Pomme de la Mandragore

Если бы кто-то сказал Тео, что уже через два дня он отправится в Бристори, омега рассмеялся бы этому шутнику в лицо. Но ему опять пришлось идти на поводу у чувства долга. В этот раз Гленк упросил его помочь своему старому другу, и Теодор снова не смог отказать. Он только невесело пошутил, что у мельника найдутся друзья или родственники в каждой деревушке королевства, а он вовсе не намерен становиться скитальцем. — Знаю, что ты не любишь путешествия, — покачал головой Гленк, — я бы и не просил, но их лекарь куда-то запропастился... — Видите, даже лекарь сбежал! — фыркнул Тео, но смутился под пристальным взглядом Марко и отвернулся. Почему-то ему было неловко находиться рядом с альфой, таким знакомым и незнакомым одновременно. Их путь в шаткой повозке был долгим и утомляющим. Из-за больной ноги мельник уже давно не ездил верхом, и Тео был искренне благодарен ему за подушку, которую Гленк подложил на доску. Повозка раскачивалась на ухабах, и уже к полудню поясница омеги гудела. Марко ехал рядом на своем коне, сдерживая его прыть. Тео вспомнил, как воин отвез его домой. Большую часть пути юноша проспал, но чувство защищенности осталось. А еще он с удивлением замечал, что и Гленк, и Марко опекают его. Это было странно и непривычно. Старый мельник всегда относился к нему хорошо, но все-таки он был альфой и растил в строгости даже своих детей. От него не дождешься поблажек, слабости он никогда не поощрял. Сейчас же он старался обеспечить знахарю удобство в их непростом путешествии. Частенько останавливался, чтобы юноша немного отдохнул, хотя тот и не просил об отдыхе. В ответ на недоверчивый взгляд Тео, Гленк улыбался, словно знал какую-то тайну, неведомую даже самому омеге. С Марко было еще сложнее. Мужчина не позволял себе лишнего, ни словом не обмолвился об их прошлых забавах или недавнем ночном разговоре, но его глаза внимательно следили за Тео. За годы службы он поневоле перенял у виконта его манеры, и брюнет не знал, как воспринимать галантность, совсем несвойственную жителям их деревни или Берра. Марко казался заботливым, но это не была забота старшего о младшем. Нет. Это была забота альфы о своем омеге, не больше и не меньше. Не замечая напряжения Тео, мельник расспрашивал сына о Тонтесе, войне и его господине. Знахарь только капризно поджимал губы, когда речь заходила о виконте из Бристори, и с показным равнодушием смотрел вдаль. И все-таки ему были интересны эти разговоры. Он даже поймал себя на мысли, что любопытно взглянуть на человека по имени Альбер Эрне, которым Марко так искренне восхищался... Поздним вечером путники достигли своей цели. Замок Бристори возвышался на холме, как страж, а у подножия раскинулась деревушка с мельницей и маленькой часовней. Она была меньше, чем Берр, и, конечно же, красивее. Сама живописная долина у реки, где на берегу росли многолетние ивы, превращала это место в ожившую сказку. Тео напряженно скользнул взглядом по башням замка, но не увидел герб. Северный ветер остервенело трепал траурные знамена. — Неужели старый граф?.. — прошептал Марко с обреченностью в голосе. Он знал, как Альбер любил деда, и только надеялся, что господин застал его живым. Ворота замка уже были заперты, и Марко мог повидаться с Эрне только на следующее утро. Деревня тоже притихла, от скорби или просто от близости ночи. Гленк остановил повозку возле дома своего друга, который радушно встречал их на пороге. То был пожилой человек с лицом, покрытым глубокими морщинами. Он уже немного знал о Тео и все же с детским любопытством скользнул шершавой рукой по черным волосам. Юноша скрывал свое лицо платком, но за ужином все-таки пришлось его снять. — Какой он красивый, — прошептал старик на ухо Марко, рассматривая профиль брюнета. Тот с усмешкой повернулся к нему правой щекой: — А так? Хозяин дома прищелкнул языком и отвел взгляд. Больше он не заговаривал о красоте гостя. Тео не мог понять, какой недуг мучает его, а сам старик говорил, что это всего лишь старость. «И стоило ради этого тащить меня сюда?!», — хотел возмутиться знахарь, но все-таки промолчал. Эта поездка пошла ему на пользу и отвлекла от тоски, которая поселилась в нем после встречи с неизвестным альфой. С каждым днем Теодор все меньше верил, что мужчина придет к нему снова. И неминуемо появилось разочарование в себе. Он всегда считал себя разумнее других омег, готовых вцепиться мертвой хваткой в первого встречного. Оказалось, что он ничем не лучше. Тео хотелось верить, что их ночь хоть что-нибудь да значит для альфы, но понимал, что вряд ли они снова встретятся. Так думал он, лежа на жесткой постели. В соседней комнате спали альфы и хозяин домика. Его имя Тео не запомнил. Пропел первый петух, и деревня очнулась ото сна. За окном уже слышались разговоры, детский гомон, кудахтанье кур. Обычная жизнь, от которой Тео успел отвыкнуть в лесу. Он вспомнил, как когда-то просыпался от аромата свежего хлеба и тихого голоса папы. Папа никогда не кричал, никогда не злился. Он был воплощением терпения и спокойствия, хотя, видит небо, альфа-отец отличался резким нравом. Но даже он становился шелковым в руках своего омеги. Это искусство Тео не успел постичь… Он вышел из комнатки, когда услышал, что остальные тоже проснулись. Быстро умылся, собрал волосы в узел на затылке и повязал платком лицо. Принюхавшись к запаху, исходившему из котла на кухне, Тео поморщился. Впервые за многие годы он почувствовал тошноту и поспешил выйти на свежий воздух. Узкая улица была оживленной. Совсем не такой вчера увидел ее знахарь, и теперь он с интересом рассматривал прохожих. Обычно такая толпа собиралась в Берре в базарные дни, и Тео подумал, что люди выглядят счастливыми и воодушевленными. «Не удивлюсь, если они так радуются смерти графа», — промелькнула в его голове не слишком благочестивая мысль. — Теодор! — окликнул Гленк, — сходи-ка на задний двор и напои лошадей. И сам ступай завтракать. Тео кивнул и спустился с крыльца, набросив на голову капюшон. Он любил животных и когда-то даже мечтал о своей лошадке. Но мечта так и осталась мечтой, уже несбыточной. Знахарь все еще с интересом смотрел по сторонам, когда его нюх щекотнул знакомый аромат. Горькие осенние травы в один миг оживили воспоминания о волшебной ночи с альфой, Тео замер и огляделся. Он не мог ошибаться! Его первый мужчина был где-то рядом, и брюнет бросился вдоль по улице, забывая о просьбе Гленка. Все его естество трепетало от радости, все тревоги были забыты, а взгляд лихорадочно искал знакомую фигуру. И Тео увидел его. Снова увидел того, кто стал ему родным человеком всего за одну ночь. Солнечные лучики вплелись в золотисто-каштановые волосы, альфа улыбался какому-то старику и пожимал его морщинистую руку. Он был окружен галдящими мальчишками и смешливой омежьей стаей. Тео невольно сцепил зубы, наблюдая за ними. Омеги так и кружили вокруг, желая привлечь внимание рыцаря. Но тот уже шагнул к следующему старику и легко похлопал его по согбенной спине. Пожилые люди протягивали к нему руки, как к герою или королю, а лица их светились от счастья. Так улыбаются любимому ребенку, который вернулся домой после долгого путешествия. — Господин Эрне! — крикнул кто-то, и Тео не поверил своим ушам. Альбер Эрне... Сколько раз он слышал это имя от Марко! Но разве может судьба быть такой жестокой, чтобы его любимый альфа оказался виконтом из проклятого замка Бристори?! Наследником этого окаянного рода, который погубил семью Теодора и сотни других? Только не это! — Нет... — прошептал юноша, с болью глядя на любимый профиль. В гуще запахов свободных омег рыцарь не заметил его присутствия. Он взял из дрожащих старых рук яблоко и сказал что-то вполголоса дарившему. Выпутавшись из плотного людского кольца, Эрне на миг замер, словно прислушивался к чему-то. Может быть, он тоже почуял омегу, с которым провел ночь в лесу? Знахарь малодушно спрятался за углом дома. Сейчас он боялся встретиться взглядом с альфой. Но все же он осторожно выглянул из своего укрытия и увидел, как мужчина отдал яблоко красивому мальчику с синей лентой на руке. Тот принял подарок без лишних слов, ничуть не удивившись. Этот мальчишка был совсем еще юным, но вел себя так свободно, будто знал виконта много лет. Он о чем-то рассказывал с набитым ртом и размахивал руками, как ветряная мельница. Рыцарь смеялся в ответ и даже откусил от протянутого ему яблока. Он не смотрел на омег вокруг, его взгляд был прикован к одному смазливому лицу. И парень тоже с аппетитом вцепился зубами в сочную мякоть, которой только что касались губы Эрне... Закрыв уши руками, чтобы не слышать их смех, Тео побежал прочь. Его радость исчезла бесследно, и только боль вцепилась в сердце, как хищный зверь. Как же больно смотреть на улыбку, подаренную не ему! Как же больно... С каждым шагом силы покидали его. Юноша забился в щель между стеной и какими-то бочками, уткнувшись лицом в колени. — Я не буду плакать, — прошептал он. Нет, он не будет плакать! Он должен быть сильным. И, наверно, может гордиться собой, ведь все его недоверие к бристорцам оправдалось. Но почему тогда так плохо? Даже наблюдая за Гектором и Хью, он не чувствовал себя таким преданным. Может быть, потому что никогда не любил Гектора? — Я не люблю тебя. Я совсем не люблю тебя, Альбер Эрне! «Не люблю, не люблю», — повторял он осипшим голосом, а сердце кричало другое...