Pomme de la Mandragore

Тео с опасением посмотрел на запертую дверь. Даже сквозь нее он слышал веселый смех в соседних комнатах. Почти сотня прибывших гостей, и среди них восемнадцать омег на выданье! Брюнет с ужасом понимал, что все они приехали сюда ради встречи с Альбером Эрне. Винсент говорил, что в былые времена гостей было гораздо больше, но после долгих лет тишины и этот бал казался королевским. Знахарь прошелся по комнате, нервно заламывая пальцы. Его альфа был здесь. Альбер вернулся только ранним утром, и его не видел никто, кроме дедушки и слуг. Он жил в другом крыле замка, и толстые стены не позволяли Тео даже почувствовать его близость. Но уже через несколько часов они встретятся... Юноша ждал этого дня больше трех месяцев, а сейчас испугался. Разве такой встречи он хотел? Эрне даже не заметит его в толпе красивых омег! В комнату вошел бледный, как привидение, Винсент. У него тоже была причина для беспокойства: в замок прибыли свободные альфы, любой из которых мог посвататься к нему после бала. От одной мысли об этом хотелось бежать без оглядки, ведь сердце юного виконта тянулось только к одному человеку в парадных легких доспехах... — Мне страшно, — выдохнул Тео, не в силах подавить свое волнение. Винсент рассеяно кивнул и осмотрел сундуки с разноцветными одеждами. Все они казались такими пестрыми! Слишком пестрыми для омеги, который хотел стать невидимым в этот вечер. Бальная мода диктовала свои правила. В то время, как альфы облачались в туго обтягивающие их рельефные тела жиппоны, приличия предписывали омегам носить помпезные одеяния на балах. — Что ты выбрал для себя? — спросил Эрне, — тебе подошел бы синий, но это цвет Альбера. Тео вздохнул. Он хотел надеть именно синий наряд, но это стало бы самонадеянной выходкой и не понравилось бы присутствующим на балу и самому Альберу. Поэтому знахарь только ткнул пальцем в груду черной ткани. Винсент сначала возмутился, но спорить с упрямцем не было смысла, и он позвонил в колокольчик. Когда прибежали слуги, он обреченно закатил глаза, позволяя переодеть себя и завить волосы по моде. — А можно мне так не делать? — спросил брюнет, пока надевал сорочку. Одежда друга была ему слегка тесной. Совсем недавно он заметил, что поправился, и ему казалось, что всякий, кто посмотрит на него, сразу поймет, в чем дело. Юноша едва не расплакался от отчаяния. — У тебя волосы вьются от природы. Можешь и не завивать, — пожал плечами Винсент, — ну, покажись! Уже полностью одетый Тео вышел и взглянул в большое зеркало. Отражение удивило его не на шутку! Платок по-прежнему скрывал лицо, волосы были распущены, но роскошный блио* заставил омегу неверяще провести руками по телу. Черный бархат ласкал пальцы, а тяжелые складки искусно прятали причину опасений Тео. В вырезе воротника была видна белоснежная камиза, рукава открывали изящные руки ниже локтя и свободно свисали острыми концами почти до пола. Никогда, никогда еще за всю свою жизнь Тео не приходилось надевать такую красоту, пусть даже на нем не было ни единого украшения, а цветом его одежда казалась темнее самого мрака. — Это я? — прошептал Теодор, все ощупывая себя, а Винсент рассмеялся и жестом попросил слуг выйти. Сам виконт был одет в такой же наряд, только из темно-зеленой парчи, расшитой золотой нитью. — Ты в глубоком трауре, — покачал он головой, — может быть, все-таки выберешь другой цвет? — Ну уж нет! Я и так боюсь, что меня забьют камнями, если узнают, что деревенский мальчишка надел дворянские одежды! — Никто не узнает, — младший омега стал осторожно расчесывать гребнем волосы Тео, — никто не узнает, если ты не наговоришь лишнего. Это костюмированный бал, гости могут не называть своего имени. Но в полночь все маски должны быть сброшены. Помни об этом. — Мне надо уйти до полуночи, — задумчиво сказал Тео и протянул другу длинную серебряную иглу с сапфиром. С ней он не расставался, как и просил Винсент. — Да. Объявят последний танец, а после него пробьет полночь. Постарайся незаметно ускользнуть из зала. Знахарь снова с испугом посмотрел в зеркало. Танец! А вдруг его пригласят? Когда-то папа учил его танцевать, но прошло столько лет! — А я могу отказаться? Если вдруг кто-нибудь пригласит меня... — Нет-нет, ни в коем случае! Это оскорбит альфу. Ты можешь отказать одному, только если тебя пригласил другой. Тот, кто выше по рангу. — Откуда мне знать, кто из них выше? — Не беспокойся об этом. Сегодня на балу будут свободные альфы одного ранга, — объяснил Винсент, — гордость не позволит им одновременно пригласить одного омегу, ведь они не знают, кого ты выберешь, а быть отвергнутым — страшное унижение! Конечно, Альбер — хозяин дома, да еще и рыцарь... Его ранг выше, чем у остальных. Но брат не поставит в неловкое положение ни другого альфу, ни омегу. По спине Тео пробежали мурашки. То ли от холодных булавок, которыми Винсент скрепил волосы на его затылке, то ли от мысли о танце с Альбером. — Кстати, если альфа приглашает тебя дважды, значит, ты ему нравишься. — А трижды? — О, это почти предложение! Дедушка рассказывал мне, что когда-то только так и признавались в любви, — рассмеялся виконт, а на душе у него заскребли кошки. Он надеялся, что сегодня никто не пригласит его на танец трижды. — Странные у вас обычаи. Почему бы просто не сказать о своих чувствах? — Это же альфы... Не умеют они о чувствах говорить. Иногда омеги пишут записки и передают их во время танца. Сами приглашают альфу на свидание. Глупость! Вот так предлагать себя... Разве это не унизительно, Тео? Теодор промолчал. Все эти дворянские козни его пугали. Как не запутаться в такой паутине коварства ему, простому мальчишке, который прожил в глухом лесу пять лет?! Все, что Тео знал об отношениях альф и омег, состояло из воспоминаний о семейной жизни родителей. В то время, когда омеги его возраста начинали кокетничать, танцевать с альфами на ярмарках и отправлять им записки, Тео жил в лесном домике тихо и одиноко. Смотрел на свое отражение в кадушке с водой и понимал, что так и вековать ему изгоем. У него не было ни свиданий под Луной, ни полевых букетов на подоконнике, ни тайком сорванных поцелуев. Ничего не было, только одна хмельная ночь с Альбером. — Как тебе? — Винсент с улыбкой посмотрел на такой дорогой его сердцу сапфир в волосах друга. — Спасибо... — едва слышно ответил знахарь и провел пальцами по лицу, словно отгоняя непрошеные мысли. — Может быть, наденешь брошь? Или кулон? У меня много драгоценностей, я одолжу их тебе с удовольствием! — Хватит с меня сапфира и этого... Как его? — Блио. Хорошо, будь по-твоему, если уж ты решил поиграть в убитого горем вдовца. Но вот последний штрих к портрету... Держи. — Что это? — настороженно прищурившись, Тео раскрыл протянутый ему ларец и увидел черную бархатную полумаску, которая изящным изгибом должна была скрыть верхнюю часть лица и всю правую щеку. — Я угадал с цветом... Так никто не узнает о твоей тайне. «Кроме того, кто уже ее знает», — подумал юноша, сжимая маску в руках. Прошло несколько месяцев, и Альбер мог забыть омегу, с которым однажды провел ночь в лесу. Но почему-то Тео до сих пор хотелось верить, что альфа его помнит. Не мог он просто вычеркнуть их встречу из памяти! Он все еще думал об этом, когда вечером спускался в роскошный зал, где играл оркестр, который прибыл, по словам графа, прямо из королевского дворца. Но Теодор не слышал музыки и не видел великолепия вокруг. Мир превратился в размытое месиво из лиц. А он искал только одного человека, искал и не находил. Тео не заметил, как стихли разговоры, когда они с Винсентом ступили на начищенные до блеска половицы. Не заметил, как изумленно смотрели на него все окружающие: и омеги в восхитительных нарядах, словно стая разноцветных южных птиц, и альфы, которые вытянулись по струнке, едва заметив его, и друзья графа, эта старая гвардия замшелых аристократов. Они не могли понять, кто скрывается под маской. Тео не заметил, но Винсент с ужасом понял, что намерение друга стать невидимкой пошло прахом. Среди феерии цвета и блеска драгоценностей юноша со смоляными волосами, в траурном, без единого цветка, одеянии не просто привлек внимание. Он вошел в зал, как на сцену, и невольно к нему развернулась вся публика. Все, от гостей до слуг, снующих между ними, уставились на новоприбывшего. «Как бы альфы не набросились на него!», — подумал виконт, крепче сжимая локоть Тео. Самого Винсента узнали сразу, несмотря на маску. Музыканты, замявшись на минутку, вновь заиграли, и толпа расступилась. В зал величественной походкой вошел граф. Зелье Теодора помогло ему быстро оправиться после обморока, и сейчас он был готов танцевать без устали, как в старые-добрые времена. Только паутинка морщинок вокруг глаз могла напомнить о возрасте этого горделивого омеги. Знахарь ожидал, что граф что-то скажет, но тот лишь сделал круг по залу, кивая гостям в знак приветствия. Его взгляд на секунду задержался на Тео, и брюнет смутился, когда старик весело подмигнул ему. Был и еще один взгляд, который он чувствовал кожей. Кто-то рассматривал его даже сейчас, когда все внимание было отдано графу. Искоса взглянув на Винсента, Тео понял, что тот тоже смотрит не на дедушку, а на высокого альфу с копьем у двери. На его нагруднике красовался грифон, а опущенное забрало скрывало лицо. Но, без сомнения, это был Марко, и он наблюдал за Тео. Смутившись еще больше, омега отвел взгляд и проследил, как граф раздает последние поклоны. Но где же Альбер? Среди альф его не было. Неужели он все-таки не придет? Знахарь слышал от друга, что Эрне разозлился и сказал, что не придет на бал. Правда, добавил Винсент, Альбер вспыльчив, но отходчив, и вряд ли его раздражение продлится долго. В этот миг Тео скорее почувствовал, чем увидел, как толпа снова развернулась ко входу. И музыка грянула громче, и сердце Теодора всполошилось в груди обезумевшей птицей, когда в зал вошел Альбер. Его Альбер! Его альфа, словно высеченный из камня, его идол, сохраненный в душе с первой случайной встречи на ярмарке. Он был так близко! Их разделял только зал, освещенный сотнями свечей... И Тео захотелось подбежать к Эрне, обхватить его за шею двумя руками, прижаться лицом к груди и снова вдохнуть его аромат... Но он не смог бы сдвинуться с места, даже если бы копье упиралось в спину. Сердце рвалось к Альберу, а тело превратилось в неподатливую глыбу страха. Теперь, когда он видел любимого в такой близости, стало страшно, очень страшно! Что же скажет виконт, если узнает Тео?! И как жить дальше, если... если не узнает? Вдруг кто-то зааплодировал. А следом еще кто-то... И вскоре весь зал наполнился рукоплесканиями, и только две статуи воинов у двери остались неподвижными. Тео тоже не смог поднять отяжелевших рук, неотрывно наблюдая за Альбером. Какой же он красивый! Темно-синяя полумаска не скрывала сочных губ и волевую линию подбородка. Волосы, вопреки моде без пудры и лент, свободно падали на сильные плечи и казались медовыми в мягком свете свечей. Для бала Эрне выбрал строгий синий жилет без рукавов, застегнутый на все серебряные пуговицы, белоснежную сорочку и черные шаровары, заправленные в высокие сапоги. Так одевались вельможи на Юге. Единственным украшением была лента серебра в вырезе сорочки. Кулон скрывала одежда. Все альфы в своих кричаще-ярких жиппонах и шоссах, хоть и были одеты по последней моде, почувствовали его спокойное превосходство. Похожую смесь досады и удивления испытали омеги, когда увидели Теодора. Ни Тео, ни Альберу не понадобились пестрые ткани, драгоценности и гербы, чтобы привлечь к себе внимание. Эрне подошел к дедушке и низко поклонился. Конечно, свой первый танец он отдал графу. Знахарь заворожено наблюдал, как кружится по огромному залу эта прекрасная пара. Прожитые года отступали, когда старик смотрел на любимого внука. Пожилые гости с умилением качали головами, омеги не сводили глаз с рыцаря. Многие из них уже были знакомы с Альбером, но в последний раз они виделись, еще будучи детьми. Виконт больше не был беспечным мальчишкой, в которого можно пульнуть снежком, а он никогда не обижает в ответ. Сейчас в хорошеньких омежьих головах наслаивались все преимущества брака с Эрне. Он был не просто родовитым и богатым — таких много. Он был красивым, смелым, сильным... Настоящим рыцарем он был, а кто не захочет иметь в супругах героя?! Когда стихла музыка, вряд ли кто-то слушал радостную речь графа о первом за многие годы празднике и благодарности гостям за визит. Омеги с замиранием сердца ждали, когда же герой пригласит их танцевать, а альфы с тревогой осматривали этих нетерпеливых птичек. Пожалуй, сегодня альфы могли рассчитывать только на внимание Винсента... Граф объявил об открытии Зимнего бала, а Альбер обернулся, словно искал кого-то. Вдруг Тео заметил, как на пол упала маска омеги в алом блио. Тот ойкнул и грациозно наклонился, чтобы поднять расписанную золотом вещицу. Старики снисходительно хмыкнули, а омеги сдавленно зашипели: нахал был уверен, что Эрне пригласит его, едва увидит такое красивое личико. И виконт действительно направился к нему. «Нет! Прошу тебя, нет!», — мысленно взмолился Теодор. Этот омега в алом смеялся так фальшиво! Разве могла такая кукла понравиться Альберу? Наверно, в эту минуту не один Тео молился, и молитвы были услышаны. Рыцарь прошел мимо, а омега так и остался стоять с маской в руках. Победная улыбка исказилась в гримасе недоумения, и Тео поспешно опустил голову, чтобы никто не заметил его неприкрытой радости. Он не увидел, как Эрне замер, всего на один короткий миг. — Брат... — прошептал Винсент, и голоса вокруг снова напряженно умолкли. Тео поднял взгляд и оцепенел. Прямо перед ним стоял Альбер. //-//-// * Блио — средневековая женская и мужская одежда. Мужские блио были короткими и без рукавов, но бука-автор нарядил омег в женские блио.