был другим! — Когда он был красивым мальчиком, его необычность всех радовала. Его называли маленьким волшебником, когда видели с охапкой трав. Но после пожара у него остался рубец на щеке... Теперь его необычность всех пугает. Для людей он стал злым ведьмаком. Изгоем. — Но он же хороший, — тихо сказал Фортунат. Мальчик плохо помнил ту ночь, когда языки пламени лизали небеса, отнимая крестьянские жизни, но он точно знал, что Тео хороший и добрый. — Это я знаю. Ты знаешь. А люди все судачат, как он колдует, как на метле летает да детей крадет! Только вранье все это, — отмахнулся мельник. — И Гектор, эта неблагодарная скотина, бросил его?! — взвился Марко, — из-за ожога? Хорош альфа, нечего и говорить! — Зачем ему Гектор? Мальчик еще найдет своего альфу. И воин просто не решился ответить. Он тоже посмотрел в пламенеющее небо и вспомнил, как убегал с Тео к реке, когда темнело. Брист нашептывала им о далеких землях, а они опускали босые ноги в воду и смотрели на звезды. Теодор так спокойно устраивал голову на плече альфы и позволял играть со своими волосами. И смешно закрывал губы ладошкой, когда друг хотел поцеловать его. Тогда Марко целовал его в виски и щеки и мечтал стать рыцарем, чтобы завоевать этого маленького омегу. «Я вернусь за тобой, и ты будешь моим», — шептал он в гущу черных волос. Но Тео говорил, что альфа забудет его, когда станет важным человеком. Он часто повторял, что доверяет только отцу. А еще Гектору, потому что у того нет честолюбивых мечтаний. Потому что Гектору нужен только он, Теодор, а не слава, титулы и золото... Как давно это было! Как много воды утекло, и как изменились все они. Но одно осталось неизменным: Марко все так же хотел Тео. И Марко вернулся, как обещал. Теперь он знал, что во второй раз не отступится, даже если ему придется забрать Тео у самого короля.