Pomme de la Mandragore

Впервые Гийом сердился на своего "племянника". И на то была причина: Тео пропадал всю ночь и весь день, а сейчас отказывался отвечать, где же его носило. Он грелся у очага и угрюмо слушал причитания старого конюха. - С альфами волочишься, да? Приключений тебе захотелось? Уж сколько я говорил Марко, чтобы женился поскорее! - Дядя, мы не пара! - Уж сколько я предупреждал! Как чувствовал, что ты загуляешь, когда начнется... - Дядя! - Все вы такие, омеги беспутные! Никакого стыда у вас нет. - Но вы тоже омега, дядя Гийом, - тихо возразил Тео и вскрикнул, когда получил полотенцем по шее. Совсем расстроившись, брюнет поднялся в свою маленькую комнатку. Он не мог рассказать Гийому правду, ведь старик просто не поверит, что судьбы лесного отшельника и королевского рыцаря могли так причудливо переплестись. "Альбер должен рассказать ему... Рассказать всем, что мы вместе!", - решил Теодор и провел рукой по загривку, нащупав метку. Теперь, когда он обладал этим знаком, Тео мог надеяться, что виконт не исчезнет из его жизни, как мираж. Омега опустил теплую ладонь на живот и мечтательно улыбнулся. Этот ребенок был залогом их будущего счастья. Эрне хотел сына-альфу, а Тео был готов подарить ему столько детей, сколько бы любимый ни пожелал. "Омежка будет вторым, я для тебя постараюсь", - сказал Альбер, и парень ему поверил. Он распахнул окно и выпустил сойку. Крыло птички уже зажило, но она после каждой прогулки возвращалась к Тео. Сойка исчезла в темноте, а омега набросил теплый плащ и спустился по лестнице. Гийом гремел казанами на кухне и что-то бубнил себе под нос, явно недовольный поведением Теодора. Но Тео, все еще растерянный после ночи в лесном домике, просто не мог выслушивать нравоучения. Ему надо побыть наедине со своими мыслями. Надо поверить, что Альбер Эрне больше не далекая и несбыточная мечта. Поэтому Тео тихонько прикрыл за собой дверь и побрел по тихой улочке. Скоро он будет жить в замке, так Альбер говорил. И они вместе будут гулять у реки, а летом поедут на поляну, где цветет мандрагора... Погруженный в свои размышления, знахарь не заметил черную тень, преследующую его от самого дома Гийома. Он остановился возле ивы, где они с Винсентом провели столько часов. Вспомнились все их песни и разговоры. Тогда Винсент даже не догадывался, что связывает его брата с Теодором. Но скоро все раскроется. "Как я хочу, мой милый друг, как же я хочу, чтобы мы были счастливы! Чтобы ты был с Марко, а я с Альбером... Ведь это наша судьба, правда?", - подумал Тео и, рассмеявшись, даже напел какую-то веселую песенку. - Браво, браво! - омега вздрогнул от испуга, когда услышал аплодисменты. Он обернулся и увидел того, кого надеялся больше никогда не встречать. Жорже Авижон медленно подошел к брюнету, закутанному в платок до самых глаз. Он наблюдал за соперником и упивался странной смесью досады и собственного превосходства. Его внимания добивались самые видные альфы королевства, и только виконт Бристорский не упал к его ногам. Пока еще. - Значит, омега, танцующий полуночные паваны, живет в жалкой крестьянской лачуге? - насмешливо спросил он. Тео смерил этого спесивого аристократа холодным взглядом, мысленно убеждая себя не злиться. Какая разница, что говорит Авижон, если скоро Альбер выставит его из Бристори? Брюнет знал точно, что не станет жить под одной крышей с такой гадюкой. Нет уж, если альфа хочет видеть его в своем доме, значит, должен прогнать наглого гостя. - Не ожидал от Эрне такой неразборчивости. Безродный омега на балу! Да это плевок в лицо каждому дворянину. - Оботритесь своим кружевным платочком и ступайте мимо, прошу. От ваших духов мне дурно, - парировал Теодор и демонстративно отмахнулся. - Не сомневаюсь, что вам привычнее ароматы навоза. - Мне привычнее аромат моего альфы. - Этот альфа будет моим, - с ядовитой улыбкой заявил Жорже, - ночь любви соединила наши судьбы. - Не фантазируйте, - бросил в ответ знахарь, сжимая кулаки, - ваши мечты о постели Альбера не сбудутся. - Почему же? - Эта постель уже занята. - И кем же? - Мной. Авижон расхохотался так громко, что эхо разлетелось над заснеженной долиной. Но этот смех был притворным. - Эрне совсем изголодался на войне, если не побрезговал такой швалью, как ты. Но я отвечу твоими же словами: не фантазируй! - Мы с Альбером встретились осенью. И вот красноречивое доказательство нашей близости, - Тео горделиво погладил свой животик, скрытый просторным плащом. Даже в тусклом лунном свете было заметно, как побледнел Авижон, - вам еще нужны доказательства? Тогда спросите у самого виконта. - Ты, беспородная шлюха! - прошипел Жорже, - думаешь, твой ублюдок привяжет Эрне к тебе?! Никогда! Знахарь побагровел от ярости. Никто не смел так говорить о его сыне! В этот миг он был готов убить соперника. И, нащупав в кармане острую иглу с сапфиром, когда-то подаренную Винсентом, он бросился на Авижона. Тот не ожидал нападения. Еще никогда ему не устраивали взбучку, и, истошно завопив, он рухнул в сугроб. Тео вцепился одной рукой в рыжий венец из кос и прижал иглу к белоснежному горлу. Хотелось вонзить ее поглубже, чтобы ни одно злое слово больше не слетело с губ Авижона, но вдруг Тео заметил яркую вспышку справа. Он обернулся к деревне и замер от увиденного: пламя разгоралось все стремительнее, поглощая хлипкие дома, и до знахаря долетел удушливый запах смолы. Сильный ветер сметал искры с пылающих соломенных крыш. А еще Тео услышал крики и звон оружия. Это зрелище так поразило его, что он не проронил ни звука, когда Жорже сбросил его с себя. - Да как ты... - возмущенно закричал Авижон, но замолчал, когда тоже заметил пожар. Еще совсем недавно деревня мирно спала, а сейчас превратилась в огненный капкан. И никто не мог объяснить, что же произошло за то короткое время, пока Тео был у реки. Теодор боялся огня. Огонь украл у него родителей, огонь навсегда оставил на нем свою страшную метку, и вот огонь снова ворвался в его жизнь, когда счастье так близко. Тео хотел убежать в замок и найти защиту в сильных руках Альбера, но вспомнил Гийома, приютившего почти незнакомого омегу в своем доме. Сможет ли старик вырваться из огненного капкана? Теодор снова увидел свой давний кошмар, протянутые к нему обожженные руки, и понял, что не сможет жить с чувством вины, если хотя бы не попытается помочь. И он побежал к дому конюха. Не разбирая тропы, парень по колено проваливался в снег, и мысли его вертелись по кругу: "Только бы успеть, только бы не опоздать". Он услышал, как за спиной закричал Авижон, и в тот же миг увидел, что им навстречу бегут рослые альфы с топориками в руках. Тео попятился и упал, запутавшись в своем плаще. И он, и оцепеневший от ужаса Жорже поняли, что все кончено. Дома в Бристори окончательно захватил огонь, словно они были из тонкой бумаги, крики и громкий детский плач долетали до посветлевшего от пожара неба. Омеги оказались отрезаны от деревни и леса, а добежать до замка не успели бы. Но Тео все равно бросился к спасительной глыбе Бристори на холме, и Авижон побежал следом. - Омеги! Держи их! - хрипло кричали разбойники. Теодор из последних сил карабкался вверх по крутому склону. Еще совсем немного, и он добежит до потайной калитки, а в замке Альбер и Марко не дадут его в обиду. Только бы успеть! Он услышал отчаянный вопль Жорже и обернулся через плечо. Кто-то схватил рыжего омегу за ноги и тащил его вниз, Авижон цеплялся пальцами за снег и звал на помощь. - Помоги! Помоги мне! - в голосе не осталось и капли былого высокомерия. Ужас исказил черты миловидного лица, и Тео почему-то соскользнул по смятому снежному ковру и схватил ненавистного соперника за руку. Над головой просвистела стрела, альфа с глухим рыком выпустил плащ Авижона. Но к ним уже спешили другие. Омеги, сцепив пальцы в замок, снова карабкались вверх, помогая друг другу так, словно были братьями, а не заклятыми врагами. Разбойники дышали им в спины. Кто-то стрелял из лука, стоя на охранной стене, и они падали, как подкошенные. В тонкой фигуре лучника Жорже узнал Ксавье Монтенора, но нападавших было слишком много для юного воина. Омег все-таки поймали. Тео сопротивлялся, как мог, но их с Авижоном растащили в стороны, и на знахаря снова навалилось предчувствие неизбежной смерти. Он сжался в комочек, прикрывая руками живот, и застонал от удара по спине. Эти нелюди пинали свою непослушную добычу и ликовали, но сквозь их крики брюнет услышал свое имя. Или это просто его фантазия? - Тео! Марко! Он был где-то рядом, но ответить омега уже не мог. Еще один сильный удар выбил остатки воздуха из легких, и Тео провалился в густую, как кисель, темноту.