Pomme de la Mandragore

Осенний день был холодным и ветреным. Сизое небо низко наклонилось к долине, вот-вот готовое пролиться ливнем. Берег реки, где летом было много диких уток, теперь опустел. Казалось, что сама природа поблекла, когда деревья сбросили золото с ветвей. Синие знамена с белоснежным грифоном были единственными яркими пятнами в этом бесцветном пейзаже, но даже башни замка терялись в густых облаках. Тео поежился от ветра, осматривая улицу. Лес, тихий и безопасный, остался за спиной. Сейчас брюнет стоял на пороге новой жизни и прижимал к боку плетеную корзину, пока Марко относил в дом его пожитки. Гийом суетился вокруг. Все соленья, грибы и ягоды, что Тео заготовил на зиму, теперь перекочевали в кладовую старого конюха. Это Марко убедил знахаря, что глупо оставлять еду в лесной хижине. Сам Тео подумал, что все необходимое у него есть: травы в сумке и монеты, которые ему иногда давали в Берре. А еще сойка и самый сокровенный дар, его малыш. Только о нем Тео не сказал Марко ни слова. — Ну, заходи, заходи, — Гийом пригласил его в дом, где юноша ночевал не так давно. Старик жил одиноко. Его сыновья некогда погибли на войне, а старший супруг сгорел от лихорадки два года назад. Услышав об этом, Тео с удивлением понял, что Гийом — омега. Что ж, так даже лучше. — Будешь тут жить, — старик показал уже знакомую комнатку, — места мало, зато тепло и сухо. — Спасибо вам, дядя. — Не думал, что ты приедешь ко мне снова. — Просто... — Но я рад, очень рад, Теодор, — Гийом похлопал его по плечу, не желая слушать оправдания, — мне помощник нужен. Старый я совсем, а ты молодой, и знания твои не будут лишними. Особенно теперь, когда лекарь исчез... Да и что тебе делать в лесу? Замерз бы зимой совсем. — Раньше как-то жил... — Так то было раньше! А теперь твое место здесь, в Бристори, — старческие глаза хитро блеснули в сторону кладовой, где шумел Марко, и Тео смутился. Наверно, Гийом считал их парой. — Все, — воин вошел в комнату и потер озябшие руки, — вы уж не требуйте с него строго, дядя Гийом! У Теодора хрупкое здоровье. — Крепкое у меня здоровье, — возмутился омега. Не хватало еще, чтобы его приняли за неженку! — Крепкое. Но зимой хрупкое, — улыбнулся Марко и поймал недовольный взгляд брюнета. И все же тот остался очаровательным в своем гневе: взял кусок теплой ткани и растер кисти альфы, согревая. Марко вспомнил, как временами завидовал Альберу, с которого Ксавье сдувал пылинки. Пусть Монтенор и был заносчивым мальчишкой, но как приятно после боя или долгого пути оказаться в заботливых руках оруженосца... А оказаться в руках Теодора еще прекраснее! — Пообедай с нами, — сказал Гийом и ушел на кухню, не дожидаясь ответа. Марко прикоснулся уже теплой ладонью к щеке Тео: — Тебе здесь нравится? — Здесь уютно. И очень тепло. Это же главное зимой, правда? — Правда. Теперь я не буду волноваться, что ты замерзнешь. — А где живешь ты сам? — В замке, — мужчина заметил изумление в глазах омеги и рассмеялся, — да, у меня есть комната в замке. Мой друг и господин очень щедрый. Но сейчас я живу в казармах, вместе с остальными солдатами из охранного отряда. Так проще. Никаких косых взглядов. — Твоя служба опасна? — Что ты, здесь гораздо спокойнее, чем на Юге! Стой себе на карауле да гляди в оба. Ты волнуешься обо мне? Тео кивнул, и это было правдой. Марко забрал его из лесного домика, спас от близкой зимы и самого знахаря, и его ребенка. Уже за это можно быть благодарным ему. — Не волнуйся. В округе все тихо, — альфа не стал уточнять, что ходят слухи о жестокой разбойничьей шайке, которая грабит деревни с наступлением холодов, — я беспокоюсь, как там дела в Тонтесе. От виконта ни весточки... Брюнет отвел взгляд и поправил шерстяное покрывало на кровати. Слышать о рыцаре было больно, ведь Тео знал, что тот воевал на Юге. А если Альбер не вернется? Если погибнет в бою? Эти мысли пугали, но не думать о нем юноша не мог. — Может быть, твой виконт занят каким-нибудь омегой? — с показным равнодушием спросил он. — Плохо ты знаешь Эрне! Впрочем, ты же совсем его не знаешь. Нет, он не из тех, кто будет волочиться за кем-то. Марко уже хотел сказать, что виконт присмотрел омегу здесь, в Бристори, но Гийом позвал их к столу. Сложно было не заметить, что Тео повеселел. Он много улыбался и помогал старику, а воин задумчиво наблюдал за ним. Перемены в настроении знахаря удивляли, как и просьба забрать его из леса. Раньше Тео избегал Марко, словно боялся его внимания, а теперь сам сделал шаг навстречу... Усилием воли мужчина посмотрел в свою миску. Как бы бережно он не относился к старому другу, но тот оставался омегой, и инстинкты альфы мешали Марко просто наслаждаться моментом. В конце концов, он знал Тео с детства и мечтал о нем многие годы. Видеть его сейчас так близко и не сметь прикоснуться... Это было настоящей пыткой! После обеда Марко уехал в замок, взяв с Гийома обещание не слишком загружать парня работой. Но Тео и сам не собирался прохлаждаться. Ему хотелось показать, что он не нахлебник и сможет стать старому омеге надежным помощником. До вечера он крутился по дому, погруженный в уборку. Бегал из погреба на чердак, таскал сундуки, которые Гийом просил переставить, мыл полы, чистил кухонную утварь... Здесь ему предстояло прожить целую зиму, и Тео хотел сделать дом уютным и светлым. Сильная боль в пояснице заставила его поморщиться. Брюнет опустился на ступеньки и прижал руку к животу. Так увлекся работой, что забыл об осторожности! Тео не знал, что можно, а что нельзя. Наверно, нельзя поднимать тяжести и бегать по лестницам? И во двор выходить в одной легкой рубашке тоже нельзя. — Умаялся? — Гийом выглянул из своей комнаты, — я же говорил, еще успеешь освоиться! — Все хорошо, — улыбнулся Тео. У него есть крыша над головой, тарелка горячего супа и защита Марко. Значит, все хорошо. — Ладный ты омежка. У меня все братья были омегами, а я самый старший. Вот и пришлось научиться работать, чтобы всех прокормить. Не люблю белоручек. Но ты не такой... Слышал, ты тоже рано остался без родителей? — Да. Люди из Бристори подожгли деревню, — воспоминания были болезненными. И мысль о том, что теперь ему пришлось искать убежище именно в Бристори, была горькой. — Гленк об этом говорил. Вот каких бед может натворить один глупый омега! Поверь, Теодор, и бристорцам досталось от Луи. — Кто такой Луи? — Да ты же ничего не знаешь! Кажется, Гийом очень обрадовался собеседнику. Так давно ему не с кем было поговорить! Он подхватил Тео под локоть и увел его на кухню, где принялся поить чаем с вареньем и рассказывать о графской семье. Брюнет узнал, что папа Альбера и его младшего брата Винсента умер от неизвестной болезни, а отец вскоре женился во второй раз. — Как в сказке, — прошептал Тео, и Гийом закивал: — Только сказка грустная. Молодой отчим отправил строптивого пасынка к своему дядюшке, в западные земли. Но господин Эрне, хоть и был еще юнцом, ослушался его. Когда стало известно, что к дядюшке он так и не явился, в замке поднялся страшный переполох. Я тогда еще конюхом у них служил, все видел своими глазами! А потом оказалось, что господин Эрне на Юге. Ты же знаешь, Теодор, как мы, северяне, не выносим этих чванливых южан! Отец был возмущен его поведением. Он даже хотел оставить сына без наследства, подстрекаемый Луи. — Так что же, виконт больше не виконт? — словно с надеждой спросил Тео, но рассказчик покачал головой. — Старый граф, дедушка Альбера, хитрый, как лис. Он сказал, что больше ни строчки не напишет внуку, пока тот не раскается в своем непослушании. Альбера отстранили от семьи, Луи был уверен в лояльности графа. Именно это спасло и нашего старого господина, и Винсента от козней. Да и Альберу ничего не угрожало, пока он был далеко. Говорят, в Тонтес он пришел обычным воином и храбростью, а не именем или золотом заслужил свой титул рыцаря. На лице Теодора расцвела мечтательная улыбка. Его альфа был таким смелым и гордым! Он бросил все, что имел, начал жизнь с чистого листа. А ведь сегодня Тео тоже начал новую жизнь. В этом они были похожи. — И все эти годы дед поддерживал тайную связь с осведомителями. Он знал о каждой битве Альбера, о каждом его ранении и о каждой награде! — продолжал свой рассказ Гийом, — а шесть лет назад не стало отца Альбера и Винсента. Это было настоящим ударом для графа, он долго болел. В это время Луи было позволено все... Он замолчал, снова вспоминая столбы дыма на горизонте. Сами бристорцы тоже оказались в ловушке: весь урожай у них отобрали головорезы Луи, которых тот называл «сборщиками податей». Много людей погибло тогда от голода. — Да, тот год стал траурным для всех нас... Но граф вовремя опомнился и снова взял управление замком в свои руки. Может быть, ты и не знаешь, но он приказал... Только представь себе! — хлопнул в ладони конюх, — он приказал высечь Луи! Омегу из старого дворянского рода высекли кнутом, как негодного раба. Жаль, что это случилось уже после пожара, постигшего твою деревню. — Не слишком ли малое наказание за смерть многих? — холодно спросил знахарь. Этот Луи украл у него семью и дом, украл даже его лицо и получил всего лишь какую-то дюжину ударов? — Я думал, ты будешь рад услышать об этом... Но Тео хотел услышать о казни Луи. Это была единственная плата, соизмеримая с преступлением. — Как он умер? — Месяц назад. Лекарь не смог излечить его от яда спорыньи. Юноша усмехнулся. Он смог бы. Но даже под страхом смерти не стал бы помогать Луи. А еще Тео знал, что смерть эта жгучая и болезненная. Сухая гангрена превращала еще живого человека в почерневшую головешку, и за это люди прозвали ее священным огнем*. Что ж, теперь его сгоревшие заживо родители отомщены. — Совсем я утомил тебя своими старческими рассказами? — Гийом вздохнул. Он маялся бессонницей и мог бы говорить с гостем до утра, но тот нуждался в отдыхе, — ну, иди спать, иди. — Я бы еще послушал о графе и его семье. Ведь вы были там, все видели, все знаете... — Да, я частенько беседовал с графом. Он страстно любит лошадей, даром, что тоже омега. А маленьких Альбера и Винсента я на коленях качал! Но об этом я расскажу тебе потом. А сейчас иди спать. Тео не стал спорить. Переезд в Бристори утомил его, да и малышу, наверно, нужен крепкий сон. Поэтому омега еще раз поблагодарил хозяина дома и пошел в свою комнату. Заглянул в корзину, погладил сойку по спинке. Весной птица снова сможет летать, и он отпустит ее на волю. Вон к тем просторам, что видны из окна, - многоводная река, ивы на берегу и глыба замка, словно страж этих земель. Рассматривая замок, который был едва различим на фоне темного неба, Тео вспомнил, как увидел его впервые. Он, еще совсем кроха, сказал, что хочет жить в таком волшебном доме. Потом отец всем рассказывал об этом случае, а жители деревни отвечали, что у хозяина замка растет сын-альфа. — Видите, наш Теодор уже выбрал себе супруга! — смеялись родители. — Такому омеге нужен король. Или хотя бы граф, — соглашался Гленк, — мой шалопай и этот дубина Гектор совсем не его полета птицы! Тогда Тео не понимал их слов. Но теперь он так хотел верить, что в шутках была правда. Так хотел верить, что выбрал свою судьбу много лет назад и не ошибся. Может быть, когда-то Альбер Эрне назовет его своим супругом, и этот замок станет домом для их семьи... //-//-// *Эрготизм («священный огонь») - отравление алкалоидами спорыньи.