Pomme de la Mandragore

Винсент ходил кругами по спальне, заламывая руки. В комнате было холодно, несмотря на полыхающие в камине дрова, но омега не замечал этого. Его мысли все еще витали на балу. Конечно, он тревожился из-за мужчины с ржаво-рыжими волосами. Альфа по имени Мартен Беллем, родом из Западных земель, был настроен весьма решительно и вполне мог попросить руки Винсента. Как объяснить дедушке, что он, Винсент, не будет хорошим супругом этому альфе? Как объяснить, что он умрет от тоски в чужом доме, вдалеке от деда и... Марко? Юноша прижал ладони к покрасневшим щекам. Сложно признаваться самому себе, что он влюблен, без памяти влюблен в мужчину, с которым никогда не сможет быть вместе! Юная и романтичная натура Винсента нашептывала ему, что ради Марко он готов забыть об их неравном происхождении, сбежать хоть на край света, променять замок на шалаш... Но ведь воин никогда не просил об этом. И никогда ни словом, ни взглядом не намекал Винсенту о своих тайных чувствах. Да и разве были они, эти чувства? «Я не буду об этом думать», — твердо сказал себе виконт и забрался под одеяло. Наблюдая за языками пламени, он старался отогнать мысли о Марко. Ведь замужество — не единственная его беда! На рассвете Альбер будет драться с маркизом. Зачем брат вызвал его? Гринет был опасным противником, заядлым дуэлянтом, а Альбер — воин. Прекрасный воин, королевский рыцарь, но слишком честный для дуэлей!* К тому же, ранение все еще напоминало о себе вспышками боли... Сможет ли он победить? Винсент очень надеялся, что брат, как оскорбленный, удовлетворится первой кровью. Право, не убьют же они друг друга из-за одного танца! Но где-то в глубине души омега ликовал: наконец-то этого тщеславного маркиза научат манерам. Где это видано, приглашать на третий танец незнакомца! Ведь Гринет никогда раньше не видел Теодора. «Но и Альбер не видел его раньше... Неужели все дело в защите репутации гостя? Или... Или Тео понравился Альберу?», — внезапная догадка удивила. Вдруг юноша услышал несильный удар в окно. Он напряженно выпрямился, навострив уши, и вскоре удар снежком повторился. «О, небо, неужели это Беллем?! С ума он сошел? Стучаться ко мне среди ночи!», — вознегодовал Винсент и, укутавшись в какой-то плащ, выглянул в окно. Но внизу он увидел не своего кавалера, а старшего брата собственной персоной! Альфа помахал ему рукой, и Винсенту ничего не оставалось, кроме как поспешно одеться. Он не стал звать слугу и на цыпочках спустился по потайной лестнице. — Дедушка высечет меня, — боязливо оглядываясь на окна деда, прошептал юноша. — Он всегда только грозится. Я разбудил тебя? — Разве я могу спать, если на рассвете ты... Брат, ведь ты победишь? — Без сомнения, — пожал плечами воин, — пойдем. Нам надо поговорить. Снег тихо поскрипывал под ногами, когда они, незаметно ускользнув из замка через калитку, спускались к реке. Винсент подумал, что в последний раз они гуляли здесь вместе... Очень, очень давно, когда еще был жив папа. Тогда брат был просто братом, пусть и немного непонятным. Сказывалась их разница в возрасте: Альбер был уже юношей, а Винсент — еще несмышленым ребенком, который волочился за старшим по пятам. Омега запунцовел, вспоминая, как однажды вбежал в спальню Альбера и застал того голым. Ох, и задал ему братик взбучку, а дед еще и за уши оттаскал! Винсент с детской обидой подумал, что Альбер всегда был гордостью семьи. Ведь он альфа, наследник имени и состояния, а Винсенту с детства говорили, что удел омеги — уйти в чужой дом и продолжать род чужого альфы. Нет, дедушка, конечно, его любил. Но старший внук был любимчиком, даже когда упорхнул из родного гнезда. «Вот увидишь, он вернется и женится, а его омежка нарожает мне хорошеньких правнучков...», — частенько мечтал дед, сидя у камина. В такие минуты Винсент малодушно желал, чтобы Альбер не вернулся. А потом, устыдившись своих страшных мыслей, тайком крестился и говорил себе, что должен искренне скучать по брату и гордиться им. За годы разлуки Альбер стал совсем незнакомым. Его осенний визит был коротким: братья даже ни разу не остались наедине. И сейчас Винсент незаметно рассматривал альфу. А, может, не так уж незаметно! Воин вопросительно посмотрел на младшего, и тот снова покраснел. — Я волнуюсь о тебе, — прошептал Винсент, — пообещай, что будешь драться только до первой крови. - До его первой крови. Мне не нужна смерть этого франта, как и ему моя. — Ошибаешься! Если бы у него была возможность тебя убить... — Но ведь я не дам ему такой возможности, глупыш, — хмыкнув, Эрне потрепал братишку по волосам, — лучше расскажи мне, откуда ты знаешь того омегу? И для начала, как его зовут? — Тео, — Альберу показалось, что он уже слышал это имя. Но где и от кого? — Теодор. Племянник нашего старого конюха, дяди Гийома. Помнишь? — Конечно, я помню! Племянник?.. Невероятно. «Что же этот племянник делал один в лесу? Да и разве не Гийом рассказывал, что у него не осталось родни?», — нахмурился Эрне. Что-то в этой истории его настораживало. И имя, имя... Имя было странно знакомым. — И как племянник конюха оказался на балу? — Брат, не ругай меня! Позволь объяснить, — Винсент испугался гнева рыцаря и поспешил заверить, - дедушка пригласил его. Накануне твоего приезда дедушке стало плохо, а Тео вылечил его. И в благодарность мы пригласили его на бал. — Ведь это была твоя идея? Признавайся. — Да. Но Тео — мой друг, он хороший! — Такой хороший, что ты даже нарядил его в свою одежду? — Не мог же он придти в крестьянской одежде, брат! — А если бы гости узнали, что простолюдин танцует с ними? — Но это же костюмированный бал. Никто не узнал бы... — прошептал омега, опуская глаза. Конечно, это была авантюра, и дед строго-настрого запретил Тео снимать маску. «Никто не должен узнать его имени, никто не должен видеть его лица, Винсент. Предупреди, чтобы ушел из зала до последнего танца», — говорил дедушка, и младший внук с пониманием кивал. Только этого наставления они с Тео и ждали: так тайна знахаря оставалась неразгаданной. — А ведь маркиз может считать себя оскорбленным, если узнает, что его одурачили безродным омегой, — усмехнулся Альбер. Было так забавно наблюдать за испуганным Винсентом, который искренне думал, что старший брат злится. — Но ты вступился за него... Неужели дело только в защите репутации гостя? — юноша осмелился задать вопрос, который мучил его весь вечер. — А этого мало? — Нет, но... Это единственная причина? Рыцарь чутьем альфы понимал, что его юный собеседник — совсем еще чистый и невинный. Вряд ли Винсент позволил кому-то даже поцелуй. «И как объяснить ему, что мы с Тео провели вместе ночь? Как объяснить, что мы занимались любовью, даже не зная имен друг друга?», — подумал Эрне и посмотрел на Луну, укутанную облаком. Для начала ему стоило поговорить со своим колдуном. Он улыбнулся, вспоминая, как часто на балу ловил на себе взгляды Тео. Омежка ревновал и злился! Наверно, он решил, что Альбер забыл его... Но Альбер помнил, хорошо помнил синие глаза и тот прекрасный аромат липового чая с медом. Сейчас в Тонтесе было тихо, а ранение не позволяло альфе даже устраивать облавы в разбойничьих притонах. И Эрне снова вспомнил слова сеньора: мирное время надо ценить. Именно поэтому виконт решил вернуться в Бристори и найти лесного отшельника. А оказалось, что даже искать его не надо! Была ли это любовь? Альбер не мог ответить. Было влечение, было желание, и после бала оно только усилилось. О любви он подумает позже. — Винсент, а твой друг спрашивал обо мне? — О тебе? — удивился омега и постарался вспомнить. Тео часто просил его рассказать о детстве и всегда слушал с интересом... Он так искренне смеялся, когда Винсент рассказывал о проделках брата! И как-то странно умолкал, когда слышал, что Альбер мог бы попросить руки самого дофина, — он просил рассказать смешные истории из моего детства. Конечно, я много рассказывал и о тебе... — Надеюсь, о том, как я голышом купался в проруби, ты не рассказывал? — Брат! Они рассмеялись и, не сговариваясь, повернули к замку. Воин решил не говорить о своем близком знакомстве с Теодором. Еще успеется. «Тео тоже ничего не сказал Винсенту? А, может, он и не знал, что я и виконт Бристорский — один человек... Надо навестить его и поговорить начистоту. Да, так и сделаю. Сразу после дуэли», — пообещал себе Альбер. Хотелось поддаться соблазну и, прокравшись к дому старика Гийома, тоже бросить снежком в окно Тео. Но он сдержался. Альбер уснул, едва нырнув под перину, и его недолгий сон был сладким и безмятежным. Но, когда еще молчали петухи в Бристори, его растолкал Ксавье. Заспанный оруженосец бубнил что-то о дуэли, а Эрне потягивался и неохотно одевался. Впрочем, визит деда быстро прогнал остатки сна. — Какой скандал! Первый бал за столько лет, а ты гостей на драку вызываешь! — На дуэль, дедушка. — Знать не знаю вашей южной моды! — воинственно потрясал кулаками граф, — драка — она и есть драка, как ни назови. Родители маркиза — мои добрые друзья, и ты прекрасно об этом помнил! — А он помнил об этом, когда позволил себе приволокнуться за свободным омегой? — Альбер, сокол мой, да ведь этот омега — всего лишь деревенский мальчишка! И зачем я его пригласил? Послал бы ему бочонок вина в знак благодарности, и не пришлось бы тебе позориться... — Позориться? — глаза Эрне потемнели от гнева, — если что меня и позорит, так это твое поведение! Устроил спектакль на все королевство! Кому нужен этот бал, когда простые люди едва выживают в холодную зиму? Если хочешь славы, то раздай зерно тем, кто в нем нуждается, а не угощай караваями эту чванливую знать! Но вы, северяне, так привыкли лебезить перед «добрыми друзьями», что защита гостя уже считается преступлением и позором. — «Северяне»? А разве ты не один из нас?! — оскорбленный словами внука, старик надменно вздернул нос. — Нет. Я уже давно не один из вас, — твердо ответил Альбер и заметил, как покраснели щеки Ксавье. Оруженосец-южанин был готов наброситься на каждого, кто смел перечить его господину, но в этот раз промолчал. Все же господин спорил с родным дедом... — Слышу в твоих словах это окаянное южное высокомерие! — Ты говоришь о высокомерных южанах, а сам платишь малодушием за помощь. Всего лишь деревенский мальчишка? Я не думаю, что среди омег, которых ты созвал сюда, есть кто-то благороднее, чем он, — тот, кто помог тебе бескорыстно. Граф еще хотел что-то сказать, но рыцарь направился к двери и, обернувшись на пороге, бросил: — Надеюсь, ты проводишь гостей без меня, дедушка. После дуэли я собираюсь наконец-то выспаться и не смогу увидеться с твоими добрыми друзьями. — Жорже Авижон останется погостить! — крикнул старый омега ему в спину, и Альбер усмехнулся про себя. Кто же сомневался, что этот выскочка так просто не отступит? — Господин мой, — уже у ворот его остановил караульный, — я не смел беспокоить тебя раньше, но нам надо поговорить... Виконт с улыбкой похлопал его по плечу: — Успеется, Марко. У нас будет достаточно времени. И Марко выпустил из озябших пальцев рукав темно-синего плаща. Эрне прав. Они поговорят позже. //-//-// *На рассвете дуэльной моды разрешалось атаковать безоружного или упавшего противника, бить в спину и пр.