Pomme de la Mandragore

Замок Бристори был погружен в шум и суету вот уже третью неделю. Приготовления к Зимнему балу прогнали меланхолию, которая стала привычной для старого графа и его младшего внука. Сейчас они словно вернулись в то время, когда замок был гостеприимной жемчужиной Севера. Гонцы разъехались на Запад и на Восток их королевства, приглашая старых друзей семьи на пиршество. И, несмотря на снегопад, к Бристори потянулись вереницы карет с гербами. Граф помолодел на двадцать лет. Он подпрыгивающей походкой выхаживал по просторным залам, зорко наблюдая за их украшением. Из самой столицы прибыли повозки с бесчисленными ярдами муслина и бархата, а шелк привез купец с Востока. Новые портьеры, новые скатерти, новые наряды — портные и белошвейки замка работали, не покладая рук. Графу хотелось вновь блеснуть своим величием, ведь он был лишен этого вот уже многие годы. Тихого Винсента пугала суета, царившая вокруг. Он целыми днями прятался в своей оранжерее, но даже сюда как-то заглянул неугомонный дед и указал садовнику на цветы, которые должны были украсить их бал. — Но, дедушка, все мои зимние розы?! — Винсент с ужасом посмотрел на немногочисленные кустики, которые так любил. — Предназначение цветка — украсить праздник, предназначение омеги — украсить альфу, — рассмеялся граф, подмигивая. Он надеялся, что на этом балу к Винсенту посватается знатный альфа. Пора бы уж прервать его добровольное затворничество! А капризному Альберу надо всего лишь выбрать самого хорошенького из родовитых омег, которые прибудут на праздник. В успехе старшего внука старик не сомневался. Альбер был красив и богат, а титул королевского рыцаря окутывал его ореолом романтики. Омеги любят героев. — Но, дедушка, брат отругает нас за этот бал! В письме ни слова не было ни о балах, ни о пирах, брат просто написал, что приедет домой ненадолго. Дело у него здесь какое-то… — Конечно, дело! Он наконец-то вспомнил о своем долге перед семьей и женится. Заметь, я сам все сделал за него! Альберу не придется волочиться с визитами по королевству, всех омег на выданье я соберу в нашем замке. Смотри да выбирай! — Но, дедушка… — Я знаю, что делаю! А ты лучше ступай к портному на примерку, — строго отчеканил граф и обернулся к садовнику. Винсент со вздохом вышел из оранжереи. Почему-то он был уверен, что брат не обрадуется той помпезности, какой его задумал встретить дедушка. Да и все эти знатные омеги! Слышал он, как они крутят интриги еще до замужества! Разве такой вертихвост нужен Альберу? Нет, Винсент предпочел бы видеть рядом с братом любящего и верного супруга, с которым можно и поговорить по душам, а не только в люди выйти, как с красивой брошкой. Вот как Теодор… Вот такой омега стал бы Альберу идеальной парой! Винсент снова тяжело вздохнул и толкнул потайную калитку. Тео был его другом, но никогда им не породниться. Слишком глубокая пропасть разделяла деревенского мальчика с синими глазами и виконта Бристорского. Стоило только подумать о друге, как Винсент заметил темную фигурку среди деревьев и сразу узнал знахаря. — Теодор! — Здравствуй, — тот подошел ближе, — я волновался, когда не увидел тебя у нашей ивы… — Прости! В замке переполох, я не мог выйти раньше, — Винсент взял брюнета под руку, и они пошли по свежему снежку вдоль защитной стены, опоясывающей замок, — все из-за бала! Я уже совсем не рад этому празднику. — Но ведь приедет господин Эрне, — голос Тео стал глуше, — разве ему ты тоже не рад? — Брат будет злиться на деда. Не любит он балы. — А когда этот бал? — В воскресенье. Брат прибудет в пятницу или субботу. Но до того времени весь замок будет забит омегами, благодаря дедушке. И альфами тоже. Представляешь, он всерьез вознамерился найти супругов и мне, и Альберу! Тео с испугом посмотрел на Винсента, но не успел ничего сказать. За спиной он услышал топот ног и, обернувшись, увидел спешащего к ним слугу. — Господин Винсент! Вашему дедушке плохо! — Я же только что с ним разговаривал! — Он потерял сознание в оранжерее, — запыхавшийся слуга остановился рядом. Ему сказали позвать на помощь, а кого? Лекарь бежал из Бристори, когда не смог излечить господина Луи от яда спорыньи. Винсент застыл в нерешительности. Он тоже не представлял, куда бежать и кого звать на помощь, но вдруг Тео потянул его за локоть: — Может быть, я смогу помочь? Конечно, я не лекарь, но… — Как я мог забыть, что ты травник! Быстрее, прошу тебя! — сцепив руки в замок, омеги побежали к калитке. Впервые оказавшись в замке своей мечты, Тео даже не посмотрел по сторонам. Он следовал за Винсентом и боялся, что не успеет. В лицо ударил тяжелый аромат роз, когда они вошли в оранжерею. Граф лежал на полу, раскинув руки. Брюнет сбросил капюшон и махнул рукой, отгоняя прислугу. Столпились над стариком, как стая грифов, здесь и без них дышать нечем! — Уйдите! Уйдите все! — крикнул Винсент, и оранжерея опустела в мгновение ока. Тео приложился ухом к груди графа и, убедившись, что сердце тихонько бьется, открыл свою сумку. С ней знахарь не расставался, ведь в любую минуту его мог позвать кто-то из соседей. Винсент наблюдал, как друг поднес к синюшному лицу деда маленький пузырек. Спустя мгновение граф сделал глубокий вдох, но глаза не открыл. — Принеси мне горячей воды. И скажи, пусть разогреют кирпич и приготовят постель. Винсент кивнул и убежал, а Тео смазал губы старика терпко пахнущей мазью. Все оказалось не так страшно, как он думал. Сморщенные веки дрогнули, и светло-зеленые глаза уставились на юношу. — Кто ты? — с трудом выдохнул граф. — Меня зовут Теодор, я — племянник Гийома. Помните, он служил у вас конюхом? Нет, не говорите! Вам надо беречь себя, господин. — Мальчишка, да я не такой дряхлый и немощный, как ты думаешь! — проворчал старый омега, но вдруг прошептал, снова закрывая глаза, — у тебя такие прохладные ладони. Хорошо… — Спите, спите, господин. Я приготовлю отвар, который вернет вам силы. — В воскресенье Зимний бал… — Будете танцевать на балу, вот увидите. — Бал в воскресенье… Альбер… Он уже приехал? — Нет, господин. — Альбер приехал… Мой внук… Я все для него сделал… Смотри да выбирай, — совсем сонно бормотал граф, а Тео гладил его холодной ладонью по лбу и седым волосам. Вскоре больного уже уложили в теплую постель. Тео приготовил ему питье и оставил повару пучок трав, объяснив, как заварить их на ночь. Винсент был в спальне дедушки, и брюнет в одиночестве шел по длинным коридорам замка. Он невольно остановился на пороге роскошного зала, глядя на портрет в золотой раме. На нем была семья: широкоплечий альфа в мундире, хрупкий омега с легкой улыбкой на губах, совсем маленький мальчик у него на коленях... И юноша, стоящий возле отца. Тео сразу понял, что это семья Альбера. Сам виконт казался худеньким и тонкокостным, совсем не таким его запомнил Теодор. Война вытесала из него каменную статую, черты стали резче, а взгляд уверенным. И брюнет подумал, что хотел бы хоть раз увидеть такую же мечтательную улыбку, как на этом портрете. Дышать стало тяжело, и Тео стянул платок с лица, все еще рассматривая любимого альфу. Интересно, его малыш будет похож на Альбера или на Винсента? До сих пор странно понимать, что в нем растет маленький человечек, их с Эрне сын… — Теодор! Вот ты где! — к нему подбежал Винсент, а Тео отшатнулся и постарался рукой прикрыть лицо. Но младший омега замер, пораженно рассматривая друга. Никогда раньше он не видел знахаря без платка, и страшная отметина испугала его. Брюнет низко опустил голову. Каким знакомым был этот взгляд! Так на него смотрели жители родной деревни. А ведь Теодор поверил, что в Бристори его жизнь изменилась! Но нет, все осталось по-прежнему. И юного виконта он видел в последний раз… Развернувшись, Тео побежал прочь по коридору. Он знал, что больше никогда не придет в этот замок и никогда не встретится с Винсентом у старой ивы. И впервые захотелось вернуться в лес, где его обезображенное пожаром лицо никого не испугает. Но вдруг кто-то поймал его за локоть, а в следующий миг тонкие руки Винсента обвили его плечи. — Тео! Теодор, не убегай от меня. — Отпусти, — хрипло прошептал знахарь и постарался вырваться. — Нет! Мы же друзья… — Ты видел рубец. Я — урод, чего ты хочешь от меня?! — Не говори так, — Эрне только крепче вцепился в его плечи, — я никогда не спрашивал тебя о прошлом, потому что ты просил не спрашивать. С рубцом, без рубца, но ты мой друг. Теодор осторожно обернулся и увидел слезы на бледном лице. А когда Винсент прижался щекой к его шершавой щеке, Тео и сам расплакался. Так они и плакали вместе, смешивая свои слезы, а с гобеленов на них молчаливо смотрели белоснежные грифоны… Вечером, когда Гийом пересказывал уставшему Теодору соседские сплетни, в их дверь постучали. Слуга из замка принес тонкий свиток, и брюнет обрадовался, что в свое время папа выучил его грамоте. Сам граф приглашал Тео на бал, называя его своим спасителем. Омега закусил губу, когда увидел приписку изящным почерком Винсента: «Не бойся ничего. Это костюмированный бал, и никто не узнает нашу тайну. В воскресенье утром я буду ждать тебя у калитки». — Костюмированный бал… Что это значит, дядя? — юноша вопросительно посмотрел на Гийома, а тот мечтательно улыбнулся, вспоминая пиршества в былые времена. — О, это такая красота, какой ты еще не видел, Теодор! Ожившая сказка, где никто не знает друг друга. — Как это «не знает»?! — Маски, глупый. Все в масках. Тео прижал свиток к груди и улыбнулся. Маска… Его надежда и спасение. Он пойдет на бал. Он увидит Альбера, а маска скроет его тайну от других! Удача улыбнулась ему, подтолкнув так близко к мечте, как юноша и не надеялся.