Pomme de la Mandragore

На какой-то быстротечный миг время для Тео замерло. Он не смог даже кивнуть Альберу в знак приветствия, лишь тяжело дышал, утопая в аромате горьких трав. Невозможно поверить, что это не сказка, не сон, и любимый стоит на расстоянии вытянутой руки! Но и прикоснуться к нему Тео не мог. Его тело окаменело, и только глаза, живые и влюбленные, смотрели на Эрне, как на божество. А потом альфа поклонился, и Винсент с улыбкой позволил взять себя за руку. И понимание, наконец, пронзило знахаря отравленной стрелой, и он пошатнулся, как тонкое деревце на ветру. «Он... Он не узнал меня...», — подумал Теодор, до боли закусив губу. Альбер был так близко... и не узнал его! На второй танец Эрне пригласил младшего брата, словно нарочно испытывая терпение омег. Брюнет смотрел в спину рыцарю и не мог поверить, что все его надежды рухнули так просто. А ведь он верил, до последнего верил, что Эрне помнит его! Но нет... Альфа даже не взглянул на него, когда приглашал Винсента. Словно не было в этом зале человека в черном блио... Дышать стало больно, и Тео шагнул к двери. Ему хотелось подхватить подол неудобной одежды и броситься прочь из этого замка. Бежать, бежать, не разбирая дороги... Так он бежал однажды из родной деревни, когда ее жители бросали камни ему вслед и обзывали ведьмаком. — Позвольте пригласить вас, — вдруг услышал Теодор вкрадчивый голос и увидел, как перед ним склонился незнакомец в серой полумаске. Знахарь остановился в нерешительности. Он помнил наставление Винсента и понимал, что не имеет права отказать. Пусть сердце разрывается от боли, но разве мог он оскорбить гостей графа? И юноша несмело поклонился в ответ, как учил когда-то папа. Музыку он слышал, словно сквозь толщу воды. Оглянувшись вокруг, он увидел, как альфы приглашают других омег. Те соглашались, но на их лицах отчетливо читались разочарование и нетерпение. Все надеялись, что следующий танец они разделят с рыцарем. А потом все смешалось для Тео в нечеткую картину. Опустив одну ладонь в ладонь мужчины, коснувшись другой его плеча, брюнету оставалось только следовать за своим спутником. Колени подгибались от слабости и, если бы не сильная рука на талии, он просто упал бы на пол. — Вы дрожите, прекрасный незнакомец, — снова этот голос. Омега поднял голову и заметил белозубую улыбку, а в прорезях маски — серо-зеленые глаза. Что-то в их блеске пугало. Тео нравились янтарные глаза, как у Винсента... и Альбера. Не ответив, он постарался найти взглядом Эрне. Тот танцевал с Винсентом, и младший виконт мечтательно улыбался ему. В этот момент Теодор почувствовал странную злость, будто Альбер обнимал не брата, а совсем чужого омегу. — Я был уверен, что знаю всех на этом балу, — продолжал мужчина, прижимая Тео еще ближе, — но вас, прекрасный незнакомец, я вижу впервые... Еще одна несмелая улыбка в ответ. Жар уже опалил щеки омеги пурпуром. Он впервые танцевал с альфой, и еще никогда его не обнимали на глазах у других. Пусть это всего лишь танец, но Тео чувствовал себя неловко. От надушенной одежды мужчины исходил густой запах, так не похожий на чудесный аромат чистой кожи Альбера! Оказавшись в нескольких шагах от Марко, Теодор заметил, как сильно воин сжимает древко копья. Они не виделись после того разговора у старой ивы, когда Марко поцеловал омегу на прощание. Можно ли считать поцелуем это легкое касание через платок? Неужели Марко и правда его... любит? А как же Винсент? Ведь друг был влюблен в караульного, Тео знал об этом, чувствовал... — Признаться, даже я, не знающий страха на поле брани, опасался вас приглашать. Вы в трауре? — Нет, — выдохнул Теодор. Молчать дальше было невежливо. — Наконец-то я слышу ваш голос! Он так же прекрасен, как весь ваш облик, поразивший меня в самое сердце, едва я увидел вас! Омега с нарастающим смущением слушал медовые речи. Его кавалер успел сделать комплименты тонкому стану, нежным рукам, чернильным волосам и губам, «подобным спелым вишням». «Зачем он говорит мне все это? Я едва втиснулся в одежду Винсента, а мои руки пропахли травами, и только перчатки скрывают это. И волосы у меня, как почерневшая солома, и губы у меня бледные...», — недоумевал знахарь. Он молился, чтобы музыка скорее смолкла, и вздохнул с облегчением, когда альфа провел его на место, где уже ждал Винсент. Тот раскраснелся после танца и ласково улыбнулся Теодору. — Я так рад, что брат здесь! Даже попросил его станцевать со мной еще раз. Только это спасет меня от других альф. Как жаль, что Альбер не может весь вечер быть со мной! — щебетал Винсент, и брюнет снова почувствовал прилив ревности, — ты танцевал с мессиром Гринет? Я боюсь его глаз. Каждый раз у меня такое чувство, словно я смотрю в мутную воду... Тео подумал, что тоже боится серо-зеленых глаз этого альфы. — О, нет... Началось, — он с трудом расслышал друга и недоверчиво посмотрел на приближающихся к ним мужчин. Все опасения сбывались. Тео и Винсента приглашали на каждый танец, и знахарю приходилось выслушивать бесконечный поток лести. Маркиз Гринет во время второго танца даже постарался приподнять его маску, но юноша успел вовремя остановить настойчивую руку. Что сказали бы эти альфы, если бы узнали, что он всего лишь деревенский мальчишка? А если бы увидели рубец? Тео был уверен, что они, как и крестьяне из родной деревни, не постеснялись бы бросить в него камнем. Сердце горело от боли, и бал, которого он ждал с таким нетерпением, приносил только муки. Альбер приглашал на танцы других омег, и Теодор видел, как они, не слишком таясь, оставляют записки в его ладони. Он не знал, что Эрне не развернул ни одной из них. Он видел только, что виконт говорит о чем-то во время танца, а омеги заливисто хохочут в ответ. Может быть, и его альфа отвешивает им такие же комплименты, какие слышал Тео от своих кавалеров? «Его альфа»! Разве можно считать его своим, если воин так упрямо не замечал человека в черном? — Посмотрите, как этот бесстыжий Авижон вешается на шею Эрне! — вдруг сказал кто-то в перерыве между танцами. Тео лихорадочно осмотрел зал и заметил Альбера в компании того самого омеги, который уронил маску. Жорже Авижон славился на все королевство не только своей бесспорной красотой, но и коварством. Его излюбленной забавой было столкнуть двух альф в борьбе за внимание. Из-за него даже дрались на дуэлях! И в этот вечер омега решил завоевать сердце Альбера любой ценой, ведь простить пренебрежение виконта Жорже не мог. Он уже танцевал с Эрне, но его чары впервые остались незамеченными. Авижон злился. Ни одному омеге он не позволит стать фаворитом этого каменного сердца! В мыслях тщеславный юноша уже видел себя младшим супругом Альбера. Но Тео не знал ничего о Жорже. Не знал ничего, а уже тихо ненавидел его. И не он один! — В Тонтесе таких Авижонов!.. — насмешливо сказал второй голос, — господин Эрне и разговаривает с ним только из вежливости. Брюнет осторожно обернулся. Паренек, который говорил об Альбере с такой уверенностью, оказался совсем юным. Даже младше самого Теодора. Его можно было принять за омегу, если бы не четкий контур кадыка. Одет он был с иголочки, в голосе слышался южный акцент. Полумаска не скрывала, а, наоборот, подчеркивала красоту его свежего личика, а на руке красовалась синяя лента. Точно такую же знахарь бережно хранил под подушкой! Лента виконта Бристорского... И Тео вспомнил, что видел этого юного альфу раньше. В то утро, когда наблюдал за любимым на улице! — Дорогой Монтенор, — с улыбкой заметил собеседник, — я слышу в ваших словах ревность. — Не фантазируйте, мой друг. — Да-да! Это настоящая ревность. Вы забыли, что приходитесь Эрне оруженосцем, а не сварливым женихом? Монтенор сжал кулаки и что-то зло рыкнул, но Тео не расслышал его ответ в шелесте омежьих голосов. «Полуночная павана!», — ликовали они, и знахарь вспомнил, что говорил Винсент. Последний танец, а потом, ровно в полночь, с лиц должны слететь маски. Пора уходить... Он так и не встретился взглядом с Альбером, и от разочарования хотелось плакать. Виконт уделил внимание каждому гостю, и старикам, и молодым, но только не ему! Как же так? О, лучше бы Тео совсем не пришел на бал и не видел, как его любимый танцует с другими! Краем уха слушая раскатистую речь графа, он осторожно пробирался к выходу. Винсента пригласил на танец рослый альфа с ржаво-рыжими волосами. Кажется, они уже танцевали сегодня... Тео заметил, как к нему шагнули мужчины, чтобы пригласить на танец, но остановились и переглянулись между собой. Омега тоже замер столбом: в церемониальном поклоне перед ним снова склонился маркиз Гринет. О, небо, третий танец! Какой кошмар! Может ли Теодор отказаться, ведь это «почти предложение»? Самодовольная улыбка на губах альфы пугала еще больше. Брюнет бросил беспомощный взгляд на Винсента, и тот, решительно нахмурившись, поспешил на помощь. Сможет ли друг помочь, не испортив свою репутацию скандалом? Но случилось то, чего не ждал ни Тео, ни Винсент, ни Гринет. — Маркиз, — оказавшись рядом, Альбер на миг опустил голову, а потом окинул мужчину спокойным взглядом, — прошу уступить мне этот танец. Я еще не имел чести танцевать с нашим гостем. В серо-зеленых глазах зажегся опасный огонек. Гринет был не из тех, у кого можно так просто отобрать то, что он уже считал своим. Он надменно вскинул подбородок и усмехнулся: — Виконт, я уступил бы вам в другой просьбе, однако, этот танец был обещан мне. «Я ничего не обещал!», — хотелось крикнуть омеге, но он только смотрел на Альбера и не верил, что рыцарь заметил его. — Маркиз, вы жестоки. Позвольте юноше ответить. Может быть, он великодушнее вас и подарит мне последний танец этого вечера? — Вы слишком настойчивы в своих капризах, Эрне! — Но я прошу не так много. Всего лишь один танец с вашим женихом. — Он не мой жених, — бросил Гринет и сам не осознал, что попался в сети. — Вот как? — виконт улыбнулся кончиками губ, — правильно ли я понимаю, сударь, что вы компрометируете моего гостя третьим танцем, если он вам не жених? Молчание, повисшее в зале, сменилось приглушенными голосами. Старшее поколение понимало, что спор двух молодых петушков стал делом чести, а омеги завистливо нахохлились. Спор из-за этого мальчишки! Кто он вообще такой, и почему Альбер отдал ему последний, самый важный, танец?! Маркиз до хруста сжал кулаки. Он тоже понял, что Эрне обыграл его. — Кроме того, мою просьбу вы назвали капризом, хотя сами имели наглость посягнуть на репутацию свободного омеги, — продолжал виконт невозмутимо, — как хозяин дома, я не могу оставить своего гостя без защиты. Старый граф с негодованием направился к альфам. Он понадеялся, что еще сможет все уладить, но следующие слова внука пригвоздили его к полу, а всех гостей заставили изумленно распахнуть рты. Такого на их провинциальных балах еще не бывало! — Я вызываю вас, маркиз. Предоставляю вам право выбирать оружие, место и время. Сообщите мне, когда будете готовы, — холодно кивнув на прощание, Альбер повернулся к оцепеневшему Тео и на этот раз поклонился со всей учтивостью, — надеюсь, вы не откажете в моем... капризе? Как во сне, юноша коснулся его раскрытой ладони дрожащими пальцами. Прикоснуться к своей мечте после долгих недель ожидания! Даже в самых сладких грезах Тео не мог представить, что будет пьянеть от одной близости Альбера. Музыканты снова заиграли, Гринет раздраженно покинул зал, а другие пары неловко сошлись в танце. Все то и дело бросали взгляды на Эрне и незнакомца в траурной одежде. Граф уже представлял, как сплетни облетят королевство, и его внук обретет репутацию бретера. Авижон успел самонадеянно отказать всем остальным альфам, будучи уверенным, что станцует полуночную павану с Альбером, и теперь готов был вцепиться в волосы Тео. Ксавье пренебрежительно скривился и все-таки толкнул локтем приятеля, который снова назвал его ревнивым женишком. Даже Винсент с недоумением смотрел на брата, а Марко не мог понять, что произошло с его господином. Но Тео не замечал никого вокруг. Он смотрел в лицо своему альфе, а слова умирали в груди, так и не сорвавшись с губ. Альбер тоже молчал, не в силах отвести взгляд от синих глаз в прорезях черного бархата. Как часто снились ему эти глаза! И как сложно поверить, что он вновь держит в объятиях омегу, который поманил его однажды к себе и с той поры засел осколком в памяти... Как невыносимо было дождаться полуночи, чтобы пригласить брюнета на танец! Как хотелось отогнать от него настырных альф, но воин стойко ждал своего часа. А теперь, когда они наконец-то рядом, время летело слишком быстро! Музыка стихла. На башне протрубил серебряный рожок, все еще дрожащая рука ускользнула из руки Эрне. Фигура в черном растворилась в толпе, как тень, и Винсент удержал Альбера за локоть. — Не надо, брат. Он должен уйти... Маски упали на пол, а Альбер задумчиво посмотрел на перчатку, которую сжимал в кулаке. Он невольно сорвал ее с руки юноши, когда тот убегал. Инициалы, украшавшие черный бархат, его удивили. — Винсент? Это же твоя перчатка? Омега только кивнул с улыбкой и фыркнул, когда брат потрепал его по волосам. А уже в следующий миг они покаянно опустили головы, заметив суровый взгляд деда. Но Альбер знал, что в этот раз не отпустит своего колдуна так просто.